— Или… это сколько? — монокль так и остался болтаться на цепочке, а Зивенц уже тянулся к столу, где дожидался своей очереди второй брусок. — Три? Четыре? Дюжина?

— Парочка.

— Тьфу на тебя, — беззлобно буркнул дед. — Я уже успел было обрадоваться.

Он сгрёб артефакт со стола и склонился над ним так низко, что борода серым сугробом улеглась на столешницу. Монокль вернулся в глазницу и пополз вдоль вырезанного контура. У замыкающего паза дед вдруг притормозил и поцокал языком.

— Ага. А я всё таки ошибся.

— Насчёт чего?

— Насчёт кустарщины, — Зивенц ткнул скрюченным ногтем в хвост контура, туда, где резьба уходила в замок мелким витком. Заметил, что завитушка на артефакте была не случайной царапиной, а каким-то знаком. — Клеймо мастера всё же есть, хоть и крайне специфичное. Да и видно, что оба артефакта создала одна рука. Ваша, я полагаю?

Обращение Зивенца ко мне неожиданно поменялось.

— Хотя откуда тогда такая дыра, насчет классификации, — не дожидаясь ответа, буркнул старикан себе под нос. — Это тоже атакующий? Какое воплощение?

— Веер лезвий.

— Резак, значит, — подытожил Зивенц.

Дед оглянулся на ширму, за которой остывал испытательный зал. Из каменного гнезда всё ещё торчал дымящийся обрубок стойки, а по углам белела щепа, оставшаяся от манекена.

— Поверю на слово, — решил он с заметным сожалением. — Не буду подавать заявку на вход в усиленный полигон.

Зивенц выудил из-под стола планшет и быстро в него потыкал. Потом протёр монокль о рукав и водрузил обратно. Довольно быстро до меня дошло, что дедок специально тянул время, чтобы я начал нервничать, ожидая, что же мне предложат.

Получалось у него неплохо, но вот только мне было почти что всё равно, сколько Зивенц согласится заплатить. Так что играть в молчанку не составило труда.

— Ладно, — наконец сдался дед. — Слушайте сюда, уважаемый. Для начала по классификации. Ничего сложного здесь нет, в зависимости от грани сродства со стихией мастера-артефактора, и как следствие мощности воплощения, артефактам присваивается класс. Всего их три — обычный, продвинутый и высший, причём высший я за всю жизнь держал в руках лишь четырежды.

Зивенц взглянул на меня долгим взглядом, словно пытался понять, насколько глубоко я проникся таким откровением, но рассмотреть хоть что-то сквозь марево перед моим лицом не смог.

— Если грань мастера с первой по третью, то артефакт обычного класса. С четвёртой по шестую — продвинутый, с седьмой по девятой — высший. Всё просто.

— А если выше?

— Смешно, — усмехнулся Зивенц, явно не восприняв мои слова всерьез. — И поскольку ваш артефакт развалил малый полигон, значит мощь воплощений достигла как минимум четвертой грани. А скорее всего, даже чуть выше. Поэтому и продвинутый класс. Мастера точно не хотите назвать? Даже если имя неизвестное, это слегка добавит в цене.

— Нет, спасибо, — помотал я головой, обдумывая только что услышанную информацию.

Получается, с точки зрения качества стихийной силы мои воплощения опережали местный уровень на грань-полторы. Не так много, как я ожидал, но и жаловаться тоже было не к чему.

— Теперь что касается цены, — не стал настаивать Зивенц. — Могу выкупить оба прямо сейчас. Деньги хорошие, но не верхушка рынка — всё же нам ещё искать покупателя. А могу предложить кое-что поинтереснее, — глаза за моноклем загорелись уже знакомым огоньком. — Через пару дней палата собирает аукцион. Боевые артефакты продвинутого класса… Утаивать не стану, на такие лоты наша публика слетается, как мошкара на лампу. Скорее всего, получится выручить гораздо больше, чем сможем предложить мы сами.

— Гарантированно?

— Да. А если же нет… Тогда я съем свой монокль, — дед хрипло каркнул, что, видимо, означало смех. — Ну так что?

Деньги могли и подождать. А вот посмотреть, сколько местные толстосумы готовы отвалить за мои поделки, было интересно. Заодно и оценю, насколько вообще рентабельно это занятие. Лишний источник финансов лишним никогда не будет.

— Согласен. Аукцион.

— Вот и славно, — Зивенц довольно потёр руки и, обернувшись к проходу, гаркнул неожиданно зычно для своей комплекции. — Матиас! Зайди!

Консультант возник в закутке через пару секунд. Ёжик волос стоял идеально даже в четвёртом часу ночи.

— Оформляй два лота на ближайшие торги, — распорядился дед. — Продвинутый класс, приёмка моя. — Он повернулся ко мне. — Как я понимаю, уважаемый клиент желает сохранить анонимность?

— Желает.

— Кто бы сомневался, — проворчал Зивенц, но в голосе прозвучало что-то подозрительно похожее на одобрение.

Матиас удалился и вернулся обратно уже с плоской шкатулкой. Внутри на бархате лежала карточка глубокого чёрного лака, с серебряным тиснением — герб палаты и две строки цифр, а по краю пущена тонкая вязь. Красивая — сразу видно, что не какая-то там шарашкина контора. Хоть на стену вешай.

— Лоты тридцать семь и тридцать восемь, — Матиас протянул шкатулку с лёгким поклоном. — Карта на предъявителя. По ней вы получите выручку с торгов или сами лоты, если пожелаете их снять. Учтите, что предъявлять карту не обязательно лично вам — это может сделать любой человек.

— А если карта потеряется?

— Тогда палата не задаст вопросов тому, кто её найдёт, — с прежней учтивостью ответил консультант.

Прелестно. Кусок лакированного картона неожиданно стал ценой в два боевых артефакта продвинутого класса. Убрал карточку во внутренний карман, поближе к телу.

— После торгов милости прошу за расчётом, — подытожил Зивенц и вдруг прищурился. — Уважаемый. А всё-таки — где вы учились создавать такие контура? Крайне четкие и тонкие линии… Я, поверьте, всякое повидал, но такую манеру вижу впервые…

— Я вроде бы не говорил, что эти артефакты созданы мною, — покачал я головой. — Что ж, если на этом всё, то встречи.

— Скрытный вы человек, — сказал дед вместо прощания. И затем уже тише, себе в бороду. — К сожалению, в этих краях такие долго не живут.

Обратно я шёл таким же манером. Нить воли скользила в пятнадцати метрах шагов впереди, выбирая пустые переулки, а размытая тень в драном плаще послушно тащилась следом. Патрули ночью ходили лениво, парами, и обходить их было даже немного скучно. У самого дома я нырнул в подворотню, деактивировал артефакт-завесу, стянул плащ и сунул его под мышку. Из подворотни вышел уже обычный житель центрального района, припозднившийся по своим обычным делам.

Дома стояла тишина: у сестры свет давно погас, а на моей подушке привычно развалился Центурион. При моём появлении барс приоткрыл один глаз, оценил добычу в виде свёрнутого вонючего плаща и с презрением отвернулся.

— Тоже мне ценитель, — шепнул я, отвоёвывая свой край подушки.

Вылазка прошла незамеченной. Ночь, как и обещала, оказалась удачной.

Следующие полторы недели утонули в рутине. Приятной, надо сказать, рутине: давненько моя жизнь была настолько размеренной.

Каждый полдень меня ждали «Оранжерея» и страдающий Тобиас. Издевательства над учеником продолжались в том же ключе: голодные посиделки напротив моей тарелки и отмораживание жопы в сугробах.

Затем добавились простейшие физические упражнения, которые для толстяка оказались гораздо сложнее, чем сидеть и тренировать волю. Даже обычная пробежка воспринималась Тобиасом как адская пытка, и после каждой тренировки он порывался позвонить маме. Но в последний момент всегда останавливался.

И уже в самом конце решил начать учить толстяка воплощениям. Точнее, только парочке, самых простых и эффективных — воздушных кулак и воздушный серп. Азы из азов, но надо же с чего-то начинать.

К концу первой недели воплощения Тобиаса начали долетать туда, куда он целился. К середине второй в них появилась злость, и персонал «Оранжереи» тихо убрал из нашей комнаты всё бьющееся, а кадку с фикусом отодвинул от стены на добрый метр. Повреждения на стенах комнаты увеличивались в геометрической прогрессии.

Слишком уж нравился толстяку рост его навыков, так что он постоянно пытался потренироваться на первой же бросившейся в глаза вещи.

Правда после того, как Тобиас выбил воздушным кулаком стул из под расфуфыренной посетительницы «Оранжереи», и следующие пять минут нам пришлось выдерживать звуковую атаку на свои уши, пришлось сказать толстяку, чтобы он заканчивал с подобными выходками. Если уж хотел потренироваться, то всегда можно было использовать вместо мишени меня, только вот почему-то ученик не особо загорелся желанием от такого предложения.

Вечера же уходили на артефакты. Оставшиеся пять болванок чиза я извёл под ноль, сделав аналогичные артефакты, один в один, как уже отнесенные Зивенцу. Повторялся я с лёгким сердцем — покупателям плевать на творческие метания мастера, а контур, выверенный до последней бороздки, получалось создавать гораздо быстрее.

К моему огорчению, на ближайший аукцион успели попасть только два бруска из пяти. Остальным предстояло дожидаться следующих торгов, а это две недели.

Впрочем, унывать было грешно. За четыре проданных артефакта я выручил двенадцать стихийных кристаллов, что несколько превышало мои ожидания. А ведь этого стоило ожидать — кроме парочки человек, единенных четвертой грани и выше в Дейморе было не встретить, так что мой товар тут же привлек к себе огромное количество внимания.

Разошлись мои поделки, как горячие пирожки. Зивенц потом рассказывал, что за последний лот двое фамильных лаялись до хрипоты, и цену вздёрнули от стартовой аж втрое.

Двенадцать стихийных кристаллов. Думаю, примерно столько же стоил искажённый подснежник. Только вот растение надо было искать несколько суток, шляясь по мёрзлым долинам, отбиваясь от крионитов и прочих обитателей Нижних Земель. А тут сел вечерком за стол, поколдовал волей, влил воплощение и готово.

Кстати, с каждым моим новым визитом в палату, Зивенц смотрел на размытую фигуру в драном плаще всё уважительнее. Несмотря на то, что я не давал никаких намеков, разубедить старика в том, что я и мастер — разные люди, не вышло.

Ну и ладно. Пусть томится в догадках, думая о том, кто же скрывается под плащом. Создать ореол тайны вокруг моего артефактного альтер-эго было не лишним. Может, когда-то мое имя будет греметь на всё королевство, и если подвернется возможность, то сниму с себя покров тайны, явив всем свое чистое и невинное личико.

А если возможности или необходимости не будет, то я всё равно ничего не теряю.

Помимо артефактов, казну пополнял и отряд Герты. Диск-компас работал без осечек, троица исправно копала и, как было велено, сдавала находки частями и в разные дни. За полторы недели мой карман потяжелел ещё на пару кристаллов. Скиф при встрече светился новой курткой с меховым воротом и заговорщицки подмигивал, за что привычно получал от Герты подзатыльник.

Отдельно стоило упомянуть и Эмилию. Сестра продолжала жить своей тайной жизнью. День за днём девушка исчезала после завтрака, пропадала неведомо где, возвращалась к ужину и с гордым видом выкладывала на стол очередной крохотный мешочек пыли.

Тут уже на все мои вопросы следовал неизменный ответ: «Секрет». Благо я быстро отпустил эту ситуацию. Кулон с двумя щитами висел у неё на груди, а город днём кишел патрулями, за безопасность волноваться не стоило. Да и по довольному лицу сестры было видно — чем бы она там ни занималась, ей это нравится. А это главное.

За этими заботами время пролетело незаметно. Настолько быстро, что одним прекрасным вечером я осознал, что до встречи с принцессой осталось всего лишь три дня.

Разложил на столе карту Нижних земель, вновь перепроверяя намеченный мною маршрут.

Одиннадцатая сечка отыскалась у самого края карты, но пик Смерти на ней рисовать не поленились. Чёрный клык на горной гряде, обведённый двойной красной линией. Местные картографы такой рамкой помечали места, куда соваться не советовали.

Обнадёживает. Принцесса явно умела выбирать места для дружеских встреч.

Ехать выходило чуть меньше суток по прямой, однако я планировал сделать небольшой крюк. И не потому что выбирал какой-то безопасный маршрут — просто рядом с пиком Смерти обнаружилось очень интересное и крайне полезное местечко.

Такое грех оставлять без внимания, тем более что в моём хозяйстве как раз имелся подходящий инструмент. Точнее, инструмент имелся в чужом хозяйстве, но какая разница. План сложился сам собой — выезжаем пораньше, за день до срока, и по дороге я совмещаю приятное с полезным.

Взял телефон и набрал знакомый номер. Трубку сняли на первом гудке.

— Наставник Рей⁈ — от вопля заложило ухо. — Я как раз тренировался! Получилось запустить сразу два серпа, и я даже…

— Тобиас, — мягко перебил я своего горе-ученика. — Послезавтра на рассвете выезжаем за Край. Вернёмся дня через четыре.

В трубке стало очень тихо. Я даже подумал, что связь оборвалась.

— За… Край? — голос ученика упал до благоговейного шёпота. — Правда⁈ У нас будет полноценная вылазка⁈

— Да, — подтвердил я. — С Бурей, сугробами, полевыми тренировками и ночёвками в снегу.

— Да! Наставник, да! Я готов! Я сейчас же начну собираться!

— Главное артефакты свои не забудь, — усмехнулся я, после чего перешел на серьезный тон. — И ещё кое-что. Слушай внимательно.

Я объяснил, что именно мне понадобится. Тобиас недоумённо посопел, но переспрашивать не решился — за время учёбы он твёрдо усвоил, что у наставника Рея случайных капризов не бывает.

Вот и славно. Ученику вылазка пойдёт впрок, а уж свою выгоду я с этого поимею точно.

Вторая высота

Мастерская Готфрида Ланге

Огромное помещение тонуло в грохоте. Внизу, в цехах, ученики третий месяц создавали крупную партию типовых артефактов — четыреста защитных куполов базовых стихий. И несмотря на то, что артефакты быль простыми, заказ всё равно кормил всю мастерскую и приносил семье Ланге почёт. Далеко не все артефакторы могли управиться с такими объемами в сжатые сроки.

Вот только у самого Готфрида этот заказ вызывал зевоту такой силы, что сводило челюсть.

Сорок лет за верстаком. Известное клеймо, которое подделывали чаще королевской печати. Очередь из заказчиков на три года вперёд. Ученики, расписанные по цехам, как рота по караулам. Существовало крайне мало вещей, способных удивить главу семьи.

Контуры, пазы, отдача, почерки — он знал наперёд всё, что могла показать любая поделка любого умельца от Края до столицы. И хоть знание это щедро оплачивалось, скука пришла вместе с ним в качестве неизменной спутницы.

Поэтому, когда в кабинет боком протиснулся Лео, мастер даже обрадовался поводу отложить ведомость.

— Ну? Чего мнёшься?

Подмастерье тушевался всегда. Тощий, с вечно обожжёнными пальцами и крайне кривыми руками. Его гнали прочь всем мастера, и только тут у Лео получилось найти пристанище.

Но Готфрид не страдал излишним альтруизмом. У подмастерья оказалась одна интересная черта — он крайне хорошо находил различные диковинки и новинки, после чего быстро тащил их на показ мастеру. И именно за это Готфрид его ценил — иногда среди кривых поделок встречались настоящие неограненные алмазы, которые могли ненадолго развеять скуку.

— Вот, — Лео выложил на верстак брусок тёмного дерева. — Перекупщик привёз. С аукциона, из Деймора.

— Из Деймора, — повторил мастер с той интонацией, с которой говорят «из помойки». — Если не ошибаюсь, одна из крепостей у Края. Вряд ли там может встретиться что-то стоящее.

— Вы посмотрите. Мастер неизвестен, но работа стоящая.

Готфрид небрежно взял брусок двумя пальцами, как дохлую мышь. Чиз, из которого был выполнен артефакт, не заставил дрогнуть его душу на мгновение.

А вот контур… он поднёс брусок к лампе. Конструкция оказалась и правда хорошей. Даже, пожалуй, изящной — экономная резьба без единой лишней бороздки с крайне тонкими выверенными линиями. Завиток на боку тоже не остался без внимания — Готфрид безошибочно определил, что это было клеймо.

— Хм. И правда, школа незнакомая, — признал мастер. — Да и мастер хорош. Но судя по всему, серьезным воплощением тут и не пахнет.

— Веер лезвий, воздух, — тут же ответил Лео на вопросительный взгляд.

— Эх, и зачем мне такая безделушка, — разочарованно выдохнул мужчина. — Ладно, давай попробуем.

Не особо на что-то рассчитывая, Готфрид сунул осколок в паз, затем направил торец на чугунную плиту-мишень и активировал воплощение. Естественно, в кабинете мастера-артефактора имелся испытательный угол, чтобы не надо было постоянно ходить на полигон.

Хлопнуло. Плита загудела и качнулась на подвесах, из-под креплений посыпалась ржавая труха. Мастер пожевал губами, осматривая повреждение.

— Неплохо, — неуверенно вынес он вердикт. — Какой класс? Продвинутый?

— Да, — кивнул Лео. — А почему вы спрашиваете? Обычный артефакт не смог бы даже поцарапать вашу мишень.

— Что-то здесь не так, — Готфрид задумчиво посмотрел на брусок в руке. — Будто стихийная сила какая-то… Другая.

Недолго думая, мастер тут же направился в дальний угол помещения, где раскинулся огромный стол со множеством всевозможных устройств, экранов и приспособлений. Артефакт тут же оказался зажат в тисках одного из механизмов.

Это была дорогая машинка, личное изобретение Готфрида. Позволяла определять все характеристики стихии, вложенной в артефакт.

Мужчина нажал на кнопку, активируя устройство, и с нетерпением уставился на экран, на котором начали появляться строчки текста.

…

Стихия — воздух.

Грань воплощения — третья.

…

Мужчина на всякий случай протёр пластины рукавом и провел измерения еще раз. Результат не изменился.

Затем сменил детектор на запасной, чтобы точно избежать ошибок в измерении. И вновь все те же строчки текста появились на экране.

Воздух. Третья грань.

Готфрид медленно выпрямился. Взгляд его прошёлся с экрана на вмятину в мишени и обратно.

Этого же просто не могло быть! Третья грань физически выдаёт раза в три-четыре меньше! Сила воплощения не может быть настолько мощной! Просто бред!

Увиденное полностью выбивалось из классической картины, остающейся неизменной на протяжении долгих десятков лет.

— Мастер? — осторожно позвал Лео, не понимая причины подобной реакции.

— Сколько ты за него отдал?

— Кристалл и четыре осколка…

— Самый дорогой обычный артефакт на моей памяти, — Готфрид бережно, обеими ладонями, положил брусок на бархатную подушку для эталонов, в единственном чистом от заготовок углу стола.

— Как обычный?

Лео открыл рот, но мастер не дал ему опомниться:

— Собирайся. Поедешь в этот… Как его там? Деймор! Найдёшь мне артефактора. Кто таков, какая школа, у кого учился. Если возникнут проблемы, то связывайся со мной. Бюджет не ограничен,

— А… как же заказ на защитные купола? Заказчик ждет…

— Тебя только там не хватало, — отмахнулся Готфрид, нездоровым взглядом осматривая артефакт. — Ещё опять взорвешь пол цеха, как в прошлый раз. У тебя своя задача. Найди мне этого мастера, Лео. И желательно побыстрее.