Настя и Федя снова танцевали «Мистерию»! На бис! Аплодисменты не стихали на протяжении всего танца, иногда перекрывая музыку. И потом их снова и снова вызывали на сцену из-за кулис. Наконец, вместе с ними к публике вышел Князев, и, успокоив зал поднятием руки, произнес:

— Дорогие зрители! Третьего выступления сегодня не будет. Я вообще удивлен, что у ребят хватило сил станцевать во второй раз так же хорошо, как и в первый! И у меня важное сообщение!

Зал затих. И Юрий Владимирович продолжил:

— Уже девять лет, как ушла из жизни моя жена, великая Юлия Петрова, в честь которой танцевали сегодня Настя и Федя! Я знаю, что меня все время упрекали, что на ее могиле нет до сих пор достойного памятника. Скажу честно, памятник давно готов, но я ждал момента, когда его поставят нам обоим! — он замолчал. — Но теперь я понимаю, что это может случиться еще не скоро!

— Здоровья! Долгих лет жизни! Не торопитесь! — раздались выкрики из зала.

— Спасибо, мои дорогие! — взволнованно произнес Князев. — Но это ожидание действительно затянулось неприлично долго. Поэтому я решил, что памятник нужно установить! И вот, благодаря неоценимой помощи фонда «Юлии Петровой и Юрия Князева», председателем которого является моя ученица Анастасия Иванова-Бессонова, завтра в одиннадцать часов утра на Новодевичьем кладбище — и он назвал номер участка и могилы — состоится открытие памятного надгробия. Скажу честно, даже я не знаю до конца, как оно будет выглядеть! Поэтому я приглашаю всех поклонников творчества Юлии Петровой, ее коллег и учениц завтра принять участие в этой скромной церемонии. Благодарю за внимание и давайте отпустим ребят, им нужно отдохнуть.

Под звуки аплодисментов старый танцор, Настя и Федя — после благодарных поклонов — направились за кулисы. Там их ожидал сюрприз. Весь многочисленный клан Ивановых-Бессоновых — с цветами в руках — выстроился в виде коридора и радостными криками и хлопками приветствовал свою любимую дочку, племянницу, внучку, правнучку и так далее.

Мама обняла Настю, и, расцеловав ее, со слезами на глазах сказала:

— Доченька! Мы так гордимся тобой! Ты такая умничка и труженица! Ты доказала нам всем на сколько целеустремлённой личностью ты являешься. Теперь мы все видим, что ты просто создана для балета!

— Спасибо, мамуля! Подожди! Я хочу тебя познакомить с моим партнером! Федя, иди сюда! Познакомьтесь, это мои папа и мама, а это Федя! Мой партнер и… — она запнувшись продолжила, — мой самый лучший друг!

При упоминании, что он просто друг, Федя тихо вздохнул.

— Вот чего ты все время вздыхаешь, когда я говорю, что ты друг? — набросилась на него девушка. — Я же сказала, что ты не просто, а самый лучший друг!

— А я не хочу быть тебе просто другом, даже самым лучшим, — пробурчал молодой человек.

— Ишь ты какой быстрый! Знаю я кем ты хочешь быть! — улыбнулась Настя. — Ну ладно, может быть ты больше, чем самый лучший друг! Но ты не задавайся и не зазнавайся. А старайся. Все, идем, я тебя с бабушками и дедушками познакомлю! — и она, схватив радостного Федю за руку, потащила его к другим родственникам.

Мама и отец начинающей звезды балета с улыбкой смотрели на пару. Светлана обратилась к мужу:

— Дорогой, тебе не кажется, что у нашей девочки, наконец-то, появился достойный молодой человек? А то, если честно, я уже начала за нее беспокоиться!

— Да, мне он нравится. Время покажет. И я, кажется, знаю, кто у них будет главным! — рассмеялся Сергей Александрович обнимая и целуя жену. — Кого-то я узнаю в этой хрупкой балерине.

— А что? Разве ты не счастлив со мной? — строго посмотрела на него жена.

— Очень, радость моя! Очень счастлив.

Потом вся компания, включай: Юрия Владимировича, Марио, наставницу Насти и Федю, отправилась отмечать триумфальное выступление молодежи в загородное поместье Ивановых-Бессоновых.

Утром, в одиннадцать часов, на Новодевичьем кладбище, возле участка с могилой Юлии Петровой стояла небольшая — человек двадцать — группа людей. Сам памятник был накрыт полотном.

— Да, — вздохнул Юрий Владимирович, — «Sic transit gloria mundi». Так проходит мирская слава! Я думал, что народу будет значительно больше. При жизни у нее было столько поклонников и учениц. А теперь, смотрите, как мало людей пришло. Да и что говорить, новые времена — новые кумиры!

— Юрий Владимирович, — утешила его Настя, — это же было давно! Многих уже нет, а остальные стали старенькими, им трудно ходить. Я, если честно, думала, что и этих не будет.

— Спасибо, Настенька, ты всегда найдешь нужные слова, чтобы утешить старика. Я очень хочу посмотреть, что вы там с Лизой придумали!

— Сейчас все увидите сами. Но сначала — Ваша речь!

— Ты права! Уже пора!

Князев вышел впереди и повернулся к пришедшим лицом.

— Дорогие друзья! Поклонники творчества моей Юлии! Я не буду говорить о том, какой она была балериной! Словами это не передать, это нужно просто видеть. Слава Богу, остались записи ее выступлений, и каждый может их пересмотреть. Конечно, меняется жизнь, меняется с нею: и искусство, и эстетика балета. То, что раньше казалось неприемлемым, сейчас уже кажется нормой. Вспоминаю, когда Юля высоко поднимала ногу ей ее наставница говорила: «Юленька, не поднимай так высоко ногу, это неприлично!» А сейчас балерины вертикальный шпагат спокойно делают!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот уже девять лет ее нет со мной. Когда ее не стало, умерла половина моего сердца. Жизнь потеряла свой смысл. Я думал, что уйду раньше нее! Мужчины, всегда уходят раньше женщин. Но она отдала всю себя без остатка балету, и полностью истощила свой организм. И тогда, остаток своих дней, я решил посвятить увековечиванию памяти о моей Юленьке. И я очень рад, что в этом деле у меня нашлись верные и преданные помощники, без которых вся проделанная работа была бы невозможна. Это сотрудники фонда «Юлии Петровой и Юрия Князева», и лично — Анастасия и Елизавета Ивановы-Бессоновы! Спасибо вам, мои дорогие! А теперь, я передаю слово Председателю Фонда! Настенька, пожалуйста!

Вперед вышла поклонница таланта Юлии Петровой. Она осмотрела всех присутствующих, улыбнулась Феде, который держал за нее оба кулачка, и начала свою речь:

— Дорогие поклонники творчества Юлии Петровой и Юрия Князева! Я назвала эти два имени вместе, потому что одно не отделимо от другого! Их связывает пятьдесят лет брака и совместного творчества! Всего лишь полгода назад я близко познакомилась с Юрием Владимировичем! Это необыкновенный человек, которого я с гордостью могу назвать своим Учителем! Вместе с моей преподавательницей из Академии! Благодаря им, я смогла станцевать «Мистерию»! И чего скрывать, вместе со своим партнером, стать частью труппы Большого Театра! Узнав историю любви этих двух великих артистов, я не смогла остаться равнодушной, и вместе со своими родителями и своей тетей решила основать фонд для увековечивания памяти о них. Кроме памятника, который мы сейчас откроем, мы решили — с согласия Юрия Владимировича — в их квартире открыть музей, посвящённый им! Так же, как уже существуют квартиры-музеи великих Галины Улановой и Майи Плесецкой! Мы будем издавать книги, проводить вечера памяти и другие мероприятия!

— Спасибо, Настенька! — произнес вытирая глаза Князев.

— И последнее! Правление нашего фонда решило учредить две персональные стипендии! Одну для начинающих балерин — имени Юлии Петровой, а вторую для танцоров — имени Юрия Князева! Эта стипендия будет выплачиваться весь период обучения в нашей Академии. Стипендиаты будут выбираться после первого класса обучения!

— Вот это новость! — совсем растрогался Юрий Владимирович.

— Ну а теперь, давайте откроем памятник! — предложила Настя. — Мы тоже приготовили небольшой сюрприз.

Она сделала знак рукой Феде. Тот включил запись и полилась музыка Адажио из Па де де балета «Щелкунчик». Когда музыка достигла кульминации покрывало упало и по толпе пронесся восхищенный вздох!

Все увидели бронзовых Юлию Петрову и Юрия Князева, которых на руках поднимают артисты кордебалета, как это происходит в Адажио в постановке Юрия Григоровича. Из мраморного постамента вырастали руки массовки, держащие двух великих артистов. Портретное сходство было идеальным.

А вот на заднем плане оказалось то, о чем Князев не знал. Это была стена, изображавшая театральную занавес. На ней было множество звезд, символизирующих звездное небо и Вселенную.

— Каждая звёздочка символизирует тех, кто сиял когда-то на сцене — здесь на Земле — и радовал восторженную публику, — пояснила Анастасия.

— Это великолепно, Настя! Просто чудесно! Какие же вы молодцы!

Кроме звезд там были изображены две летящие фигуры тянущие навстречу друг другу вытянутые руки. Женская, в которой легко угадывалась Юлия Петрова, и мужская, лицо которой было закрытой рукой.

Внизу были выгравированы четыре портрета. Два женских и два мужских. Князев подошел ближе и сказал:

— Это портреты мамы Юлии и моей мамы! Узнаю портрет своего отца и… — он замолчали и тихо спросил: — А это Снегирев?

— Вы не обидитесь на нас? — с виноватым видом спросила Настя. — Это только моя идея. Мне показалось, что он заслуживает, и после смерти, быть хотя бы так с той, кого так любил. И кого любила она!

— А как мы это объясним остальным? — вздохнул Князев.

— Очень просто! Я все продумала! — обрадовалась тому, что Юрий Владимирович не стал скандалить девушка. — Это ее дядя, который заменил ей отца и заботился о ней! Ну как Вам весь комплекс в целом?

— Он такой красивый, что мне не терпится уже лечь рядом с Юлей! — рассмеялся старый танцор. — Спасибо тебе, Настенька, лучше и придумать было нельзя!