Деймор, центральный район

Сирена взвыла в четвёртый раз.

Густой рёв прошёл сквозь стены дома, заставил задребезжать стёкла и стих где-то над крышами центрального района. Почти сразу со стороны западной стены донёсся новый удар. На столе звякнул бокал, красное вино пошло мелкой рябью.

Райс перевернула страницу.

Она читала заключение уже в третий раз. Первого хватило, чтобы понять смысл. Второго, чтобы перепроверить каждую букву. Третий понадобился просто потому, что написанное всё ещё казалось издевательством.

На соседнем кресле лежал контейнер из тёмного металла. Примесь глифира удерживала силу растения внутри, однако в местах узора наружу просачивалось красное свечение. Оно пульсировало в такт чему-то живому, скрытому под крышкой.

Искаженный подснежник.

Райс протянула руку и провела пальцем по ближайшей линии. Металл оказался горячим. Под кожей тут же отозвался огонь, потянулся к находке с таким голодом, что девушка резко убрала ладонь. Но на её лице расплылась улыбка.Первые два слова в тексте документа заставляли перечитывать их вновь и вновь.

Багровая Лилия. Джекпот.

Уже само по себе это растение было невероятно ценно для единённых с огненной стихией. Даже на простом или спящем уровне. Благодаря особому жгучему соку, который без проблем можно было получить из лилии, её экстракт использовали во время тренировок, приучая организм к длительному контакту с высокими температурами. И тем самым повышали шанс слияния с огнем.

А этот же подснежник вышел за пределы своих базовых свойств, впитав в себя именно огненную стихию. Не холод, не воду, что напрочь загубило бы изначальные свойства, а именно огонь.

Идеальное сочетание.

Идеальное сочетание, благодаря которому эта лилия, а точнее экстракт, который из неё можно сделать, гарантированно повысит грань слияния с огнем у реципиента.

Чуть ниже в документе стояли печать, подпись и ещё одна цифра.

Райс задержала взгляд на сумме. За такие деньги в Дейморе можно было купить дом, отряд с техникой и спокойную жизнь лет на десять. В столице сумма выглядела скромнее, но даже там речь шла о состоянии. Огненные единённые готовы были рвать друг другу глотки за подобную травку.

И Райс находилась в их числе.

Экстракт давал ей шанс перейти на следующую грань. Именно это условие поставил отец. Только когда она станет достаточно сильной, чтобы отвечать за свои поступки и защищать имя семьи, тогда может вернутся домой.

Тогда его слова показались удобной формой ссылки. Отец наверняка рассчитывал, что Деймор вытрясет из дочери дурь. Край, Бури и годы среди людей, для которых мешочек пыли решал судьбу целой недели, должны были заменить воспитателей.

В чём-то он даже преуспел.

Райс научилась заранее замечать момент, когда очередная глупость собиралась обернуться пожаром. Иногда успевала остановиться. Ещё она научилась считать деньги, помнить имена подчинённых и различать, перед кем можно показывать гонор, а перед кем нет.

Вот только это всё ни капли не приближало её к повышению сродства со стихией или переходу на следующую ступень. Без денег и семейных ресурсов, прогресс затормозился, стал медленнее черепахи, и Райс уже успела смириться, что может провести здесь под десяток лет.

Теперь же этот срок сократился до пары дней, которые требовались на создание экстракта.

Очередной удар качнул пол. За окном вспыхнула синева. По улице промчались две машины, скрежет гусениц на несколько секунд заглушил сирену. Вот только девушке было абсолютно наплевать, и она не дернув бровью взяла бокал и сделала глоток.

Проблемы Деймора закончились для неё в тот миг, когда ей на стол положили документ с подписью оценщика.

Уезжать Райс собиралась уже на рассвете. Добраться до знакомого химика на второй высоте, пожить у него пару дней, принять экстракт и затем отправить донесение отцу.

Райс представила их встречу и усмехнулась — почему-то вместо отца перед глазами появился Рей.

В памяти он стоял посреди пещеры среди тел единённых, спокойный до омерзения, и протягивал ей контейнер. Вокруг валялись трофеи, за которые любой вольный отряд устроил бы резню. Сам Рей смотрел на всё это с ленцой человека, выбирающего, какую старую рубашку выбросить.

«Спасибо можешь не говорить, должна будешь».

Тогда фраза прозвучала нагло. Сейчас она выглядела почти смешно. Он понятия не имел, насколько большой долг повесил ей на шею.

Или прекрасно понимал.

С этим человеком оба варианта имели равные шансы.

Райс знала Рея меньше недели, а загадок вокруг него накопилось на несколько лет знакомства. Вчерашний юродивый за считанные дни превратился в единённого, способного искать подснежники быстрее именитых сборщиков и убивать бойцов, выросших со стихией в руках. Известный в определенных кругах Кланн со своими людьми прожил после нападения несколько ударов сердца. Красавчик Старб, стабильно мелькающий в новостях столичной газеты, привёл в пещеру целый отряд и имел четвёртую грань.

Но в живых остался только безымянный Рей.

Когда Райс очнулась в палатке, он сидел рядом и жевал галету. В голосе звучала скука, словно за ночь произошло лишь падение пары сосулек. От её всех вопросов парень ловко ушел, не придавая им никакого значения.

Вот только это не отменяло того факта, что Рей спас её. И не просто спас, а ещё и ненароком открыл дорогу домой, толком не попросив ничего взамен.

И это крайне раздражало гордую Райс. Чем дольше она думала о ситуации, тем сильнее злилась.

Сначала на Рея. Слишком легко он расставался с вещами, за которые остальные платили жизнями. Потом на себя. Что она оказалась крайне слаба, и за неё всё сделал другой человек. И, наконец, на тайны, которые клубились вокруг Рея, не позволяя девушке докопаться до правды. Но когда-нибудь она это сделает.

Райс допила вино и поставила бокал рядом с заключением.

Да, она могла уехать прямо сейчас. Стоило всего-то подняться наверх, собрать пару вещей и сесть в машину. Каждый час задержки в атакованной крепости выглядел глупостью. Но…

Она и так совершила много глупостей. Одной больше, одной меньше — какая, к черту, разница?

Райс потянулась к шнуру у кресла и дёрнула. Через полминуты дверь открылась. На пороге появился слуга в тёмном жилете. Седые волосы были аккуратно зачёсаны, хотя лицо выдавало бессонную ночь.

— Госпожа звала?

— Четырнадцатый лот из хранилища успели продать?

Слуга недоуменно моргнул. Вопрос явно застал его врасплох, однако с ответом он долго не думал.

— Пока что нет, но покупатель уже найден. Его представитель прибыл в Деймор вчера вечером. Они обсуждают цену с вашим управляющим.

— Прекрасно, —удовлетворенно кивнула девушка. — Отмените сделку.

Слуга сохранил ровное лицо, но его пальцы сжались на краю двери.

— Госпожа, покупатель связан с семьей Олленов. Ваш отец будет недоволе…

— Мне плевать, — перебила его Райс. — С отцом я разберусь сама. Лично. И уже очень скоро.

— Разумеется, — слуга дал заднюю. — Просто хотел напомнить об обстоятельствах.

— Спасибо, напомнил, — девушка кивнула. — Теперь неси лот сюда. Только приведи в надлежащий вид.

— Слушаюсь, — слуга поклонился и сделал шаг назад.

Спустя секунду дверь закрылась, и девушка вновь осталась в гордом одиночестве.

Райс снова взглянула на контейнер. Красные линии разгоняли сумрак вокруг кресла, и от их пульсации по потолку двигались тени. Ответный подарок готов, осталось только вручить его адресату.

Она взяла телефон, нашла номер Рея, который буквально пару часов назад пробила по своим каналам, и несколько секунд смотрела на пустую строку сообщения. Затем пальцы коснулись экрана.

«Привет, не спишь? Это Райс».

* * *

— Учитель, с вами всё хорошо? — подал голос Тобиас, который видимо заметил какие-то изменения на моем лице.

Опустил телефон и посмотрел на огромного парня, который сидел прямо в снегу среди обломков собственных артефактов. Центурион высунул морду из-за пазухи и тоже уставился на толстяка.

Тобиас радостно улыбнулся нам обоим.

Святой Деймос. Я, конечно, рад тому, что у меня появилась такая гора денег, но как бы этот товарищ не принес вместе с деньгами такую же гору проблем.

— Пока ещё не учитель, — отрицательно покачал головой. — Сначала закроем вопрос оплаты, и только потом разберемся с тем, как меня называть.

Улыбка Тобиаса чуть померкла, но не исчезла полностью.

— Просто скажите сколько, и я всё принесу!

— Прямо к завтрашнему дню! — недоверчиво уточнил я.

— Да! — толстяк оживленно затряс головой. — Всё как вы предложили. Поверьте, у меня очень богатая семья — я найду вам всё, что нужно!

— Всё что нужно? Настолько сильно хочешь учиться? Ты же меня знаешь от силы пару минут, с чего вдруг такое доверие?

Толстяк опустил взгляд на выгоревшие пластинки у своих коленей. Ещё час назад они были защитным коконом стоимостью в целое состояние. Сейчас превратились в кучку металла, камня и пахнущего гарью стекла.

— Вы их видели? — тихо спросил Тобиас.

— Элариев?

Он кивнул.

— Они всех убили. Солдаты кричали, воплощения ломались, а я сидел под щитами. Мне мама дала лучшие. Сказала, они выдержат что угодно. А потом каждый щит начал лопаться.

Тобиас поднял руку и посмотрел на ладонь. Пальцы мелко дрожали.

— Я ведь даже ударить их не смог. У меня воздух. В нашей семье у половины воздух, у остальных земля или огонь. Дедушка режет камни воздушными серпами. Мой старший брат может раздавить человека потоком у стены. А я умею сдвинуть чашку, если она пустая.

— Полезный навык на семейном ужине.

— Они смеются, — признался он. — Говорят, что я зря перевожу экстракты. Отец отправил меня к Краю, чтобы я стал храбрее. Я два месяца старался. Ходил с солдатами, стоял на стене и даже один раз выехал за ворота. На двести шагов.

— Впечатляет.

Тобиас пропустил насмешку мимо ушей.

— А сегодня я опять спрятался. Если бы вы не пришли, они бы меня убили. Я хочу так же, как вы. Поставить щит и стоять. Чтобы остальные прятались за мной. Тем более что у меня тоже, как и у вас, стихия воздуха! Нас свела вместе сама судьба!

В его голосе впервые пропал восторженный писк. Передо мной сидел испуганный парень, которого родня пыталась затолкать в форму семейного героя. Вот только форма эта трещала по швам во всех смыслах.

Жалость кольнула где-то глубоко внутри и сразу получила по голове от здравого смысла. Богатый фамильный сам просил меня взять его в ученики. Упускать такую возможность способен лишь человек, которому деньги мешают ходить.

Мне они пока совершенно не мешали.

— Хорошо. Шанс получишь.

— Правда⁈

Тобиас рванулся ко мне, но я успел выставить ладонь.

— Обнимать мою ногу второй раз запрещаю.

Он замер и послушно сел обратно.

— Слушаюсь, учитель.

— Рей.

— Слушаюсь, учитель Рей.

— Святой Деймос… Ладно. Рассказывай, что может достать твоя семья.

Толстяк загибал пальцы.

— У нас лучшие военные артефакты с Третьей высоты. Доспехи, оружие, машины, связь… Ещё свои мастерские и новые разработки. Некоторые даже исполнительный корпус покупает. Кристаллы тоже есть. Много. Мама говорит, что у нас столько денег, что я могу всю жизнь ничего не делать.

— Мудрая женщина.

— Папа после этих слов всегда злится.

— Тоже мудрый.

Я присел на корточки рядом с остатками защиты. В одном из обломков сохранилась часть артефактной схемы. Работа аккуратная, рассчитанная на быстрый выброс силы. Мастера Венторов знали своё дело — уровень дотягивает до разработок Легиона.

Самых начальных, конечно, но всё же — далеко не в каждом мире можно встретить нечто подобное.

Хотелось, конечно, попросить стихийный источник. Самый заманчивый и самый идеальный вариант. Вот только как бы я не помог непутевому сынишке, не думаю, что влиятельная семья допустит до своих секретов какого-то бродягу с Нижних Земель. Стоит просить артефакты, кристаллы или оружие, и не наглеть. Ведь за лишние просьбы могут и закопать прямо под этим самым источником.

Аппетит следовало умерить.

Готовые боевые артефакты тоже особого восторга не вызывали. Местные мастера умели собирать мощные вещи, однако слишком прямолинейно работали со стихиями. Дай мне подходящие материалы и время, я смогу добиться результата получше.

— Завтра днём принесёшь экстракт для повышения слияния со стихией воздуха, — сказал я.

Конечно, подобные экстракты невероятно редко и правда повышают грань, однако как минимум подготовительную работу закладывают. Сокращу себе дорожку к четвертому этапа.

Тобиас деловито кивнул, даже не попробовав возмутиться. А ведь подобный экстракт влетит в копеечку. Значит можно ещё понаглеть.

— Запомнил.

— Ещё нужны болванки для артефактов из чиза, — носком ботинка я растолкал осколки артефактов в стороны.

Основа практически всех была сделана из чиза — специального дерева, которое хорошо взаимодействовало с любой из стихий. Самый универсальный материал, который имелся в этом мире. И также стоящий немало кристаллов.

— Сколько?

— Десять стандартных, — про местные стандарты я уже не знал, но вряд ли прогадаю.

Толстяк вновь просто кивнул. И ни единого вопроса о цене или редкости! Либо семейные запасы Венторов ломились от добра, либо Тобиас совсем тронулся крышей, уже твердо завидев меня своим учителем.

— Сможешь достать?

— Мама даст.

— Ты уверен?

Святой Деймос! Куда я ввязываюсь? Как бы эта всемогущая мамочка не заинтересовалась, кто там пиявкой присосался к её дражайшему сынишки.

— Она меня очень любит, — с волнением начал объяснять Тобиас. — Когда я уезжал, мама сказала: если здесь понадобится хоть что-нибудь, я должен сразу написать ей. И всё!

— Что ж, рад это слышать. Тогда завтра встречаемся в центральном районе. Принесёшь задаток, начнём обучение.

— А что мы будем делать первым?

Я окинул взглядом его фигуру.

— Учиться подниматься на ноги без посторонней помощи. И над диетой стоит поработать.

Тобиас засопел, упёрся ладонями в мостовую и с третьей попытки поднялся. Выглядел он при этом как перевёрнутый жук, которого наконец-то вернули обратно на ноги.

— Получилось!

— Первый урок окончен.

— Спасибо, учитель Рей! — кажется толстяк даже не понял, что я над ним издеваюсь.

Он вытянулся, насколько позволял живот, и попытался щёлкнуть каблуками. Один ботинок попал по обломку артефакта. Тобиас качнулся, замахал руками и снова плюхнулся в снег.

От этой картины моя вера в завтрашнюю встречу чуть поумерилась.

Хотя результат меня устраивал при любом исходе. Принесёт заказанное — получу ресурсы и попробую сделать из толстяка хотя бы подобие бойца. Провалит поручение — возьму хотя бы кристаллы за спасение и забуду о нём с чистой совестью.

— Иди домой, — приказал я. — По большим улицам. Если услышишь бой, ищи патруль или крепкое укрытие.

— А вы? — пыхтя и поднимаясь на ноги, спросил толстяк.

— У меня свои дела.

— Я могу пойти с вами, — ошарашил Тобиас меня своей фанатичностью.

— Пожалуй, откажусь, — помотал я головой. — Колобок сопровождения мне сегодня не потребуется.

Тобиас сразу закрыл рот, видимо, обидевшись. Ну и ладно — пусть сразу готовится к тому, что его ждет.

Не стал дожидаться, пока толстяк встанет, и первым направился домой, доставая телефон. Эмилия ждала ответа уже несколько минут.

«Выходил погулять. У меня всё хорошо, скоро вернусь.»

Палец завис над экраном. Сообщение получилось несколько… Странным. За крышами грохотала канонада, по улице тянуло дымом, а в соседнем переулке лежали мёртвые солдаты. Вряд ли сестра мне поверит.

Хотя с другой стороны, сам я и правда чувствовал себя прекрасно. Даже Центурион, устроившийся за пазухой, успел задремать.

Отправил сообщение и направился к центральному району. Тем более что идти было всего минут десять. Вот только новая вибрация телефона изменила все планы.

Я ожидал увидеть целую стену восклицательных знаков от Эмилии, но сообщение пришло с неизвестного номера.

«Привет, не спишь? Это Райс».

Остановился посреди улицы, недоуменно перечитывая текст. И что ей от меня понадобилось? Хочет всё же выторговать Цветок Слёз? Вряд ли — думаю понимает, что уже передал подснежник Ариэлле. Но тогда что?

«Уже нет. Что хотела?» — решил не теряться в догадках и настрочил короткий ответ.

Следующее сообщение пришло почти мгновенно.

«Утром уезжаю из Деймора. Хочу попрощаться. Буду рада увидеться напоследок.»

Следом пришёл адрес.

Я посмотрел на тёмные окна домов. Райс жила в центральном районе, причём всего в нескольких кварталах от нас. Удивляться тут было нечему. Фамильные предпочитали держаться ближе к площади, резиденции Ариэллы и нормальному отоплению.

И всё же приглашение посреди ночи звучало любопытно.

«Сейчас?»

«Утром будет поздно».

Пока я размышлял, экран снова загорелся.

«И я должна тебе за подснежник».

Вот теперь поездка приобрела деловой смысл. Конечно, глупо было отказываться, когда девушка ночью зовет в гости, но во-первых, с Райс мы были не настолько близко знакомы, а во вторых, дома меня ждала сестра.

Перед глазами тут же возникла Эмилия с полотенцем в руках и тенями под глазами. Я обещал вернуться к завтраку. Потом пропустил ужин, ушёл ночью и теперь собирался завернуть в гости к рыжей фамильной.

Сестрёнка имела полное право встретить меня сковородкой.

Написал ей ещё одно сообщение, что вернусь утром, и убрал телефон, не став ждать ответа.

Нужный адрес нашелся всего лишь в пяти минутах ходьбы от моего дома. Оно и понятно — весь центральный район собран в кучу, и приличные дома тут жмутся друг к дружке. Шёл я дворами, огибая патрули — во время ночной заварушки солдатам на глаза лучше было лишний раз не попадаться.

Дом номер восемь обнаружился за кованой оградой. Двухэтажный особняк с приятным тёплым светом в окнах первого этажа. До резиденции Ариэллы с её шпилями и парком ему было как мне до Третьей высоты, но на фоне соседей он смотрелся уверенно. Богато, однако без излишних крикливых замашек.

За пазухой завозились. Центурион высунул морду, обозрел ограду, втянул морозный воздух и нырнул обратно в тепло. Видимо, не нашел ничего интересного.

Дверь распахнулась раньше, чем я дотянулся до звонка. Пожилой слуга поклонился и посторонился:

— Господин Рей? Вас ожидают.

Райс встречала меня в холле. Я привык к чёрной форме и командирскому голосу, а тут по лестнице спускалась просто девушка: домашнее платье и распущенные рыжие волосы, стекающие по плечам. Из всего командирского осталась одна усмешка.

— Дошёл всё-таки, — она окинула меня взглядом. — А говорили, ночка выдалась тяжёлая.

— Врут, — пожал я плечами. — Ночь как ночь. Сирены, беготня. Всё как я люблю.

— Тогда прошу к столу, — Райс повела рукой в сторону распахнутых дверей, из-за которых пахло мясом и специями. — Ужин стынет.

— Ужин? — я покосился на окно, за которым ночь уже задумывалась о рассвете. — Смелое название.

— Поздний ужин, — невозмутимо поправилась она. — Очень поздний.

За пазухой снова завозились: на запах мяса Центурион среагировал куда живее, чем на мороз. Белая морда высунулась наружу и требовательно муркнула.

— А это ещё кто? — бровь Райс поползла вверх.

— Центурион. Боевая единица на довольствии, — я почесал барса за ухом. — Прошу любить. И не кормить с рук — испортит дисциплину.

— В моём доме дисциплину порчу только я, — Райс развернулась и бросила через плечо: — Миску ему поставят у камина.

Столовая оказалась под стать хозяйке — камин в полстены и тяжёлый стол, накрытый на двоих. Центурион мгновенно оценил обстановку, выкрутился у меня из-за пазухи и занял позицию у огня, ровно посередине между теплом и обещанной миской.

Вино Райс разливала сама, отослав слугу жестом.

Какое-то время мы просто ели. После ночной беготни аппетит у меня прорезался зверский, мясо оказалось выше всяких похвал, а вино тёмным и терпким. Со стороны камина доносилось урчание: боевая единица уничтожала довольствие с усердием, достойным строевой благодарности.

— Я уезжаю, — спустя минут пять молчания, наконец, начала Райс. — И ты так ни разу и не спросил, за что меня сюда сослали, — девушка крутила бокал за ножку, и отблески камина плавали в вине.

— Полагал, что мне не стоит лезть в твои дела. Если захочешь — сама расскажешь.

— Захотела, — она усмехнулась. — Считай это прощальным подарком. Первым из двух.

Заинтересованно взглянул на девушку.

— В столице я была той ещё оторвой. Границ для меня попросту не существовало, — Райс говорила спокойно, как о посторонней. — Отец повторял: у всех дети как дети, а у меня стихийное бедствие с косичками. Я сбегала из дома, а компании выбирала по принципу «чем хуже, тем интереснее». В одной из таких компаний и крутился Старб.

Имя упало в разговор, как камешек в тихую воду. Я сделал глоток и постарался, чтобы лицо осталось скучающим.

— Старше меня, уже известный по всей столице. И с такой же стихией, как у меня, — она смотрела в огонь. — Огонь к огню тянется, Рей. Когда он показывал свои воплощения, смотреть сбегалось полгорода. Мне тогда казалось, что рядом с ним я наконец-то на своём месте.

— И что случилось?

— Детская глупость, — Райс глотнула вина. — Одна из наших тусовок, только площадку выбрали на окраине, у самого трущобного пояса. Старбу захотелось вновь покрасоваться, показать публике, что он умеет. И… маленько перебрал с алкоголем, так что…

Она замолчала. Полено в камине треснуло, и Центурион недовольно повёл ухом.

— Трущобы вспыхнули, как солома. Пока подняли пожарные расчёты, пока согнали единённых воды… Выгорела половина района. — Райс говорила ровно, как читают чужой рапорт. — Точных цифр по людям мне так никто и не назвал. Думаю, отец постарался, чтобы я их и не услышала.

— А Старб?

— А Старб к утру уже летел в деревню к бабушке, — она дёрнула плечом. — Его семья умела быстро решать вопросы. Городу же требовался виновник. И виновник нашёлся: заносчивая фамильная девка, которая от скуки спалила трущобы. За мной к тому времени тянулся такой чёрный шлейф выходок, что поверили сразу. Все.

— И отец?

— Отец не спрашивал ничего, — Райс пожала плечами. — Его мало чего интересовало, кроме последствий. Через неделю меня уже везли к Краю, подальше от толпы и газетчиков. Условие возвращения мне озвучили в дороге — вернёшься, когда станешь такой, что сможешь дать отпор. Любому. И словом, и стихией.

Девушка подняла на меня взгляд, и в стальных глазах плясали отблески пламени.

— Знаешь, что я поняла за годы здесь? Слабые уважают только силу. Хоть толпа, хоть родной отец. Будь сильным, и тебе простят что угодно. Даже то, чего ты никогда и не делал.

Вертел бокал и молчал. Перед глазами некстати всплыла пещера — белое от жара копьё, а следом тишина и мороз. Загнал картинку поглубже и запил её вином.

— Забавно выходит, — Райс наблюдала за мной поверх бокала, и взгляд у неё был до неприятного внимательный. — Он сжёг мою жизнь и поехал дальше, довольный собой. А кончил в промёрзшей дыре за Краем. Ты ведь так и не рассказал мне, как всё было там, в пещере.

— Рассказывал, — возразил я. — Мне повезло. Старб в очередной раз позволил себе расслабиться.

— Угу. Четвёртая грань, десяток единённых за спиной. И тут ему взяло и «повезло», — Райс отсалютовала мне бокалом. — Однажды я вытрясу из тебя правду, Рей-из-ниоткуда. Все твои секреты, до единого.

— Договорились, — я отсалютовал в ответ. — С тебя вино, с меня сказки.

— Кстати, о сказках, — она поставила бокал и посерьёзнела. — Твой подснежник. Он оказался невероятно ценным. И именно благодаря нему я уезжаю отсюда.

Ценная видимо травка оказалась. Где-то в глубине моей души недовольно вякнула жаба, но я не придал этому значения. С самого начала прекрасно понимал, что отдаю не горстку пыли, так что нечего теперь жаловаться.

— Рад, что пригодился, — спокойно ответил я.

— Поэтому подарок второй, — Райс кивнула слуге, замершему у дверей.

Тот вышел и вернулся с плоским кейсом тёмного дерева. Замки щёлкнули, крышка поднялась.

На чёрном ложементе лежали метательные ножи. Восемь штук, тёмные клинки с матовым серым напылением, и вдоль каждого дола тянулась тонкая синяя жилка, мерцавшая в свете камина, будто под сталью текла вода.

Я взял один и взвесил в ладони. Баланс ощущался в руку так, словно нож ковали по слепку моих пальцев.

— Глифировое напыление, — Райс следила за моим лицом с явным удовольствием. — Такой клинок может пройти сквозь некоторые воплощения. Но это ещё не всё — в сердечнике заперта стихия воды, — удивила девушка. — Она разгоняет клинок и утяжеляет удар. И сам понимаешь, что заставить ужиться глифир и стихию в одной железке почти невозможно. Так что мастер, выковавший их, постарался как следует.

— Понимаю, — медленно кивнул я, не отрывая глаз от блестящего метала. — И ты отдаёшь их мне?

— Тебе подходит, — Райс пожала плечами, но в глазах у неё прыгали искры. — Не я же швыряюсь во всех ножами. Считай, вещи нашли владельца. К тому же я устала держать их в хранилище.

— Спасибо, — сказал я. И, что редкость, совершенно искренне.

— Спасибо можешь не говорить, — она улыбнулась мстительно и сладко. — Должен будешь.

Собственные слова, вернувшиеся обратно спустя время, прозвучали неожиданно приятно. Я рассмеялся и налил ещё по бокалу нам обоим.

Дальше разговор покатился сам собой, обо всём подряд и ни о чём. Райс рассказывала о столице — о садах Третьей высоты, где снег видят два месяца в году, о приёмах, на которых скука убивает вернее морозов. Я же по большей части слушал, но нет да нет перетягивал инициативу на себя. Первая бутылка кончилась, на столе появилась вторая. Сирены за окнами окончательно стихли, город выдохнул, а вместе с ним выдохнул и я.

В какой-то момент выяснилось, что уходить уже поздно. Да и незачем.

Я не особо запомнил, в какой момент мы переместились в кровать, но у Райс оказался припрятан для меня ещё третий подарок. Так что о принятом решении посетить рыжулю я не жалел ни мгновения.

Разбудил меня телефон.

Он дребезжал на прикроватной тумбочке упрямо, зло, но прекрасное настроение, в котором я проснулся, отказалось так легко пропадать из-за насильной пробудки. На экране горело: «Эмилия».

— Рей, — голос сестры был ровным. Слишком ровным, как отглаженная скатерть. — Ты можешь вернуться домой? Прямо сейчас.

— Доброе утро, — я сел, стряхивая остатки сна. — Что случилось?

— Всё хорошо. Просто вернись, пожалуйста. Мы… я жду.

На фоне скрипнула половица. Так скрипит пол под человеком, который стоит рядом и очень старается стоять тихо.

— Уже иду, — резко посерьезнел я. А затем бросил трубку.

Кровать была уже пуста — Райс оставила после себя лишь смятые простыни и еле уловимый запах духов. Что ж, меньше проблем — никто не будет задавать вопросы, куда я убегаю.

Оделся я секунд за двадцать. Центурион отыскался у камина в столовой. Учуяв моё настроение, барс без команды вскарабкался по рукаву и нырнул за пазуху. Кейс с ножами отправился под мышку.

В холле материализовался давешний слуга.

— Госпожа отбыла рано утром, господин, — поклонился он. — Завтрак подан в малой гостиной. Прикажете…

— В другой раз, — бросил я уже от дверей.

Утренний Деймор выглядел помятым, как гуляка после загула — патрули на каждом углу, разрушения, ещё до конца не улёгшаяся суета. Краем уха услышал шепотки о проломе в западной стене и побеге принцессы. Значит, поймать её не смогли.

Затем полностью сосредоточился на непойми откуда нарисовавшихся проблемах. Могли ли меня вычислить, пока я вызволял эларийку?

Нет. Площадь была пуста, а стихийные воплощения я бы почувствовал волей. Но тогда что?

Дом приближался, так что я выпустил вперед себя прозрачную змейку, чтобы оценить обстановку.

В квартире оказалось трое. Сестра на диване — взволнованная, но сидит ровно, целая и невредимая. А также двое неизвестных мужчин в одинаковой униформе. Оба вооружены, но угрозы не транслируют. Просто сидят и ждут.

Что ж, уже не так плохо.

Открыл дверь, и изобразив на лице выражение виноватого человека, который случайно припозднился, зашел внутрь.

Сестра сидела за столом, сжав ладонями кружку. На ней было домашнее платье, волосы собраны кое-как. Увидев меня, Эмилия облегченно выдохнула и сразу выпрямилась.

Напротив расположились двое мужчин. Одинаковые куртки, чистые ботинки и спокойные лица. Один сидел, второй стоял у окна. Оба повернулись ко мне одновременно.

— Рей, — сказала Эмилия. — Эти господа хотели с тобой поговорить.

— Со мной? — изобразил на лице удивление. — Что-то случилось?

Сидевший мужчина поднялся. Лет сорока, короткие волосы, взгляд человека, привыкшего входить в чужие дома раньше хозяев.

— Вы Реймонд?

— Допустим.

— Прошу простить ранний визит. Ночь выдалась сложная, поэтому исполнительный корпус проверяет некоторые обстоятельства.

Вот, значит, как.

Мужчина достал из внутреннего кармана жетон. На металле блеснул герб с изображением трехглавой гидры. Если я не ошибаюсь, герб королевской семьи.

— Вам требуется проследовать с нами.