Прилетевших в Кольцово фигуристок и тренера у выхода из аэровокзала встретил всем хорошо знакомый председатель комитета по физкультуре и спорту города Екатинска Фёдор Никитич Редькин.

— Да какие же мне встретились люди! Наши! Наши люди из Голливуда! — растрогался Редькин, увидев земляков.

Фёдор Никитич подошёл, поздоровался с Левковцевым, пожав руку и похлопав по плечу, потом по очереди обнял Арину и Марину.

— А тебя-то я, Маринка, вообще 100 лет не видел! — растроганно сказал Редькин, обнимая Соколовскую. — Какая же ты взрослая стала! Как я рад тебя видеть!

— Я вас тоже рада видеть в добром здравии, Фёдор Никитич! — искренне обрадовалась Марина. — Молодцом держитесь.

— Ну вот, обменялись любезностями! А сейчас, дорогие мои, поедем к месту назначения! — радостно сказал Редькин. — Точнее, к месту вашего проживания.

— В гостиницу? — Арина вопросительно посмотрела на чиновника.

— Конечно нет! — широко улыбнулся Редькин. — К ребятам! В массы! В хорошо вам знакомое общежитие школы-интерната спортивного профиля по улице Шаумяна, 80.

— Эмм… Что?.. Ватафа… — не удержалась Арина, сморщив нос.

— Там вас уже ожидают! Открою тайну! — широко улыбнулся Редькин.

Ну, вот и началось… После американской гостиницы общежитие физкультурного интерната…

— Пойдёмте, пойдёмте! Нас уже ждут! — махнул рукой Редькин, призывая за собой.

На стоянке прибывших ожидал «Икарус» Уралвагонзавода, и, судя по всему, он был полон! Правильно, а чего машину-то порожняком гонять? Два дела сразу: привезти екатинских спортсменов, и забрать Люську из аэропорта. Когда подошли ближе, Арина увидела в окнах радостные лица, и руки, которые махали ей изо всех сил. Все свои! Зоя Муравьёва, Жанна Авдеева, каким-то чудом приехавшие Анжелика Барышникова и Настя Некрасова, Артур Горинский, Егор Савосин, парники Наталья Крестьянинова и Данил Биткеев. А за ними… Анька, Стас, Максим, Сашка, Малькова! Женька Некрасов! Виктория Дайнеко! Вот тебе на… Вот тебе и группа поддержки! Да эта группа как мощный танк! Любого сметёт!

— Ураааа! Люсяяя! Маринааа! — дружно закричали пассажиры, да так активно, что автобус закачался на рессорах.

Честно сказать, Арина не знала, как реагировать на всё это. Сначала чуть не прослезилась… Такое ощущение, что попала к себе домой, именно на этом асфальте аэровокзала… Соколовская, судя по её виду, тоже растрогалась. Нахлынуло…

… Надо сказать, у Аньки Фроловой с раннего детства был неплохой талант организатора, а также полное отсутствие какой-либо неловкости и стыда. Если ей что-то было надо, она могла нагло смотреть в глаза и добиваться своего не мытьём, так катанием.

Когда телекоммертатор Кононыхин в конце показательных выступлений сказал, что Людмиле Хмельницкой и Марине Соколовской сейчас придётся очень тяжело — следующее соревнование будет проходить в Свердловске, уже практически через 3 дня, Анька как будто прозрела.

— А чего это, ребята, Люся скоро будет соревноваться в Свердловске, а мы здесь будем сидеть? — Анька уставилась на пионервожатую Леночку. — Как это возможно? Наша землячка будет соревноваться в Свердловске, в 150 километрах отсюда, а мы будем тут изучать алгебру и геометрию??? Так дело не пойдёт! Лена, нужно поехать и поддержать Люсю! Ей же будет очень тяжело!

— Да-да! Леночка! Это надо сделать! — заголосили ребята, которые были ещё под впечатлением от показательных выступлений. — Пусть нас отпустят в Свердловск! Мы там будем болеть за Люську! Мы же её группа поддержки! Как мы можем её бросить? Это совсем не по-пионерски! И не по-комсомольски!

— Вы знаете, ребята, вы, конечно, правы, — пробормотала Леночка. — Но как всё это оформить? Это же надо отпрашиваться из школы, решать вопрос с транспортом, с проживанием… Очень много сложностей…

— Никаких сложностей нет! — уверенно заявила Анька. — Завтра же, не отходя отсюда, сходим всей компанией к директору, скажем ему, что нам надо, пусть он при нас позвонит в спортивную школу и договорится с Владимиром Ивановичем о транспорте и о проживании. А мы тем временем будем рисовать плакаты. Я знаю, их спортсмены поедут туда уже послезавтра. Мы можем поехать с ними! Кстати, Егор тоже поедет! Вы же с ним до сих пор дружите?

— Ну, хорошо Аня! — отчаянно покраснела Леночка. — Твоё предложение, безусловно возможно.

— Не возможно, а это необходимо сделать! — с напором сказала Анька и посмотрела на свою сопливую команду. — А сейчас давайте все спать! Завтра будет очень важный день! Живо! Марш!

Директор школы Валентин Петрович, когда утром к нему пришли усталые члены группы поддержки Хмельницкой и когда узнал, в чём дело, естественно, согласился без всяких рассуждений. Люда в последнее время стала буквально не только знаменем школы, но и знаменем целого города и даже страны. Для того чтобы поддержать именитую школьницу, можно было и отпустить с занятий группу поддержки численностью в 10 человек. Потом всё равно ребята наверстают в учёбе.

Практически сразу же директор позвонил директору ДЮСШОР-1 Владимиру Ивановичу Каганцеву и посвятил его в суть дела. Директор спортивной школы тоже оказался не против, наоборот, обеими руками был за.

— Конечно, организую, Валентин Петрович, какие проблемы! Тем более, мы это уже делали полгода назад! — заверил Каганцев. — Найдётся у нас для ребят всё: и транспорт, и место проживания, и питание, и места на трибунах. Всё будет! Поддержка родного города очень важна! Я уже сам свою маленькую внутреннюю группу поддержки сформировал, поедут две девчонки, выступающие даже ещё не по юниорам, и один парень, горнолыжник, попросился сам, по собственной инициативе. Парень сам вышел с таким предложением, хотя занимается другим видом спорта! Вот что Люда делает! Как раз хотел с вами об этом поговорить, чтобы отпустить их. Да вы их знаете: брат и сестра Некрасовы. Бывшие новокузнечане.

— Конечно знаю, — согласился Валентин Петрович. — Они недавно учатся в нашей школе, но зарекомендовали себя с очень хорошей стороны, прекрасные ребята, спортсмены! Если нужно, обязательно отпущу их с вами.

— Вот и хорошо! — заявил Каганцев. — Наши девчонки завтра должны прилететь из Америки. Скорее всего, послезавтра полетят в Свердловск, номер и время рейса я ещё не знаю, потом позвоню в федерацию фигурного катания и уточню. В общем, буду на связи. Вашим архаровцам можете говорить, что с нашей стороны полное согласие.

Когда Валентин Петрович сказал Аньке, что все дела сделаны, стоявшие с ней ребята, в том числе и Леночка, не могли поверить, что этот вопрос так легко разрешился, буквально за каких-то 10 минут. Анька Фролова в их глазах выросла до небес…

Впрочем, мастеровитой Аньке сейчас предстояло очень много дел: нужно было в течение 2 дней нарисовать несколько плакатов в поддержку не только Хмельницкой, но и Муравьёвой, Авдеевой и остальных членов ДЮСШОР-1, правда, это уже как получится…

… Другая группа поддержки, более солидная, состояла из родителей Хмельницкой и Соколовской. Причём сформировать её предложил сам отец Марины, Владимир Степанович Соколовский.

— Лиза, а почему бы нам не съездить в Свердловск, не поболеть за нашу дочь? — спросил Соколовский ночью у жены, как раз когда закончились показательные выступления.

— Достаточно неожиданное предложение, — призналась Елизавета Константиновна. — Я думаю, надо. Когда мы ещё Марину увидим… А тут она будет на расстоянии вытянутой руки. Возможно, поговорить удастся, и даже не только поговорить, но и совместно время провести. Это, Володя, очень хорошая идея.

— Хмельницких надо тоже позвать! — заявил Соколовский. — Неудобно как-то. Хочу оформить им командировочные на 5 дней в Свердловск, на оборонное предприятие. Чтобы и дочь увидели, и денежка тем временем капала. Себе оформлю также. Остановимся в гостинице. Конечно, мог бы у друга, у полковника, но как-то неловко будет. Не люблю я лишний раз людям в глаза лезть. Забронирую два номера, там и осядем.

— А что насчёт билетов на соревнования? — поинтересовалась Елизавета Константиновна.

— Насчёт билетов я поговорю с Каганцевым или с Редькиным! — заявил Соколовский. — Даже не насчёт билетов, а насчёт пропуска в служебную часть трибуны. На каждой ледовой арене есть так называемая зона для особо важных гостей, где места всегда есть в наличии. Там расположимся.

— Какой ты умный! — восхитилась Елизавета Константиновна и погладила живот. — Володя, ты только знай, мне долго напрягаться нельзя.

— Помню, — отозвался Соколовский и обнял жену. — Я, Лиза, всегда всё помню…

… — Всем привет! — радостно сказала Арина, заходя в салон автобуса.

— Ура! Ура! Ура! — раздались громкие крики.

Фигуристы ДЮСШОР-1 и группа поддержки в хаотичном порядке сорвались со своих мест, набросились на Арину и чуть не повалили её на пол, так как все принялись обниматься и хлопать ее по плечу, чуть не повалив в узкий проход между сиденьями.

— Тише, тише… Признаться, я очень рада! — смущённо сказала Арина, отбиваясь от одногруппников и визжавшей Аньки. — Пожалуйста, не надо! Вы меня задавите!

— Смотрите! А вон Маринка! — крикнула Анька и показала на вошедшую в салон автобуса Соколовскую.

— Меня не трогайте! — предупредила Соколовская, но было поздно: весёлая толпа набросилась и на неё, и тоже едва не свалила на пол, причём было ясно видно, что это уже не приветствие, а обыкновенное баловство.

— Так, ребята! Вы, кажется, забыли, кто здесь! — строго сказал вошедший следом Левковцев. — Я гляжу, у вас бурная активность. Скорее всего, вы прекрасно готовы к соревнованиям? На золото покушаетесь?

— Нет! — крикнула Муравьёва. — Мы просто так! Здравствуйте, Владислав Сергеевич!

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич! — хором крикнул весь автобус.

— Ребята! Надо ехать! — сказал вошедший последним Редькин. — Время идёт!

Действительно, время уже было 17:40, солнце начало клониться за далёкие дома. Предстояло заселяться и готовиться к своему новому месту проживания…

Дождавшись когда все сядут, водитель вырулил с парковки и повёл автобус, полный народу к физкультурному интернату на улицу Шаумяна, 80.

Ехали недолго. Машин на улицах Свердловска по сравнению с Москвой, не говоря уже с Бостоном, было совсем мизер. Никаких пробок! Автобус подъехал к хорошо знакомому трёхэтажному зданию рядом с сосновым лесом и частным сектором и остановился прямо перед входом.

С шутками и прибаутками толпа екатинцев начала выходить из автобуса, и забирать из багажного отсека свои вещи. Арина вышла, достала свою безразмерную сумку и огляделась. Уже знакомое неприглядное здание. Старая двустворчатая дверь. На стене у входа в здание табличка: «РСФСР. Отдел народного образования исполнительного комитета Совета народных депутатов города Свердловска. Школа-интернат спортивного профиля. Улица Шаумяна, 80».

Весёлая толпа, переговариваясь и подшучивая друг над другом, начала проходить внутрь.

Арина вошла и огляделась. Абсолютно ничего тут не изменилось за прошедшие полгода, с тех пор как она была здесь на чемпионате Свердловской области. Эх, всего полгода! А кажется, прошла целая вечность! Чемпионат Свердловской области, потом первенство СССР, потом чемпионат мира, потом лето, лагерь «Совёнок», постановка новых программ, сборы, контрольные прокаты, первое соревнование в Германии, потом в Америке, и вот сейчас она вернулась сюда, в город Свердловск. Круг замкнулся ровно через полгода.

В вестибюле были белёные стены и потолок, скрипучие деревянные полы, крашеные коричневой масляной краской. Панели на стенах, выкрашенные зелёной масляной краской, молочно-белые шарообразные светильники, свисающие с потолка, в это время уже включённые. Сразу у входа на стене доска с расписанием уроков, дальше по коридору стенды с информацией и портретами известных учеников. У стен лавочки, обитые дерматином. Напротив входной двери раздевалка. Всё точно такое же, как и тогда. Какое-то дежавю… Даже запах тот же, запах казёнщины, вызывающий уныние и печаль

— Вы заселяться? Екатинские? — спросила подошедшая женщина-комендант, которую Арина до сих пор помнила.

— Да, мы екатинские! — заявила Виктория, подошедшая к ней.

— Мы вас специально ждём! Уже рабочий день закончен. Давайте ко мне в кабинет! — комендант внимательно оглядела всю толпу, махнула рукой и пошла в сторону перехода, ведущего из учебного корпуса в общежитие, на ходу продолжая говорить через плечо. — Заселение будет проходить таким образом: по одному заходите, показываете ваши документы, заполняете заявление о временной регистрации в общежитии, получаете памятку по правилам проживания и пожарной безопасности, временный пропуск, талоны на питание, ключи от комнаты и номерок, с которым пойдёте к кастелянше, Людмиле Викторовне, для получения постельного белья. Как видите, всё просто!

Просто-не просто, а на заселение ушло примерно полтора часа, половину из которых друг за дружкой слонялись по коридорам в ожидании своей очереди. Наконец все заполнили заявление, получили временные пропуска в общежитие, талоны на питание, ключи от комнат и направились за постельным бельём.

Кастелянша, Людмила Викторовна, выдала каждому белые старенькие простыни, наволочки, пододеяльники и полотенца. В углу каждого стояла синяя печать-штемпель о принадлежности к казённому образовательному учреждению. Даже домой не своруешь!

— Бельё никуда не девайте и не вздумайте воровать, рвать или портить! — предупредила Людмила Викторовна. — В пятницу у нас постирочный день, сдаёте в стирку мне же, и получаете новое!

Когда все получили бельё, Левковцев и Виктория подозвали всех к себе.

— Ребята! Не забываем: завтра общее собрание в ледовом дворце, в 10 утра! — строго предупредила Виктория, после того как все получили ключи от комнат. — За вами приедет этот же автобус, так что в 9:30 чтобы все стояли в вестибюле, одетые и уже готовые. Ждать никого не будем. Опоздание: снятие с соревнований! А сейчас всё. Мы с Владиславом Сергеевичем в гостиницу.

Тренеры ушли, а екатинцы дружной толпой по лестнице из керамогранита пошли вверх, громко топая и хватаясь руками за железные поручни с коричневыми деревянными накладками сверху. Арина первая поднялась на второй этаж и огляделась: белёные известью стены и потолок с белёсыми шарообразными светильниками, деревянный пол. От лестницы до лестницы тянется длинный коридор с рядами дверей по сторонам. На каждом этаже два туалета, два умывальника и два душа. С Норвудом даже и сравнивать бесполезно эту… Простоту!

Впрочем, пофиг. Арина посмотрела на металлическую бирку ключа: комната 204.

— Кажется, такой номер у нас был в Америке? — задумчиво спросила Арина, обращаясь к Соколовской. — Тебе не кажется, что это очень странно?

— Я уже не помню! — призналась Маринка. — Может, 202, а может, 204. Кстати, кто с нами живёт?

— Со мной будете мучиться! — заявила Муравьёва. — Я вас зубной пастой буду по ночам мазать!

— Попробуй, если здоровья много, — пригрозила Арина и сунула ключ в замок. Однако дверь открылась сама. На пороге стояла Танька Малинина. Ах, вот кто будет жить с ними четвёртым! Ну как же, как же можно было забыть!

— Ура! Танька! — взвизгнула Арина, бросила спортивную сумку на пол и изо всех сил обняла подружку. — Сколько зим, сколько лет!

— Много! — рассмеялась Таня, обняв Арину, а потом Соколовскую и Муравьёву до кучи. — Вот и свиделись в одном и том же месте, в один и тот же час, спустя полгода.

По странному стечению обстоятельств подружки как будто забыли что встречались и на первенстве Советского союза, и летом на сборах, для них более значимой вехой воспоминаний стал именно чемпионат Свердловской области.

Судя по внешнему виду, Малинина нисколько не поправилась и не выросла, и такое ощущение, что не повзрослела. Такая же тонкая-звонкая. И лишнего веса ни килограмма.

— Я к вам сегодня приду! Я тут буду жить, в 205! — предупредила Анька, и показала на комнату, находившуюся рядом.

— Я с тобой! — почти одновременно крикнули Некрасова и Барышникова.

— И мне придётся с вами… — вздохнула Авдеева, посмотрев на сопливую компанию, которая уже подпрыгивала от восторга и ожидания шалостей.

— Хорошо, что здесь, а не с нами! — согласилась Арина, запустила Соколовскую и Муравьёву внутрь и закрыла дверь, крикнув напоследок: — А сейчас — ариведерчи! Не забудьте про ужин!

Конечно же, хотелось посидеть, поговорить с девчонками о новостях, но здешняя столовая, насколько Арина помнила, работала по строгому расписанию — завтрак с 8 до 10 часов, обед с 11 до 15, полдник с 16 до 17, ужин с 19 до 20 часов. Следовало поторапливаться на ужин…