Самым прекрасным обстоятельством во всей этой заварившейся каше было то, что в понедельник начались каникулы, и я со спокойной душой проспал аж до двенадцати.

Дятел вел себя на удивление тихо. Ушел в гостиную, закрыл все двери, устроился на папином диване и играл в онлайн-ролевку, лишь время от времени негромко вскрикивая «Беги» и «Стреляй!». А когда увидел меня, завернутого в одеяло, потому что одеваться, умываться и даже завтракать было лень, позвал к себе на диван и стал показывать свою игрушку и, не переводя дыхания, засыпал рассказами про персонажей, ранги и навыки.

Потом побежал на кухню, накромсал для меня бутербродов, налил чай и притащил все это в комнату, лишь бы я продолжал с ним сидеть. И я сидел. Мог бы и до вечера так зависать, если бы не вспомнил, что договорился с ребятами встретиться в два. Дятел же обещал бабушке сходить на рынок и купить там «Красные шары» – особый сорт слив для компота. Так что мы вместе собрались и вышли из дома.

Погода стояла неуютная, ноябрьская, градусов семь, но мрачная, с пронизывающим ветром. Дятел жизнерадостно поскакал по лужам в сторону рынка, а я, ощутимо подмерзая, побрел к школе.

Встретился с ребятами, постояли за гаражами, обсудили, что Леха будет снимать все на камеру, а я – смотреть, чтобы лишний народ не забрел. Но ни при каких раскладах никто не должен вмешиваться, потому что для Тифона разборка с Яровым – вопрос чести.

Сложнее дело обстояло с Зоей, которая первую половину утра отговаривала Трифонова от этой затеи, а вторую просила взять ее с собой. Она единственная знала про ЛЭП и вполне могла бы прийти, если бы не боялась одна ходить по лесу.

В запасе было еще полчаса. Мы шли, обсуждая, может ли Яров взять с собой кого-либо еще. Перебрали возможные варианты и сошлись, что это маловероятно, но Леха на всякий такой случай надел спортивки.

Однако проходя мимо почты, мы совершенно дебильным образом столкнулись на одной дорожке лицом к лицу с тащившим полный пакет «Красных шаров» Дятлом. Вот уж подстава так подстава.

Дятел страшно обрадовался, бросился обниматься с Лехой и своими глупыми щенячьими восторгами враз сбил наш серьезный настрой. А потом принялся выпытывать, куда мы идем, и проситься с нами. Я бы его, конечно, отшил, но Тифон оказался чересчур мягкотелым и сдался после пяти минут слезного нытья.

Я думал, что, услышав про драку, Дятел испугается, заявит, что человек должен быть выше «этого», и отвалит, но не тут-то было. За прошедшее время он хорошенько обмозговал случившееся и решил, что у Ярова с Тифоном не просто уличный махач намечается, а самая настоящая «дуэль». Должно быть, это открытие что-то принципиально меняло в его теории об умении договориться и уме.

Остаток пути мы не разговаривали. Тифон заметно ускорился. Перед нами маячили лишь рукава его бордовой толстовки и черная дутая жилетка. Леха больше не шутил, натянул капюшон, сунул руки в спортивки и, жуя жвачку, шел рядом непривычно сосредоточенный. Дятел, нагруженный увесистым пакетом слив, прилично поотстал.

Людей в лесу почти не было. Под яростными порывами ветра блекло-желтая листва на деревьях то бешено трепыхалась, норовя вот-вот сорваться с черных, отсыревших веток, то в изнеможении опадала, будто не в силах больше испытывать эти мучения. Старые сосны скрипели.

Наконец деревья расступились, и перед нами выросли темные зловещие очертания металлических опор ЛЭП. Среди ржавых кочек полегшей травы острыми растрепанными вениками торчали серые стебли полыни.

Тифон дошел до вышки и остановился. Но стоило нам с Лехой ступить на тропинку, как сзади раздался горестный возглас Дятла:

– Ребята, подождите, пожалуйста! У меня пакет порвался.

Мы обернулись. Бесценная бабушкина слива для заготовок рассыпалась по всему лесу. Сокрушенно причитая, Дятел кинулся ее собирать, но ждать мы не стали. Не до того было.

Яров уже пришел и сидел на бетонной плите под вышкой. Он был один.

Тифон, не вынимая рук из карманов, стоял напротив. Оба молча смотрели друг на друга.

– И че, даже спецназа и ФСБ не будет? – подходя, разочарованно протянул Леха.

В ответ Яров только тяжело посмотрел на него и медленно встал. Желтые короткие травинки облепили его светло-бежевое с глубоким капюшоном пальто.

Тифон по-деловому снял жилетку, повесил на перекладину вышки, помассировал сзади шею, два раза наклонился, как на физре, поприседал.

Яров с насмешливым вниманием наблюдал за этими его приготовлениями.

– Слушай, Ярослав, – Леха проворно вскарабкался на перекладину вышки, – меня который день мучает вопрос: приходила к тебе Нинка проситься обратно, после того, как Тиф ее послал, или ты ей больше на фиг не сдался?

– Заткнись, а? – беззлобно сказал Яров. – Твой гон уже достал.

– Я же из лучших побуждений говорю. Для спортивного азарта, а то вон какой вялый. Ты вообще драться пришел или будешь сразу прощения просить?

– Правда, Лех, не лезь, – неожиданно одернул его Тифон. – Не можешь молчать, иди лучше Соломину помоги шишки собирать, а Никитос поснимает.

Вязаная сине-зеленая шапка Дятла, увенчанная красным помпоном, то появлялась над травой, то исчезала.

Леха был прав, никакого азарта у обоих. Совсем не так, как тогда на поле. Я думал, они сразу начнут ругаться, спорить, обвинять друг друга, но оба держались на редкость спокойно и будто даже равнодушно. То, что Яров все-таки нервничает, я понял лишь по его улыбке, которую при обычных обстоятельствах не часто увидишь.

Тифон не спеша достал сигареты и с дежурной хамоватой ухмылочкой оглядел Ярова.

– Ща, обожди. Покурю только.

Но Яров неожиданно выбил пачку у него из рук.

Трифонов громко рассмеялся, словно над шалостью ребенка, и, невозмутимо наклонившись, поднял сигареты.

Яров ударил снова. Пачка отлетела. Тифон терпеливо нагнулся, но поднять не успел – в тот же миг Яров отвесил ему такой смачный пинок, что он нелепо и очень позорно, почти как Дятел в раздевалке, повалился в траву.

– Ну, вот и понеслась, – Леха азартно заерзал, доставая мобильник. – Никитос, лезь сюда, я тебе место занял.

Но только я начал подниматься на вышку, как кинувшийся было на Ярова Тифон резко затормозил.

Яров стоял ко мне спиной, полы его расстегнутого пальто развевались, но по тому, как Леха присвистнул, я понял, что происходит нечто из ряда вон выходящее.

– Эй, кто там у вас за оператора? – крикнул Яров, не оборачиваясь.

– Криворотов, снимаешь?

И только тогда я скорее догадался, чем разглядел, что он держит в руках.

– Ничего я снимать не буду, – отозвался Леха. – Голову включи! Чего творишь?

– Врубай камеру, без разговоров! – распорядился Яров. – А ты, ублюдок, раздевайся.

Я мог видеть только его спину, поэтому подтянулся и оказался рядом с Лехой быстрее, чем мог от себя ожидать.

Трифонов растерялся. Застыл с недоверчивым выражением лица. В нем явно боролись гнев и смятение.

– Все равно не выстрелишь, – сказал он, потому что должен был так сказать, но прозвучало это весьма неуверенно.

И тогда Яров выстрелил. Громкий, оглушительный хлопок прокатился по всему лесу. От неожиданности я едва не свалился, а Леха чуть не выронил телефон.

Пуля попала в валяющуюся на земле пачку и пробила в ней рваную дыру. Трифонов побледнел и глубоко вдохнул. Леха принялся спешно спускаться, но, когда Яров развернулся полубоком, чтобы видеть и нас, притормозил.

– Я тебе, Никита, говорил, что заставлю этого выродка дерьмо есть? Вот сейчас и увидишь, как это произойдет. Раздевайся! Полностью.

– Ты в курсе, что это подло?

– Каждый пользуется тем, чем располагает.

– На улице семь градусов, – попробовал вступить в переговоры я.

– Ниче, он спортсмен.

Трифонов медленно расстегнул молнию, один за другим стянул рукава, бросил толстовку на землю, постоял немного, видимо, раздумывая, как поступить, затем так же неспешно стянул майку. После чего расстегнул пуговицу на штанах и немигающим, уничижительным взглядом уперся в Ярова.

Я бы от такого взгляда умер на месте.

Но тот, убедившись, что Леха снимает, сказал:

– Уверен, школа стриптиз оценит, но меня не впечатляет, так что советую ускориться.

В этот-то момент и нарисовался Дятел. Бежал нараспашку, ноги цеплялись за траву, глаза выражали полнейший ужас, а в подоле домашней рубашки он бережно нес «Красные шары».

– Ребят, это вы стреляли? – взволнованно закричал он издалека. – Я же думал, вы шутили про дуэль.

Завидев Дятла, Яров немного нервно перевел пистолет на него. Дятел ойкнул и мигом вскинул руки вверх.

Все так тщательно собранные им сливы вновь рассыпались.

Трифонов опустился на корточки, чтобы развязать шнурки. От одного взгляда на его голую спину и плечи при таком порывистом ветре меня самого пробрало до костей, но он все равно не торопился.

– Иди сюда, – позвал Яров Дятла. – Дай-ка вон тот пакет.

Распихав несколько спасенных слив по карманам, Дятел послушно подбежал к подножью вышки, поднял небольшой целлофановый пакет и брезгливо скривился.

– Ой, он у тебя, кажется, в какашках измазался. Пахнет ужасно.

– Отнеси ему, – Яров кивнул на разувшегося Трифонова.

Дятел осторожно, двумя пальцами донес пакет и положил перед Тифоном.

– Слушай, Ярик, – вкрадчивым, дружелюбным голосом, каким, вероятно, Лисица уговаривала Ворону спеть, заговорил Леха, потихоньку спускаясь. – К чему весь этот напряг? Ну, честное слово, чего ты как маленький с пестиком этим. Кино насмотрелся? К твоему сведению, так поступают только самые задроты и лузеры. Те, кто больше ни на что не способен и кого чмырят. А ты соперник достойный. Серьезный.

– Твою мать, Леха! – рявкнул Яров. – Еще слово, и я тебе ногу прострелю. Зачем камеру опустил?

– У меня не работает, – Криворотов спрыгнул на землю и остановился возле плиты. – Нет, на хрен, никакой камеры.

– Ярослав, – предпринял и я новую попытку. – Ну, правда, ты же разумный чел, ты и сам понимаешь, что это глупо. Ну ведь не убьешь же ты его.

– Конечно, не убью. Но отстрелю сначала одну руку, потом другую. А может, и еще чего отстрелю, а то в голову ударяет не по-детски. И всю оставшуюся жизнь мамаше придется его с ложечки кормить и задницу вытирать. Так что даже на другие вещи времени не останется.

После последней фразы Тифон дернулся вперед, словно собираясь броситься, но Яров предупреждающе взмахнул рукой с пистолетом.

– Тебя посадят, и золотой медалью уже задницу не прикроешь, – сказал Леха.

– Шутишь? – Яров старался вести себя очень цинично и самоуверенно, но прилипшие ко лбу мокрые пряди и без того темных волос выдавали, как нелегко дается ему это самообладание. – Забыл, что у меня отец полковник ФСБ?

– Но мы же свидетели, – робко подал голос Дятел.

– Захочу, всех вас тут перестреляю, и мне ничего не будет, – Яров запальчиво шагнул к Дятлу. – Вас много, я один. Вы на меня толпой, я защищался. Трифонов на учете, а у меня до сих пор синяки и справка из травмпункта.

– На камере все записано, – сказал Леха.

– Ты полный придурок или притворяешься? Если я все же отстрелю руки этому дегенерату, то я ее у тебя попросту заберу.

– В таком случае я прямо сейчас врубаю трансляцию, – от этой идеи Леха посветлел, но Яров молниеносно выхватил у него телефон.

– Никит, врубай трансляцию, – крикнул мне Криворотов тоном пострадавшего за правое дело борца.

– Да кончайте вы уже фигней страдать, – наконец подал голос Трифонов. – Что тут торговаться? Я же тебя потом все равно убью. Но убивать здоровыми руками будет гораздо проще. Так, что там дальше нужно делать? А то я уже задубел.

Пока Леха припирался с Яровым, Трифонов снял штаны и остался в одних трусах. От холода он дышал глубоко и часто, мышцы живота заметно подрагивали, а дракон на шее трепетал.

– Сам знаешь, – ответил Яров. – Не в первый раз.

Тифон поднял тот самый вонючий пакет и взвесил в ладони.

– Со всего леса собирал?

Затем раскрыл, засунул внутрь руку и вытащил густую, темную горсть, приложил к локтю левой руки и медленно размазал содержимое по всему предплечью.

– Сейчас блевану, – нервно сообщил Леха, зажав нос рукой.

Он то и дело примеривался, с какой стороны подкрасться к Ярову, но тот прекрасно это видел и время от времени переводил дуло на Леху.

Ароматы донеслись и до меня.

Яров направил на Тифона камеру Лехиного мобильника.

– Вот она, эта грязная и вонючая шавка, которая посмела тявкать на хозяина. Натирай давай хорошенько и про ноги не забудь.

Я попробовал представить себя на месте Трифонова. Как теперь он пойдет домой? Как оденется? Очень хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

Мерзкий ветер продувал оголенную поясницу, ребра балки впивались в ляжки, глаза слезились.

На нервной почве Дятел принялся подбирать уцелевшие сливы. Леха закурил.

Вдруг со стороны леса послышались негромкие, но звонкие голоса. Я обернулся и увидел две рыжеволосые фигуры, опрометью выскочившие на просеку. Какого черта!

– Там девки наши.

Но все уже и сами услышали, а затем и увидели. Тифон машинально обхватил себя руками, Яров спрятал за спину пистолет, Леха нацепил беспечную улыбку. Дятел продолжил набивать подол рубашки сливами.

– Идите отсюда, – выкрикнул Тифон.

– Ну, вот еще, – отозвалась Нина. – Я обратно одна не пойду, там мужик страшный.

– Ой, Тиф, ты че это голый? – притворно ахнула Зоя.

– Пошли вон, – заорал на них Яров.

– Фу, Яров, где твои манеры? – со смехом фыркнула Нина.

Они продолжали подходить. В руках у Зои была бутылка воды, а Нина курила. Обе находились в каком-то игриво-злом настроении, словно здесь проходила какая-то суперская вечеринка, а их не позвали.

Леха бросился им наперерез, растопырил руки и загородил дорогу.

– Тихо, тихо. – Он сгреб обеих и принялся подталкивать в обратном направлении. – Все, тут нельзя. Кино. Восемнадцать плюс. Идем. Я вас провожу.

Оттого что их останавливали, девчонки начали сопротивляться еще больше.

Нина раздраженно толкнула Криворотова в бок, а Зоя как следует наступила на ногу. Леха взвыл дурным голосом.

Мироновы подошли.

– Что это у вас происходит? – Нина покрутила головой. – Мне сказали, тут драка будет.

– Никаких драк, – заверил Яров, пряча пистолет за спину. – Просто играем. На раздевание.

Нина перевела взгляд на Тифона, критично оглядела его, а затем, обворожительно улыбнувшись, выгнула дугой подрисованную бровь.

– Ой, а я и не знала, что у тебя, Трифонов, такой пресс. Можешь хоть на пару секунд сделать лицо попроще? – она достала телефон. – В Инсту выложу, все девчонки Криворотова твои.

– А чем это воняет? – подозрительно прищурилась Зоя.

Она прекрасно понимала, что происходит, но никак не могла сообразить, почему Тифон находится в таком беспомощном положении.

– Это Яров в ту самую игру играть испугался, – Леха остановился неподалеку.

– Я же тебя предупреждала, – Зоя поучительно помахала пальцем перед носом Трифонова. – Говорила не ходить!

Тифон не выдержал.

– Тебе что, Миронова, непонятно объяснили? Вечно лезешь во все, что тебя не касается, – Он хотел схватить Зою за локоть, но потом вспомнил про грязные руки и убрал их за спину. – Проваливай давай!

Зоя опешила.

– Андрей прав, – взволнованно подхватил перепуганный Дятел. – Вам лучше уйти. Тут девочкам опасно. Ярослав может в кого-нибудь случайно попасть и ранить.

– Сливы собирай, – сквозь зубы процедил Яров, пытаясь аккуратно сунуть пистолет в карман, но было поздно.

– Попасть? – насторожилась Зоя.

– Ранить? – глаза Нины стали заинтересованными.

И они с двух сторон окружили Ярова. Рука с пистолетом оказалась со стороны Нины.

– Покажи. Это ты у папы взял? Ну, дай подержать хоть.

Яров поднял руку вверх, а Нина повисла на нем, силясь дотянуться до пистолета.

– Ты чего, Ярослав, совсем шебанутый? – тон Зои переменился. – Ты чего вытворяешь?

Она пошла, подняла одежду Тифона и протянула ему.

– Дай воду сначала, – попросил тот.

Но едва Зоя успела передать ему бутылку, как опять раздался выстрел, и я снова чуть не кувырнулся с перекладины.

– Охренели! – Леха пригнулся. – Нинка, дура крашеная, не трогай Ярова.

В этот момент Дятел, подобно мангусту, бросился Ярову в ноги, обхватил за колени и дернул. От неожиданности тот не удержался и, покачнувшись, грохнулся на спину. Нина мгновенно нагнулась и, выхватив пистолет из расслабленной руки, победно помахала им над своей головой.

– Теперь я тут главная.

– Дай сюда, – Трифонов протянул руку.

Но она быстро отбежала в сторону.

Зоя попыталась подойти:

– Пожалуйста, не нужно. Это не игрушки.

– Ну че, пацаны, аниме? – Нина навела пистолет на Криворотова. – Кто тут вякал про дуру крашеную?

– Я же так, просто сказал, на эмоциях, – Леха включил все свое дьявольское обаяние. – Все сейчас на нервах. Отдай пистолет.

Но Нинка гордо встряхнула нагеленными волосами и властно скомандовала:

– Давай-ка тоже раздевайся!

– Брось, Нин, я ничего такого не имел в виду.

– Быстро!

– Ну ладно, извини, я больше не буду тебя так называть.

Яров тихо подошел к ней.

– Отдай, пожалуйста. Обещаю, что уберу.

– Ты тоже раздевайся, – перевела на него пистолет Нина.

От возбуждения ее ноздри раздувались, рука с пистолетом дрожала. Она явно почувствовала себя Ларой Крофт.

– Нина, не дури! – строго закричала Зоя.

– Я сказала, пусть раздеваются! – янтарные глаза сверкали.

Но никто не пошевелился. Только Тифон взял свою майку и, намочив водой из Зоиной бутылки, принялся оттираться.

– В чем дело? Что за игнор? Я не поняла, за кого вы меня все держите! За овцу малолетнюю? Вы все такие суперважные, статусные, а я так, мимо проходила? Меня можно послать, со мной можно не разговаривать, дурой обзывать?

– Нина, ты сама в этой ситуации виновата, – голос Ярова звучал успокаивающе. – Сама сделала свой выбор.

– К твоему сведению, если девушка уходит к другому, виноват парень, который не может ее удержать! А ты, Трифонов, реально вообразил, что мне нужен? И вообще, в цирке не лев и не тигр побеждает, а дрессировщик! Ясно вам? А ну, быстро делайте, что сказала!

В гневном запале собственных слов она крепко зажмурилась и внезапно выстрелила вверх. От сильной отдачи ее рука подпрыгнула, и все пригнулись еще ниже.

– Заберите у бешеной бабы ствол! – завопил Леха.

Но никто не сунулся. Вместо этого Яров молча снял пальто, затем свитер. Леха же упорно продолжал стоять и жевать жвачку, тупо вперившись в Нину взглядом, и тогда она снова выстрелила.

Тифон с Яровым одновременно заорали. Громко, наперебой, словно опять соревнуясь, но на этот раз, кто больше подберет для Нины эпитетов. Однако приблизиться не рискнули. Дятел попытался воззвать к голосу ее разума, но с тем же успехом можно было показывать цветные картинки незрячему.

Лехе пришлось подчиниться.

Когда пистолет был у Ярова, я чувствовал угрозу, напряжение, тревогу, хотя где-то на подсознательном уровне верил, что ничего не случится, потому что оружие для меня являлось частью выдуманного, киношного мира, но, как только он оказался у Нинки, реально запаниковал. Она точно так же не врубалась, что все по-настоящему, а чисто женская капризная психованность довела градус опасности до предела.

Зоя очень разнервничалась, ходила вокруг нее кругами и твердила: «Нин, не надо. Все тебя любят».

На Леху было жутко смотреть. Он весь трясся, губы посинели.

– Нин, можно мне штаны не снимать? Будь человеком.

– Еще чего! Хочешь мне фотосессию запороть? – свободной рукой она достала телефон. – Это будет топ! Сделаю пост, что в суровом баттле на крутость победила я, и кину в «Подслушано». Все, Криворотов, быстро снимай штаны и иди, хоть раскрась своей довольной мордой это уныние.

Леха стянул спортивки, кое-как доковылял до парней, встал с краю, и Нина принялась их фотографировать.

– Нин, пожалуйста, ребята заболеют, – взмолилась Зоя.

– Дура, что ли? – огрызнулась та. – Как меня это должно заботить? Криворотов, улыбнись!

– Иди к черту!

Она снова подняла руку с пистолетом, и все, будто по команде, пригнулись.

– Как хотите, пока не получатся классные фотки, я вас не отпущу.

– Эй, – окликнул ее я. – А Соломин тебя тоже снимает.

Нина вздрогнула, на секунду обернулась, а затем поискала глазами Дятла. Он сидел на корточках буквально в двух шагах от ее обтянутых телесными колготками коленок и недоумевающе хлопал ресницами.

– Думаешь, чего это он там внизу ползает. Это он тебе под юбку заглядывает и фоткает.

Нинка попятилась.

– Неправда! – протестующе воскликнул Дятел. – Никита, ну зачем ты?!

– Не переживай. Я эти фотки получил, – крикнул я ему, показывая свою трубку. – Тебе нечего бояться.

– Ты, Соломин, совсем отмороженный? – Нинка поверила на раз.

– Положи пистолет, и, клянусь, эти фотки никто не увидит, – пообещал я ей.

– Ты все врешь.

– Можешь сама убедиться.

«Гугл» в помощь. Я спешно полез в телефон, чтобы найти что-то подходящее, а Нинка встревоженно двинулась к вышке. Рука с пистолетом медленно опустилась.

В ту же секунду Зоя стремительно кинулась к сестре и схватилась за пистолет. От неожиданности Нина выронила мобильник, но пистолет не выпустила. Завязалась яростная возня. К ним, лихорадочно дрожа, присоединился Дятел, и «Красные шары» снова покатились по примятой траве.

Но только я успел с рекордной скоростью спуститься на землю, как раздался очередной выстрел.

Кто-то из девчонок завизжал, потом обе. За голыми спинами в миг слетевшихся парней я ничего не мог разобрать. Но от собственной догадки похолодел еще раньше, чем увидел, что Дятел лежит на земле и, скорчившись, трясется, точно под напряжением.

Сложно сказать, что я в тот момент о чем-то подумал. Совершенно ничего не думал, абсолютная пустота, просто резко кончился весь воздух, словно это в меня попали.

Вязаная шапка с красным помпоном затопталась у кого-то под ногами. Руки и ноги Дятла были сведены судорогой, тело от мысков ботинок до кудряшек мелко вибрировало, голова запрокинулась, глаза закатились, а посреди живота по светло-голубой рубашке расползлось влажное бордовое пятно.

Потребовалось несколько бесконечных минут, чтобы до меня наконец дошло, что это очередной приступ. А темное пятно на животе – всего лишь раздавленная слива. У меня постепенно отлегло от сердца. Очередной приступ. Всего-навсего. Но больше этого никто не знал, поэтому девчонки продолжали истерить. Трифонов же за это время успел подбежать к своей жилетке, вытащить телефон, и я еще в себя прийти не успел, как он уже вызывал скорую.

– Ребят, все нормально, – громко сказал я, вытирая взмокшие ладони о штаны. – Он не ранен. Это эпилептический припадок.

– Что? – Леха будто очнулся, и они все замолчали, уставившись на меня.

– Ты дурак? – после короткой паузы заорала Нина. – Зойка попала в него. Прямо в живот.

– С чего ты взял? – заорал Яров.

В ту минуту все орали.

– Можете сами посмотреть, что он не ранен, – не моргнув и глазом, заорал я в ответ. – Не нужны скорые.

– Не трогайте его, – рыдающим голосом взмолилась Зоя. – Пусть врачи приедут и сами смотрят. Это я. Я попала в него.

Я был уже почти готов объяснить, откуда я знаю, что с Дятлом все в порядке.

– Успокойся. – Я попробовал взять Зою за руку, чтобы она прекратила паниковать и услышала меня. – У него бывает такое. Это скоро пройдет.

Но Зоя, увидев, что Яров склонился над Дятлом и собирается задрать тому рубашку, чтобы посмотреть рану, шлепнула его по голой спине и, захлебываясь слезами, закричала:

– Не трогай! Может, спасут еще.

Ярик отпихнул ее машинально, не задумываясь, не особо сильно. Но этого движения было достаточно, чтобы в тоже мгновение Трифонов, переполненный жгучей и дикой злостью, точно тигр, кинулся на него, молниеносно повалил и принялся мощно, со всей дури, молотить сверху.