Женщина тяжело встала с кресла, и, опираясь на трость, направилась на кухню. Там она набрала стакан воды и пошла в спальню. Поставив сосуд на прикроватную тумбочку, она села на свою постель и открыла верхний ящичек. Вынув блистер с таблетками, выдавила их всех на свою дрожащую ладонь. Замерев на секунду, она решительно отправила их всех в рот и тут же запила водой. Потом улыбнулась и легла укрывшись одеялом.

— Ванечка, я иду к тебе. Уже скоро. Как же хорошо, — тихо прошептала она. Постепенно ее глаза закрылись и на заснула. На ее лице застыла счастливая улыбка.

Сидящие в зале управления услышали сдавленное рыдание. Индикаторы жизненных показателей Юрия Владимировича рванули вверх и тревожно замигали. Екатерина Викторовна экстренно стала отзывать трансперсонавта назад. Закончив эту работу, она побежала в комнату трансперсонодрома. Все присутствующие встали и подошли к экрану, через который увидели лежащего на богу — свернувшегося калачиком — плачущего Князева.

— Вот нужно ему было все это узнавать? — задал крутившийся у всех на языке вопрос Лукин. — Петрова была куда умнее. Она знала, как ему будет больно, вот и не стала оставлять это письмо.

Ответом ему было молчание. Все понимали, что он прав.

Наконец, в зал управления вошли бабушка Насти и опирающийся на нее Юрий Владимирович. Все с сочувствием смотрели на него. Он, заметив эти взгляды, произнес:

— Жалеете меня? Думаете, вот он всю жизнь прожил во лжи? Зачем он вообще во все это полез? А я вам скажу. Вы все не правы. И я ни о чем не жалею. Все это время я думал, что со мной что-то не так. Что я не сделал что-то такое, что мог бы сделать, чтобы она меня полюбила. А вот сейчас я успокоился. Наконец-то. Это не я был плох. Это он оказался слишком хорош. Не было у меня ни одного шанса. Но не это самое главное. То, что Юля сожгла письмо, чтобы не расстраивать меня и не делать мне больно, вот что важно! Это значит, я был ей небезразличен. Пред лицом смерти, когда все теряет смыл и значение, она думала обо мне. О том, как я буду жить дальше! Пусть это не любовь, но это и не безразличие! Только ради этого стоило все это сделать! Спасибо Вам всем!

Он вытер глаза протянутыми ему Настей бумажными салфетками. Глубоко вздохнув, как бы простившись с прошлым, он решительно сказал:

— Хватит об этом. Давайте о настоящем и будущем. Вы честно выполнили все свои обязательства по отношению ко мне. Теперь моя очередь. Настя, я говорил с твоей наставницей. Мы выбрали тебе партнера для «Мистерии»!

— И кто это? — удивилась девушка.

— Некий Федор Кречетов, твой одноклассник!

— Федя? — хмыкнула пренебрежительно юная балерина.

— Федя, Федя, — усмехнулся Князев, — да, он не такой павлин как Петя, но это и хорошо!

— Чем же это хорошо? — спросила Лиза, знавшая о неравнодушии своей племянницы к этому «павлину»!

— Тем, что Федя будет в танце работать на Настю, а Петя будет работать только на себя, — ответил старый балетмейстер, — а работать на Настю придется очень много. Вы знаете, что великую Марину Семенову в тысяча тридцать пятом году пригласил на гастроли в Париж. В этом году Агриппине Вагановой пришло письмо из Парижа. Серж Лифарь, руководитель балетной труппы Opera de Paris, верный принципу своего учителя Сергея Дягилева «Удиви меня!», решил пригласить в качестве своей партнерши какую-нибудь звезду из таинственной и опасной Советской России. Он спросил совета у Вагановой — она порекомендовала Семенову. И знаете, что там произошло?

— Был какой-то большой скандал! — припомнила Лиза.

— Не просто скандал, — улыбнулся Юрия Владимирович, — Семенова полностью затмила самого Сержа Лифаря. Ее превозносили, а его ругали в парижской прессе. Он страшно ей завидовал, и когда они танцевали вместе, он опустился до того, что стал ей вредить на сцене! Плохо делал поддержки и все в таком же духе! Они страшно разругались, и помирились только через сорок лет. Так вот, я уверен, что Петя будет делать то же самое.

— А Федя не будет? Откуда Вы знаете? — ехидно спросила Настя.

— У Феди есть две очень важные причины стараться!

— Это какие же? — удивилась юная балерина.

— Первая, — начал Князев, — у него нет никаких шансов попасть в Большой Театр. Кроме одного. Станцевать с тобой в «Мистерии»!

— То есть он будет как вагончик, а я паровозиком? Для его карьеры? — возмутилась Настя.

— Ну и что? Тебе жалко? Если при этом он тебе поможет? — рассмеялся Юрий Владимирович.

— А какая вторая причина? — поинтересовалась Лиза, видя, что ее племянница начинает закипать от благородного гнева, что ее хотят использовать.

— А вторая та, что он давно и безнадежно влюблен в Настю, — ошарашил девушку такой новостью старый балетмейстер.

— Это… это с чего Вы это взяли? — растерянно спросила она.

— Это не я, это мне твоя преподавательница сказала. Неужели ты, Настя, этого не видела? — тут уже пришло время удивиться Князеву.

— Да я на него вообще внимания не обращала, — пожала плечами девушка.

— Я на него посмотрел, — продолжил бывший трансперсонавт, — он по физическим данным нам подойдет. Ну а то, что он влюблен в Настю, гарантия того, что он выложится на все сто процентов своих возможностей. Хорошо, давайте завтра посмотрим на вкладыши в пуанты, которые вы обещали сделать. А после завтра, начнем работать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Настеныш, — спросила Лиза племянницу, когда они ехали вместе домой, — неужели ты ничего не замечала?

— Что не замечала? — прикинулась непонимающей вопроса Настя.

— Не притворяйся, — улыбнулась ее тетя, — я о Феде.

— Ну смотрит он на меня украдкой, — улыбнулась юная балерина, — но все время молчит и даже никаких попыток сблизиться со мной не делает!

— Он боится! — уверенно ответила искусствовед.

— Чего же? Я что такая страшная? — рассмеялась девушка.

— Боится, что ты его отвернешь!

— Зачем тогда мне нужен такой трусишка?

— Я к тому, что ты Настя присмотрись к нему.

— Да уж придется, — вздохнула племянница, — если мне с ним танцевать придется. Лиза! Хватит об этом! У меня к тебе серьезный разговор!

— Говори, Настеныш!

— Мы же с тобой руководители Фонда Юлии Петровой и Юрия Князева? Кстати, а как там дела с оформлением документов на него?

— Через неделю едем подписывать все документы.

— Отлично! Тогда у меня есть идея об оформлении памятника на могиле Юлии!

— Расскажешь?

— Конечно! Слушай! — и Настя стала рассказывать о своей задумке.

Время летело незаметно. Настя, Федя, Юрий Владимирович и наставница Насти усердно репетировали. Это оказалось очень нелегким делом. Без вкладышей, о том, чтобы станцевать это произведение, нечего было и думать. Прадедушка Насти, когда их привез в загородный дом Ивановых-Бессоновых, с гордостью сказал:

— Настеныш, мы с Анечкой, усовершенствовали конструкцию этих вкладышей!

— Как? — спросила правнучка.

— У Снегирева, кончики пальцев ступни Юлии вертикально опирались на ступеньки внутри вкладыша. Но они могли скользить по горизонтали, то есть съезжать вбок. Для того, чтобы это предотвратить пришлось подумать. Дело в том, что сам материал, из которого эти вкладыши делались, был весьма жестким.

— Правда? Ничего себе! — Настя была откровенно удивлена. — Это же каким терпением и силой воли нужно обладать, чтобы парить над сценой с жёсткими вкладышами в пуантах. Да еще с риском, что они могут сместиться в сторону.

— Так вот, мы придумали как избежать бокового смещения пальцев, и за счет этого сделать вкладыш более мягким, что повысит его эластичность. Это позволит тебе быть более пластичной и прыгучей.

— И как вы это сделали? — с интересом спросила Лиза.

— Мы сделали этот вкладыш по типу перчатки. Каждый пальчик твоей стопы будет расположен в своем отдельном футлярчике! И никаких боковых смещений!

— Дедуля! Это гениально! — Настя обняла прадедушку.

— Все для тебя, Настеныш!

Прадедушка оказался прав. Настя легко бегала на носках и прыгала. Главной проблемой, как и у Юлии Петровой, было чрезмерное напряжение икроножных мышц. И у нее тоже были судороги. Но тут — выше всех похвал — проявил себя ее партнер Федя. Он был постоянно рядом с ней и все время ее ловил, когда судорога сводила ее ногу, не давая ей упасть. Потом он тщательно массировал и растирал ее ноги. При этом он был сдержан и никаким образом ей не докучал. Такая забота, внимание и сдержанность не могли не тронуть сердце девушки. И постепенно между молодыми людьми завязалась нежная дружба.

В самом начале, после первой репетиции, Юрий Владимирович поставил перед Настей и Федей сверхзадачу:

— Первую «Мистерию», которую ставил Лавардовский, танцевала только Юлия! Почему? Потому что это танец любви и страсти! А объект ее любви сидел в зале. Потом, когда Снегирев умер, мы с ним переработали танец, и в нем появилась мужская роль. И это была уже моя роль. Поэтом я хочу от вас обоих чувствовать эту любовь! От Феди я ее ощущаю! А от тебя Настя — нет! Почему ты все время отворачиваешь лицо от него? Кто из зрителей тебе поверит? Да, Юля меня не любила! Но искусство артиста балета заключается не только в том, чтобы красиво скакать по сцене! Зритель должен верить в чувства между героями постановки! Имейте оба ввиду. Халтуру я не допущу!

— А если я его не люблю? — возразила Настя.

— Ничего! Матвеева и Вавилов тоже любили друг друга лишь на словах! Но, когда они блистали на сцене, все верили, что между ними огромная любовь! До сих пор в это все верят, — отрезал Князев. — Но если хочешь мое мнение, так совершенно зря ты воротишь своим прекрасным носиком! Он классный парень, я это вижу!

— Спасибо за заботу Юрий Владимирович, но я сама разберусь со своими чувствами! — твердо ответила девушка. Федя ничего не сказал, а только тихо вздохнул.

Внушения старого балетмейстера не прошли даром. Настя стала смотреть на своего партнера во время танца. И увидела, что он даже очень ничего. И еще. Он так ее уверенно и крепко держал, что она совершенно не боялась и чувствовала себя в полной безопасности.

Параллельно, в тайне от всех, Настя и Лиза, работали над дополнением к памятнику, который изготовил Князев. Девушки решили держать это все в секрете, не зная как воспримет их идею Князев. Они разработали эскиз и обратились к лучшему архитектору города. Тот его внимательно изучил и изготовил проектную документацию. Потом он посоветовал им мастера, который начал переводить чертежи и эскизы в бронзу. Стоило это немалых денег, но Лиза щедро одолжила их из своих личных средств.

И вот, наконец, настал день экзамена. Зал Академии был полон родственниками: как выпускников, так и тех, кому еще предстояло вскоре сдавать экзамен. В первых рядах сидели: преподаватели Академии, представители Большого Театра и приглашенные гости. Среди гостей особо выделялся Народный Артист СССР, известный танцор, хореограф и балетмейстер — Юрий Владимирович Князев, а также известный итальянский балетмейстер — Марио. Выступили все выпускники, и оставалось только выступление Насти.

На сцену поднялись: наставница девушки и Юрий Владимирович. Мужчина обратился к экзаменационной комиссии и зрителям:

— Дорогие члены экзаменационной комиссии и уважаемые гости. Восемь лет назад из жизни ушла моя жена, великая балерина, Прима Большого Театра — Юлия Петрова. Народная Артистка СССР! Все любители балета знают, как она танцевала классические балетные партии. И все так же знают, что у нее был уникальный — никем не повторимый танец — «Мистерия»! После того, как она покинула сцену, его больше никто не танцевал. И вот… — он сделал многозначительную паузу, — я решил восстановить этот номер!

По залу пронесся шепоток удивления. Это заявление было полной неожиданностью для всех присутствующих. Истинные знатоки балета понимали о чем идет речь, и не моги поверить в услышанное.

— Это было очень непросто! А как у нас получилось, судить Вам. Представляю вам выпускников Академии этого года — Анастасию Иванову-Бессонову и Федора Кречетова!

Князев покинул сцену, на которой его сменили Настя и Федя. На девушке был великолепный костюм в красно-черных тонах, красная пачка и белые колготки. В волосах сияла алая роза. Костюм Феди копировал стиль партнерши. Красно чёрные оттенки смотрелись броско и очень эффектно. Они встали в исходную позицию. Зал замер. Зазвучала тревожная испанская музыка, загремели барабаны и затрещали кастаньеты! Настя начала свой бег на носках пуантов! Все ахнули и застыли, с замиранием сердца ожидая продолжения. Навстречу ей двинулся Федя! Они слились в каскадах вращений и поддержек! Настя плавно и грамотно проделала цепочку вращений на пуантах перемежая их прыжками. Она летала и парила над сценой, словно прекрасная бабочка, у которой на время танца расправились волшебные крылья. А рядом с ней — столь же великолепно — вращался в танце Федя. Они отдали себя этому завораживающему зрелищу до остатка. Но даже прекрасное не может длиться вечно. Закончилась музыка и закончился танец. Тяжело дышащие Настя и Федя замерли в последней позиции танца.

В зале повисла мертвая тишина.

— Федя, — прерывисто, тяжело дыша, шевеля одними губами, спросила своего партнера Настя, — им что, не понравилось?

— Настя, ты была богиней! — уверенно ответил он ей так же тихо, но достаточно для того, чтобы она услышала.

Первым в зале опомнился, придя в себя, приглашенный Князевым итальянец Марио. Он вскочил со своего места, бесцеремонно выхватил у сидящей рядом женщины букет и с криками «Брависсимо!» и «Беллиссимо!» рванул на сцену, и, вручив букет Насте, упал перед ней на колено. Поцеловал ей руку и заорал на весь зал:

— Настья! Ви богинь! Я приглашать Вас к нам Италию! Примой! Давать подписать контракт прямо момент! И завтра летим!

Зал взорвался аплодисментами и криками «Браво!». Все встали и захлопали в ладони так, что оглушили даже ошарашенных такой реакцией артистов.

Представитель Большого Театра, с удивлением оглядывая зал, тоже встал. Он совсем не ожидал такого развития событий. Все кандидатуры для приема в труппу Большого Театра уже были утверждены и согласованы с нужными людьми, а тут такой неожиданный поворот.

— Ты чего стоишь столбом, идиот? — толкнула его в бок жена. — Сейчас этот итальяшка перехватит и увезет девку в Италию. Ты знаешь, что с тобой после этого Директор сделает? Будешь конкурсы среди уборщиц туалета только посещать! Бегом на сцену и приглашай ее к нам!

— Сам знаю, — огрызнулся муж, но спорить не стал, а важно поднялся на сцену. Уверенным шагом он подошел к ребятам и обратился к итальянцу:

— Уважаемый мусью, это… — он хотел сказать словами из известного фильма «Наша корова и мы ее будем доить», но сдержался, а вслух произнес, — наша выпускница! Попридержи-ка коней.

Потом обратился к раскрасневшейся от танца и радости девушке:

— Дорогая Анастасия! Сказать, что вы нас всех удивили, это ничего не сказать! Вот так сюрприз! Большой и дружный коллектив Большого Театра Вас ждет! Надеюсь, Вы не променяете лучшую мировую сцену на Италию? — он вновь бросил уничтожающий взгляд на не теряющего надежду итальянца. От лица Администрации я приглашаю Вас к нам!

— Спасибо большое за оказанную честь, — ответила Настя горделиво вскидывая голову, а в душе ликуя от восторга. — Но у меня одно условие!

— Что? — представитель Большого Театра, от такой наглости, едва не поперхнулся возмущением. — Вас приглашают в Большой Театр, а Вы ставите условия?

— Не условия, а условие! Всего одно, — с улыбкой, но твердо ответила Настя.

— Настья! — тут же вмешался итальянец. — Я готовь на любой Ваш условий!

— И какое это условие? — наконец, опомнился рекрутер Большого Театра.

— Я прошу принять в труппу и моего партнера Федора Кречетова! — произнесла, с улыбкой глядя на парня, Настя.

— Я готовь! — тут же вновь вмешался итальянец.

— Да погодите Вы! — рассердился представитель Большого Театра, шикнув на беспардонно уводящего из-под носа будущую приму итальянца. — Хорошо, мы берем вас обоих! Завтра ждем у нас, для подписания трудовых договоров!

— Спасибо большое! — воскликнула Настя, и, ошарашенный всем услышанным, Федор.

Тем временем, аплодисменты в зале и не думали стихать, превратившись в размеренное хлопанье с криками «Бис»! Настя выбежала за кулисы и вывела на сцену свою наставницу и Юрия Владимировича! Все поклонились, а Князев поднял руку призывая к тишине. Когда в зале стих шум он сказал:

— Спасибо всем за такой теплый прием! Глядя на Настю, когда мы репетировали и сейчас, когда она танцевала, я сначала подумал, вот она — вторая Юлия Петрова!

Зал снова взорвался! И снова, его успокаивая, поднял руку Юрий Владимирович, и когда стало тихо он добавил:

— Но сейчас я понял! Нет, это не вторая Юлия Петрова! Это первая Анастасия Иванова-Бессонова!

И снова в зале поднялся шторм! Все кричали «Бис»! «Просим!» Настя и Федя с улыбкой посмотрели друг на друга и на своих учителей.

— Сможете? — улыбнулась наставница и Князев.

— Сможем! — кивнули молодые люди.