Проснулась я раньше Вики и села писать задуманное письмо. Перечислила всё, что тогда мне сказал Раджаб, а потом задумалась. А погодите-ка — если подумать, то, что говорила мне королева, теперь начинает казаться странным. Пока люди князя Го штурмовали дворец, одновременно с этим резали семьи знати в городе.

Вопрос — а зачем это князю Го и Гонхало? Для чего им вырезать семьи знати? А может, князь не при чём, и резню устроили те силы, которые в результате всего захватили ключевые позиции во дворце? Военные отряды семьи Ким напали на воинов Гонхало после того, как королевская армия подошла к городу.

Почему они не предотвратили резню в столице? Ждали, кто выиграет, или? Или сами её и устроили, в результате чего из самых знатных семей на роль королевы осталось несколько претенденток, а выиграла дочь семьи Ким? А может, и предыдущую королеву во дворце не люди князя Го убили?

Я вложила всё, что надумала, в обтекаемые фразы Раджаба, якобы сказанные мне перед моей смертью. Буквы сами складывались в предложения, и текст письма уже перешёл на второй лист бумаги.

Я поместила всё это в конверт, разогрела сургуч и запечатала личной печатью Су Вон. Всё равно там было написано «Принцесса дома Юн», и тётушка дала мне её во временное пользование.

— Мари, ты что, всю ночь со свечой просидела? Всё писала?

— Нет, встала утром и решила изложить на бумаге кое-что из того, о чём вчера с тобой говорили. Письмо я оставлю у королевы, да так, чтобы служанки видели. Вставай, будем умываться, и меня ждут на завтрак.

Во дворец пошли ножками вместе с принцем и его охраной. С собой взяла тех же служанок и четырёх воинов семьи Юн. Королева гуляла по тому же маршруту, и мы присоединились к ней на одном из поворотов.

Сегодня кроме меня ей составили компанию две наложницы короля, поэтому трёп был обо всём и ни о чём. Меня они не знали, даже не подозревали о моём существовании, поэтому поглядывали с интересом.

Но я играла в молчунью и только поддакивала. Королева еле избавилась от настырных дам, и мы опять пошли кормить карпов на тот же мостик.

Я рассказала ей обо всём, что узнала от наших о шаре, и о тех, кто его охраняет. Сценарий своего побега она одобрила, вот только раньше чем через два месяца поездка в монастырь не получится. Королева ездила на моленье туда один раз в год в одно и то же время.

А затем я поделилась с ней моими мыслями о резне в городе и роли в этом семьи Ким. К моему удивлению, она думала примерно так же. Мало того, того же мнения придерживался и король, но вот доказательств никаких не было.

Одни догадки, выстроенные на интуиции. Я передала ей письмо, причём сделала это в момент возвращения с мостика, на глазах всех дам и служанок. Дальше я проводила королеву в её покои и по дороге попросила помочь мне вернуть особняк, ранее принадлежавший моей семье.

Мы ещё часик провели за чаепитием, пока поприветствовать Великую королеву не пришла королевская чета. Я впервые увидела супругу короля. Она мне совсем не понравилась — тощая девчонка с носом-картошкой и глупыми глазами, какая-то неухоженная и сутулая.

Она постоянно косилась на меня, пока король и королева разговаривали, а потом Великая королева попросила короля вернуть мне особняк, и мы с ним обсуждали, что мне необходимо для этого сделать. После королевы мы с Викой сразу пошли в Управление делами дворца, куда король уже успел прислать одного из слуг с распоряжением.

Поэтому в течение десяти минут я получила на руки документ, удостоверяющий меня как владелицу особняка и всех строений усадьбы принца Юн. Следующий визит я нанесла военному министру. Он вышел меня встречать, и я попросила его прогуляться немного у здания военного министерства.

Отвечая на его расспросы, вкратце рассказала, как мне удалось выжить, рассказала и про Раджаба, намекнула, что он многое мне рассказал перед тем, как собирался меня казнить.

— Ваше Высочество, я рад, что вы выжили, но зачем Вы мне рассказываете подробности про Раджаба?

— Господин Ким, дело в том, что Его Величество только что вернул мне наш родовой особняк и два участка земли возле столицы. И мне не хотелось бы, чтобы мой дядя начал действовать против меня. Раджаб мне рассказал очень многое и о Вашей семье тоже, но я не стала об этом докладывать ни королю, ни Великой королеве. Я изложила всё рассказанное мне на бумаге, запечатала письмо в конверт и передала его Великой королеве, наказав вскрыть только в том случае, если я умру. Вы понимаете, о чём я?

— Но Ваше Высочество, почему Вы сами ему это не скажете?

— Господин Ким, как Вы думаете, мне будет приятно встречаться с человеком, по вине которого погибли оба моих родителя, причём его родная сестра, которую он оклеветал? Я видеть его не хочу.

— Я понимаю Вас, — и он замолчал, о чём-то задумавшись. Потом спросил:

— То есть, если он оставит Вас в покое, Вы тоже не станете предпринимать никаких действий, я правильно Вас понял?

— Да, господин министр, Вы всё правильно поняли. Мертвых не вернуть, но моё — это моё. Вы же понимаете, что при желании я могу вернуть вообще всё, так как являюсь законной наследницей и своего отца, и своей матери. А дядя стал владельцем поместья, деревень и земель только по той причине, что меня считали мёртвой.

— Я передам ему все Ваши слова и сам позабочусь о том, чтобы он их правильно понял.

— И ещё, князь, я не так беззащитна, как может показаться. Я три года не в пустыне жила, и из моих людей в город вошла только моя личная служанка.

— Я уже наслышан о происшествии у королевского пруда.

— Если дядя решит со мной повоевать, то я постараюсь обойтись без помощи моих бабушки и дяди, Вы понимаете, о ком я? Но тогда пусть пощады не ждёт. И если кто-то из ваших вдруг попробует ему помочь, тогда письмо попадёт на стол Его Величества. Даже без моей смерти.

— Ваше Высочество, вы сейчас угрожаете семье Ким?

— Зачем мне это нужно? Мне семья Ким ничего не сделала, но поймите меня правильно — если в нашей с дядей войне ваша семья займёт его сторону, семья Юн будет вынуждена действовать решительно и жёстко. Ещё раз прошу меня услышать и понять, с этим откланиваюсь.

Зашла в Министерство просвещения и поставила в известность дядю о состоявшемся разговоре с Кимом.

— Ма Ри, а ты не перегнула палку? Всё-таки Кимы — мощный клан, военный клан, у них много сил и возможностей.

— Дядя, насколько много, больше чем у короля? Они что, могут пойти против короля? Его Величество дал мне указ о возвращении мне особняка и двух деревень на северной и южной дорогах, со всеми землями. И ещё хотела спросить — тот рынок рабов в Паронге ещё действует?

— Да, ему уже около трёхсот лет, но зачем ты вдруг спросила? Рабов можно купить и здесь. Кстати, Его Величество ничего не сказал тебе об арестованных тогда во дворце Юн деньгах и драгоценностях?

— Королевскому хранилищу дано указание вернуть мне всё по описи Трибунала. Но я решила, что займусь этим только после осмотра дворца.

— Ты сейчас собралась идти?

— Да, сейчас, а зачем откладывать?

— Я тебе дам воинов.

— У меня же есть четыре с нашего особняка.

— Мало, дам ещё десяток с десятником. Они просто вернутся сюда после того, как проводят вас домой. Чтобы ни у кого не возникло даже мысли попробовать на вас напасть. Мало ли что, там место на отшибе, сама увидишь, какие там улочки.

— Но зачем отец там его купил?

— Он его не покупал, это дом наших прародителей, он стоял там ещё когда город был маленький. И был укреплённым замком у горы. А когда город превратился в столицу и расширился, кто-то из Юнов срыл крепостные стены, и замок стал дворцом, оброс хозяйственными постройками.

— Тогда я прощаюсь до вечера, — дядя вызвал десятника, и дворец мы покинули в сопровождении королевских гвардейцев личной охраны министра. Улочки действительно оказались узкими и извилистыми. По пути попалось несколько богатых особняков, десятник называл семьи, кому принадлежали эти дворцы.

Мой новый дом стоял в самом конце улицы, за его крышами уже поднимался в гору густой лес. Высокая стена метра три высотой, сложенная из тесаного камня, широкие дубовые ворота с печатями полицейского управления.

Вика сорвала печати, один из воинов ловко преодолел стену и изнутри отодвинул брус, закрывавший ворота, так как высокая калитка в стене была закрыта на замок. Двор настолько зарос травой, что не было видно ни дорожек, ни чего-либо вообще.

Прямо стоял двухэтажный особняк с широкой террасой, опоясывавшей весь дом по периметру. Слева и справа находились несколько крепких каменных одноэтажных построек. Видимо, раньше там проживали слуги этого дворца. Перед ними из травы виднелись крыши двух каменных беседок.

Два воина, размахивая острыми мечами, быстро прорубили дорогу через траву и молодую поросль к центральному входу. Двери так же крест-накрест были опечатаны лентами полицейского управления. Я приказала сбить замок, и мы вошли внутрь здания.

Слой пыли сантиметра два лежал на всём — на лестнице, на подоконниках, на окнах, дверях.

— Ваше Высочество, — сказала одна из служанок, — может, всё-таки лучше сначала привести людей из усадьбы, убраться, а потом открывать все двери?

— Да, наверно, ты права. Сделаем так — иди к нам домой, попроси у управляющего два замка. Навесим на ворота и на двери. Два воина пойдут с тобой туда и обратно, чтобы никто не посмел тебя обидеть.

Мы вышли опять во двор, и десятник распорядился очистить небольшую площадку, где оказались две скамейки. Вовремя, а то у меня уже ноги стали уставать. Внезапно в ворота вбежало несколько полицейских с офицером во главе.

— Кто посмел сорвать печати управления и проникнуть в охраняемый особняк?

— Офицер, подойдите сюда, — я не стала вставать. — Я новая хозяйка этого дворца и всего лишь немного осмотрелась. Сейчас служанка принесёт замки, мы обратно всё закроем и придём уже завтра с рабочими наводить тут порядок.

— Покажите вашу купчую. И всё равно Вы должны были первоначально прийти в управление, зарегистрировать там купчую и показать разрешение Управления дворца на сделку о купле.

— У меня нет купчей, она мне просто не нужна.

— То есть как нет? Вы просто открыли двор, сорвав печати? Я буду вынужден вас всех арестовать и доставить в Управление.

— Э, офицер, ты свои глаза случайно не дома оставил? Не видишь форму королевской гвардии? — рявкнул один из гвардейцев.

— Погодите. Офицер, мне не нужна купчая, потому что этот дворец принадлежит мне по праву рождения, так понятнее? Я его хозяйка, мне не надо его покупать.

— Выразите уважение Её Высочеству, — Вика выступила вперёд и подняла перед глазами офицера королевский Указ. Офицер и полицейские склонились в низком поклоне и стали пятиться назад.

— Офицер, — остановила я его, — передайте префекту, что завтра моя служанка придёт в Управление и принесёт Указ, чтобы всё оформили по Закону.

Вернувшись домой, я стала готовить на завтра целую экспедицию. Выпросила у управляющего с десяток слуг и служанок, приготовили лопаты, косы, тряпки и вёдра. Посоветовалась с тётушкой, что мне необходимо будет сделать в первую очередь. Она пообещала, что Дон Ги на первое время выделит мне шесть служанок и двоих слуг. А потом я уже найму сама столько, сколько мне нужно.

— Вика, — мы опять шептались у нас в комнате, потушив свечу и сев друг напротив друга за стол, — как ты думаешь, долго наши будут отсутствовать? А то тогда мне придётся нанимать людей во дворец и переезжать туда жить.

— Смотри — подготовка к такой операции займёт минимум две недели, а то и больше, давай будем считать, что месяц. За это время Док собирается проверить мою версию о точке прибытия и точке убытия. То есть кто-то прибудет, и к этому моменту нам нужно будет уже подготовить помещение для аппаратуры.

— А почему так долго, целый месяц?

— Нужно будет согласовать всё с военными, получить помощь от космодесанта. Тяжёлое оружие, сверхмощные геодроны, которые могут держаться в воздухе неограниченное время, запустить в ближний космос этого мира мини-спутник-ретранслятор для связи, опять же со специального дрона.

— Да уж, ну нам и на подготовку помещения нужна примерно неделя. Может, и не в самом особняке, а в одном из хозяйственных помещений.

— Мари, тут ещё один момент. Ты у нас пробыла полгода, а в этом мире прошло три года. Один месяц у нас равен шести месяцам тут.

— Вика, то есть нам придётся здесь ждать их полгода? Вот почему Док говорил вживаться и быть как в осаждённой крепости. Тогда нужно устраиваться основательно, нанимать поваров, ремонтировать кухню. Готова стать старшей служанкой дворца? — и я тихо засмеялась, представляя, как моя подруга внутри кипит и шипит от переполнявших её чувств.

— Чего смеёшься, конечно, буду. И ещё — нам нужно будет посетить те деревни и земли за городом, посмотреть, сколько они дают дохода, какая арендная плата. Ведь на всё будут необходимы деньги, и нужен будет какой-то доход, чтобы всё содержать. Ты же даже не знаешь, что тебе вернут из сокровищницы.

— Я не подумала об этом. Нужно будет завтра с тётей посоветоваться. Вот этого вопроса я никогда не касалась, и даже на секунду не могу представить, как там всё устроено.

Но тётя поступила по-другому — она послала в эти деревни своего управляющего с его помощниками. И через четыре дня они привезли полный отчёт. Заменили одного старосту, который не смог внятно объяснить расхождение между записями в книгах учёта.

Мы же все эти дни проводили в моём дворце. Двор уже вычистили от травы и молодых побегов. Он оказался вымощен разноцветной плиткой с красивыми узорами. Её отмыли, все швы между плитками вычистили от сорняков, и работа продолжалась. Все деревянные части домов красились заново, окна, как ни странно, стеклянные, отмыли.

Стёкла были толстыми, квадратными и небольшими, сами окна были похожи на соты. Но даже такие стёкла пропускали свет намного лучше, чем тонкая кожа в домах среднего класса или бумага в домах бедняков. Сейчас окна были открыты, и несколько слуг красили их той же коричневой краской, что и стены домов.

Крышу в нескольких местах перекладывали. Всего на работах было занято почти полсотни человек. Это были слуги дома Юн и слуги, присланные из домов дворян, вассалов семьи. Мебель вынесли на улицу и то, что можно было, отремонтировали.

То, что уже не подлежало ремонту, разломали на дрова. Госпожа Дон Ги и Вика занялись покупкой новой мебели, а деньги для этого выделил принц. Он сказал, что пока в моём новом доме не появится охрана и не будет оборудована крепкими замками кладовая, даже речи о возвращении ценностей из королевской сокровищницы идти не должно.

Кухня находилась за основным зданием, там же расположились конюшня, сарай для повозок, дровник и все склады. Тыльная стена, выходившая к горе, была очищена от выросших на ней деревцев и прочей растительности.

Я уточнила всё, что касалось покупки боевых рабов — так называли здесь выкупленных из рабства пленных, которые затем использовались хозяевами в качестве вооружённых слуг. В основном это были воины для защиты торговых караванов, по крайней мере в столице таких рабов было очень мало.

Проблема состояла в том, что все они должны были быть проведены через соответствующие реестры и оформлены документально как моя собственность. Покупать рабов в дом мне не хотелось. Нанятые слуги после моего возвращения просто сменят место работы, а вот рабам придётся не сладко.

Во время завтрака я задала вопрос:

— Дядя, а если я найму иноземных воинов?

— Зачем тебе они? Можно нанять в городе, есть такое место.

— Иноземцы тут никого не знают и будут держаться друг за друга. И вероятность того, что их могут перекупить, меньше, чем местных, которых можно прижать угрозами их семьям.

— Ну, смысл в твоих словах есть. Но где же ты найдёшь таких воинов?

— Я встречала их, когда шла сюда. Они сейчас у горы Сориз. Я думаю отправить за ними Ви Ку. Только как сделать так, чтобы никто не задавал вопросов, откуда они взялись?

— Да просто — должен быть договор между тобой и их главой, в котором они обязуются охранять тебя и твоё имущество, а ты им платить указанную сумму. И в договоре должны быть указаны их имена. С договором придёшь в Управление префекта, его оформят, занесут в реестр и выдадут этим людям специальные бирки.

А через несколько дней, вечером, неожиданно звякнул гонг.

— Девушки, это Волин. Мы прибыли.