Яров лежал, раскинув руки среди затоптанной травы и сломанной полыни, и походил на павшего в смертельном бою воина, что отчасти так и было.

Дятел по-прежнему трясся в припадке, а Зоя сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, возле него и никого не подпускала. Нина нервно курила на бетонной плите.

Тифон с Лехой оделись и пошли встречать скорую, чтобы показать проезд на просеку. Я несколько раз повторил, что скорая не нужна, но из-за Зоиной истерики меня никто не хотел слушать. В один момент я даже выпалил Трифонову, что должен сказать ему кое-что важное, но он, как обычно, отмахнулся – потом, мол.

Тогда я сдался и решил, что, если врачи приедут и осмотрят Дятла, никому, кроме меня, хуже не будет. Ведь это только мне потом выскажут дома: «Куда ты смотрел».

Взяв у Нины бумажные платки, я подошел к Ярову, и меня чуть не вывернуло. Все лицо у него было измазано в крови и собачьем дерьме, которое завершающим аккордом вывалил на него Тифон.

При первом же прикосновении он застонал, осторожно вытер тыльной стороной руки глаза и аккуратно приподнялся на локте.

В полутьме выражения лица видно не было, но белки больших круглых глаз блестели.

– Отец убьет, – сказал Яров, взял у меня из рук платки и стал вытираться.

– Почему?

– Что морда опять разбита. Что деньги на секцию он зря выбрасывает. Что его сын – слабак. Я поэтому пистолет и взял, чтоб без синяков и крови.

– Ты грозился Трифонову руки отстрелить.

– Ясно же, что на понт брал, чтоб он тоже понял, что против любой силы есть другая.

Внезапно почти над самым ухом раздался обрадованный крик Зои:

– Ребята! Смотрите! Ване лучше!

И действительно, Дятел перестал дергаться и как ни в чем не бывало сел. Он был печальный, жутко бледный, но живехонький.

– Пойдемте домой, – едва слышно пролепетал он. – Мне еще домашку делать.

– Какая домашка? – сквозь новый приступ слез засмеялась Зоя. – Каникулы же.

Она порывисто обняла его и крепко стиснула.

– Какой ты смешной, Соломин!

От леса повеяло приближающейся зимой. Запах прелой травы смешался с запахом собачьих какашек. Я поднял голову: небо над нами было в привычной серо-синей дымке и только в одном месте через ее толщу будто бы пробивалась маленькая мерцающая звездочка. После выстрелов, криков и нервов вокруг воцарилась удивительная тишина и расслабленность.

– Пойдемте домой, – снова пролепетал Дятел. – Никит, пойдем, а?

– Посиди еще немного. Тебе отойти нужно.

– Сейчас скорая приедет, они тебя осмотрят, чтобы уж точно все в порядке было, – сказала Зоя.

– Как скорая? – испуганно встрепенулся Дятел. – Не нужно скорую, пожалуйста. У меня все хорошо. Никита, умоляю, не нужно скорую.

Я был с ним полностью согласен. Мысль об очередном домашнем скандале совершенно не радовала.

– Не нужно ему скорую, – сказал я Зое. – Точно не нужно.

– Ладно, – сдалась она. – Тогда нужно ребятам сказать, чтобы отменили.

Я быстро набрал номер Тифона, но автоматическая женщина ответила, что в данный момент абонент разговаривает. Позвонил Криворотову, и поляна тут же огласилась проникновенным «Я свободен…». Лехин телефон остался в пальто Ярова.

– Вы тут собирайтесь и двигайте потихоньку в сторону дома. А я сбегаю, предупрежу их.

Пока летел через лес, переваривал происшедшее и пытался привести мысли в порядок. В первую очередь, конечно, злился на Ярова, но одновременно жалел его, сердился на Нинку, отчасти понимая и ее. Думал, что, избивая Ярова, Трифонов несколько переборщил, хотя в общем-то унижен он был прилично. Волновался, что Зоя так стрессанула, ведь если бы она поменьше нервничала, все могло решиться быстрее и легче. Героические выходки Дятла тоже вызывали во мне бурю негодования и возмущения, и все же облегчение, оттого что с ним ничего не случилось, затмевало собой все прочие переживания. Я и не ожидал от себя такой впечатлительности.

Тифону я дозвонился только на выходе из леса, оказывается, все это время он разговаривал с водителем скорой помощи, объясняя, куда свернуть, а как услышал, что вызов нужно отменить, неслабо раскричался.

Я ждал остальных на оживленной, примыкающей к лесу улице. Стоял и просто глазел по сторонам, как вдруг случайно почувствовал то самое, что так долго не мог себе объяснить: отчего же все-таки люди селятся все вместе в этих огромных, переполненных городах. Поймал это теплое, приятное ощущение сопричастности к общей жизни.

Потому что город жил. Намытые витрины сияли, вывески переливались разноцветными огнями, асфальт блестел, ветер стих, вдалеке грохотало большое шоссе, темно-синие тени прохожих казались знакомыми и дружественными.

В натянутых на глаза капюшонах и до сих пор не согревшиеся Леха с Тифоном хоть и разворчались насчет скорой, но на самом деле были страшно рады, что с Дятлом все в порядке. Мы постояли немного возле оранжевого уличного фонаря, точно греясь в его свете, и уже собрались вернуться за остальными, как к нам медленно подрулила полицейская машина.

Полицейский открыл окно и поманил нас рукой. Мы подошли.

– Из леса идете?

Мы кивнули.

– Выстрелы слышали?

Мы с опаской переглянулись.

– Ничего не слышали, – как можно беспечнее сказал, жуя жвачку, Леха.

Полицейский подозрительно покосился на него.

– Паспорта доставайте.

Но паспортов ни у кого не оказалось. Тифон попытался отговориться, что мы из этого района и просто гуляем. Полицейский выслушал, покивал, но с Лехи глаз не сводил и, когда Трифонов замолчал, вдруг с какой-то неожиданной и неприкрытой злостью сказал:

– Что ж ты, гад, все жуешь? Так бы и двинул тебе в рыло, чтоб уважение к представителям закона имел. А ну, быстро в машину. В участке разберемся, кто вы и зачем стреляли.

В полицию меня еще никогда не забирали, а теперь нас усадили и повезли как самых настоящих нарушителей. Нервничал я прилично, даже больше, чем когда увидел у Ярова пистолет. Потому что полицейские были настоящие, и про них я был наслышан всякого некиношного.

Минут через пять Трифонов наклонился ко мне и хрипло зашептал прямо в ухо:

– Если не хочешь, чтобы родаков вызывали, отвечай на все и будь паинькой. Поспрашивают и отвяжутся. Только ничего не подписывай и лишнего не болтай. Про пистолет не вздумай заикнуться. Не было его. Любой напряг – и сразу в школу стуканут.

Я кивнул, но задумался. Ведь если бы маму вызвали, то это было бы как раз то, чего я хотел: ее Никита с местной «улицей», да еще и в полиции. Лучше не придумаешь. Она бы приехала за мной, а я бы сказал: «Я же тебя предупреждал, что так будет, а ты не верила».

Но теперь эта мысль отчего-то не грела. Напрягал даже не страх маминого осуждения, а то, что ей придется бросить все дела, сорваться и ехать сюда, всю дорогу перебирая возможные варианты того, что могло со мной произойти.

Нас усадили на стулья в коридоре и велели ждать.

А когда дверь кабинета отворилась, оттуда крадущейся походкой неожиданно выбрался Смурфик.

– За что взяли? – Он напоминал маленькую любопытную собачку, которой очень интересно что-то понюхать, но при малейшем шорохе она готова отскочить в сторону.

– Стрелял кто-то в лесу, – загадочным голосом произнес Леха.

– Вы? – Смурф поглядел на Тифона с любопытством и подобострастием.

– Откуда у меня ствол?

Смурф присел на корточки и спешно зашептал:

– Этот новый участковый вредный. Степаныч в сто раз лучше был.

Дверь открылась, и тот гадкий полицейский, что нас привез, велел заходить. Внутри было сильно накурено, створка окна распахнута настежь, а за большим письменным столом спиной к окну сидел участковый – Сергей Быков.

– Вот, пацаны в лесу стреляли, – сказал тот, что нас привел. – Документов нет.

– Мы не стреляли, – сразу заявил Тифон.

– Это не мы, – Леха сделал честное лицо.

– Мы как услышали, сразу испугались и пошли домой, – сказал я.

– Давайте-ка все из карманов на стол кидайте. Посмотрим, что имеете.

Мы не заставили себя ждать. У меня была только горсть мелочи, наушники, один ключ от квартиры, телефон и какие-то шпоры. У Лехи зажигалка, сигареты, флэшка, несколько мятых купюр по сто рублей, жвачка и презерватив. Тифон выложил свою горсть монет, увесистый брелок с ключами, сигареты, железную зажигалку и телефон.

– Сымайте куртки. И давайте покрутитесь. Кофты подымайте.

Я понял, что он высматривает пистолет, а обыскивать нас не имеет права.

– Штанины закатали.

Мы закатали.

– Ладно, садитесь, – разрешил он. – Ну что, оформляться будем? Или так поболтаем?

– Поболтаем, – охотно согласился Трифонов.

– Ты, похоже, у нас не впервой.

Улыбка Тифона приобрела оттенок смущения.

– Ну да. Заходил как-то.

– Расскажи-ка подробности.

– Курил. За драку был еще, и просто так, для установления личности, – он безразлично пожал плечами, словно и говорить в общем-то не о чем. Из-за розовых пятен на скулах можно было подумать, что ему стыдно.

– На учете?

– Угу.

– А вы? – участковый зыркнул на нас с Лехой.

Мы отрицательно затрясли головами.

– Приводы?

– Один раз. За курение, – Леха кивнул в сторону Тифона. – Мы вместе были.

– Значит, кто стрелял, не видели и не знаете?

– Нет, – ответили мы втроем.

– И часто в лесу гуляете?

– Бывает иногда, – сказал Тифон.

– А что делаете? Пиво пьете? Торгуете чем? По баночкам, может, стреляете?

– Просто гуляем, и все.

– А с лицом что? – Быков кивнул на прилично побледневшие синяки Тифона.

– На тренировке. Закрыться не успел.

– Шею покажи.

– В смысле?

– Татуировку свою покажи.

Тифон оттянул бандану и ворот толстовки.

Участковый встал и, подойдя к нему, заглянул под одежду, чтобы целиком рассмотреть дракона. Потом поморщился от запаха и вернулся на место.

– Дракон, значит. Ясно. Красивый.

Его лицо вдруг стало задумчивым, и, сняв телефонную трубку, он набрал номер:

– Василь Василич, зайди, пожалуйста, ко мне.

Мы напряглись, не понимая, что это может означать.

– Где учитесь? Школа, колледж?

Тифон помялся, но назвал номер нашей школы. Участковый кивнул и записал информацию на маленьком квадратном листочке. Затем, заметив наши настороженные взгляды, усмехнулся:

– Сообщать не будем, пока вроде не о чем. Это я так, для себя.

В кабинет вошел очень толстый и низенький полицейский, настоящий колобок.

Быков подвел его к Трифонову и уже сам оттянул ему ворот, чтобы продемонстрировать дракона. Василь Василич как-то странно покивал и сказал высоким женственным голосом:

– Идентично.

– Ладно, – Быков громко хлопнул ладонями по столу. – Теперь просто фамилии назовите и свободны.

Назвавшись, мы принялись сгребать свое хозяйство и рассовывать по карманам.

Когда я смахивал свою мелочь с края стола в ладонь, она со звоном рассыпалась по полу. Я подобрал кое-что, но сильно заморачиваться не стал, уж очень хотелось свалить.

На улице мы с облегчением выдохнули в один голос. Неподалеку поджидал Смурфик.

– Пронесло, – Тифон победно потряс кулаком. – Главное, чтобы в школу не настучали. Только я не врубился, что с драконом не так.

– Слышь, Тиф, а можешь отдать мой пакет? – подергал его за жилетку Смурфик. – Мне он очень нужен. Очень сильно. Обещаю, что не скажу никому про сестер. Пусть живут без денег. Просто отдай пакет, пожалуйста.

– Потом, – отмахнулся Тифон. – Не до тебя. Видишь, сколько проблем.

Мы отошли во двор, и парни достали сигареты.

– Что за день? – вздохнул Леха. – У Ярова крыша поехала, Соломин чуть не помер, в полицию забрали – столько событий, и ни одну фотку в Инсту выложить не могу.

– Нина с тобой своими поделится, – сказал я, и Леха передернулся от воспоминания о недавней фотосесии.

Трифонов достал связку ключей, посмотрел на них, словно пересчитывая, и переложил во внутренний карман, а я как почувствовал – полез проверять свое добро. И точно: ключа от квартиры не было. Наверное, смахнул вместе с мелочью, а без ключа возвращаться не вариант. Мало того что отругают, так бабушка еще и все замки менять надумает. Не мог же я сказать, что потерял ключ в полиции.

Рванул обратно. Забежал через проходную и, перепрыгивая через ступени, влетел на второй этаж. Дверь кабинета была немного приоткрыта, из нее сильно тянуло сквозняком и табаком, а также доносились громкие, отчетливые голоса. Так что я не то чтобы подслушивал, а просто остановился и услышал.

– И чего делать? – спросил участковый.

– Ну покопайся вокруг него, наверняка что-то да найдешь, – произнес высокий голос. – Одной зажигалки мало. Ничего не докажешь. Ну, напрягись немного. Парень давно на учете, с приводами. Они все такие шакалята. А вдруг окажется он? Закроем наконец этот висяк.

Затем он прочитал наши фамилии и долго ржал над Лехиной.

– Стой, – воскликнул вдруг участковый. – Вот этот Горелов. Он мне уже на глаза попадался. Как раз по твоему крымскому покойничку. Помнишь, когда анонимный звонок пробивали?

– Третьего пацана тоже проверь. Когда их стая, всегда проще. С одним нужно разбираться, мотивы искать, а с групповым сразу гладко. Пьяные были, бузили. Наркоманы, нацики или просто беспредельщики. Пусть кто-нибудь из наших девочек по их страничкам в соцсетях пробежится. Там всегда полно антисоциальщины.

– В деле, правда, нет ничего подтверждающего групповое.

– Да перестань, кто там разбираться будет. Толпой шарились, а один прирезал. Обычная ситуация. Подростки же. Не, ну белыми нитками шить, конечно, не нужно, но если хоть что-то наковыряешь, будет просто зашибись. Татуха-то один в один с зажигалкой. Сплю и вижу годовой отчет нормально закрыть.

– Можно попробовать поднажать. Вдруг сами колоться начнут?

– Поднажми, – согласился Василь Василич. – Если бы не метадон и не Крым, то и бог с ним, а то ж если в наркоконтроль передадут, то у всех проблемы будут.

Они замолчали.

Напряжение во мне возросло до предела, и я, не выдержав, все же постучал. Свой ключ увидел сразу возле стола, схватил его, сказал «спасибо» и в совершенно очумевшем состоянии вылетел на улицу.

Тифон, Леха и Смурф обсуждали близняшек.

– Ты че, Горелов? – изумился Леха. – У тебя глаза сейчас лопнут.

– Они хотят на нас покойника с ТЭЦ повесить, – на одном дыхании выпалил я. – Что-то там про твоего дракона и какую-то зажигалку говорили и что звонили из моего дома.

Какое-то время Трифонов недоумевающе смотрел на меня, затем хлопнул себя по лбу:

– Бли-и-ин! Вот, оказывается, где я ее посеял. Когда с Зойкой в том углу валялись. Ну что за хрень!

– А какая связь между тату и зажигалкой? – не понял я.

– Я дракона с зажигалки делал. Зоя сказала, что он самый красивый из всех, что мы просмотрели. Еще бы, сама мне эту «Зиппу» дарила. Что ж делать-то?

– Да ну, бред, – отмахнулся Леха. – Мало ли за это время на ТЭЦ народу еще ходило.

– Какого народа? Голову включи, если охранникам с ТЭЦ нас покажут, те сразу признают. Тебя-то уж точно. Лучше всех рассмотрели.

– Они еще и про наркотики говорили.

– Надо же было так вляпаться, – Тифон заметался из стороны в сторону как тигр в клетке. – Все из-за скорой этой. Не вышли бы на улицу, не приняли бы. – Он сплюнул на землю.

– Если прицепятся, всю кровь выпьют. Первым делом в школу припрутся.

– Может, стоит поговорить с близняшками? – предложил я. – Пусть сходят в полицию и расскажут им про отца, про телефон и что мы туда уже потом полезли, после того, как он пропал.

– Ну, конечно, – фыркнул Леха. – Так они и побежали. Хотя… если Тиф хорошенько попросит, может, и согласятся. Пообещай их в Крым свозить, и они ради тебя все сделают.

– Не выдумывай, – огрызнулся Тифон.

– Отвечаю. Мальвина от тебя без ума.

– Кто?

– Девочка с голубыми волосами.

– Уберите от меня Криворотова кто-нибудь, – Тифон зло повернулся к нам со Смурфом. – Достал со своими девками!

– Так что насчет пакета? – потупившись, спросил Смурф.

– И с пакетом достал! – закричал на него Тифон и, не попрощавшись, ушел.