– Держи повод крепче. И спину выпрями… Нуска, это – не стул, это – спина скира. Расслабь немного ноги…

– Эрд, вы не помогаете! – не выдержал лекарь.

Син оказался на редкость бездарным учителем. Он постоянно поправлял Нуску, не замолкая, при этом не позволяя ему даже сдвинуться с места. Потому что то ноги согнуты не под тем углом, то локти слишком прижаты к туловищу, то спина сгорблена…

– Эрд Син, я так ничему не научусь!

– Но ты в таком положении свалишься на первом же повороте.

– Значит, свалюсь. В чем проблема-то? – хмыкнул лекарь, а затем резко вдавил пятки в бока скира.

Поджарый зверь разом вытянул голову, перехватил зубами узду и понес Нуску по придворцовой территории. Все-таки скир – это вам не лошадь какая-то: этот зверь сразу почувствовал неуверенного всадника и перехватил инициативу. Нуска же просто трясся в седле, отбивая себе зад до тех пор, пока наглое животное не встало на дыбы. Тогда неудачливый лекарь вскрикнул и был готов попрощаться со своими мирными деньками – сколько эля еще не выпито, сколько чудовищных приключений не пережито!..

Только вот черная дымка скользнула прямо под ноги скиру. Эрд успел поймать животное под уздцы и успокоить, но сам при этом чуть не получил копытами по голове.

Нуска сразу обратил на это внимание. Как и вчера, Син просто бросился на помощь, не раздумывая и позабыв о собственной безопасности. Не мог этот собранный правитель и воин так легко получать увечья, просто не мог. Иначе он погиб бы еще в первом сражении на передовой.

– Син, – почти шепотом начал Нуска, прислонившись животом к шее скира и наклонив голову ниже, – как вы вчера умудрились пораниться о мой меч?

– Не обратил внимания, – пожал плечами эрд, оглаживая потную шею разгоряченного зверя. Он все еще удерживал скира на месте, крепко держа в руках поводья. – А тебе следует больше тренироваться в езде верхом. Сначала шагом, а только потом – галопом. Иначе можно разбить голову.

– Вы сами только что чуть не разбили голову, – сощурился лекарь.

– Тебе показалось.

– Нет, Син. Не показалось, – хмуро отозвался Нуска и медленно сполз со спины скира. А затем молча направился в сторону дворца.

Лекарь услышал тяжкий вздох за спиной, а затем слова:

– Твои вещи доставили во дворец. Но советую не брать ничего ценного и вновь примерить что-то из моего шкафа. В путь отправляемся через два часа.

Нуска ожидал, что Вильна в очередной раз соберет несколько отрядов для сопровождения правителя, но этого не произошло. Лекарь мялся у восточных ворот и хмурился. Вещи уже были собраны, а меч Минхэ оттягивал пояс. Нуска даже послушался совета эрда и облачился в его одеяния. Ткань действительно была приятной к коже, но уж слишком непривычно оказалось расхаживать в таком дорогом костюме.

Вскоре показался эрд верхом на волчаке. Правитель и лекарь, видимо, пришли к молчаливому согласию: Нуске еще рано самостоятельно управлять ездовым зверьем. Потому Син подъехал ближе, снял перчатку и подал лекарю руку.

Уже не в первый раз встретив этот жест, Нуска думал, что сможет ему противиться. Горделиво отвернется и заберется на спину волчака сам. Но, стоило ему увидеть протянутую ладонь, как все другие мысли покинули голову. Нуска просто схватился за нее и даже не заметил, как оказался на спине мохнатого зверя.

Было раннее утро, и лучи звезды кое-как пробивались из-за высоких стен. На этот раз лекарь сразу обхватил эрда руками и прижался, чтобы не упасть. Хоть Син в который раз отказался дать вразумительный ответ, но Нуска просто не находил в себе сил злиться на него.

Эта дорога оказалась намного тяжелее, чем путь до лесных племен. Волчак то и дело перепрыгивал через ямы, мчался по лесу, не разбирая дороги. А была ли вообще дорога? Нуска не успевал разглядывать проносящиеся пейзажи, но не мог отделаться от чувства, что едут они в место куда более дремучее, чем поселения диких народов.

Туда не вели тропы. В той стороне не расчищали местность. Нуску несколько раз полоснуло по лицу низко склонившимися ветвями. Эрд же просто держал правую руку перед собой, кромсая бурно разросшуюся растительность своей дэ.

Под вечер лекарь окончательно выбился из сил. Ноги вспотели, а зад нестерпимо болел. Наконец, оказавшись на земле, Нуска тут же плюхнулся на траву и растянулся на животе, не заботясь о том, как может выглядеть в глазах правителя. Тот все равно словно воды в рот набрал – даже не взглянув на своего спутника, просто начал таскать хворост и расчищать площадку для ночлега.

Прошло немало времени: ветки уже потрескивали в костре, ночные насекомые пели, а воздух стал заметно холоднее, когда Нуска решился нарушить молчание:

– Син, – позвал он.

– Да?

Правитель глубоко погрузился в свои мысли. Настолько, что отозвался не сразу. Лекарь вздохнул и только головой покачал, жуя свой сухарь. Правда, аппетит быстро пропал, и Нуска так и застыл с куском в руках.

– Почему вы не разговариваете со мной? Ни о чем не рассказываете? Вы думаете, мне не интересно, что вы пережили до знакомства со мной?

– К чему этот разговор? – хмуро перебил Син и сощурился, посмотрев на лекаря. В его глазах мерцали блики от огня.

Сейчас они сидели напротив друг друга, а между ними пылал костер. Нуску это не устраивало: он поднялся и перебрался на другую сторону, сев рядом с эрдом и привалившись к нему боком. Так Сину будет намного сложнее игнорировать его общество.

– Вы прекрасно знаете, к чему, Син. И вы догадываетесь, что произошло вчера днем, – откровенно сообщил Нуска и цыкнул. Не был эрд ни помешанным психом, ни дураком, чтобы не замечать происходящих с ним странностей.

– Тебе будет достаточно взять любую летопись и углубиться в чтение, чтобы узнать об основных событиях Континентальной войны, – безразлично ответил на это Син, ковыряя палкой в костре.

Лекарь нахмурился, припомнив, что эрд сегодня так ничего и не ел. А потому оставшуюся половину сухаря сунул ему в рот, усмехнувшись.

– Не хочу. Хочу услышать от вас, – вкрадчиво заговорил Нуска, заставляя эрда проглотить остатки сухаря. Син хмурился, но все еще молчал, послушно давясь едой. – И хочу узнать что-то именно о вас, а не о войне.

Нуска не врал. Он мечтал залезть эрду под кожу – узнать абсолютно все, что его мучило, что ему пришлось пережить.

– Тебе было недостаточно тех воспоминаний, которые ты подсмотрел? – вдруг раздраженно спросил Син и отвернулся. Он выглядел на редкость напряженным и даже попытался отсесть, прячась от цепкого взгляда Нуски.

– Вот именно. Я в любой момент могу увидеть это сам. Так почему бы вам не поделиться со мной своими воспоминаниями, чувствами?.. – произнес Нуска внезапно севшим голосом и замолк. Это не укрылось и от Сина – он скосил взгляд и удостоил Нуску своим вниманием.

– Нуска, у меня нет времени на подобное. Моя жизнь целиком и полностью посвящена Скидану. Я обязан смыть грехи прошлого и привести страну к процветанию.

Это было сказано так сухо, что Нуску передернуло от волны накативших неприятных чувств. Крепко держась за рукав правителя, он все же тихо уточнил:

– А как же ваши слова о том, что…

– Разве это обязывает меня выворачивать перед тобой душу?

Нуска не смог даже сглотнуть накопившуюся во рту слюну. Глотку в одно мгновение сдавило, сперло дыхание.

– Ни за что. Сколько бы вы ни пытались избавиться от меня. Я ни за что не сдамся только потому, что вы боитесь.

– Я, по-твоему, трус? – раздраженно переспросил Син.

– Верно, вы – трус. Однажды совершив ошибку, вы решили больше никогда никому не доверять. Разве это не трусость?

Сердце Нуски глухо заколотилось в горле. Син отчего-то рассмеялся, растянув губы в усмешке. Только вот лекарь мог сразу сказать, что ему ни капли не смешно – ему нестерпимо больно.

– Кажется, мы говорим о немного разном уровне ответственности? – Син вдруг фамильярно ткнул пальцем в грудь Нуски и сощурился. – Что случится, если твоя привязанность окажется ошибкой? Возможно, ты несколько месяцев будешь страдать, в крайнем случае – покончишь с собой. А что будет, если такой, как я, позабудет о своем долге? Что думаешь, Нуска? Неужели ты продолжишь притворяться несведущим в том, кто на самом деле повинен в полном истреблении населения Хаваны?

– Но вы больше не мальчишка! Вы – взрослый опытный мужчина!.. – стоял на своем Нуска.

– Вот именно. И мой опыт подсказывает, что это ни к чему хорошему не приведет. – Син даже головой дернул. А Нуска не понимал, что с ним творится. Эрд не просто не мог совладать с эмоциями – он был откровенно раздражен и зол.

– Если вам так сильно не хочется говорить о прошлом, то можно было бы выразить свои мысли иначе, – пожал плечами лекарь и отвел взгляд, устало глядя в огонь. – Но не нужно лгать мне. Никогда больше не смейте мне лгать.

Нуска в одну секунду подскочил и занес руку над костром, намереваясь во второй раз познакомить ее с открытым пламенем, однако его быстро перехватили за кисть и повалили на землю.

Сейчас в глазах Сина плескался страх. Такой дикий страх, что у Нуски в очередной раз перехватило дыхание.

Син вдруг выругался и несколько раз ударил по земле. Он свел брови, хмурясь, и опустил голову. Конечно, он понимал, что сейчас его тело двигалось само по себе, стремясь защитить Нуску от любой опасности.

– Син, я хочу остаться рядом с вами. Все ведь было в порядке? Почему сейчас…

– Потому что я совершаю ошибку за ошибкой! Потому что не могу держать себя в руках, не могу сохранять разум ясным! Как же ты не поймешь, что я не могу позволить себе такую роскошь! – выкрикнул Син.

Нуска уже давно не видел эрда таким. И отчего-то даже не расстроился, а наоборот почувствовал себя увереннее и спокойнее.

«Значит, проблема не в том, что он не хочет иметь со мной никаких дел».

Нуска плохо себе представлял, что можно сделать в такой ситуации. Они оба сейчас источали дэ, а потому и реакция между противоположными стихиями была особенно сильной. Огни в воздухе разгорались и вновь гасли, туманные сгустки возникали и таяли под лучами света.

– Доверьтесь мне хотя бы раз. Все будет в порядке, обещаю, – вздохнул Нуска и прикрыл глаза. Как же он хотел исполнить это обещание!

Но эрд все равно не послушал. В ту ночь Нуска, дрожа от холода, не мог сомкнуть глаз. Неприятное ощущение не отпускало, а настроение становилось все хуже и хуже. Син неспроста повел себя так. Скорее всего, лекарю доведется узнать в Рире много нового о темных сурии. И эрд пытался обезопасить себя, выстроив между ними стену.

«Он действительно трус. Я вот не боюсь ни трудностей, ни боли. И готов бороться. Разве мужчина может вот так, из страха, принимать решения?»

Нуска в какой-то момент даже почувствовал разочарование, но затем сам же себя укорил. Он не имел права судить Сина.

Несколько дней в дороге с молчаливым эрдом вымотали Нуску настолько, что он и сам уже не желал заводить какие-либо разговоры.

В день, когда они должны были прибыть в Риру, плохое предчувствие снова дало о себе знать. Они поехали тише, и лекарь то и дело пугался различных шорохов. Сердце взволнованно стучало, а ладони вспотели. Темной дэ в чащобе было столько, что Нуске было нечем дышать. Обливаясь потом, он уткнулся в спину эрда носом, вдыхая запах дорожной пыли. Дэ Сина тоже была темной, но не такой пугающей. Ее лекарь уже хорошо запомнил и мог бы отыскать даже с закрытыми глазами.

Пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, Нуска и сам не заметил, как эрд вдруг остановил волчака, а затем развернулся к нему. Хорошенько ощупав лекаря, он нахмурился.

– У тебя начинается жар. Ты не сможешь находиться в Рире.

– Тогда поделитесь своей кровью, – хмыкнул Нуска.

– В Карборе тебе это не помогло, – сощурился Син.

– Просто там поставщиком были не вы, – усмехнулся лекарь. Конечно, было много способов получить кровь Сина, но… Нуске хотелось сделать правителю больно. Чтобы эмоции вновь заиграли на этом бледном лице.

Боль – это не страшно. Страшно, когда она съедает тебя изнутри.

Нуска даже воспользовался своими способностями и замедлил время. Сорвав с эрда плащ, расстегнув разом несколько пуговиц, лекарь со всей силы впился зубами между шеей и плечом.

Син успел уследить за движением Нуски, но по какой-то причине не сказал ему ни слова. Просто поморщился и закусил губу, терпеливо дожидаясь окончания экзекуции. Он даже прикоснулся рукой к шее взбесившегося хаванца, но это только сильнее разозлило Нуску.

Однако надолго лекаря не хватило – вскоре его нутро обожгло. Эта боль ослепляла и лишала всяких сил. Нуска просто уткнулся в окровавленное плечо Сина и тяжело задышал, поскуливая себе под нос, как избитая собака.

– Дождемся заката и отправимся в город, – покачал головой Син и слез с волчака, следом спуская Нуску.

Лекарь же с каждой секундой чувствовал себя все более разбитым и несчастным. По какой-то причине на него навалилась такая тоска, что хотелось рыдать в голос. Но он старался не подавать виду, усевшись под деревом и отдыхая.

Когда же у Нуски не осталось никаких сил сдерживаться, он просто уткнулся в свои колени, спрятал лицо и заплакал. Тяжелые воспоминания раз за разом вставали перед глазами.

Смерть отца. Жизнь среди наемников. Издевательства, домогательства, голод. Убийства. Кровь. Прощание с семьей и выживание. Долгие скитания и чужие болезненные воспоминания. Одиночество.

Что с ним происходит? Как это остановить? Как перестать видеть все это?!

– Нуска, будь настороже! Это чей-то навык.

Син пробормотал это так тихо, что лекарю понадобилось время, чтобы вникнуть в сказанное. Когда же смысл слов дошел до него, он тут же схватился за меч на поясе. И, кажется, в который раз совершил ошибку.

Их противник понял, что его раскрыли, и молниеносно атаковал, не дав Нуске подготовиться.

Атака была бесшумной и слишком быстрой, отразить ее не успел бы даже Син. И потому лекарь напряг все свои каналы – его глаза вновь зажглись ярким заревом – и он воспользовался хаванской скоростью, одним ударом отбив три летящих в грудь кинжала.

«Получилось! Наконец-то, результаты моих тренировок!..» – только и успел подумать он, прежде чем к его горлу приставили разом два коротких клинка.

Только вот Син не думал дожидаться, пока Нуске перережут глотку. Он даже не позволил взять лекаря в заложники – просто упал на напавшего сверху и пронзил его плечо насквозь, пригвоздив к земле.

Незнакомец взревел от боли. Лицо его разглядеть было невозможно – видимо, как и все риры, он скрывал свою внешность под множеством тканей.

– Наемник, – коротко проконстатировал Син и перевел взгляд в сторону города, пытаясь понять, есть ли здесь кто-нибудь еще.

– Мы его так и оставим? – не выдержал Нуска, которому уже пришлось заткнуть уши – нечеловеческие вопли убийцы вызывали у него дикий ужас.

Син бросил один короткий взгляд на корчащегося от боли рира, а затем выдернул из него лезвие и занес его снова над грудью незнакомца.

– Стойте! Син, подождите! Может, выведаем у него какую-нибудь информацию? – Нуска схватил эрда за руку, пытаясь удержать правителя от необдуманных действий.

– Нуска, он пытался тебя убить и воспользовался навыком. Ты сейчас не в Эрьяре. В Рире ты обязан пронзить проигравшему сердце, иначе он захочет очистить свою честь, раз за разом преследуя тебя и нападая.

– Давайте сначала просто посмотрим, кто это! – взмолился лекарь. Он не хотел видеть чужую смерть, как и позволять эрду вновь безосновательно пачкать руки в крови.

Син вздохнул. Без особого желания он надорвал острием меча плащ на голове рира. Оголилась белоснежная кожа наемника и выпученные от страха круглые голубые глаза.

Нуска даже подивился: все-таки темные волосы и светлые глаза были отличительной чертой этого народа. Но больше всего лекаря изумило другое – наемником оказалась женщина.

Даже эрд выглядел сконфуженным. Нуске на секунду показалось, что он даже покраснел. Лекарь бросил хмурый взгляд на рирку: они что, знакомы?

Син разом убрал оружие и вновь тяжко вздохнул.

– В Рире убийство женщин под запретом. Видимо, по этой причине в последние годы среди наемников все реже встречаются мужчины.

– А если бы вы меня не послушали? – решил поддразнить Нуска.

– Тогда… нам бы пришлось истребить весь ее род, потому что мы навлекли бы на себя родовую месть.

Нуска чуть на землю не повалился от услышанного. Слава духам, что лекарь настоял на своей поездке сюда!..

Женщина тихо хрипела от боли. Кровь уже пропитала большую часть ее одеяний. Нуска нагнулся, чтобы подлечить незнакомку, только вот она застонала еще громче, пытаясь отстраниться от спасительной магии.

Нуска нахмурился, не сразу догадавшись, в чем проблема. Син же сложил руки на груди, прислонился спиной к дереву и начал пожирать наемницу взглядом.

– Я ведь говорил: риры плохо переносят воздействие светлой дэ.

– Каждый раз, как я вас лечил, вам было так же больно?

Син ничего не ответил, но его молчание можно было расценить как согласие. Лекарь только головой покачал. С этим мужчиной невозможно было иметь дело: куда ни плюнь – везде секрет.

В какой-то момент рирка и вовсе потеряла сознание, не выдержав боли. Нуска только глаза вылупил: насколько он знал, женщины намного лучше переносили потерю крови и болевые ощущения. Иначе бы и деторождение было невозможно.

Еще раз скосив на эрда взгляд, Нуска цыкнул. А ведь Син даже в лице не менялся, когда лекарь день за днем очищал его тело от излишков темной энергии.

– И что ты планируешь делать с ней дальше? Ты ведь уже начал догадываться, что мы выехали не на светскую прогулку? – спросил Син.

Нуска нахмурился сильнее. С того момента, как он почувствовал влияние навыка этой темной сурии, его не покидали догадки. Скопление темной дэ в воздухе… Оно ведь негативно сказывалось не только на их физическом здоровье.

Лекарь поднялся и подошел ближе, уставившись на эрда. Как тот ни отворачивался, достаточно было бросить один взгляд, чтобы все понять. Его глаза вновь заволокла дымка.

Нуска никогда не был терпелив с больными. Одним движением накрыв лицо эрда рукой, лекарь хорошенько вдарил светлой энергией, вправляя правителю мозги на место. Син на секунду оцепенел – его тело била дрожь. Кажется, он тоже сейчас испытывал не самые приятные ощущения, но уже через несколько секунд к Нуске вновь обратился знакомый ясный взгляд. И в нем горели раскаяние и вина.

Син вздохнул. Теперь он выглядел расслабленным и спокойным. Только вот он вдруг протянул руку и дотронулся до волос Нуски. Лекарь инстинктивно отпрянул, как от удара. Потому что каждый раз, как Син касался его волос, происходило что-то ужасное.

Но на этот раз чем-то ужасным было это застывшее на лице правителя выражение. Он молча убрал руку и до самой темноты ничего не говорил.

К ночи женщина очнулась. Путники к тому времени успели развести костер и подготовить пару спальных мест, застелив голую землю шкурами. Однако рирка даже прийти в себя не успела, как Син обнажил оружие и встал рядом с ней, медленно оглаживая пальцами лезвие.

Наемница села. Сначала бросила короткий взгляд на Нуску, а затем во все глаза уставилась на эрда.

– Рирьярд? – хрипло спросила она.

– Сидъяр.

– Разве у Рирьярдов есть еще один сын? – недоверчиво сощурилась она.

– Разве Сидъяры отправляют своих дочерей служить наемницами? – ответил вопросом на вопрос Син.

– Нет, подожди… – Женщина продолжала хмуриться, уставившись в землю. – Только не говори, что ты… Эта сила…

– Можно было догадаться и раньше, а не лезть сразу в драку, – заметил эрд.

– Меня все равно не ты интересовал, – махнула она рукой и вновь уставилась на Нуску. – Сколько ты заплатил за этого хаванца? Хотелось бы узнать, как много золота я потеряла.

– А риры все те же, – покачал головой Син, а затем приставил меч к шее наемницы. – Ты ведь догадываешься, что мне ничего не стоит убить тебя?

– Настолько самоуверен, что даже не боишься родовой мести? – усмехнулась в ответ она. Даже глаза ее зажглись каким-то темным пламенем. Женщина тут же схватилась за лезвие и провела по нему пальцами. – Что, думаешь, ты сильнее, чем все собравшиеся в той убогой деревне отродья?

– Конечно, – не раздумывая, ответил Син.

– Тогда… – Наемница вдруг широко улыбнулась и скинула с себя верхнее одеяние.

Ее волосы оказались острижены по плечи, но это ее совсем не портило. Серо-голубые глаза поблескивали из-под пушистых длинных ресниц; от тонких, но выразительных черт лица было трудно отвести взгляд. Пухлые розовые губы продолжали кривиться в улыбке.

Нуска сразу приметил все атрибуты наемников – серебряные украшения на шее, кожаные ремни на теле и множество карманов для вещей, оружия и ядов. Эта женщина уже явно не первый год промышляла охотой[31].

– Не хочешь позаботиться обо мне?

Все разом замолкли. Только в кустах где-то нервно затрещал сверчок.

– А? Что? – первым пришел в себя Нуска, уставившись на женщину такими глазами, словно перед ним был ополоумевший скир.

Наемница нахмурилась, не услышав ответа. А затем оценивающе оглядела лекаря с головы до пят.

– Я не спорю, твой раб тоже симпатичный, но он ведь не родит тебе детей. Да и я не против быть не единственной, – пожала рирка плечами и вновь уставилась на эрда абсолютно невинными глазами.

Син же был в полном замешательстве. Только что он разговаривал с врагом, готовый в любую секунду снести противнику голову, а тут перед ним вдруг расселась женщина, которая сейчас не только предлагала взять себя замуж, но и как-то особенно чувственно оглаживала рукой его меч.

Лицо эрда вдруг потемнело. Он поморщился и рывком спрятал свое оружие. Но, сделав пару шагов назад, взял себя в руки и со вздохом проговорил:

– Твое положение в клане настолько плачевное?

– Как видишь, – пожала плечами наемница и опустила руки. – Можем заключить контракт. Если я тебя не интересую, то просто…

– Что я получу взамен? Зачем мне вообще помогать тебе? – не выдержал Син. Вся эта ситуация явно сбивала его с толку.

– Ну… Эрды просто так не берут отпуск, чтобы посетить Риру… – протянула наемница и почесала за ухом. Рирка все еще сидела на земле, а теперь и вовсе развалилась, широко расставив ноги. – Наверняка вы приехали с какой-то целью. Спустившись вниз с холма, вы встретитесь с множеством недоверчивых взглядов. Никто даже говорить с вами не будет. Останется только два варианта – обращаться напрямую к Рирьярдам за помощью или прорываться силой. Нет, я не спорю, что второй вариант возможен, если это сам Син Рирьярд… Но вам так сильно хочется перерезать всех риров в Скидане?

Син цыкнул и промолчал. Нуска же задумался.

– Ты знаешь что-то про повстанческое движение в Рире? – взял и выдал он, разом раскрыв все карты.

Эрд только руками развел и стал нервно расхаживать от дерева к дереву.

– А, так вот зачем вы здесь, – кивнула рирка и задумалась. – Слава бездне, моя семья с этим никак не связана. Скорее всего, воду мутят Шиеры. Только вот доказать это будет непросто.

– Как насчет того, чтобы переехать в Эрьяру, сдать экзамен на ранг и начать жизнь благочестивой сурии? – решился предложить Нуска, не зная, что может заинтересовать эту женщину.

– Не-е, ты меня видел? – наемница обвела руками свое тело, увешанное трофеями, и скривила губы. Лекарь только сейчас обратил внимание на то, что на лице женщины, пересекая губы, вился бледный шрам. – Лучше отправьте меня на другой континент.

– Другой… континент? – переспросил Нуска.

– Ну конечно! Это лучшее место, чтобы начать новую жизнь! Говорят, что там… – мечтательно начала рирка, но ее тут же перебили.

– По рукам. Я отправлю тебя на другой континент, если ты окажешь нам помощь. Но если предашь нас…

– Да-да, – сразу согласилась наемница. Бросив на эрда еще один взгляд, она обворожительно улыбнулась. – Ты выпустишь мне кишки. Кстати, а почему этот малыш рыдал в кустах, а на тебя мой навык не подействовал?

Нуска только сейчас обратил внимание на то, что эта рирка позволяла себе так фамильярно разговаривать с самим правителем. Даже лекарь уже отбросил все попытки перейти с эрдом на «ты». Слишком уж далек он был и от простых людей, и от сурии, чтобы запросто «тыкать» ему в лицо.

– Возможно, и подействовал. Не могу сказать, – только пожал Син плечами. – Если твой навык заключается в том, чтобы пробуждать плохие воспоминания, подрывая волю противника, то лично мне не требуется твоя помощь для того, чтобы что-то припомнить. Картины прошлого затмевают мой взор день за днем.

Лекарь сначала не поверил. Он не мог понять, как человек вообще может существовать, постоянно прокручивая в голове худшие моменты своей жизни. Те несколько минут, когда сознание Нуски было под контролем наемницы, больше напоминали пытку.

Одно дело, когда что-то плохое происходит прямо сейчас. Другое дело, когда плохие воспоминания разом переполняют голову. И мелькают перед тобой, мучают до тошноты, ни на секунду не позволяя отвлечься.

– Вот так песня, – хмуро сказала на это наемница и вздохнула. – Правильно говорят, что тебя невозможно убить. Проще дождаться, пока ты сделаешь это сам. Ну, так вы дадите мне что-нибудь перекусить? Меня, кстати, Ранри зовут. Ранри Сидъяра, как заметил достопочтенный эрд.

– Нуска, – коротко сказал хаванец и, не прекращая хмуриться, стал рыться в припасах.

Син никак не прокомментировал слова наемницы – просто ушел на свое место у костра. Видимо, пожелал вновь уйти в себя.

На удивление этой ночью Нуска уснул быстро. Близость убийцы никак не помешала ему провалиться в сон – видимо, сказывались годы, проведенные в логове наемников. Но на протяжении всей ночи его не отпускали тяжелые сновидения. Уцепиться за них не получалось, как и хорошенько разглядеть происходящее, но крики и шум боя звучали в ушах, а кислый металлический запах наполнял ноздри до самого рассвета.