Через секунду на экране появился кабинет наставницы молодых балерин. У двери стояла Юлия. В кресле сидела пожилая женщина, а за приставленным столом расположился мужчина средних лет. У него было открытое улыбчивое и одновременно волевое лицо. На висках уже лежала снегом легкая седина. В момент, когда девушка вошла, мужчина тут же встал. Стараясь не обращать внимание на незнакомца, Юлия сказала:

— Здравствуйте! Вызывали, Елизавета Павловна?

— Да, Юленька! Проходи, дорогая. Хочу тебя познакомить с моим старинным другом и твоим большим поклонником Иваном Петровичем Снегиревым.

— Здравствуйте, Иван Петрович, — поздоровалась девушка с мужчиной, но уже смущенным тоном.

— Дорогая Юленька! — мужчина взял со стула стоящего рядом огромный букет белых роз, и преподнес его юной балерине, — позвольте поздравить Вас с Днем рождения знаменующим Ваше совершеннолетие! Я ждал этого момента четыре года.

— Спасибо, — девушка смутилась еще сильнее, а взгляд опустился на чудесное воздушное облако в его руках «сотканное» из белоснежных лепестков. — Четыре года? — удивилась Юля, протягивая руки к букету, — а почему так долго?

— Я ждал Вашего совершеннолетия, чтобы наше знакомство не выглядело чем-то неприличным и предосудительным, — улыбнулся мужчина.

— Другие такими сомнениями не мучаются и, уж поверьте, с нашими девочками не церемонятся! — в упор глядя на него выпалила балерина. — Они сразу переходят к делу!

Наставница с интересом наблюдала за этой сценой со стороны, но не произнося ни слова. То что ее воспитанница проявила характер наполнило ее гордостью и радостью одновременно.

— Я понимаю все Ваши сомнения. Вы имеете право сомневаться в чистоте моих намерений и желаний, — не стал с ней спорить Иван Петрович, — но я уже доказал мое к Вам расположение и отношение.

— Как же это? И когда? — спросила Юля в недоумении. — Я ничего такого не заметила.

— Вот именно, — улыбнулся мужчина, — это чудесно, что Вы ничего не заметили.

— Я Вас не понимаю! — нахмурилась девушка. — Вы смеетесь надо мной?

— Иван Петрович, имеет ввиду, что на тебя имели виды некоторые высокопоставленные, но не такие воспитанные как он, мужчины, — пришла на помощь Елизавета Павловна, — но он сделал все. чтобы они тебя не беспокоили.

— Так он берег меня для себя? И теперь решил побеспокоить меня сам? — не сдавалась ее воспитанница. — Я правильно понимаю?

— Можно сказать и так, — рассмеялся мужчина.

— Так Вы не церемоньтесь! Чего с нами церемониться! Такие как Вы, ни в чем не знают отказа! — гордо заявила Юлия, вскидывая подбородок, — но знайте, даже если Вы меня возьмете силой, я буду сопротивляться! А потом… — она замолчала, и решительно продолжила, — а потом я покончу с собой!

— Юля! — твердо сказал мужчина. — Вы несправедливы ко мне. Ведь Вы меня совсем не знаете!

— Зато я хорошо знаю других, таких как Вы. Девочки об этом много рассказывали! — накручивала нерв разговора Юлия. — Вот Вам самому не стыдно? Вы такой, — она запнулась, но решила не совсем уж хамить, — такой взрослый, а пытаетесь… — она снова запнулась, — приставать к совсем юной девушке!

— А я тебя, Ваня, предупреждала, — рассмеялась Елизавета Павловна, — Юленька у нас девушка с характером! Она очень целомудренная и знает себе цену!

— Я это знаю, понимаю и принимаю, — он снова улыбнулся. — Со стороны это выглядит очень отвратительно! Старый сатир пристает к юной нимфе! Но у меня есть предложение, которое может устроить нас всех.

— И что это за предложение? — чувствуя, что перегнула палку, спросила балерина.

— Я прошу у Вас сделать для меня несколько вещей! — произнес мужчина.

— Ничего не обещаю, но выслушаю! — строго ответила Юля, прекрасно осознавая, что открыто и нагло домогаться ее собеседник не будет.

— Первое! Я прошу Вас нанести визит ко мне домой!

— Начинается! — рассердилась юная балерина. — Это зачем? Почему нельзя сделать это тут?

— Потому что я приготовил для Вас подарки на День рождения!

— А почему Вы их не привезли сюда? — не сдавалась девушка.

— Потому что их нужно мерить, разве тут это будет удобно?

— А в Вашей квартире это будет удобно. Например, в Вашей спальне! — насмешливо посмотрела на него Юля.

— Вы будете смеяться, но именно в спальне они и лежат. На кровати. Но Вы там будете одна!

— Ваня, — строго сказала Елизавета Павловна, — это что за новости? Про спальню и кровать у нас не было разговора!

— И сколько времени я буду в вашей спальне одна? Пока не разденусь? — продолжала язвить девушка. — А потом появитесь Вы? Как черт из табакерки.

— Нет. Там есть защелка и Вы закроетесь изнутри пока все не перемерите! — не сдавался мужчина.

— А может быть, мне все это не нужно? — гордо заявила Юля. — То, что Вы хотите мне подарить. Может быть я в этом совсем не нуждаюсь! Я не нищенка и не побирушка!

— Цветные купальники для тренировок и выступлений. Бесшовное нижнее белье, тоже для них. Белые колготки для выступлений, все из Франции, — начал перечисление Иван Петрович, — ну и так, по мелочи. Чулки ажурные, просто красивое белье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Цветные купальники и бесшовное белье? Из Франции? — радостно вспыхнула девушка, как и любая дама при мысли об обновках, но тут же спохватилась и напустила на себя серьезный вид. — ну не знаю, а если мне размер не подойдет? Только зря поеду!

— Так у Вас… — и мужчина назвал ее точный размер одежды.

— Верно! А откуда Вы это знаете? — с подозрением спросила девушка.

— Это я ему сказала, — ответила за мужчину Елизавета Павловна.

— Звучит очень заманчиво! Сразу видно опытного дамского угодника, — улыбнулась Юля, — знаете, чем завлечь в свое логово наивную девушку.

— Наивная девушка там будет в полной безопасности! — заверил ее поклонник.

— Хорошо, а что еще? — уже заинтересованно спросила юная балерина. — Но имейте ввиду! Я за тряпки не продаюсь, — при этих ее словах, мужчина улыбнулся. А девушка, спохватившись, что ее фраза прозвучала уж очень двусмысленно, гордо добавила: — Я вообще не продаюсь!

— В этом я не сомневаюсь ни на секунду! И вовсе не собираюсь Вас покупать! Вы, точнее Ваши ноги, мне нужны в моей квартире, — начал Иван Петрович.

— Что? Ее ноги? — возмутилась Елизавета Павловна. — Что это все значит? Зачем тебе ее ноги?

— Вообще-то, — тоже возмутилась Юля, — мои ноги сами по себе не ходят! Они идут… — она в очередной раз запнулась, — идут в комплекте со всеми остальными частями тела!

— Извините, дорогие дамы, — рассмеялся мужчина, — я неудачно выразился! Мне нужны даже не ноги, а Ваши ступни, Юлия.

— Да какая разница! Быстро говори зачем? — продолжала наступать наставница балерины.

— Да, да! — поддержала ее девушка. — Все это звучит очень подозрительно!

— Лиза, ты же знаешь, я — инженер! И, без лишней скромности, хороший инженер — улыбнулся Иван Петрович, — так вот я придумал одну вещь, которая откроет новую страницы в истории балета и позволит Юле подняться на такую высоту в искусстве танца, которая будет недосягаема для всех остальных балерин!

— Что?! — хором спросили Юля и ее преподавательница и переглянулись. — Это как? И о какой высоте идет речь?

— Я сейчас всё объясню. Вы, Юля, сможете не только постоянно танцевать на пуантах, не опускаясь на пятку, но даже прыгать на них! — довольный произведенным эффектом ответил их собеседник.

— Это невозможно! — категорически сказала Елизавета Павловна.

— Это почему? — на лице мужчины блуждала загадочная улыбка.

— Потому что это невозможно никогда! — твердо ответила наставница балерин. — Никто и никогда так не мог делать!

— Лиза, — не менее твердо сказал Иван Петрович, — так и в космос спутник никто не запускал, а скоро он полетит. Но это большой секрет! И атомная энергия была недоступна! Мы живем в двадцатом веке! Но зачем мы спорим? Я сделаю это устройство, а вы с Лизой проверите.

— Елизавета Павловна! — решительно произнесла Юлия, которая уже сгорала от нетерпения увидеть приготовленные для нее французские обновки, и представляя как умрут от зависти все ее подружки. — Я готова поехать и посмотреть, что это за такое изобретение! Но с одним условием!

— Готов на любое! — сразу согласился ее поклонник.

— Если Вы меня обманули и если Вы хотите меня заманить к себе на квартиру, чтобы… — она покраснела, — чтобы обидеть меня, больше мы с Вами никогда не увидимся, и Вам будет очень стыдно за это! Всю Вашу жизнь! Вот!

— Никогда я тебя… простите Вас, Юленька, не обижу! — твердо и очень серьезно произнес мужчина глядя прямо ей в глаза.

— Может быть я наивная дура, но почему-то я Вам верю, — вздохнула девушка.

— Он такой. Мертвого уговорит. Ваня, — тоже серьезно добавила Елизавета Павловна, — обидишь ребенка, я тебя прокляну и до Хрущева дойду! Имей это ввиду! Я хоть и не Гельцер, я в тебя статуэтками кидаться не стану, но в Комитете партийного контроля у меня много знакомых.

— Лиза! Это даже обидно! Ты знаешь меня столько лет, и говоришь такие вещи. И Юлю пугаешь, — рассердился ее приятель.

— Знаю. Мне таких подарков ты не делал, и цветов таких не дарил никогда, — с упреком произнесла женщина.

— Тогда, Лиза, я был женат, а сейчас — вдовец, и свободный человек, — выкрутился мужчина, — ну что, Юля, мы едем? Я распорядился нам накрыть праздничный стол. Переживаю, чтобы все не остыло.

— Так мы будем там не одни? — обрадовалась девушка.

— Нет, конечно! На страже морали и нравственности, а также Вашей чести будет стоять моя давняя домработница — Вера Федоровна! Никакого разврата она не допустит, уж поверьте, — рассмеялся мужчина.

— Как? — удивилась Гердт. — Она до сих пор живет у тебя?

— Ну конечно! Семьи у нее нет, всю жизнь при нашей семье. Она мне как мама, — улыбнулся тот.

— Вот ты старый чёрт! — рассмеялась уже Елизавета Павловна. — Юленька! Девочка моя, ничего не бойся. С Верой Федоровной не забалуешь. Смело можешь ехать! Если что, она сама его приструнить.

— Хорошо, — решилась Юля, — поехали! Надеюсь, я об этом не пожалею.

Но если уж совсем откровенно, мужчина ей понравился. Да, не красавец писаный, но и не урод. Симпатичный. Лицо мужественное, но не угрюмое и насупленное. Подтянутый, брюшка нет, сразу видно, что следит за собой. Одет не броско, но дорого. Одним словом — серьезный мужчина, и к тому же воспитанный и даже сдержанный. На ее провокации не поддался, не стал грубить и хамить, а лишь терпеливо сносил каждое обидное слово и намек.

— Лиза, мы поехали. Спасибо тебе за доверие, не беспокойся, я не подведу! — мужчина, вслед за Юлией, встал и поцеловал руку пожилой наставнице.

— Кобель ты старый, — ласково ответила она, — пусть у вас все получится, я хоть со стороны на чужое счастье порадуюсь, — вздохнула она и задумчиво прошептала: — Жаль, что у нас ничего не получилось. Юля, можно тебя на пару слов, — уже более громко. — А ты, Ваня, выйди и не подслушивай.

— Конечно! Лиза, до свидания, а Вас, Юленька, я жду за дверью, — и мужчина, покинув кабинет, закрыл за собой дверь.

— Конечно, Елизавета Павловна, — воспитанница подошла к преподавательнице.

— Ну как он тебе, девочка моя? — спросила женщина нетерпеливо.

— Честно? — покраснела девушка.

— Конечно, честно. Понравился?

— Очень! Такой вежливый и интеллигентный. Я думала он орать начнет, когда я вредину включила. А он только улыбается.

— Любит он тебя, Юленька. Я наблюдала за ним. Как он на тебя смотрел! Я раньше не видела его таким никогда. Будь терпелива. Но если поймешь, что и твое сердечко стучит при мыслях о нем, не мучай его. Ты уже взрослая, понимаешь о чем я?

— Спасибо, — покраснела девушка, — понимаю. Мне так жаль, что у Вас с ним ничего не получилось. Вижу как Вам он дорог.

— Вот только глупости не говори! — строго сказала ее преподавательница. — В любви подруг нет! Если бы у нас с ним что-то получилось, то у вас с ним, уж поверь, ничего не было! И не отдавай своего любимого мужчину, когда он у тебя появится, а я уже чувствую, что этот момент очень близок, никому! Ну иди, не заставляй его долго ждать! — она поцеловала Юлю в макушку, а когда та с цветами в руках направилась к двери, тихонько и незаметно перекрестила ее.

Когда за девушкой закрылась дверь, она села за стол, и, вынув из выдвижного ящика стола портрет Ивана Петровича, долго молча смотрела на него.

Юля с огромным букетом белых роз шагала по коридору училища, вызывая целую бурю эмоций у всех идущих навстречу учеников, но главным образом — у учениц и преподавателей. Она решительно направлялась к выходу. За ней — на расстоянии шага — шел Иван Петрович, который вызывал еще большее любопытство случайных зевак.

Когда они вышли на улицу, Юля вздохнула:

— Ну все. Завтра вся школа будет обсуждать сплетни обо мне и о Вас.

— А Вы, Юля, говорите вот что. Приехал родственник со стороны Вашего папы, привез подарок от него и поздравления с Вашим днем рождения, — улыбнулся Снегирев, — я об этом подумал заранее.

— Почему?

— Потому что я, в первую очередь, думаю о Вашем благополучии и о Вашей репутации!

— Спасибо! Но у нас наличие покровителя считается не пороком, а достоинством, — грустно улыбнулась Юля.

— Это неправильно и очень недальновидно со стороны девушек, — серьезно ответил Иван Петрович.

— Почему? — с интересом спросила девушка.

— Наличие покровителя говорит о том, что девушка может быть доступной. И тогда с ней не стоит церемониться тем, кто сам является круче этого покровителя!

— Стойте! — девушка остановилась и строго посмотрела на своего спутника. — Значит я тоже буду выглядеть так?

— Нет, — спокойно ответил мужчина.

— Это почему?

— Потому что мы никому не будем говорить о наших отношениях. Это раз. А два — я не буду Вашим покровителем.

— А кем же Вы тогда будете? — упавшим голосом спросила Юля.

— Покровитель — это человек, которого интересует только доступ к телу девушки, и она совсем не интересует его как личность. Его не заботит ее духовный мир. Взамен, он обеспечивает ее материальными благами. По сути — это разновидность проституции.

— А кто же тогда я? — угрюмо спросила девушка. — Кем я буду для Вас?

— Моей любимой женщиной, — спокойно ответил, глядя прямо ей в глаза, мужчина.

— Какой Вы быстрый, — заулыбалась Юлия, — может быть я Вас и не полюблю! Мы поедем на трамвае?

— Нет! Вот моя машина! Идемте к ней! — предложил ей Снегирев, а потом серьезно добавил: — А я буду ждать и очень стараться.

— Как это красиво и романтично! — воскликнула, сидя в пункте управления трансперсонодрома, Настя. — Я теперь очень хорошо понимаю Юлю!

— Да, да. Красиво и романтично, — задумчиво произнес Лукин внимательно всматриваясь в экран, и вдруг сказал громко: — Екатерина Викторовна, можно попросить Князева подлететь вон к той машине.

— Какой именно? — переспросила бабушка Насти.

— Вон к тому «Москвичу», который стоит чуть поодаль «Победы» Снегирева.

— А зачем? — спросила с опасением оператор трансперсонодрома.

— Мне кажется, точнее я уверен, что водитель «Москвича» за кем-то следит. Возможно, за нашими героями, а быть может просто какой-то извращенец! — пояснил генерал-лейтенант.

— Извините, но я еще раз спрошу, почему? Я должна все подробно передать Юрию Владимировичу! — извиняющимся тоном произнесла Екатерина Викторовна.

— Потому что он сидит в машине с биноклем. Нужно поторопиться! — нетерпеливо бросил руководитель службы безопасности клана Ивановых-Бессоновых.

— Хорошо! — бабушка Насти быстро и четко передала информацию сознанию Юрия Владимировича. Тот все понял, и, обогнав улыбающихся Юлю и ее спутника, оказался в салоне «Москвича». Чутье старого чекиста не подвело. Там сидел обрюзгший плешивый толстяк, лет пятидесяти. На сиденье рядом с ним лежал мощный морской бинокль. С экрана послышалось змеиное шипение его голоса:

— Значит вот как, Снегирев? Мне нельзя было потоптать эту курочку, потому что ты приберег ее для себя? А какого моралиста из себя строил! Балет, мол, это не бордель! Я не позволю паскудить девочек! Ты член партии, или кто? Точно! Ты ее сам решил опаскудить! Но уже своим членом! Партийным! — шпион мерзко захихикал. — Мне чуть морду не набил! Отлично! Интересно, ей есть уже восемнадцать? Тут можно: и аморалку, и совращение несовершеннолетних, и растление подрастающего поколения приписать! Наши старые партийные кошелки очень такое любят разбирать! А ведь дело «Гладиаторов», на котором я чуть не погорел, было всего два года назад! Тогда целый министр культуры слетел, а не то что ты, Снегирев! Как раз на персональное дело и потянет! Вот оно решение той проблемы, которую мне поставил куратор! Так его и из партии турнут, и с руководящей должности. А я место его с удовольствие займу! С привеликим. И запорю тот проект, который он курирует! А эта сучка! Мне чуть по морде тогда не надавала портфелем, а тут гляньте, ее букетом поманили, так она и ноги сразу готова раздвинуть! Все они одинаковые! Ничего, когда я разделаюсь с этим уродом, я займусь тобой лично! Теперь ты уж точно не отвертишься. Раз с ним можешь, значит и со мной сможешь! А будешь фордыбачить, так в камчатском колхозе перед чукчами задницей фуэте крутить будешь! И не на пуантах, а в кирзовых сапогах! Уж я тебе это устрою! — и он заржал во весь голос над собственной шуткой.