Хан Ма Ри

Всю следующую неделю я по-настоящему знакомилась с новым миром. Мы сходили с Викой в душ — так называется та штука за открывающимися стеклянными дверцами. Когда мы вошли в помещение, которое теперь надо называть ванной комнатой, и она, закрыв дверь, полностью обнажилась, я оторопела. Даже моя принцесса купалась в ванной, одетая в тончайшее нижнее белье. А тут я увидела ее всю, полностью, от родинки между грудей до тайного места между ног.

— Чего стоишь? Сейчас буду показывать, как тут мыться, быстро раздевайся, я новую одежду принесла, вот она лежит.

Было очень здорово — я стояла под водопадом тонких струек, которые с силой били по телу, познакомилась с теми штуками, что стояли на раковине — так правильно назывался овал у стены. Их называли шампунь и жидкое мыло. А потом мне терли спину, а я в ответ неуклюже, под смех Вики, повторяла ее движения уже на ее спине.

Далее было знакомство с аппаратом под названием бюстгальтер, или по-простому — лифчик. Тренировка в его застегивании за спиной, и скажу, что это далось мне не сразу. Разбирались, где перед и где зад у маленьких штучек под названием трусики, учились одевать через голову футболки и майки.

Потом наступила очередь носков, причем разного вида, плотное знакомство с замком на штанах под названием джинсы, изучение обуви разных видов. Сколько же тут в этом мире всего необычного, о чем я ранее даже во сне не могла привидеться.

В конце недели в дверь постучались, и вошел тот самый мужчина, которого я видела у лингвокапсулы. Он назвал себя — Николай Сергеевич, руководитель проекта, с помощью которого я попала в это время. Он попросил разрешения сесть и указал мне место напротив себя.

Мы проговорили несколько часов. Он попросил меня рассказать о своей жизни с того момента, как я себя помню. Иногда задавал интересовавшие его вопросы. На дворце остановились подробно — имена министров, военачальников, главных дам дворца, наложниц короля, самого короля, королевы, ее семьи, о моей принцессе и ее семье подробно расспросил, о принце Гонхало, его отце князе Гон.

Отдельно попросил рассказать о том, кто и где научил меня владеть мечом и вообще боевым искусствам. Добавив, что прекрасно видел весь бой. На мой вопрос — как? — он достал из кармана халата плоскую продолговатую штучку, что-то на ней нажал и подал мне в руки.

Я смотрела на саму себя, выбегающую на поляну и стреляющую с лука, потом бой, потом разговор с наёмником. И тут я поняла, что это вид из глаз того, кто меня спас, потому что потом он встает и бежит ко мне, и я в этот момент падаю на спину.

— Но как это возможно? Это же глаза того офицера, который меня принес к вам?

— Тебе уже Вика немного сказала?

— Да, я запомнила его имя — Олег Вязников, и мне нужно будет его отблагодарить.

— Благодарить нужно прежде всего меня. Принести-то он тебя принес, но его командир приказал ему оставить тебя, таковы наши правила. Мы не можем никого забирать из прошлого. Понимаешь почему?

— Да, если вы забираете человека, то он не сможет создать семью, и не родятся его дети, которые могут в последующем стать знаменитыми или даже неожиданно занять трон.

— Какая ты умная девочка. Правильно, и тогда все течение истории может пойти не так, вплоть до того, что на свет могли не появиться те люди, которые сделали этот мир таким, каков он сейчас есть. Но с тобой все иначе.

— Почему?

— Если бы офицер тогда не выстрелил, твое безголовое тело уже било бы по камням бурным горным потоком. Тут много неожиданностей сошлись в одной точке — то, что я направил их проверить артефакт на утесе, то, что у вас там произошел мятеж, то, что тебя загнали именно на утес, и то, что мои люди пришли туда за минуту до твоего появления. Появись они там на три минуты позже — и тебя бы уже не существовало.

— Значит, в моем мире я мертвая, как и моя бедная Су Вон.

— Ты уверена в этом?

— Две стрелы попали ей в спину, и одна пробила насквозь. Я сама закрыла ей глаза, до сих пор вижу все как наяву.

— Если что, кто может тебя узнать в твоем мире?

Я посмотрела ему в глаза, но он не отвел их. Они были спокойны и смотрели внимательно и доброжелательно. Его вопросы были не просто вопросы.

— Возможно, те из дворца, кто знал меня как личную служанку наследной принцессы, и кого новые властители оставили на месте. Кто предал прежнего короля — те тоже могут меня знать.

Он задумался, потом прервал затянувшееся молчание:

— То, что ты не стала задавать вопросов, хотя по твоим глазам вижу, что они у тебя возникли, говорит мне о твоем уме. Прекрасно, мы сработаемся.

— Что значит «сработаемся»? Я не все еще понимаю, многие значения слов мне просто пока не понятны.

— Это значит, что как только ты освоишься, я приму тебя в свой проект. Ты мне нужна. Официально оформим тебя как подданную Российской Империи, примем на военную службу, получишь звание и должность.

— Я поняла только одно — Вы хотите принять меня на работу?

— Примерно так. Скоро тебе сделают электронный браслет, Виктория объяснит тебе, что это такое, и научит тебя им пользоваться, и ты сможешь вместе с ней ходить кушать в кафе, вместе со всеми. А то сидишь тут запертая как в тюрьме. Мы переведем тебя в другую комнату, которая уже станет твоей. Получишь допуск в спортзал — это такое место, как у вас площадка для тренировок гвардейцев. Увидишь все своими глазами. Я был рад с тобой познакомиться по-настоящему.

Он встал из-за стола и внезапно протянул мне свою правую руку. Я встала и замерла, не зная, что мне дальше делать с этой рукой.

— Просто протяни свою правую руку, возьми мою ладонь в свою, и мы пожмем их друг другу. Это наш старинный обычай, означающий открытость, равноправие и взаимное уважение.

Его ладонь была сухой и крепкой, и неожиданно сильной. Странный обычай, но надо запомнить. У нас принято раскланиваться при встрече, прижимая руки к груди. Но того мира уже нет, нужно привыкать к моему новому окружению.

Вика принесла мне две пары необычной, но удобной обуви под странным названием «кроссовки». Мне очень понравилось, как они застегивались — шлёп — и готово. Трень — и они расстегнуты. Вика назвала это «липучками».

Она научила меня пользоваться их косметическими средствами. Насколько же все удобно и приятно. Никаких тебе бумажек в рот, провел штучкой под названием помада — и готово. На стене в ванной висело огромное зеркало, так что с приведением себя в порядок проблем не возникло.

А еще меня поразили штучки, которые одеваются на нос, чтобы ослабить солнечные лучи. «Темные очки» — хм, будем знать, и футлярчик для них из необычного материала под названием пластик. Оказывается, и стол, и стулья, и кровать, и та широкая доска у окна, подоконник, тоже были сделаны из этого материала.

А вот шкаф под названием «холодильник» был из металла. Солнце называлось светом, и я теперь могла сама его вызывать и тушить, щелкая выключателем на стене. Окно можно было открыть настежь, а можно чуть приоткрыть. Я часто теперь сидела на подоконнике и вписывала местные буквы в тетрадь. Азбуку мы с Викой уже осилили, теперь она приходила с готовыми текстами, и я писала под ее диктовку. Знание языка в меня вложили, а вот грамоте и письму надо учиться самой.

Те башни — это дома далекого города за лесом. Цветные коробки внизу, которые я посчитала паланкинами, назывались «машины» и передвигались по дорогам с помощью той же силы, которая зажигала солнце в холодильнике, на потолке и в ванной.

Наступил день, когда Вика пришла с большой сумкой, куда мы сложили все мои вещи. Я попрощалась с этой комнатой и второй раз вышла из нее, но уже без капюшона. Покинув ту часть коридора, которая была наглухо перекрыта несколькими дверями с охранниками в черной форме, мы перешли площадку, где тогда Вика вкатила меня в металлическую кабину, и в следующем коридоре вошли в другое помещение.

Тут было две комнаты, большая и поменьше, и ванная комната, как и там, с раковиной, душем и унитазом, но только уже без веселых поучающих рисунков на стене. Вика рассказала, что это она придумала их повесить, и очень была рада, когда я сама догадалась, как эту штуку можно использовать.

— Вот тут у тебя будет главная комната, а вот эта дверь ведет на лоджию, — с этими словами она подошла к высокому окну, потянула за ручку, и мы вышли на что-то типа террасы, но на огромной высоте. Терраса эта была с ограждением и вся закрыта открывающимися окнами. Я замерла от восхищения. Передо мной сразу за лесом было море, да, это море, я никогда его не видела, а только слышала о нем.

— Это я вижу море?

Передо мной, сразу за лесом, простиралась бескрайняя голубая гладь. Я никогда не видела моря, только слышала о нём от купцов. А теперь оно было передо мной — живое, дышащее, бесконечное

— Можно сказать и так — это океан, он в сотни раз больше, чем море.

У меня теперь была отдельная спальня с широкой кроватью, встроенным шкафом в стене, столиком с зеркалом, небольшой лампой на тумбочке, книжными полками и мягким ковром на полу. Тяжелые шторы, которые раздвигались с помощью штучки под названием «пульт», делали комнату уютной для сна даже в дневное время.

В большой комнате, которую Вика назвала «зал», кроме стола и стульев стоял мягкий диван, похожий на тот, что был у принцессы, только в несколько раз больше. Напротив дивана стояла невысокая тумбочка, на которой расположилось что-то непонятное, огромное, прямоугольное и черное.

— Садись рядом со мной, буду знакомить тебя с другом, — Вика села на диван, похлопала рукой рядом и взяла такой же пульт, только не белый, как в спальне, а черный.

— Какой друг? Кроме нас же тут никого нет? — я осмотрелась по сторонам, хмыкнула и села рядом с Викой.

— Ну ты готова? Возьми меня крепко за руку.

— Зачем? Он такой страшный?

— Ну не знаю, ну не знаю, мне даже самой интересно, как ты себя поведешь. Итак, приходи, наш друг, — с этими словами она направила черный пульт на черный прямоугольник, и вдруг он заорал кошачьим воплем, и на вспыхнувшем поле появилась огромная кошачья морда. Я с криком подлетела вверх, выбрасывая руки для защиты, но Вика рванула меня за штаны и прижала к себе с такой силой, что я охнула

— Это просто изображение, давай встанем, — она что-то нажала, и урчание пропало. Я осторожно подошла к этому чуду и следом за Викой приложила ладонь к двигающейся кошачьей морде. Там была прохладная поверхность, похожая на стекло.

— Погоди, эта штука похожа на ту, на которой Николай Сергеевич показывал мне меня и мой бой?

— Умничка, я просто поражаюсь, как ты мгновенно все схватываешь. Штука эта называется телевизор и служит для того, чтобы показывать ранее записанные изображения. Есть сложные приборы, потом сама поймешь, о чем я, которые могут записывать и создавать такие движущиеся картинки со звуком. Есть целые организации, которые воссоздают на таких экранах истории из книг, из прошлого. Давай будем учиться.

Через час я уже знала, что такое каналы, что такое кинофильм, сериал, концерт, новости, реклама, как сделать выбранные каналы любимыми. Нашла канал «Дорама.тв», где показывали разные фильмы с людьми, которые внешне походили на меня, а самое главное — сериалы о прошлом, где люди одевались как я в том мире.

Военные передачи меня просто ужаснули, а еще, оказывается, люди этого мира спокойно летают к звёздам и не боятся никаких богов.

— Мы просто подружились с Богами, выказали им свое уважение, и теперь они смотрят на нас, как на резвящихся детей, но своих детей.

Такое объяснение меня вполне устраивало. Потом мы познакомились с штуковиной под названием стиральная машина — я впервые в жизни сама все включила, бросила квадратики с моющим средством, а потом гордая собой развесила свои штанишки и трусики на лоджии.

Я все еще не выходила из своей квартиры — так теперь называется моя комната, и еду мне приносила молчаливая женщина, а все, что оставалось, я в ванной комнате бросала в отверстие под крышкой, которое Вика назвала дезинтегратором.

Я теперь обожала вытаскивать стул-кресло на лоджию и часами смотреть на океан. Иногда даже там засыпала, ну несколько раз точно.

— Ну, подруга, ты теперь стала настоящей подданной. Дай-ка сюда левую руку, а можешь и правую, без разницы, — Вика пришла очень рано и подняла меня с постели. В руках она держала какую-то красивую блестящую коробочку, из которой извлекла что-то похожее на неширокую ленту.

Я протянула ей левую руку, она приложила ленту к моему запястью, и вдруг она, как живая, обвилась вокруг моей руки и, щелкнув, застыла. Видя мои непонимающие глаза, Вика взяла меня за руку и успокоила.

— Это нанобраслет, он теперь постоянно будет с тобой, даже когда купаешься. Его можно снять только командой, но слушаться он будет или тебя, или Николая Сергеевича. То есть он распознает только твой голос или Дока. Так надо, у меня точно такой же.

И она показала браслет на своей руке, который больше походил на украшение, чем на ту ленту, которая появилась на моей руке.

— А, так ты можешь преобразить ее как хочешь, хоть в нефритовое кольцо из своего мира. Кстати, мешочек, что висел у тебя на шее, хранится у Дока. Просто прикажи. И как ты ее назовешь?

— Э, как понять «назовешь»? Это же просто браслет.

— Нет, это не просто браслет. Он сможет ответить на любой твой вопрос, ну почти на любой, ты можешь с его помощью связаться с любым человеком, и он передает в наш центр все твои жизненные показатели и где ты находишься. Еще раз повторю — так надо. У остальных жителей империи тоже есть подобные браслеты, за исключением функции здоровья и слежения.

Это было настолько здорово, что я даже забыла про завтрак, пока Вика показывала мне, что может эта штучка. Я уже сама, по своему желанию, превратила ее в светло-зелёное нефритовое кольцо с золотой насечкой. И назвала так же — Колечко.

— Ой, — Вика посмотрела на меня, — мы же на завтрак почти опоздали, пошли.

— Пошли? Я могу выйти из комнаты?

— Да, теперь в этом браслете все твои данные как подданной Империи Мари Хан, так мы тебя назвали. А также этим браслетом можно расплачиваться в кафе и магазинах, за любые услуги.

— Кафе?

— Пошли, потом объясню.

Она показала мне, как пользоваться браслетом для запирания и открывания моей квартиры, потом мы вошли в ту блестящую комнату под названием лифт и спустились на второй этаж. Попутно на мой вопрос браслет объяснил, как пользоваться лифтом, и, напугав меня, показал все это в виде движущихся картинок прямо передо мной в воздухе. Колдовство.

В большом зале стояло много столиков и сидело большое количество людей. Я набрала себе всякого, чего мои глаза увидели. Вика рассмеялась:

— Ты не лопнешь?

Расплатилась просто поднеся браслет к какой-то штуке, на которой было написано «сканер».

Через пять минут я обратила внимание, что на нас посматривают с разных столиков, как мужчины, так и женщины.

— Чего на нас так смотрят? Я что-то не так делаю?

— Нет, ты просто необычная и красивая. Не обращай внимание и привыкай к такому.

После завтрака она отвела меня в спортивный зал, так тут называется место для тренировок. Познакомила с высоким мужчиной по имени Вернер. Когда я стану приходить сюда сама, то он будет показывать, как пользоваться вот этими всеми штуками.

И тут мои глаза узрели стойку с деревянными мечами. Я подошла — да это же настоящий мокком, деревянный тренировочный меч из моего мира. Взяла, подняла вверх, осмотрела, оценила, потом на меня как нашло что-то — я крутанула его вокруг кисти, потом с проворотами вокруг головы, перехватила в левую руку, потом опять в правую, немного «потанцевала». Ух, моя душа преисполнилась такой радости, что я даже не заметила наступившей в зале тишины.

И Вика, и Вернер, и подошедшие несколько мужчин, и женщины с тех странных штук — все внимательно смотрели на меня. Я аккуратно поместила меч на стойку, повернулась к ним и… поклонилась, как меня учили.

Глаза Вернера были настолько серьезными, что превратились почти в щелочки:

— Госпожа Хон, я что сейчас увидел? Вы кого привели сюда? Девушка, я ее не знаю, но откуда такое мастерство? И это явно не наше мастерство.

— Господин Вернер, ее привезли из очень далекого далека, больше не спрашивайте, вы же знаете, к какому ведомству мы с ней принадлежим. Просто она до этих дней жила в старинном монастыре в Сянцзинских горах Вушин Канг Болонгун. Я сама узнала о его существовании, когда полковник Родин привез оттуда Мари. И, пожалуйста, не спрашивайте ее саму ни о чем. Я на Вас надеюсь.