Сокровищница?

Слово это Тобиас выдохнул так, что даже Центурион высунулся из-за пазухи глянуть, из-за чего шум.

Подошёл ближе. Дверь в проёме и правда стояла серьёзная — металл в два пальца толщиной, полотно почти в полтора моих роста. Такие ставят там, где есть что запирать.

Вот только верхняя петля была сорвана, а само полотно вмято внутрь и перекошено. Кто-то открывал её до нас. Причём открывал явно без ключа.

— Тоби, отойди.

Я толкнул дверь плечом. Полотно заскрежетало по камню, нижняя петля крякнула.

ГР-РОХ!

Вся конструкция рухнула внутрь, подняв облако пыли. Эхо пошло гулять по мёртвым улицам, а Валерия молча повернулась ко мне, взглянув на меня таким взглядом… Примерно так смотрят на соседа, который в три часа ночи взялся сверлить стену.

— А поаккуратнее не мог?

— Какая разница? Всё равно хозяева съехали, — я шагнул через порог. — Лет так двести назад, если верить пыли.

Зал оказался просторным, шагов двадцать в глубину, и высоким, в оба этажа разом. Поверху тянулась галерея второго яруса, местами обвалившаяся вниз. Вдоль стен поднимались каменные полки, по центру шли ряды невысоких постаментов, а дальнюю стену занимали ниши, забранные решётками. Половина решёток была выломана и валялась тут же, на полу.

Свет змейки обежал помещение.

Пусто.

Полки стояли голые. Постаменты тоже. В нишах лежала всё та же слежавшаяся пыль, а от всего былого богатства остался обрывок цепи у дальней стены. Толщиной с руку, и обрублен чем-то очень острым.

— Как же так… — Тобиас вертел фонарём, гоняя луч по голому камню в надежде нащупать хоть что-то со второй попытки. — Тут же… тут же должно быть!

— Кому должно?

— Ну… — толстяк поник. — Мне?

Пустил нить по залу. Стены, пол, своды, ниши, остатки галереи поверху. Сплошной камень, ровный и глухой. Если тайники тут и были, их выгребли вместе со всем остальным. Судя по тому, насколько дотошно тут поработали гости, я бы ставил именно на это.

— Выгребли под ноль, — подвёл я итог вслух. — Причём очень давно. Пыль успела слежаться в ту же корку, что и на площади.

— Интересно только, кто это был, — добавила Валерия.

Казалось бы простой вопрос на самом деле нес в себе скрытый подтекст. Был ли человек, создавший колонны смерти тем же самым, что первым обнаружил катакомбы и прибрал к рукам сокровища? Скорее всего нет, однако сто процентной гарантии не мог дать никто.

Одно можно было сказать точно — владелец вместилищ смерти однозначно бывал здесь, и не раз.

— Может, тут тайник есть? — Тобиас уже простукивал кулаком полку. — В сокровищницах всегда есть тайники, я читал!

ХЛОП!

Подзатыльник вышел звонким.

— Ай! За что⁈

— За «я читал». Первое правило сборщика — нашёл пустую сокровищницу, радуйся, что не встретил тех, кто её опустошил. Всё, выходим. Ловить тут нечего.

Тобиас бросил прощальный взгляд на голые полки и поплёлся к выходу с видом человека, у которого из-под носа увели наследство.

Мы вернулись на площадь.

Жгуты смерти в кладке вели дальше, к северному краю, и сходились там всё плотнее. Я держал направление по ним, а свободную нить воли по привычке гонял по сторонам, ощупывая дома вдоль площади. Даже если сокровищница и пуста, это не значит, что неизвестные мародеры ничего не пропустили.

Вау!

Совершенно неожиданно нить воли наткнулась на стихийные эманации. И нет, не смерти, которой здесь было хоть отбавляй. Сгусток, плотный и неподвижный, нашелся в паре десятков шагов, в стороне от нашего маршрута. При этом первой моей мыслью было, что это стихийный источник. Второй мыслью уже было просто «что это?»

И вопрос меня крайне сильно взволновал. Это однозначно были стихийные эманации. Однако ни за время в учебке Легиона, ни во время экспираций, я не встречал ничего похожего.

Мгновение источник отдавал огнем. Затем через секунду это был воздух. А ешё через удар сердца, сгусток скручивался и рассыпался на частицы, как ведет себя пространство.

Святой Деймос! На что я наткнулся?

— Небольшой крюк, — объявил я, скрывая волнение, и свернул в сторону. — Пять минут.

— Наставник, вы что-то нашли?

— Пока не знаю.

Здание, в котором находилась аномалия, я бы в жизни не выделил из ряда соседних. Приземистое, в один этаж, с пустыми глазницами окон и тёмным проёмом входа. Соседние дома выглядели и то наряднее. Зато внутри разница вылезла сразу — зал под полукруглым сводом был вычищен от любого хлама, а пол сложен из плит с остатками резьбы. По краям догнивали остовы деревянных скамей.

— Молельня, — Валерия подняла искрящуюся змейку молний, оглядывая свод. — Или что-то вроде. У элариев свои обряды.

Молельная, не молельная — не важно. Меня интересовало другое.

В дальнем конце зала, там, куда света змейки едва хватало, стоял эларий.

Каменный, в полтора человеческих роста.

Белый камень передавал всё — гриву до плеч, посадку головы, узкие черты лица, даже складки одежды. Скульптор был гением или снимал мерки с натуры. Всё вокруг время сожрало, а статую не тронуло. Гладкая, без единого скола, будто мастер закончил работу вчера и вышел покурить.

Сила лежала в ней. Ровно по контуру фигуры, от подошв до каменных зрачков.

Центурион выбрался из-за пазухи наполовину и, упершись лапами мне в грудь, уставился на каменное лицо. Уши торчком, хвост замер. Так смотрят на хозяина, который однажды ушёл из дома и не вернулся.

— Это же эларий! — Тобиас сунулся ближе, светя фонарём. — Смотрите, как сохранился! А может, он ценный? Может, мы его… того… с собой?

— Ага. Полторы тонны камня. Неси.

Шагнул ближе, примериваясь запустить нить внутрь.

И тут глаза статуи резко вспыхнули голубым.

Сопряжение отозвалось раньше, чем я успел удивиться. Ледяное дерево тряхнуло кроной, осыпая иней, белая точка в глубине налилась светом, а под рёбра толкнулось знакомое.

Резонанс.

Нить легла на точку привычным узлом. За последние недели я проделывал это столько раз, что мог бы гасить резонанс во сне.

Но… Нить бессильно соскользнула.

Так. Вторая пошла следом, обвивая точку вдвоём с первой. С тем же успехом можно было вязать узлы на струе воды. Свечение разгоралось, в груди бухало всё сильнее.

Стоп. А почему я не двигаюсь?

Тело перестало быть моим. Рука, зачем-то тянувшаяся к ножу, застыла на полпути. Ноги вросли в плиты. Даже глаза, и те смотрели ровно прямо. ТО есть в горящие голубые зрачки.

За спиной Тобиас бубнил про ценный камень, Валерия ему отвечала. Голоса доходили глухо, с задержкой, и уползали куда-то вверх. Хотел крикнуть, однако не смог — горло сдавило.

А следом свет померк.

Темнота давила на уши. Так давит вода, если нырнуть поглубже. Пол ушёл из-под ног, звуки кончились, да и в целом ощущение пространства исчезло. Зато тело снова слушалось — пальцы сжимались, голова поворачивалась. Уже прогресс.

— Надо же, — внезапно пронеслось надо мной. — Гость?

Голос шёл отовсюду разом, и отдавался в костях. Голова, если она конечно у меня была, неприятно засаднила. Хотел было защититься волей, однако неожиданно осознал, что её нет.

Ни одна из четырех змеек, неотрывно меня сопровождающих, не откликнулась на мысленный приказ.

Или?

Попробовал ещё раз, голова загудела, и прозрачные змейки одна за одной всё же появились в пространстве. Но двигались они вяло и медленно, будто продираясь сквозь толстенный слой глифира.

К сожалению, времени на то, что бы понять, что проиходит, у меня не было —в десятке шагов передо мной соткался силуэт.

Эларий. Тот самый, со статуи та же грива до плеч, те же узкие черты. Только белый камень сменился синей кожей, а в глазах горело ровное голубое свечение. Точь-в-точь как у Юмина в ту ночь, когда дедуля собирался меня заморозить.

— Добрый вечер, — сказал я, раз уж язык работал. Да и повторное обретение воли довольно сильно приподняло моё эмоциональное состояние. — Уютно у вас тут. Темновато разве что.

— Дерзкий, — в голосе прорезалось что-то среднее между скрипом и усмешкой. — Молодые всегда дерзкие. Не пугайся, гость. Я всего лишь дух. Всё, что осталось от хозяина этого зала.

Дух, значит. Отлично? Или как мне надо отреагировать?

Духов я встречал далеко не первый раз. Вот только почти всегда любая форма усопших сопровождалась стихией смерти. А тут не то, что смерть — я вообще не уверен, являлась ли это сила стихией, и куда меня занесло.

Свечение приблизилось. Дух наклонился, разглядывая меня в упор, и всё его добродушие куда-то делось.

— Ты не эларий.

— Есть такой грешок, — пожал я плечами. — С этим есть какие-то проблемы?

— Человек? — теперь каждое слово падало сверху и придавливало. — Человек! В моём зале! Откуда у тебя частица хистиция?

— Частица чего?

Ответа дух, впрочем, и не ждал.

— Разбазарили! — грохнуло со всех сторон разом, и темнота пошла волнами. — А я говорил, что выбор Кравца с его новшествами на пост главы совета до добра не доведет! И что теперь⁈ Жалкие люди тоже дорвались до хистиция!

Молча стоял и мотал на ус, впитывая обрывки информации. Скандалить дух умел с размахом — темнота ходила волнами, в ушах звенело. Но, главное, что пока что этот скандал не затрагивал меня.

Стоило только об этом подумать, как свечение вдруг придвинулось вплотную. Взгляд духа прошёл сквозь меня, как нить сквозь сугроб, и упёрся прямиком в грудь. В то место, где должно находиться сопряжение.

— Сколько тебе лет, человек?

А правда, сколько Рею лет? Около двадцати, если не ошибаюсь.

— Двадцать.

— Двадцать, — повторил дух с отвращением. — Двадцать! В твоё сопряжение вшита частица хистиция, и это всё, чего ты добился⁈ Какой же мусор! Крохотная лужа и пара чахлых деревец. Слабак!

— Шестая грань —это слабо? — искренне удивился я. Даже по меркам Легиона, это был очень высокий результат.

— Слабак! — отрезал дух. — Какой же позор! Лучше бы ты меня и дальше не будил! Вон из моего зала!

Темнота навалилась. Сила, та самая, без почерка, навалилась на меня со всех сторон, как пресс, и намерения у неё читались простые. Выдавить наглеца прочь.

Вот только уходить я не собирался. Я, конечно, не особо разбирался в истории этого мира, но будто бы этот эларий сидит тут не одну сотню лет. А может и не одну тысячу. По крайней мере, именно такое впечатление он создавал.

Забытый всеми старик, непонятно каким образом запертый в подземном заброшенном городе.

И главное — я наткнулся на ещё одну ниточку, потянув за которую, можно было распутать клубок тайн вокруг Рея. Хистиций! Пока что этот древний старпер не скажет мне, что это, я отсюда не ногой.

Все четыре нити воли метнулись ко мне, сплетаясь вокруг меня куполом. Давление легло на них сразу, целиком, и купол прогнулся. Что это за сила, оставалось загадкой. Но главное, несмотря на тяжесть, вязкость, и необычность ситуации, воля держала.

Вес у неизвестной силы был будь здоров — нити гнулись, как прутья под лавиной. В висках застучали молоты, во рту появился привкус железа. Однако до разрыва было ещё далеко.

Держать. Просто держать.

Не знаю, сколько точно времени прошло, но давление ушло так же разом, как навалилось. Качнувшись назад, дух уставился на меня совсем по-другому.

— Занятно, — протянул он. — Кое-что ты всё-таки умеешь. Что это за сила, человек?

— Так я тебе и сказал, — приходя в себя, с трудом выдавил я.

— Дерзкий, — повторил дух, и на этот раз в скрипе точно была усмешка. — Хорошо. Когда за дерзостью стоит сила, я готов слушать. Иллим. Когда у меня было тело, меня звали Иллим.

— Рей, — представился я в ответ. — Раз уж мы познакомились, теперь мы можем поговорить? Что такое хистиций?

— Что такое… — дух аж поперхнулся. Словно я спросил нечто совсем глупое.— Как можно носить его в себе и не знать⁈ Хистиций — основа мироздания! Первосила! Всё, что тебя окружает, произошло из него!

— Ничего не понял. Какая первосила? Что произошло?

— Слушай, а ты случайно не дурачок? — дух подозрительно на меня посмотрел. — Учитель то у тебя имелся? Или… — старик задумался, и в его мыслях появилось новое ответвление. — А какой сейчас год? Эпоха Седьмого Азаэна ещё идет, или уже закончилась?

— Год семьсот третий от создания высотного королевства, — покопавшись в информации, перелопаченной в первые дни моего попадания в этот мир, выудил я из памяти. — А вот про эпоху этого… Азазэна? Азазина? Первый раз слышу.

— КАК⁈ — взревел старик, и виски неприятно кольнуло болью. — Не может быть⁈ А про Кельтивара и его Великого Генерала Чи Ла Ни слышал что нибудь? Багряный Цветок Габриэлла? Навь?

Поток незнакомых имен полился на меня полноводной рекой, но я лишь молча мотал головой.

— Ты что, не знаешь, сколько времени тут провёл? — с удивлением уточнил я.

Всё же если Валерия знает, что тут когда-то жили эларии, то это должно было быть не так давно. Не томили же ледышки своего собрата в одиночестве?

— Скажем так, — нахмурился Иллим. — У меня имелись некоторые… трудности. И в себя я пришел не так давно.

Всё же томили. Либо же тут закручена какая-то другая, более сложная история.

— Вот оно что! — неожиданно до Иллима что-то дошло и он радостно вскрикнул. — Так, мне надо кое-что проверить!

Дух тут же исчез, оставив меня в гордом одиночестве.

— На сегодня хватит. Если у тебя имеются какие-нибудь вопросы ко мне, то приходи в другой день. И на этот раз не сопротивляйся.

Эм… Неожиданно. И неприятно!

Я так страдал, чтобы остаться здесь, и всё ради того, чтобы этот старикашка взял и свалил первый⁈ Ладно, конечно со «страдал» я переборщил, но то, что крайне занятный собеседник исчез прямо из под носа, хорошего было мало.

А судя по его фразе «не сопротивляйся», сейчас меня вновь выдворят отсюд… Нет?

Сила вновь навалилась на меня. Вот только на этот раз она была мягкой и теплой, не принося никаких неприятных ощущений. Что Иллим хочет сделать на этот раз?

Мгновение сила наполняла моё неосязаемое тело, а затем вошла в сопряжение. Деревья ободряюще зашелестели клонами, а в озеро упал настоящий водопад.

Берега быстро поползли в стороны.

Несмотря на крайне быстрый рост, я не чувствовал никакого переполнения, что рушило буквально все мои представлении о развитии единённых. Чем больше ты вбирал в себя стихийной силы, тем выше риск необратимых последствий, вплоть до смертельных.

А этот абсурдно огромный водопад я мог пить, как мне казалось, сутками! Нет, стой! Не кончайся!

Аттракцион невиданной щедрости не продлился долго — всё заняло меньше минуты. Водопад иссяк, а я толком не успел распробовать его вкус, и теперь с сожалением осматривал изменения в сопряжении.

Озеро раздалось едва ли не вдвое и легло смирно в новых берегах, налившись двумя оттенками голубого. Четвёртая ступень. За минуту.

Ошеломительный, буквально сказочный прогресс, но чувство упущенной выгоды не отпускало.

А что было бы, если бы он продлился чуть позже? Пятая ступень? Шестая?

— Иллим! — крикнул я в темноту. — Что это было?

— Я же сказал, — несмотря на то, что я ожидал встретить молчание, ответ пришел незамедлительно. — Все вопросы потом!

Темнота резко схлопнулась, и свет фонаря ударил по глазам.

— … да хоть бы и трижды ценный, — договаривала Валерия у меня за спиной. — Через завал ты его как потащишь? На себе?

Я стоял перед статуей в той же позе, с рукой на полпути к ножу. Тобиас сопел рядом, обиженно глядя на сестру, и спор их уехал вперёд ровно на одну реплику.

По ту сторону темноты прошел целый диалог. По эту минуло секунды две.

Сразу проверил сопряжение, убеждаясь в том, что это была не галлюцинация. Ледяное дерево дремало — резонансом и не пахло. Никаких голубых глаз на лице ждать не стоит.

А вот озеро лежало в новых берегах, широкое и наполненное до краев. Не галлюцинации.

Глаза статуи стояли тусклые, каменные, как им и положено. Сила внутри неё всё так же спокойно и мягко циркулировала. И кстати, ни Валерия ни толстяк её почему-то не чувствовали.

— Между прочим, — девушка перевела свет змейки на каменное лицо. — Говорят, что очень давно Высшии эларии могли заключать свой дух в статуи.

— Зачем? — удивленно посмотрел на неё Тобиас.

— Не знаю, — пожала девушка плечами. — Может, чтобы воспитывать подрастающие поколения? В любом случае, это всего лишь легенды.

— Бред, — авторитетно заявил я. — Какая стихия вообще на такое способна?

— Согласна, — кивнула Валерия. — Скорее, это очередные сказки — вокруг элариев мифов полно. Идёмте, наставник. Мы и так задержались.

Сказки, ага. С трудом удержал внутри многозначительный «хмык».

Бросив последний взгляд на белое каменное лицо, вышел вслед за остальными. Я ещё вернусь.

Дальше мы снова шли по жгутам.

Сходясь в кладке по два и по три, они толстели с каждым перекрёстком и тянули на север уверенно, как стрелка компаса. Дорога была довольно скучной — разве что пару раз из боковых проёмов, цепляясь за косяки, выбирались свежеподнятые скелеты. Но оба раза таран Тобиаса разбирал их на запчасти раньше, чем я успевал вставить слово. Ученик даже визжать перестал. Прогресс налицо.

Через полчаса коридор упёрся в тупик.

Кладка-заплатка, камень другой породы, швы грубее. Такую же заплатку мы сегодня ломали у казино. Нить прошла сквозь стену, показывая уже знакомую картинку.

Короткий коридор, три комнаты веером, дальняя круглая. С колонной в два человеческих роста, набитой стихией смерти под завязку. Мы снова были под моргом.

— Тоби. Стена.

— Ага!

ХРЯСЬ!

Таран у толстяка вышел уже без замаха, буднично, как у каменщика удар молотком. Кладка сложилась с двух ударов.

Через комнаты нижнего яруса мы прошли быстро и молча. Столы с желобами и стоком Тобиас разглядел во всех подробностях и тут же сравнялся цветом лица с местными постояльцами. Валерия шла беззвучно, и взгляд её каменел с каждой дверью.

Круглую комнату с колонной мы обошли по дуге — полог там стоял на месте, будто прежнего взлома и не заметил, а будить его хозяев раньше времени в мои планы не входило.

Лесенка в конце коридора кончалась люком. За люком оказался подвал, тот самый, с морозильником и сброшенными взрывом столами, а ещё выше лежал зал морга.

Ночь сюда просачивалась через доски, которыми заколотили пролом. Розовый и золотой неон резал щели на полосы, ряды железных столов мокро отблёскивали в этом свете, а на них белели свёртки. Часть, впрочем, так и валялась внизу, в провале — с реставрацией настоящего морга не спешили.

Нить обежала зал, подвал и двор у пролома. Верёвка ограждения, пара забытых фонарей, пусто. Дальше, за досками, город шумел совсем в другой стороне. Вся охрана города этой ночью выдавливала клиентов из «Трёх семёрок» и прочёсывала кварталы у казино. На мертвецов у Тарниса времени не оставалось.

А вот у меня оставалось.

Эманации в зале висели гуще тумана. Стекая со свёртков ровными струйками, они уходили в пол, в желоба нижнего яруса, и дальше, в глухую сердцевину колонны. Добро текло рекой, и вся эта река проходила мимо меня.

Не дело.

— Мне нужно полчаса, — оценив ситуацию, сообщил я сладкой парочке. — Постойте в карауле.

— Зачем? — спросила Валерия.

— Приберу к рукам то, что плохо лежит, — не стал вдаваться в подробности, возвращаясь вниз, к единственной не посещенной комнате, огражденной барьером.

Задачка не из простых, но судя по первому впечатлению, вполне решаемая. А главное — игра стоит свеч. Ведь то количество стихии, что удалось накопить неизвестному кукловоду в артефакт, было настолько огромным, что смело встало бы в один ряд со стихийным источником. Осталось только попасть внутрь.

Конечно, я не особый любитель стихии смерти.

Но, раз уж предлагают почти даром, то кто я такой, чтобы отказываться?