— Я прошу Вас, в течении пяти лет, вместе с наставницей Насти, заниматься с моей внучкой и поделиться с ней Вашим богатейшим и бесценным опытом, — произнес дедушка юной балерины, — надеюсь, Вас это не затруднит?

— Пять лет? — рассмеялся Князев. — Я, конечно же, готов. Мне давно надоело просто доживать свои годы. Хочется большой настоящей работы. Но одно дело желание, а другое Божья воля. Доживу ли я? И сил у меня совсем не осталось. Знаний и опыта много, а сил мало.

— Ничего страшного, — уверила Екатерина Викторовна, — если Вы согласны, то сейчас мы займемся Вашим здоровьем.

— Конечно, я абсолютно не против. Видел я Настю на занятиях. У нее большое будущее скажу я вам! Природные данные превосходные, ножки ровные, выворотность ног прекрасная, гибкость изумительная. И при этом, что самое главное, она очень трудолюбивая! Способных много, а вот трудолюбивых, знаете ли, мало. Как сказал известный изобретатель Эдисон: «Гений — это один процент везения и девяносто девять процентов потения!» — согласился с утверждением старый танцор.

— Спасибо большое, Вы так меня расхвалили. Мария Ивановна — моя преподавательница — никогда мне такое не говорила! — зарделась от смущения, польщенная такой похвалой, юная балерина.

— Это для того делается, чтобы ты звездочку не поймала, — пояснил Князев. — Звездную болезнь. Но со мной она была весьма откровенна. Скажу по секрету, она считает тебя своей любимой и лучшей ученицей за последние годы! — уверенно произнес ее собеседник.

— Тогда и у меня будет к Вам просьба, — едва оправилась от смущения Настя.

— Я Вас слушаю, прекрасное дитя, — улыбнулся ей Князев.

— Если у нас все получится, то я попрошу Вас установить памятник на могиле Вашей жены! — твердо сказала, глядя прямо в глаза старика, девушка.

— Настенька, добрая Вы душа, — вздохнул вдовец, — да разве бы я не установил этот памятник раньше, если бы смог?

— Что значит, если бы смогли? — удивилась юная балерина. — Вы сами сказали, что она наказана! Вот и тетя это слышала. Правда, Лиза?

— Чистая правда, — подтвердила искусствовед.

— Мало ли, что я говорил, — с досадой произнес Князев. — Для его установки нужны большие деньги, а я все потратил на то, чтобы изготовить сам памятник. Бронза дорогая, литье в Италии, транспортировка — это съело все мои сбережения. Вот когда я умру, мое имущество будет распродано и на эти деньги будет установлен наш общий памятник.

— Ой, извините, я не знала, — виновато потупила взор Анастасия.

— Ничего, ничего. Вы и не могли этого знать. Этой информацией владеют только мои адвокаты, — вздохнул старик, — а я хотел, чтобы в нашей квартире, где мы жили с Юлей, был музей. Наш с супругой. Но видно не судьба.

Настя с отчаянием посмотрела на дедушку. Тот улыбнулся, прекрасно понимая отчего она так тяжело вздыхает, и кивнул внучке.

— Юрий Владимирович, — мягко сказал Александр Сергеевич, — если все у нас выйдет с выяснением тайны насадок Юлии Петровой, и Вы начнете работу над «Мистерией» с моей внучкой, то мы установим памятник на могиле Вашей супруги за наш счет. А в вашей с ней квартире организуем музей. И вообще, я думаю, пора создать Фонд памяти таких великих артистов, как Вы и Ваша жена. И я даже знаю одну молодую красавицу-балерину, которая бы смогла его возглавить. И другую красавицу, которая могла стать членом попечительского совета, помимо Вас.

— Деда! — вскочила и бросилась обнимать главу клана Ивановых-Бессоновых радостная внучка, — ты самый лучший! Как ты угадал мои мысли?

— Все твои мысли, Настеныш, — обнял и поцеловал ее дед, — написаны на твоем лице. Ты и Лиза прекрасный тандем. А вместе с Юрием Владимировичем, это дело будет просто обречено на успех. Ну а с деньгами мы поможем.

— Вот за это я тебя и люблю, дорогой, — улыбнулась Екатерина Викторовна, — с самой нашей юности.

— Спасибо, — растроганно произнес опешивший от такого предложения и разворачивающихся перспектив Князев.

— Без обид, Юрий Владимирович. При всем уважении к Вам и Вашей жене, я делаю все это только ради своей любимой внучки. Для меня радость моих родных — главная цель моей жизни. Помните об этом, — учтиво, но твердо ответил дедушка Насти.

— Я все понял. И не подведу. Настя будет Примой Большого Театра, даже если она вдруг решит передумать! — так же твердо ответил хореограф. Все громко рассмеялись. Потом слово взяла бабушка Насти:

— А теперь пора заняться делом. Сейчас Вы, Юрий Владимирович, пройдете комплексное биорезонансное обследование состояния Вашего здоровья. Идемте со мной.

Она поднялась с кресла, и, вместе с Князевым, проследовала к двери ведущей в большую комнату, где стоял стол и конструкция в виде большого белого бублика, опутанного большим количеством проводов и кабелей.

— Что это? — спросил будущий трансперсонавт.

— Это что-то типа магнитно-резонансного томографа, — не стала вдаваться в подробности Екатерина Викторовна, — мы, с его помощью, проведем комплексную проверку и оценим состояние всего Вашего организма и его функциональных систем.

— А что я должен буду делать?

— Ничего, просто ложитесь на этот стол, расслабьтесь и через несколько минут все будет готово! Раздеваться не нужно, — улыбнулась Екатерина, помогая Князеву лечь. После этого она вышла и села за пульт управления.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Внимание! — произнесла женщина негромко и старик замер от ее приятного мягкого голос, — начинаем сканирование. Лежим, не двигаемся и спокойно дышим.

Бублик сдвинулся с места, и, проехав от головы Князева до ног, вернулся обратно.

— Все, осторожно вставайте и идите к нам, — услышал он снова голос Екатерины Викторовны. Когда старик вернулся обратно в комнату с пультом, все смотрели на огромный экран транслирующий полупрозрачное тело мужчины в таких подробностях, что сам Князев оторопел наблюдая за кровеносными сосудами, по которым циркулировала кровь.

— Садитесь, Юрий Владимирович, — предложила бабушка Насти, — давайте посмотрим, что тут у Вас. Боже! — воскликнула она.

— Что Вы там такого увидели? — заволновался обследуемый.

— Что с Вашим опорно-двигательным аппаратом? — продолжала ужасаться Екатерина Викторовна. — Связки надорваны, на мышцах рубцы, суставы деформированы и стерты!

— А‐а-а, Вы об этом, — успокоился старый танцор махнув равнодушно рукой, — так у меня еще ничего. Это обычные балетные травмы. Вот у балерин — это да! Смотрите внимательно, Настя, и у Вас может быть тоже самое. Тело моей Юлии было тоже все переломанное и выкрученное. Она в последние годы очень страдала от болей: и в спине, и в ногах. А Матвеева вообще, чуть ли не год, провалялась на больничной койке после травмы спины на репетиции. Правда потом еще двадцать лет оттанцевала. Вот это характер был. Балет забирает свою жестокую плату за успех. Думаете, просто так балерины уходят на покой так рано? Примы — через пятнадцать, а артистки кордебалета — через двадцать лет.

— Я постараюсь уйти вовремя. Я семью и деток хочу! — заявила Анастасия.

— Вот это правильно, внученька! — одобрила ее решение бабушка. — Возвращаемся к состоянию здоровья Юрия Владимировича. Атеросклероз сосудов: как головного мозга, так и коронарных сосудов. Состояние миокарда. Изношенное у Вас сердце и профессионально гипертрофированное. С легкими проблема. Ну и остеопороз, и другие возрастные изменения. Короче, в таком состоянии я его на трансперсонодром не пущу! — категорично заявила академик.

— Куда Вы меня не пустите? — не понял Юрий Владимирович.

— Туда, откуда Вы должны будете отправиться в прошлое, — пояснила Екатерина.

— Так значит что получается? Теперь все отменяется? — расстроился старик.

— Нет, — ободрила его бабушка, — просто Вас нужно будет немного подлечить. Для того, чтобы Ваше сознание смогло путешествовать во времени, Ваше тело нужно погрузить в состояние близкое к клинической смерти. Только тогда сознание способно оторваться от мозга, одновременно сохраняя с ним связь. Если это сделать сейчас, то Вас можно уже не вернуть к жизни.

— Я готов рискнуть! — заявил старый танцовщик.

— Вы может быть и готовы, а я — нет! — отрезала Екатерина Викторовна. — Я, в первую очередь, все-таки врач, а уж потом отчаянный ученый! И понятие «не навреди» для меня не пустой звук!

— Кроме этого, — добавил ее муж, — если с Вами что-то случится мы ничего не узнаем.

— Так что тогда делать? — спросил снова Юрий Владимирович пребывая в ступоре.

— Выпить вот эту пилюлю, — сказала улыбаясь бабушка Насти, и вынула из выдвижного ящика стола блистер с завальцованной желатиновой капсулой.

— Это что? — опасливо спросил старик, поглядывая на нечто похожее на пилюлю в руках женщины. — Похоже на капсулу из фильма «Матрица»!

— Это гораздо лучше, — рассмеялся дедушка Насти, — это не только вылечит Вас от текущих болячек, но и подарит еще пять лет полноценной и здоровой жизни! Вам же еще с Настей заниматься, Вы не забыли? Но, имейте ввиду, Юрий Владимирович, распространяться об этом не нужно.

— Хорошо, и, конечно, я буду молчать. Почему-то я вам верю.

— Верите, потому что у Вас другого выхода нет, — произнес все это время помалкивающий и внимательно наблюдающий за беседой генерал-лейтенант.

— Тоже верно, — кивнул Князев, — давайте Вашу пилюлю. Он взял капсулу, и, бросив ее в рот, запил водой из протянутого ему стакана.

— Хорошо пошла! — пошутил он. — А теперь что?

— А теперь, — произнесла бабушка Насти таинственным и до дрожи интригующим голосом, — мы расстанемся на три дня, чтобы препарат начал действовать. На следующей встрече мы отправимся в прошлое. Подумайте, пожалуйста, в каком дне и какого года, в каком часу этого дня и в каком месте — Вы хотели бы оказаться?

— Тут и думать нечего, — решительно произнес Князев, — двадцать третье сентября одна тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года, семнадцать часов, школа хореографии при Большом театре. Этот день и этот час — разделили мою жизнь на до и после, — вздохнул он.

— Можно узнать почему? — спросила Настя, пока ее бабушка записывала дату и адрес места трансперсонального переноса.

— Двадцать второе сентября — это день рождения Юлии Петровой, — произнесла Лиза опережая ответ Князева.

— Совершенно верно, — печально подтвердил старый танцовщик, — это было воскресенье. А на следующий день, в понедельник, появился он — ее покровитель. Первым делом, я хочу узнать, о чем они говорили в кабинете Лизаветы, и что делали, когда уехали вместе на машине. Это возможно?

— У нас все возможно, — кивнул глава клана. — Ну что же, на этом мы попрощаемся и через три дня, в девять часов утра, за Вами заедут наши люди.

— А теперь, позвольте вернуться к мерам предосторожности, — сказал руководитель службы безопасности и снова протянул Князеву черные очки.

Через три дня состоялась новая встреча, только на сей раз в другом зале. Более таинственном и более засекреченном, где увидел он чудо научного прогресса — лишь вновь сняв специальные очки. За пультом снова сидела Екатерина Викторовна, а на стульях вдоль стены — ее муж, генерал-лейтенант, Лиза и Настя.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — улыбаясь, произнесла бабушка Насти, — ну что же, сегодня мы отправляемся в Ваше прошлое. Я расскажу подробно как это будет происходить, чтобы вы не растерялись от неожиданности. Сначала Вы ляжете на специальный стол. В Вашу вену будет введен катетер, через который в кровь будет поступать специальная смесь, она и смоделирует состояние комы. Не переживайте, все Ваши жизненные показатели при этом будут постоянно контролироваться нашей аппаратурой. При малейшей угрозе Вашему здоровью, весь процесс будет тут же прерван.

— Понимаю, можете не беспокоиться, я не боюсь! — ответил Князев решительно. — Полностью вам доверяю.

— Кстати, как Вы себя чувствуете?

— Замечательно! Как будто сбросил лет двадцать! — радостно произнес трансперсонавт.

— Хорошо! Перед тем, как погрузить Вас в состояние искусственной комы, мы запрограммируем навигатор трансперсонодрома так, чтобы Ваше сознание перенеслось в нужное место и в нужное время. Хочу предупредить, что время тут и там течет по-разному. Тут может пройти всего час, а там десять! Такую возможность нам дали исследования моей невестки Светочки. Ее и моего сына сегодня нет, они заняты другими делами. Так что не переживайте насчет времени.

— А я и не переживаю, — беззаботно ответил Князев.

— Дальше, — продолжила Екатерина Викторовна, — мы Вас не будем переносить в Вас самого в том времени. Раньше это была необходимая процедура. Но сейчас мы научились делать так, что сознание может путешествовать само по себе. Для Вас это имеет особое значение!

— Почему? — спросил трансперсонавт впервые за утро удивившись.

— Если мы перенесем Ваше нынешнее сознание в Ваше молодое тело там, то как Вы попадете в кабинет Елизаветы Павловны Гердт? Не ворветесь же туда бесцеремонно. Или сопроводите Юлию Петрову и ее покровителя к машине? В молодости у Вас ничего не вышло, судя по вашему же откровению Насте и Лизе.

— Точно! Вы абсолютно правы, — согласился старый хореограф. Я об этом даже не подумал.

— Думать и просчитывать риски — это наши заботы. Ваши — увидеть то, что посчитаете важным. Когда Ваше сознание окажется в том времени и Вы увидите себя самого молодого, не пытайтесь вступить с самим собой в диалог, — предупредила Екатерина Викторовна.

— Почему? — удивился Князев.

— Потому что это может изменить прошлое, что в свою очередь может привести к непредсказуемым изменениям в будущем. При малейшей попытке это сделать, Ваше сознание будет мгновенно отозвано без права на повторные путешествия, — строго произнес генерал-лейтенант.

— Понятно, а как Вы это узнаете? — с любопытством спросил вредный старик.

— Мы не просто будем видеть и слышать все, что будете наблюдать и слышать Вы сами, но и будем это все записывать на носители тут.

— Ого! И я тоже потом смогу это посмотреть?

— Конечно, но только тут, без выноса за пределы охраняемого периметра, — подтвердил Лукин.

— Благодаря работам нашего сына Сережи и его жены Светы, родителей Насти, — с гордостью произнесла Екатерина Викторовна, — теперь мы можем не только все видеть и слышать, но и разговаривать с Вашим сознанием, когда Вы будете путешествовать.

— Да, — кивнул ее муж, — это был огромный прорыв в наших трансперсональных путешествиях.

— Вроде бы все? — его жена посмотрела на главу клана.

— Вроде да. Остальное по ходу дела! — произнес Александр Сергеевич.

— Тогда прошу Вас, Юрий Владимирович, пройти со мной в помещение трансперсонодрома, — любезно предложила Екатерина Викторовна указывая легким жестом на соседнее помещение, находящееся за большой стеклянной стеной.

Уложив мужчину на стол и введя ему в вену катетер, академик вышла из помещения и вернулась за пульт управления трасперсонодромом. Склонившись над панелью пульта, она стала быстро вводить — стуча пальчиками по клавиатуре — какие-то цифры и буквы. Аппаратура стоявшая в комнате, загудела и замигала индикаторами.

— Ввожу хронокоординаты, — комментировала свои действия бабушка Насти.

— Ввожу геокоординаты.

— Включаю подачу медикаментозной смеси.

— Констатирую наступление комы.

— Включаю трансперсональный навигатор!

— Включаю систему видео- и звукорегистрации, — в комнате управления загорелся огромный плоский экран.

— Включаю ускоритель отрыва! Поехали!

На экране мерцающая пустота сменилась четкой и ясной картиной.

МОСКВА. 23 СЕНТЯБРЯ 1957 ГОДА. МОСКОВСКОЕ УЧИЛИЩЕ ХОРЕОГРАФИИ

Возле дверей кабинета с табличкой «Е. П. Гердт» стояла юная Юлия Петрова. Она взволнованно выдохнула, потом резко набрала воздух в грудь и решительно постучала.

— Войдите, — раздался голос Елизаветы Павловны, и Юля, распахнув дверь, вошла внутрь. Дверь закрылась.

— Что мне делать? — все услышали голос Юрия Владимировича. — Я как будто по воздуху плыву, в невесомости.

— Все верно, — успокоила его Екатерина Викторовна, — так и должно быть. Теперь просто «плывите» в кабинет вслед за Юлией.

— Как я это сделаю? — с отчаянием произнес трансперсонавт. — Она так быстро закрыла дверь.

— Вам не нужны открытые двери, — спокойно произнесла оператор, — Вашим огромным преимуществом является то, что вы не материальны в этом состоянии.

— А какой же я? — удивился Князев.

— В этом состоянии Вы представляете собой волновую структуру, — пояснила академик, — поэтому вы способны, как радиоволны, например, проникать через любые материальные предметы.

— Слушайте пока мы с Вами тут говорим, сейчас пропустим все, что там происходит, — заволновался трансперсонавт.

— Не пропустим, — вмешался глава клана Ивановых-Бессоновых, — не переживайте. Все учтено могучим ураганом, как говорил Великий комбинатор! Пока мы говорим, там время остановилось. Пролетайте сквозь дверь и время снова потечет в обычном режиме.

— Спасибо, я понял, — и все увидели на экране приближающуюся выкрашенную белым дверь, потом деревянные волокна структуры самой двери, и, наконец, все оказались вместе с трансперсонавтом внутри кабинета.