Одно-единственное слово, один кивок человека, внушающего к себе доверие, весит больше многих пространных периодов.
Ну-с, поздравляю: две трети пути пройдено! Ну, это если вы делаете все необходимые упражнения. Если просто читаете — тоже неплохо, наверняка что-то отложится. Качество речи вашей при этом, как вы понимаете, не изменится, но отношение к коммуникации в целом изменится однозначно. Более того, изменения эти будут прорастать потихоньку и дальше, даже когда вы забудете, кому эту книгу почитать дали.
Эта глава позволит вам понять (а если хотя бы раз 5–7 сделаете упражнение, то и запомнить физикой своей и добавить нейрончиков в новую, свежеформирующуюся сеть «о речи»), что разговаривать с собственной поджелудочной железой — значит очень быстро потерять своего слушателя. Равно как и пытаться в большом зале общаться исключительно с «галеркой»: весь остальной зал полезет в гаджеты.
Есть такое понятие — «адресность звучания». То есть точное попадание звуком в собеседника, четко выполняющее свою техническую, действенную задачу: заинтересовать, остановить, зацепить, оттолкнуть, подтянуть поближе… Понимаете? Вот эту задачу и выполняет длина речевой волны. Чтобы быть действенными, вам необходимо учитывать ваше реальное расстояние до собеседника или то, на каком расстоянии от себя вы его хотите видеть.
Совсем коротко можно это сформулировать таким образом. Когда вам надо докричаться до людей, находящихся далеко от вас (или сознательно дистанцироваться от собеседника или аудитории), — звучим выше и громче («Ау! Э-э-эй, нар-ро-од!» или «Настоятельно попрошу вас без выкриков с места — все вопросы, если таковые у вас останутся, вы сможете мне задать после моего выступления!»).
Ах, как же я на жизненном примере познакомилась с этой длиной речевой волны! Я сама родом из рабочего района Москвы Люблино — там жили семьи моих родителей. Жила я там до шести лет, потом были Измайлово, Останкино, другие районы… Но прописана долгое время была там. И вот мне понадобилась какая-то справочка из какого-то заведения по месту моей прописки. Так случилось, что произошло это сразу после моей первой свадьбы. Я, счастливая 21-летняя девчонка, радостная новобрачная, дочка московских инженеров, вот уже полтора года как диктор Центрального телевидения, летела по улице Люблино. И вдруг в спину, через скверик, издалека — такое точное, адресованное настолько безусловно моей спине, что не обернуться я не могла физически, — хриплым мужским голосом прилетело: «Наташ!» Логическая система кортекс включается последней, поэтому я не успела сообразить, что голос незнакомый, да и вряд ли кто в этом районе меня помнит; а полетная, высокая и громкая адресность обращенного явно ко мне этого «Наташ!» была настолько точной, что я восторженно обернулась на оклик. Веселая компания из четырех маргиналов счастливо заржала: успех того, что меня действительно звали Наташей, явно их окрылил, и автор оклика, безмерно довольный своим стихотворным талантом, радостно и так же громко, через весь скверик, закончил свое заранее зарифмованное обращение: «Когда дашь?» И вся компания взвыла диким хохотом. Мне, взрослой тетке, разменявшей шестой десяток, давно умеющей смотреть на ситуацию со стороны, не относя ее к себе лично, до сих пор жалко ту девочку, счастье которой, как яркий воздушный шарик, взорвалось и лопнуло в одно мгновенье, превратившись в грязную тряпочку, от этого очень точно адресно брошенного — и, соответственно, точно попавшего в цель: «Наташ! Когда дашь?» Больше я на оклики на улице никогда не оборачивалась.
Классическая ошибка, когда люди неоправданно начинают увеличивать так называемую дистанцию доверия, удлинять речевую волну (то есть звучать выше и громче, чем того требуют обстоятельства) — попытка собрать еще на минуту для озвучивания забытого сообщения распущенный после собрания коллектив: «Ребята! Ну ребята же! Ну не расходитесь, еще одно сообщение!» Звук вашего голоса перелетает через головы этих «ребят» в соседнее помещение, и «ребята» не воспринимают его как обращение к себе. Результат: чем выше и громче вы вопите, тем быстрее коллектив утекает в двери. Необходимо срочно перейти на так называемую дистанцию доверия. У меня есть забавный лайфхак. Возмущенно рявкнули про себя (да в данной ситуации можно и вслух!): «Алло, гараж!» — голос сразу ушел вниз. Помните, я предлагала этот вариант, когда мы голос ставили? Так вот, рявкнули (про себя ли, вслух ли — в данном случае не важно), голос с испуганных «верхов» опустился в убедительную «серединку» — и, убирая возмущенную жесткость, добавляем этому низко и адресно звучащему голосу мягкости: «Господа! И еще минуточку внимания!» У каждого из убегавших сотрудников мгновенно возникает ощущение, что обращаетесь вы лично к нему любимому. Все внимание приковывается к вам.
Абсолютную и безусловную действенность «дистанции доверия» мне довелось продемонстрировать в чистом виде трем сотням слушателей на моем мастер-классе в Парке отдыха им. Горького, в открытом кинотеатре «Пионер». Темой как раз и была «дистанция доверия». Лил дождь, счастливый народ сидел под зонтами, я тоже прыгала с зонтом, но на заднем ряду сидел один неизвестно как туда попавший, очаровательный, внимательный, совершенно безобидный «синяк». То есть он не просто был синий, как изолента, — нет, он был кривой, как турецкий ятаган! Он явно не понимал ни одного моего слова, но, так как я звучала на той самой «дистанции доверия», воспринимал всю мою речь как лично к себе обращенную и кивал каждой моей фразе.
Я дала кусочек теории и предложила желающим выйти к микрофону «прокачать» у себя все вышесказанное на практике — при моей поддержке и корректировке. Пока народ мялся, ко мне с верхней скамейки покатился этот «синяк», протягивая руки, как дитя к материнской груди. Наши мальчики подхватили его уже в метре от меня и, пока его выносили, он бился у них в руках и вопил: «Мне ее только обнять! Козлы, мне ее обнять только!»
Когда его отнесли на безопасное расстояние, я обратилась к залу: «Господа, у нас с вами сегодня замечательное методическое пособие по теме. У этого “пособия” — не просто местный наркоз, у него глубокая общая анестезия! Слов он не разбирал вообще, но то, что его зацепило и потянуло ко мне, как гарпуном, — это и называется “дистанция доверия”. Разговариваю я с вами, как в кругу близких друзей, и милый товарищ в моих речах явно уловил положительный ответ на более всего волновавший его вопрос: «Ты меня уважаешь?!»
И — сокращение дистанции доверия, нижний регистр, близкое расстояние. Во второй главе, рассказывая о составляющих речи (в разделе «Высота»), я очень подробно останавливалась на понятии нижнего регистра и на сокращении дистанции доверия (помните, про гибэдэдэшников рассказывала?). Потому время у вас отнимать не буду, напомню только: хотите максимально сократить дистанцию со слушателем — начните говорить ниже, медленнее и чуть тише (только не уходите на шепот: цепляет ваш голос, только когда он звучит на опоре дыхания, в резонаторы, а не сипит на связках!).
Для работы возьмем первую строчку из стихотворения Михаила Исаковского:
«Поезжа-а-а-а-ай! За моря-а-а-а-а! Океа-а-аны-ы! Надо все-ею-ю! Земле-е-ей! Пролети-и!»
Встали комфортно у стеночки, собрали речевой аппарат (если на связках будете пытаться сделать это упражнение, есть шанс «на верхах» сорвать связки, не рискуйте!), и не упражнение выполняем — ставим перед собой речевую задачу и вот ее-то и выполняем!
1. Выбрали точку, максимально от себя удаленную (лучше кого-нибудь попросить встать в дальний угол, чтобы вам помочь и с адресностью звучания, и с обратной связью), и этот объект прогоняем от себя еще дальше, дистанцируем. Каждое слово протяжно, на длинных гласных, не торопясь, помогая себе рукой прогоняющим жестом, вколачиваем высоко и громко в этот объект. Отслеживаем: попали? Перелетели или не долетели? Желательно, чтобы объект высказал свое беспристрастное мнение: попали ли вы в него, прогнали ли? «Поезжа-а-ай!» — «Отойди от машины!» (да от чего угодно, придумайте сами.)
2. Попросили объект переместиться к вам поближе, на середину комнаты. Опускаем голос ниже и чуть тише (чуть!) и угощаем. Представьте, что вы радушно встречаете гостей у накрытого стола и предлагаете (на «Поезжай! За моря!..») — и блиночки с икорочкой, и семужку розовую, малосольненькую, и картошечку молоденькую разваристую, укропчиком посыпанную и маслицем нерафинированным, семечками пахнущим, сбрызнутую… Вот ваша информация должна быть подана так, чтобы вызывать такое же слюноотделение у слушателя — чего бы она ни касалась. Это «дистанция доверия», та высота и громкость, на которой вы, «угощая» слушателя информацией, становитесь ему комфортно близки. Это и ведение блога на камеру, и проведение переговоров и презентаций в офисе, и общение в микрофон со стадионами, и «холодный» звонок из кол-центра. Кстати, девушка, работавшая в другой стране на неродном английском в пресловутом кол-центре, получив от меня этот совет, мгновенно после первых пятисот «нет» перешла на свои первые «да», да еще радостно сообщила, что ей улыбались в трубку — улыбка же слышна в голосе! Это самый необходимый в коммуникации регистр.
Зачем же мы тогда орали на дальнее и сейчас будем звучать на ближнее расстояние? А чтобы вы своим внутренним ухом зафиксировали, что такое и «дистанция доверия», и «дистанцирование», и «сокращение дистанции», и смогли вовремя скорректировать высоту и звучность своей речи, чтобы она точно адресно била в собеседника или транслировала ему то расстояние, на котором вы готовы вести с ним диалог.
3. И — близкое, интимное расстояние. Максимально низкое и негромкое звучание. Очень сложное и технически, и психологически. У меня слушатели, оказываясь нос к носу с объектом (со мной — в случае офлайн-обучения), иногда испуганно начинают улетать на верха — просить. Нет, не та задача. Не просим — проявляем заботу. Или жестко разносим. Помним, что низы отвечают за глубокие, искренние чувства. Если вы выбрали мягкий вариант — у собеседника должно остаться ощущение, что вы его по плечику гладите (помогите себе рукой, погладьте плечо или руку своего помощника, которого совсем рядышком расположить надо). Убедите таким образом свой мозг, создайте для него резервный фонд веры в то, что вы сейчас реально предлагаете человеку съездить в отпуск на Мальдивы, и желательно с вами — мозг отдаст необходимую команду речевому аппарату. Только не перестарайтесь: голос может «слететь с опоры», и вы вместо сочных интимных низов уйдете на бесцветный шепот на связках. Если выбираете более жесткий вариант — тогда вы проявляете заботу не о собеседнике, а о деле, за которое вы ратуете и в котором он накосячил. Тогда подтяните его к себе за пуговицу и общайтесь нос к носу.
Не старайтесь! Играйте в эту увлекательную игру с собственным мозгом, искренне веря в то, что вы сейчас делаете (прогоняете, угощаете, проявляете заботу), — в выигрыше останутся все! Напоминаю: все задания выполняются до получения максимального удовольствия! И — хвалим себя, даже понимая, что косякнули: «Я гениален. Ведь никто бы так не косякнул, как я. Мне просто нет равных».
В результате выполнения речевых задач из этой главы:
• выстраивается четкая адресность звучания, позволяющая эффективно воздействовать на аудиторию, без голосовых «перелетов» или «недолетов»;
• начинает развиваться пластичность в использовании голосового диапазона — в зависимости от задачи;
• вырабатывается умение выбрать и выстроить комфортную для каждой конкретной ситуации речевую дистанцию с собеседником.