Первой тишину нарушила Валерия.

— Наставник, — змейка на её ладони треснула и разгорелась ярче. — То, что вы увидели в этом зале, останется в этом зале. Никому. Ни при каких обстоятельствах.

— Даже так? — сделал я удивлённое лицо, не показывая, что я знаю побольше чем девушка.

— Именно так, — серьезно кивнула она. — Я редко о чём-то прошу. Сейчас как раз один из таких моментов.

— Услышал, — беспрекословно кивнул я.

Да и спорить с единственным источником света в комнате себе дороже. Тем более что распространяться о находке я и без этого не собирался. С теми, кто строит подобные игрушки, я предпочёл бы не знакомиться вовсе.

Валерия повернулась к брату.

— Тоби. Тебя касается вдвойне. Проболтаешься хоть подушке, и я лично упакую тебя в ящик из-под артефактов и отправлю отцу с пометкой «хрупкое».

— Да я могила! — Тобиас прижал ладони к груди, и его подбородки колыхнулись от усердия. — Лерка, ну чего ты сразу…

— Вот и договорились.

Я ещё раз посмотрел на колонну. Жгут стихии смерти уходил в кладку ровно, без перебоев. Труба в котельной, ни дать ни взять. Хозяйство работало, и судя по тому, сколько стихии набилось в сердцевину, работало давно.

— Тогда один вопрос, — решил всё же попытаться узнать хоть что-то. — Это и есть та штука, из-за которой ты прозябаешь в этой дыре?

Валерия посмотрела на меня долгим взглядом. Осколок в её пальцах остановился.

Потом она молча кивнула.

Коротко, скупо, как расписываются в получении. И этим же кивком, если вспомнить, наследница Венторов впервые заговорила со мной на равных.

Подробностей, ясное дело, не последовало. Кто её послал и что именно поручили искать, наследница Венторов оставила при себе. Я и спрашивать не стал. Каждый лишний ответ в таких делах стоит дороже вопроса, причём платят за него обычно те, кто спрашивал.

— Тогда второй вопрос, и он тебе понравится меньше, — я качнул головой в сторону лестницы. — Нам не пора уходить? Если кто узнает, что мы только что провернули, то…

Продолжать не требовалось — девушка прекрасно всё понимала.

— Согласна, — Валерия уже двинулась к ступеням. — Чем скорее мы окажемся в гостинице…

— До гостиницы ещё дожить надо, — помотал я головой. — Вспомни, как мы сюда попали. Гарр повёл нас к кассе через весь зал, ни от кого ни прячась, у всех на глазах.

Валерия остановилась.

— И внизу его ждала группа из семи бойцов, — медленно проговорила она.

— Именно. Тоби, ты этих ребят разглядел? Все единённые. Да, якобы это охрана при сейфе с деньгами, вот только слишком уж разительный контраст с другим персоналом. Вышибалы в залах против них детский утренник.

— Ну… деньги же… — неуверенно протянул Тобиас.

— Не спорю, — согласился я. — Вот только кто мешает совместить одно с другим?

Дальше можно было не объяснять. Если хоть один из покойников успел послать сообщение раньше, чем мы их перебили, наверху уже накрывают стол для дорогих гостей.

Поднимались мы быстро и молча. В коридоре за решёткой всё лежало так, как мы оставили — семеро бойцов и хозяин лучшего казино Края у стены, с рукоятью моего ножа в глазнице. Который я, проходя мимо, забрал. Хорошие клинки на дороге не валяются, а этому предстояло ещё поработать.

Центурион за пазухой завозился и прижал уши.

Верхнюю дверь я открыл сам, и в игровой зал мы шагнули втроём. Одного взгляда хватило.

Опоздали.

Столы стояли брошенные, с картами и фишками врассыпную. Публику выдавливали к главному выходу, вежливо и очень настойчиво. Вдоль стен расходились бойцы с глифировыми дубинками, десятка два на первый взгляд, а по лестнице с верхнего этажа спускались новые. Ближайшая четвёрка заметила нас мгновенно. Развернулась и пошла к служебной двери, забирая её в клещи с двух сторон.

В то время как с улицы доносился нездоровый шум. Нас уже ждали.

И если выйти из казино всё же получится, то вот выйти из города… Сомневаюсь.

Тут же втолкнул спутников обратно в проём, прикрыв за собой дверь.

— Засада, — сообщил я. — Десятка два в зале, к двери идут четверо. И это только начало, публику они уже выдавили.

— Так это же… — Тобиас набрал воздуха, и глаза его загорелись. — Наставник, нас же трое! Вы одни семерых внизу за три секунды! Да мы их…

— Тоби, — устало выдохнул я. — Ты тупой?

— Чего сразу…

— Нам противостоит целый город.

Толстяк заморгал.

— Как это… целый город?

Объяснять я не стал. Валерия сделала это за меня, коротко и доходчиво.

— Как ты думаешь, мог ли Гарр в одиночку проворачивать настолько грязные дела, не обладая никакой крышей?

— Нет? — неуверенно спросил Тобиас, до которого похоже всё ещё не доходил масштаб происходящего.

Интересно, а на стихию смерти он внимание то обратил? Всё же единенный — должен был почувствовать.

— Верно, — кивнула сестра. — А какая может быть крыша у фамильного? Только фамильный ещё больше. А тут таких немного.

— Красс, — неверяще выдохнул толстяк.

Валерия всё говорила верно, хоть и не обладала всей полнотой картины.

Первое — сеть. Как минимум две колонны, одна из которых передавал стихию в главный накопитель через полгорода. Работа высшего класса. Такое хозяйство в одиночку в подвале не соберёшь, его надо строить и бережно взращивать. Под носом у власти подобное живёт только с её благословения.

Второе. Скорость. К пролому морга распорядитель в валенках прибежал раньше, чем осела пыль. Сегодня охрана перекрыла зал за считаные минуты, среди ночи, слаженно и по плану. Так реагируют структуры, у которых есть хозяин и отработанный протокол.

Так что предположение толстяка, скорее всего, попало точно в точку. Не зря он мне показался чересчур идеальным.

— Вниз, — скомандовал я. — Обратно к колонне.

— К колонне⁈ — Тобиас оглянулся на дверь, за которой нас ждали. — А там-то что⁈

— Там дальше всего от них. Остальное додумаем по дороге.

Спускались мы вдвое быстрее, чем поднимались.

Варианты я перебирал на бегу, и весёлого среди них было мало.

Прорыв силой, как и переговоры, были отметены в сторону сразу. Следом в голову пришла идея, правда кривая и пыльная. Обрушить за собой всё, что рушится, отсидеться и как-то выкапываться. Шансов сдохнуть под завалом тоже хватало, но там хотя бы всё зависело от нас.

Вот только было ещё кое-что, что требовалось проверить. Возраст что помещения под казино, что комнат под моргам, выглядел значительно старше, чем остальные здания в городе. И если это и правда так, был шанс, что владельцы просто переделали часть какой-то подземной инфраструктуры под свои нужды, и под землей мы не останемся замурованы.

Есть! Моё предположение оказалось полностью верным — за кладкой одной из стен, в паре метров левее колонны, камень кончался. Дальше шла полость. Ровная, широкая, с плоским полом. Я прогнал нить вдоль неё, насколько хватило длины, так и не нащупав конца.

Коридор. Замурованный, причём кладка на фоне остальной смотрелась заплаткой: камень другой породы, швы грубее. Стену клали быстро и давно.

Вот только ни на канализацию, про которую я думал изначально, ни на что-то ещё это было непохоже.

— Так, — сказал я, останавливаясь напротив заплатки. — Отойдите-ка к лестнице.

— Наставник, а что вы…

— Тоби. К лестнице.

Воздух между моих ладоней сжался в кулак.

БУХ!

Первый таран выбил из стены пыль и крошку, по швам побежали трещины. Второй удар пришёлся туда же, и кладка сложилась внутрь, в темноту, с грохотом, от которого Центурион за пазухой дёрнулся всем телом.

Из пролома дохнуло вековой пылью.

— Проход, — Валерия подняла змейку выше. Свет выхватил уходящий во тьму коридор с ровными стенами. — Куда он ведёт?

— Куда-нибудь, — ответил я. — Сейчас это лучшее направление из имеющихся, уж поверь. Валерия, лестницу.

Наследница Венторов поняла с полуслова.

Искрящееся водяное копье сорвалось с её ладони, ударив в ступени.

ГР-Р-РОХ!

Свод охнул, просел, и нижний пролёт ссыпался вместе с куском потолка, завалив проход камнем до половины человеческого роста. Сверху доехала ещё пара глыб, и стало тихо. В зале повисла пыль.

— Ну вот и всё, — прокашлялся Тобиас, глядя на завал. — А если… это… а если мы тут теперь навечно?

— Тогда у тебя появится уйма времени на тренировки, — я подтолкнул его к пролому. — Вперёд. И держись между мной и Валерией.

Коридор принял нас гулким эхом.

Шагов через пятьдесят стены разошлись, открывая по бокам проёмы. Сначала одиночные, потом целыми рядами. За ними открывались комнаты: каменные ниши в стенах, оплывшие от времени лежанки, черепки посуды на полу, тёмные пятна давних очагов. В одной у стены стояла рассохшаяся мебель, и для чего она, я так и не понял. Пыль лежала всюду слоем в палец, и наши следы оставались в ней первыми за очень долгий срок.

Здесь жили. Давно и всерьёз.

И здесь было нечисто.

Сопряжение чуяло это и без нити. Стихия смерти стояла в воздухе сырым погребным духом и стекала по стенам тонкими эманациями. Нить нащупала в кладке жгут потоньше того, что уходил от колонны, потом ещё один. Огромная сеть! Разветвлённая, вшитая прямо в стены, и передающая стихию со всего города к центральному узлу.

— Это ведь… — Тобиас крутил головой, и голос его сам собой сползал в шёпот. — Это же комнаты. Тут что, жили? Под казино?

— Жили, — Валерия вела змейкой вдоль проёмов, заставляя тени внутри шевелиться. — Это правда, значит. Поговаривали, что Тарнис стоит на поселении элариев, а люди выбили их отсюда в незапамятные времена.

— Эларии⁈ — шёпот у Тобиаса кончился. — Под землёй⁈

— Ты вообще хоть одного репетитора слушал? Я понимаю, боевые, но общие сведения же надо знать! — раздраженно бросила девушка. — Эларии всегда селятся под землёй. На поверхности они воюют и охотятся, а живут внизу. Тише, Тобиас.

Вот тебе и новость. Белые фигуры, которых я встречал в горах, по сугробам шли уверенней, чем я по мостовой, и в подземных жителей они у меня в голове не укладывались. С другой стороны, многое вставало на места. И то, с какой лёгкостью полторы сотни лет назад на «неудачном» месте вырос форпост против элариев. Стратег с Высот наверняка знал, над чем именно ставит крепость.

Дальше коридор начал ветвиться.

Перекрёстки попадались через каждые полсотни шагов, боковые ходы уводили в темноту. Пару раз нам встречались целые залы, потолки которых свет змейки брал с трудом. Я держал направление по жгутам в стенах, уводя нас туда, откуда стихия текла, а нить бежала впереди на всю длину.

Идти по мёртвому городу было бы даже познавательно, будь у нас другой повод для экскурсии.

Первый звук пришёл спереди.

Сухой шорох, потом костяной перестук. На камень будто вытряхнули мешок щепок. Вскинув руку, я остановил обоих. Из бокового проёма в десятке шагов от нас, цепляясь за косяк, выбрались две фигуры.

Ходячие кости. Два человеческих скелета, белых и голых. Держались они вместе вопреки всем законам анатомии. Головы повернулись на свет разом, по команде, и пустые глазницы уставились ровно на нас.

— А-А-А-А!!!

Визг у Тобиаса вышел знатный, на верхней ноте. Так свистит забытый на плите чайник. А следом, раньше, чем я успел шевельнуться, мимо меня пронёсся воздушный таран.

ФУХ!

Скелетов смело. Обоих приложило о дальнюю стену, и они осыпались вниз уже россыпью, костью по кости. Пара черепов раскатилась по полу, замерев у дальней стены. Тишина вернулась, только эхо тарана ещё гуляло по боковым ходам.

— Я… — Тобиас тяжело дышал, выставив перед собой ладони. — Это всё? Так… так просто?

— Как повезёт, — я носком сапога отодвинул подкатившийся череп. Кость была серой и старой, но неизмененной — подняло этих двоих недавно, и обжиться в них стихия толком не успела. — Считай, тебе выдали учебную нежить.

— Не-нежить⁈

— Она самая. И для этого места она, между прочим, норма. Здесь всё пропитано стихией смерти, от стен до пыли под ногами. Косточки в таком рассоле долго смирно не лежат.

— Так вот оно что! — Тобиаса осенило так, что он даже про страх забыл. — А я всё думаю, что со мной творится! Меня с самого спуска знобит, зубы ноют! Я уж решил, что от страха!

— Это тебе сопряжение доброго утра желает. Чужая стихия вокруг, причём густая. Привыкай различать, полезный навык.

Толстяк завертел головой с видом человека, которому только что выдали новое чувство. Единённый он был молодой, чужие эманации чуял впервые в жизни, пусть осваивается.

Валерия в нашей лекции участия не принимала. Судя по её каменному лицу, всё это наследница Венторов сложила в уме ещё у первой колонны. Разве что осколок между её пальцев крутился заметно быстрее обычного.

— Запоминай дальше, — я перешагнул через россыпь костей. — Чем дольше останки маринуются в стихии, тем хуже то, что из них в итоге поднимается. Эти двое совсем свежие, потому и рассыпались от одного тарана. А бывает…

Цок.

Цок. Цок.

Цоканье по камню пришло из темноты впереди. Неторопливое и тяжёлое, с ленцой хозяина, обходящего свои владения. Центурион за пазухой распушился и зашипел, прижав уши к черепу.

В круг света от змейки Валерии неспешно вступила лапа. Костяная, в жёлтых наростах, и каждый палец в ней был толщиной с моё предплечье.

Договаривать не пришлось — наглядное пособие пришло само.

Из темноты, вслед за лапой, выступило и всё остальное.

Зверь. Вернее, то, что от зверя осталось. Скелет в холке доставал мне до груди и двигался совсем иначе, чем давешние ходоки: мягко, по-хозяйски. Кости в нём тоже были другие, тёмные и глянцевые, будто вываренные в смоле. Толщиной иная поспорила бы с молодым деревцем. А смертью от остова несло так, что здешний воздух рядом с ним сходил за горный.

Хвост из позвонков качнулся, простучав по камню. Низкий широкий череп повёл провалами глазниц, примеряясь к добыче.

Хм-м… Будто я уже где-то видел подобный силуэт?

Центурион за пазухой зашёлся рычанием. Ну конечно. Та же посадка головы, тот же хвост длиной в половину тела. Передо мной стояли остатки снежного барса.

Додумать мысль мне не дали.

Центурион рванулся так, что затрещала куртка. Белый комок выкатился на камень, распушился вдвое против обычного и пошёл навстречу костяку, рыча утробно, по-взрослому.

— Цент!

Куда там. Котёнок встал между нами и зверем и, выгнув спину, выдал такой рык, что с ближайшего проёма посыпалась пыль.

И скелет остановился.

Когти проскребли по камню. Гора костей, любая из которых весила больше Центуриона целиком, качнулась назад. Потом ещё раз. Остов пятился от котёнка размером с рукавицу.

Я стоял с ножом наготове. Твою мать! Вот это кровь!

Думать скелету было нечем, страх из него истлел вместе со всем остальным, и всё же он пятился. Даже мёртвое зверьё на миг вспомнило, что такое живая королевская кровь.

Жаль только памяти мёртвому хватило ненадолго.

Костяк замер. Провалы глазниц уставились сквозь Центуриона. Кота для него больше не существовало. Задние лапы подобрались, и остов прыгнул.

Рывок с воздушным воплощением вынес меня вперёд. Сгрёб кота за шкирку из-под самой лапы, ушёл перекатом в сторону, и когти простучали по плитам там, где он только что стоял.

— Герой, — рычащий комок отправился обратно за пазуху. — Сначала отрасти вторую пару клыков, потом строй из себя вожака.

Центурион возмущённо заурчал мне куда-то в ключицу. Судя по интонациям, в его картине мира отступать полагалось скелету.

Дальше мы сработали втроём.

Водяной хлыст Валерии обвил задние лапы, сдёрнув костяк с разворота на плиты. Таран Тобиаса въехал в рёбра, и остов проскользил до стены, пропахав когтями каменную крошку. Мой нож вошёл в плечевой сустав и застрял — кость оказалась плотнее морёного дуба.

Ладно, зайдём иначе. Воздушный серп прошёл вдоль хребта и выбил разом половину позвонков. Хруст. Костяк осыпался на середине ответного замаха, отправив череп Валерии под ноги.

Вся возня заняла секунд десять. Для сравнения — на восемь человек в подвале казино мы уложились за три. Если наткнемся на что посерьезнее, то будет уже грустно.

Центурион высунулся из-под куртки и, оглядев кучу костей, издал короткое «мр». Главный вклад в битву он, судя по всему, целиком записал на себя.

— Это… — Валерия перевела взгляд с костей на усатую морду у моей груди. Осколок в её пальцах сбился с ритма. — Это сейчас был королевский барс?

— Если ты про Центика, то да, — согласился я, выдёргивая нож из сустава. — Только он ещё совсем маленький.

Валерия помолчала. Взгляд её прошёлся по ошейнику Центуриона, потом по мне, и я почти слышал, как в голове наследницы щёлкают счёты. Подобная реакция не была чем-то удивительным — я и так преподнес множество сюрпризов, и тут ещё выясняется, что у меня за пазухой зверь, которого можно встретить лишь у Высших элариев.

— Знаете, наставник. — сказала девушка наконец, — С каждым днём нашего знакомства вопросов к вам у меня всё больше.

— Занятная штука, — согласился я. — У меня к себе тоже.

Про маленькую ведьму с Третьей Высоты и её питомцев я распространяться не стал. Подробности были не к чему.

Дальше коридор пошёл под уклон. Жгуты в кладке становились толще, сходились по два и по три, и я держался их, как дорожных указателей. Шагов через двести стены разошлись в стороны и пропали.

Мы вышли на площадь.

Валерия подняла змейку над головой, и свет утонул в пустоте. Свод, если он здесь когда-то был, давно обрушился — дальний край площади лежал грудами осыпи, и по ним можно было выбраться наверх, в темноту. Зато остальное уцелело.

Ровные плиты под ногами, каменная чаша давно высохшего фонтана, а вокруг, насколько доставал свет, тянулись дома. Низкие, врезанные прямо в скалу, и в ближайших чернели пустые дверные проёмы. Улочки разбегались от площади лучами, теряясь в темноте.

Подземный город. Настоящий, с площадью и фонтаном, размером самое малое с квартал Тарниса. Наверху сотни людей просаживали кристаллы под неоновыми вывесками, а у них под ногами лежало вот это.

Тишина здесь стояла особая, плотная, из тех, что вынуждает перевести голос на шёпот. Даже Тобиас дышал через раз.

Сколько же элариев здесь жило. И как давно отсюда ушла жизнь, если даже пыль успела слежаться в корку.

Тобиас, против обыкновения, молчал. Но хватило его шагов на сорок, а потом толстяк начал забирать в сторону, к домам, подсвечивая себе путь фонарём-артефактом. На открытой площади я позволил себе чуть расслабиться, но приглядывал за учеником вполглаза.

— НАСТАВНИК!

Эхо заметалось между домов, и Центурион дёрнулся у меня под курткой.

Тобиас обнаружился у здания на краю площади, самого крупного из видимых. Два этажа, дверной проём в полтора моих роста. Дверь в проёме стояла металлическая, перекошенная, с сорванной верхней петлёй, и держалась на соплях. Толстяк заглядывал в щель, и фонарь ходил ходуном в его руке.

— Там… — он обернулся, сияя всей рожей. — Наставник, я нашел сокровищницу!