Столовая находилась в главном корпусе, и чтобы попасть туда, пришлось опять спуститься по лестнице на первый этаж и вернуться по переходу. Сейчас здесь было довольно людно — живущие в общаге юные спортсмены приходили на ужин, но свободные места за столиками были.

Арина первая вошла внутрь столовой и огляделась. Всё как и раньше. Большие деревянные окна, потолки с шарообразными светильниками, бетонный наливной пол с гранитной крошкой, простенькая столовая мебель. На главной стене из цветного стекла в стиле соцреализма выложена большая мозаика со спортсменами, занимающимися разными видами спорта. В гротескном виде изображены легкоатлеты, лыжники, футболисты, хоккеисты, тяжелоатлеты. Всё вместе объединено в большое панно, сверху которого большая красная звезда и надпись на извивающемся транспаранте: «Слава советскому спорту!».

Справа — раздача самообслуживания с металлической направляющей, прилавками и стопкой подносов. Арина не успела сделать и пары шагов, как сзади раздался топот бегущих ног и радостный визг.

— Я первая! Нет, я! Анька отстань! Я первая!

В столовую стремительно вбежала троица: Фролова, Некрасова и Барышникова. Девчонки явно устроили состязание в духе «кто последний, тот дурак», и, скорее всего, инициатором его была Анька, как ни прискорбно было это предполагать…

Первой оказалась Некрасова! Она чуть не сшибла Арину и первой залетела на раздачу, заняв место перед ней, следом Барышникова, а третьей Анька. Будущая маман проиграла в забеге! Впрочем, это никак не сказалось на её самоуверенности.

— Люська, а ты же нас пропустишь вперёд? — спросила Анька и нагло уставилась на Арину, подвинув её плечом.

Никакого уважения, как будто Арина только что не приехала из Америки, где выдала великолепные прокаты, всколыхнувшие публику; тем более Анька — глава группы поддержки, и при этом вот такое отвратительное поведение!

— А ты не считаешь, что это слишком нагло? До каких пор это будет длиться? — строго спросила Арина, но деваться было некуда, девчонки уже взяли подносы и ложки, не выталкивать же их обратно.

Малинина, Соколовская и Муравьёва, стоявшие вслед за Ариной, переглянулись и звонко рассмеялись. У Люськи увели первое место на раз-два-три!

— Люсечка, ну ты же извинишь нас? — мило улыбнулась Барышникова и помахала рукой.

Арина пожала плечами, что тут скажешь…

Ужин был неплохим, но, конечно, не шёл ни в какое сравнение с тем, чем кормили в Америке. Молочная суп-лапша, тушёная капуста со следами мяса, какао с молоком, булочка и два куска хлеба с маслом. Прекрасное отвыкание от стейков и рыбы дорадо!

Арина, Зоя, Таня и Марина расположились за свободным столиком и приступили к еде. Признаться, и Арина и Соколовская проголодались довольно сильно. В самолёте был лишь лёгкий перекус из бутербродов с колбасой и сыром, да и утром на завтрак были лишь два куска торта, поэтому за ужином почти никаких разговоров не было.

В Анькиной компании, наоборот, веселье не смолкало ни на минуту, слышался дружный смех и шутки. Потом зашли парни, Горинский и Савосин, помахали руками присутствующим и, взяв еду, сели за столик с Авдеевой и Женькой Некрасовым. Брат иногда очень неодобрительно смотрел на вольное поведение сестры, но ничего сделать не мог, по-видимому, Анастасия почувствовала себя на вольных хлебах.

После ужина вернулись в номер, предстояло много дел: застилать кровати, наводить порядок, ведь здесь придётся прожить как минимум, четыре дня. Впрочем, Арина пока ещё расписание соревнований не знала. Его должны были раздать завтра на собрании, так же как и списки участников и стартовые номера на обязательные фигуры.

— А у меня вон чего есть! — радостно сказала Малинина и достала из спортивной сумки небольшой магнитофон «Том 401». — Будем слушать хорошую музыку!

— Я бы тебе дала свою кассету с хорошей музыкой, но, боюсь, этот аппарат её зажуёт! — с важностью заявила Соколовская.

— У меня и свои есть! Наши, русские! — рассмеялась Танька и поставила кассету МК-60–6 с Бутусовым. Ах да, как же… Забыли: она не поклонница модной музыке, а сторонница свердловского рок-клуба…

Под меланхоличные звуки «Наутилуса» подружки застелили кровати, разложили вещи, потом сходили к коменданту, взяли ведро с тряпкой и навели порядок, помыв подоконник и пол.

Когда закончили, время подходило к девяти вечера. Тогда и пришли Анька, Настя, Анжелика и Жанна. Анька принесла большой рулон, в котором были скатаны несколько плакатов в поддержку фигуристов из Екатинска.

— Что-то я раньше делала, потом бросила, а что-то сейчас нарисовала, — заявила Анька и неожиданно уставилась на Арину. — Люська, ты, кстати, привезла мне альбомы и фломастеры с карандашами?

Присутствующие девчонки даже переглянулись от такой наглости. Нет, вы только посмотрите, эта Фролова совсем распоясалась! Как относится к чемпионке мира???

— Привезла! — рассмеялась Арина. — Твоё творчество надо поощрять. Вдруг ты станешь более послушной.

Анька развернула свои плакаты прямо на кровати у Арины. Надо признать, они были прекрасны: чувствовался и анькин стиль, и манера исполнения. На одном была изображена Арина в образе танцовщицы сальсы из короткой программы. Тема эта была Аньке очень хорошо знакома, и она развила её прекрасно. На фоне вечернего океана на золотом песке в очень живописной арабеске стояла босая девушка в коротком полуоткрытом красном платье, подняв правую руку вверх, левую отставив в сторону и вниз. Она опиралась на полусогнутую правую ногу, круто выгнув босую ступню, при этом левая нога была отставлена в сторону и идеально выпрямлена. Ниже надпись: «Людмила Хмельницкая — чемпионка сердец!». Этот плакат получился самым лучшим, самым эмоциональным!

Савосин был изображён в виде Высоцкого, в чёрных брюках и белой рубахе, стоявший в темноте, сложив руки и опустив голову, но при этом исподлобья смотрящий на зрителя. Очень тонко передан нерв и трагизм артиста. Ниже надпись: «Егор Савосин — наш чемпион!»

Соколовская была изображена среди звёзд и туманностей, в своём синем платье, стоявшая в арабеске на правой ноге, раскинув руки и отставив босую левую ногу назад и вверх. Мечтательный взгляд как будто взирает мимо зрителя, в какую-то недостижимую даль, видимую только ей, находящуюся с левой стороны от картины. И опять Анька верно ухватила и суть программы, и образа, которые отыгрывала Маринка.

Горинский был изображён в виде колдуна Ротбара из «Лебединого озера»: чёрный костюм с шипами на плечах, белокурые волосы раскинуты в стороны, безумный пылающий взгляд взирает куда-то вверх. Ниже надпись красными буквами, почти похожими на готический шрифт: «Артур Горинский, принц льда».

Остальных фигуристок Анька не успела нарисовать, как она объяснила, поэтому сделала один общий плакат: «ДЮСШОР-1 Екатинска — чемпион!». На плакате коллажем были изображены лица всех воспитанников секции фигурного катания, даже тех, которые не участвовали в соревнованиях.

— Вот и я тут есть! — с удивлением сказала Анастасия, ткнув пальцем в своё лицо на плакате.

— И я! — обрадовалась Анжелика Барышникова. — Анька, ты прекрасный гений!

— Знаю! — с притворной скромностью заявила Анька. — А мы будем в парашу играть?

После этого вопроса раздался дружный хохот, настолько поразительным оказался уровень мастерства, которым владела Анька и её повседневные запросы…

Устали в этот день все, и, естественно, ни о какой игре в парашу не могло быть и речи. Да и девчонок больше интересовала Америка. Как живёт эта проклятая заграница, загнивающая уже несколько десятков лет, судя по материалам газеты «Правда» и телепрограмме «Международная панорама».

— А вы на показательных Мадонну видели близко? — поинтересовалась Муравьёва. — Кого ещё из поп-звёзд видели? Майкл Джексон был?

— Больше никого не было! — решительно заявила Арина. — Там же звёзды не ходят друг за дружкой в ряд.

— Что там в магазинах продают? Что в гостинице ели? — вопросы посыпались как из рога изобилия. — Как там живут?

Арина только развела руками. Объяснять как там живут… Не имело никакого смысла. Или например, что ели. Всё равно бы не поняли.

— Хорошо там живут! Намного лучше, чем мы! И нам надо стремиться к этому! — нейтрально ответила Арина.

Ещё немного посидев и послушав музыку, поговорив о том о сём, разошлись кто куда.

Анька со своими подружками отправилась в номер, а Арина со своими легли спать. Хотя, честно сказать, спать совсем не хотелось: ведь в Норвуде сейчас был разгар дня. Казалось бы, странная штука, сегодня столько произошло событий, усталость навалилась, должен прийти сон, но сна не было, организм жил старыми биоритмами.

По-видимому, то же самое было и с Соколовской. В середине ночи она встала, подошла к окну, долго смотрела на пейзаж за ним. Арина, тоже замучившаяся от бессонницы, поднялась с кровати и отправилась в душ, зная, что традиционно там утром будет огромная толчея. Соколовская, подумав, решила, что действительно, раз выдалась такая возможность, нужно последовать примеру Арины.

Если бы жили вдвоём и в комнате был бы телевизор, как в гостинице за границей, возможно, включили бы какую-нибудь белиберду и от мельтешения картинок на экране уснули. Сейчас же даже просто поговорить было невозможно.

Придя из душа, подружки опять завалились в кровати и, конечно же, завидовали Малининой и Муравьёвой, которые тихо посапывали, уютно свернувшись в кроватях. Вот кто отдохнёт завтра прекрасно!

Потом, ближе к утру, сон всё-таки пришёл, хотя это был не сон, а, скорее всего, некая разновидность полудрёмы. Но всё-таки, немного отдохнуть удалось…

… Утро выдалось довольно насыщенным на события. Началось оно со сплошной беготни в туалет и очередей в душ, а продолжилось беготнёй в столовую на завтрак. Сегодня уже вместе расположиться за столиками не удалось — слишком много пришло народу, да и времени уже оставалось в обрез. Расположившись кто где, позавтракали творожной запеканкой, сырниками с ванильной подливкой и стаканом чая с булочкой. Потом фигуристки отправились в номер готовиться к общему собранию.

— Надо взять коньки и все причиндалы! — заявила Арина. — Сегодня общее собрание и официальное открытие соревнований, скорее всего, уже могут начаться первые старты или хотя бы тренировки.

Это было очень здравое замечание, поэтому все положили в спортивные сумки коньки, тренировочные костюмы, бутылки для воды и салфетницы. Когда часы показали 9:20, друг за дружкой вышли из комнаты и направились в вестибюль, где уже скопилась масса народа. Соревнования считались всесоюзными, и приехали сюда представители областей и союзных республик. Но всё-таки, больше было москвичей и ленинградцев. Арина увидела хорошо знакомую ей Серафиму Соборович из Белоруссии, которая выступала по юниорам, также с удивлением увидела Наталью Скарабееву из Подмосковья, приехавшую со вторым тренером группы, молодой женщиной лет 30-ти. С ней была ещё одна девушка, Мария Бутова из этой же группы. Похоже, конкуренция у юниорок намечалась очень серьёзная, интересно, как покажут себя Муравьёва и Авдеева в такой компании…

Впрочем, и парням-юниорам из группы Левковцева, похоже, тоже скучать не придётся…

Ещё было несколько взрослых фигуристок, по-видимому, выступавших по мастерам спорта, но кто они, Арина не знала, в состав сборной эти девушки не входили. Скорее всего, по мастерам спорта ещё должны были выступать ученицы Ксенофонтова из состава сборной СССР, Лариса Замотина и Наталья Лебедева. Но здесь их не было, девушки были из Свердловска, по-видимому, на соревнования будут ездить из дома.

Имелась конкуренция и у взрослых парней, но кто именно будет каться, пока ещё было неясно. Во всяком случае, Арина заметила Алексея Горшкова, который был двоюродным братом Горинского и который тренировался у Ксенофонтова. Горшков, увидев, что Арина смотрит на него, улыбнулся и приветственно помахал рукой.

— Автобус пришёл! Айда места занимать! — крикнул кто-то из юношей-фигуристов, и вся толпа направилась к выходу.

Однако автобус был не один, кроме «Икаруса» Уралвагонзавода приехал ещё ПАЗик от комитета по физкультуре и спорту Свердловской области, поэтому с удобством разместились все.

В «Икарусе» сидели Левковцев, Виктория и ещё несколько иногородних тренеров, живших в гостинице.

Арина вошла в автобус, поздоровалась со всеми и вместе с Маринкой села почти на последнее место. Когда все вошли, автобус тронулся с места и покатил к центру города.

Арина с интересом смотрела в окно. После Норвуда, Бостона и даже Москвы, конечно, Свердловск смотрелся городом серым и невзрачным. Многие дома облупленные, даже старые, которые построены ещё в XIX веке и наверняка считались памятниками архитектуры. Узкие, по сравнению с американскими, дороги, отсутствие магазинов, небольшое количество личного автотранспорта на дорогах, зато большое количество народа на остановках общественного транспорта. Всё это явно бросалось в глаза и говорило о разных укладах жизни в одной стране и другой.

Примерно через полчаса автобус остановился у громадного спортивного сооружения на границе парка, находившегося в самом центре города.

— Минутку, позвольте! — заявила Арина. — В летней бумажке было написано, что этап будет проходить в ледовой арене «50 лет Октября», а это же спортивный комплекс «Дворец спорта профсоюзов», домашняя арена местной хоккейной команды «Автомобилист». Я это хорошо запомнила, здесь же чемпионат Свердловской области проходил.

— Ты правильно заметила! — обернулась Малинина. — Этап должен был проходить на ледовой арене «50 лет Октября» в Первоуральске. Это мой родной город и мой спортивный клуб. Но сейчас там внезапно что-то потребовалось отремонтировать, и решили провести здесь.

Когда все вышли из автобуса, направились к служебному входу, а оттуда в отдел ведомственной охраны, в котором относительно быстро получили пропуска на арену.

— Ребята, кто уже получил пропуска, идите на второй этаж, в актовый зал! — велел Левковцев. — Лестница в конце коридора.

Арина с подружками, получив пропуска, поднялись на второй этаж, зашли в помещение актового зала и сели на свободные места, опустив откидывающиеся сиденья с деревянными ручками, стоявшие по четыре в ряд.

За прошедшие полгода ничего примечательного тут не произошло, обстановка всё такая же. Обстановка провинциального спортивного учреждения с соответствующим казённым запахом дерматина, известки и дерева. Никакой коммерцией и высоким дизайном тут и не пахло.

Деревянный, крашеный коричневой масляной краской пол, кое-где стёртый до голых досок. Стены отделаны обрешёченными деревянными панелями, потолок обшит прессованной алюминиевой плиткой. На возвышении президиума стол, накрытый кумачом, со стоящим на нём барабаном для жеребьёвки. За столом на стене висит большой алюминиевый барельеф с профилями Ленина, Маркса и Энгельса. Над барельефом большой транспарант с надписью «Делу Ленина, Маркса и Энгельса будем верны!». Сбоку ещё один транспарант «Привет участникам 4-го этапа Кубка СССР по фигурному катанию 'Уральские самоцветы!». В углу сцены прикреплён к стене и расправлен большой красный флаг СССР.

За столом президиума ещё никого не было, но вскоре появились члены комиссии. Это были Игорь Борисович Ксенофонтов, тренер сборной и в то же время председатель Федерации фигурного катания Свердловской области, Геннадий Тимофеевич Горелкин, председатель комитета по физкультуре и спорту Свердловской области, а также Анна Ивановна Свиридова, старший судья соревнований.

Когда все фигуристы и тренеры явились, расселись на свободных местах, члены комиссии поздоровались и представились. Потом началось общее собрание турнира «Четвёртый этап кубка СССР по фигурному катанию 'Уральские самоцветы» и должен он был раскрыть много полезной информации и, самое главное, распределить стартовые номера на обязательные фигуры. От этого зависело почти всё…