К колесу рулетки нас вели через весь зал, и по дороге к нам неустанно липли зеваки. Снежный ком с горы и то катится скромнее.

Слух о джекпоте успел облететь каждый стол, так что желающих посмотреть на продолжение набралось аж на три ряда вокруг стола. Крупье провожали нас взглядами поверх карт, официантки пристраивались следом вместе с подносами, и даже вышибалы у стен подобрались.

Гарр вышагивал впереди и раскланивался на ходу. Не хватало только оркестра — вёл он нас с видом счастливого жениха. И судя по тому, что мужчина не унывал, поток его планов по опустошению наших карманов ещё не иссяк.

Рулеточный стол занимал отдельное возвышение в глубине зала. Колесо тёмного дерева с латунными гнёздами и зелёное сукно с рядами красных и чёрных клеток. С краю поля зеленела клетка с нулём. За столом уже ждал крупье — сухой мужчина с напомаженным пробором. Пока публика обступала возвышение, он успел трижды протереть и без того сияющий обод колеса.

Нервничает? А ведь игра ещё даже не началась. Видимо, понимает, насколько большие суммы сейчас будут стоять на кону.

— Правила просты, любезный! — Гарр раскинул руки над сукном. — Красное или чёрное платят один к одному. Клетка с числом, тридцать шесть к одному. Всё остальное решает госпожа удача.

Пока хозяин пел, моя нить воли уже гуляла по столу.

Колесо оказалось честным. Ровная ось, гнёзда без грузил, мягкий ход, вес по норме. Я бы даже похвалил хозяев, если бы нить следом не нырнула в шарик. Костяной шарик размером с вишню оказался с полостью, а в полости прятался тонкий вибромеханизм. Никакой стихии, чистая механика.

Где находится активатор спрятанного устройства я не знал, но не удивлюсь, если в кармане у крупье. Или же где-то прямо под столом.

Схема проста — если необходимо, то за мгновение до того, как шарик попадёт в сектор, механизм активируется, и получив новый импульс, шарик катится дальше. И так можно повторять до бесконечности, насколько позволяет наглость.

А то, что она позволяет многое, я ни капли не сомневался. Рукастый крупье в двадцать одном, подпиленный зуб в автомате, теперь ещё и дрессированный шарик. Люсьен Гарр обустраивал своё хозяйство с душой, вникая в каждую мелочь.

Сомневаюсь, конечно, что каждого из посетителей настолько нагло обувают — всё же на нас у Гарра имелся особый зуб. Но то, что реальное ожидание выигрыша здесь было значительно меньше математического — сто процентов.

— Наставник, — Тобиас навис над моим плечом и зашептал так, что обернулись за соседним столом. — Может, ну его? Семьдесят семь кристаллов же…

— Одолжил, значит одолжил, — я похлопал ученика по локтю. — Расслабься и просто наблюдай.

Валерия встала по другую сторону от меня. Между пальцев левой привычно перекатывался осколок, а взгляд прошёлся сначала по столу, потом по мне, и оба раза с одинаковым прищуром. Комментировать она пока не спешила, но мысли у неё в голове уже крутились на всю катушку.

— Ваши ставки, господин! — крупье поклонился ровно настолько, насколько кланяются дорогому гостю.

— Начнём скромно, — я выложил на сукно кристалл. — На красное.

Колесо зашелестело, шарик пошёл по кругу, засверкав в свете люстры. Публика притихла. Да плевать мне на шарик. А вот за пальцами крупье следила нить.

Шарик нырнул вниз, простучал по гнёздам и почти улёгся в красную клетку. Почти. В последний момент крупье надавил на выступ у себя в кармане.Пальцы под столешницей

Шарик тут же вздрогнул и докатился до соседнего сектора. То есть до чёрного.

— Чёрное, двадцать два! — объявил крупье с ноткой сочувствия. — Заведение скорбит вместе с вами, господин.

Лопаточка сгребла мой кристалл. Гарр развёл руками с самым скорбным лицом, какое сумел собрать.

— Удача дама ветреная, любезный. Может, стоит начать с малого? Осколки тоже принимаются…

— Ещё кристалл, — перебил я. — На красное.

Второй заход повторил первый до смешного точно. Шарик лёг на красное, нажатие на карман, активирующее механизм, и он уехал в чёрное.

При этом стоило отметить, что крупье не просто получил чит-код и втупую им пользовался, а всё проделывал филигранно точно. Механизм активировался ровно в тот самый миг, когда шарик уже почти остановился, но не замер до конца. А его движение к карману было настолько естественным и незаметным, что ни один зевака за столом так и не понял бы, куда утекли его деньги. В другой жизни я бы даже поаплодировал.

Толпа сочувственно загудела. Кто-то уже принимал боковые ставки на то, за сколько ставок гость спустит весь джекпот.

— Семьдесят пять кристаллов, — подытожила Валерия таким тоном, будто выдавала мне кредит в банке.

— Спасибо, я умею вычитать, — улыбнулся я ей и повернулся к крупье. — Кстати, раз уж поступило такое предложение.

Кисет с одолженным джекпотом лёг на сукно целиком, глухо стукнув о доски. Гул вокруг стола оборвался на полуслове.

— Всё на красное.

Тишина вышла на загляденье. У Тобиаса за спиной что-то булькнуло в горле. Кто-то из зевак поперхнулся шампанским, и его заботливо колотили по спине сразу двое соседей.

— Любезный… — Гарр первым вернул себе дар речи, и в глазах его зажёгся знакомый огонёк. Тот самый, гурманский, с которым он полчаса назад смотрел, как Тобиас спускает кристаллы за карточным столом. — Вся сумма разом? Заведение обязано уточнить — вы уверены?

— Абсолютно.

— Что ж! — хозяин щёлкнул пальцами, и над столом взвился ропот. — Ставка принята! Дамы и господа, семьдесят пять кристаллов на красном! Такого Тарнис ещё… Крутите, крутите!

Крупье запустил колесо. Латунь зашелестела, шарик побежал по ободу. Дождавшись третьего круга, я аккуратно подхватил его нитью.

Дальше мы работали вдвоём — колесо крутило, я выбирал. Шарик отстучал по гнёздам положенные пять или шесть раз и улёгся в красную клетку.

Механизм активировался.

Грузик внутри шарика задёргался, засучил «ножками», забился. Вот только кулак, в котором он бился, был мой. Нить прижимала кость к латуни, и со стороны шарик просто лежал. Скучно и буднично.

Кнопка щёлкнула ещё дважды. С тем же успехом можно было давить на неё лбом.

— Красное… — крупье сглотнул. — Красное, девятнадцать.

Возвышение взорвалось. Задние ряды напирали на передние, официантка чуть не уронила поднос, а Тобиас сгрёб меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы.

— НАСТАВНИК! Вы видели⁈ Нет, вы видели⁈

— Видел, — заверил я, высвобождаясь из медвежьих объятий. — Я вообще-то стою рядом, если ты не заметил.

Гарр аплодировал кончиками пальцев, как и всегда, когда деньги утекали из его кассы. Улыбка сидела на положенном месте, широкая и белоснежная, вот только за ней скрывалась ярость. Взгляд метнулся к крупье, потом к его карману. Хозяин заведения искал причину оплошности.

— Поздравляю, любезный! — пропел он. — Госпожа удача любит смелых! Сто пятьдесят кристаллов!

— И все они остаются на красном, — подмигнул я ему.

Ропот прокатился по толпе второй волной. Крупье вопросительно оглянулся на хозяина, и тот, помедлив, милостиво кивнул — мол, пусть чудак подарит заведению всё разом. Видимо, прошлую неудачу Гарр списал на досадную промашку.

Колесо снова зашуршало. На этот раз крупье давил на карман отчаянно, почти не скрываясь, и с каждым нажатием его пробор блестел всё жирнее. Но ничего из этого ему не помогло.

— Двенадцать, — выдавил он наконец. — Красное.

Триста кристаллов. Толпа ревела.

К столу протолкался посыльный и зашептал что-то крупье на ухо. Тот побледнел и замахал лопаточкой, подзывая кассира. Через минуту передо мной легли шесть чёрных пластинок размером с ладонь.

— Внутренняя валюта заведения, господин, — пояснил кассир, кланяясь. — Исключительно для наших самых богатых игроков. Одна пластина заменяет двадцать пять кристаллов. Таскать горы кристаллов по залу утомительно, а обменять пластину обратно на кристаллы вы можете в любой момент, обратившись в кассу.

Я повертел одну в пальцах. Тяжёлая, с утопленным в толщу контуром. Сожмёшь, и по кромке пробегает золотая рябь, складываясь в три семёрки. Подделать такую выйдет дороже, чем накопить двадцать пять кристаллов собственным горбом. Утрирую, конечно, но очень и очень непросто.

— Что ж, спасибо, — кивнул я и подвинул пластинки обратно на поле. — Триста на красное.

Третий круг обошёлся без театра. Колесо, шарик, кнопка, бессильно щёлкающая под пальцами крупье, и красная клетка в финале. Шестьсот.

Публика орала на каждом обороте колеса. На бойцовых ямах и то потише. За соседними столами игра встала — крупье остались при пустых постах, потому что их клиенты толпились здесь. Кто-то шумно требовал принимать боковые ставки на «красную полосу», а двое господ у меня под боком побились об заклад на весь кошелёк.

Гарр больше не аплодировал. Он стоял по ту сторону стола, и улыбка сползала с его лица медленно, кусками. Так облезает позолота со старой вывески. Посыльный подлетел к нему и зашептал. Выслушав, хозяин смахнул с холёного лба первую каплю пота.

Я же тем временем взял четыре пластины со стола и протянул их толстяку.

— Забирай, с процентами. Долг платежом красен, ученик.

— Наставник, я… — тот прижал добычу к груди, хлопая глазами. — Я же их выиграл только благодаря вам, может, вы…

— Бери, пока дают, — отрезал я. — Первое правило игрока — вышел в плюс, зафиксируй.

— А второе? — влезла Валерия. Осколок в её пальцах остановился.

— Не садись играть в казино, — ответил я и подвинул на красное двадцать пластинок. — Пятьсот.

Толпу подожгло одним словом. Рёв, свист, чей-то визгливый смех и звон опрокинутого бокала. Дама в горностае, та самая, что днём тянулась к Центуриону, обмахивалась веером с такой скоростью, что могла бы взлететь. Барс у меня за пазухой недовольно завозился от шума и высунул морду наружу, оценивая бедлам.

— Господин… — крупье смотрел на меня почти с мольбой. Пробор у него растрепался, ливрея прилипла к спине. — Ставка… ставка принята.

Колесо он раскручивал с лицом человека, которому велели самому затянуть петлю на своей шее. Кнопку на этот раз бедолага давил, уже полностью запустив руку в карман и совершая ею отчаянные движения, которые были похожи… Неважно на что.

Спасало крупье только то, что взгляды абсолютно всех присутствующих неотрывно следили за шариком.

— Красное, — голос у него сел окончательно. — Тридцать четыре.

Тысяча кристаллов.

Помост ходил ходуном. Незнакомые люди жали мне руку, кто-то лез обниматься, пахло разлитым шампанским. Азарт под потолком стоял гуще табачного дыма. Тобиас сиял ярче люстры, рассказывая всем вокруг, что «наставник всегда так может». Валерия молчала, но взгляд её теперь лежал на мне с новым выражением.

А вот Гарру было плохо.

Тут и воля не требовалась. Хозяин «Трёх семёрок» стоял у стола с прямой спиной, и только пальцы выдавали его с головой — перстни крутились на них без остановки, цепляясь друг за друга. Тысяча кристаллов. Судя по заминкам кассира, по чёрным пластинкам вместо монет, по третьему посыльному за вечер, столько живых денег в этом храме удачи попросту не водилось. Красавец задолжал мне больше, чем стоил весь его первый этаж вместе с люстрами.

Так-так. А вот теперь стало по-настоящему интересно.

— Дамы и господа! — я поднял руку, и гвалт послушно осел. Приятно, когда публика уже дрессированная. — Благодарю за компанию, вечер выдался восхитительный. Осталась последняя ставка.

Я сгрёб пластинки в стопку и передвинул её на зелёную клетку.

— Тысяча. На зеро.

Секунду толпа молчала целиком. Потом кто-то на задах неуверенно хохотнул, решив, что гость шутит. Потом до толпы дошло.

— Тридцать шесть тысяч… — просипел рядом незнакомый старичок в бархате, загибая пальцы. — Тридцать шесть ТЫСЯЧ кристаллов…

— Он безумец! — восхищённо взвыла дама в горностае.

— НАСТАВНИК! — Тобиас вцепился в моё плечо. — Это же… это же…

— Сумасшествие, — ровно закончила Валерия. Впрочем, с места она даже не двинулась, а в глазах у наследницы Венторов плескалось что-то подозрительно похожее на предвкушение.

Гарр стал белее собственного зимнего меха. Он смотрел на стопку пластинок, шевеля губами. Хозяин заведения считал. Тридцать шесть тысяч кристаллов. Такие деньги… Да их не было ни у кого в этом городе! Да даже тысяча кристаллов — уже неподъемная сумма.

— Любезный… — начал он, и голос его впервые за вечер вильнул. — Заведение… кхм. Вы понимаете, какой шанс на выпадения нуля? Конечно, ставки такого размера мы уже не принимаем, но в этом случае готовы сделать исключение…

Было видно, что в Гарре сейчас боролось две стороны. Первая — жажда вернуть всё проигранное обратно. За одну единственную ставку. И вторая — страх. Страх, что мне раз за разом удается выигрывать, несмотря на все его ухищрения. И в этот раз тоже удастся.

Однако теперь я ставил не на красное — я ставил на ноль! Что-то еще более маловероятное! И, думаю, это стало последней каплей, из-за которой Гарр всё же решился.

— Вот и прекрасно, — я ни показывал ни капли волнения. — Крутите!

Крупье попрощался с хозяином взглядом и запустил колесо.

Латунные гнёзда слились в золотое кольцо. Шарик побежал по ободу, лёгкий и звонкий, и вместе с ним по кругу пошла моя нить. Толпа подалась вперёд единым организмом, на помосте стало тесно от чужого дыхания. Кто-то молился. Кто-то шёпотом предлагал сто к одному, что моя череда удачи подошла к концу.

Шарик постепенно замедлялся, и тут…

БА-БАХ!

Индикаторы в люстрах взвыли на весь зал, заливая потолок багровым — у Гарра всё же сдали нервы. Наплевав на сотни зрителей, Люсьен с утробным всхлипом ударил по столу воплощением.

Огненный сгусток размером с бочонок смёл колесо вместе с частью столешницы. В потолок рванул сноп искр, обрывки горящего сукна разлетелись по помосту, и толпу шатнуло назад с дружным визгом. Шарик, мой красавец, мой почти улёгшийся в зеро шарик, черканул по воздуху раскалённой точкой и улетел куда-то в дым.

Вышибалы ломанулись к помосту с дубинками наперевес и застыли, разглядев нарушителя. Ведь им был собственный хозяин.

— Игра закрыта! — проорал Гарр в звенящей тишине. Он стоял над дымящимся обрубком стола, растрёпанный, с безумными глазами, и сажа оседала на белоснежные манжеты. — Стол… стол повреждён! По правилам заведения при повреждении стола все ставки аннулируются и возвращаются! Все!

Зал молчал. Потом в задних рядах отчётливо произнесли «трус»,, и по толпе пошёл гул, гадкий и насмешливый. Публика пришла смотреть на казнь, а палач вместо этого сжёг эшафот.

Ну что ж. Я такому повороту событий был не удивлён.

— Ваши ставки, господин, — кассир с каменным лицом подсунул мне обратно стопку пластинок. Сорок штук, тысяча кристаллов. — Заведение приносит извинения.

Утешительный приз. Ну хоть что-то.

Гарр тем временем успел прийти в себя. По крайней мере, снаружи — он одёрнул камзол и, пригладив волосы, повернулся ко мне с улыбкой, которую, видимо, считал обворожительной. Получилась, правда, гримаса утопленника.

— Любезный, — голос его звучал почти ровно. — Заведение понимает ваше… разочарование. Тысяча кристаллов будет выдана вам немедленно и полностью. Прошу за мной, к кассе. Пластины мы обменяем на кристаллы, и инцидент будет исчерпан.

Отыгрываться он больше не предлагал. Уже прогресс.

— Ведите, — согласился я.

Публика расступалась перед нами живым коридором. Вслед летели шепотки, и почти все они были про Гарра, один другого ласковее. Тобиас топал рядом, упрятав свои пластинки с кристаллами за пазуху от греха подальше. Валерия пристроилась чуть позади.

Хозяин вёл нас через служебную дверь за стойкой, потом по коридору с потёртой ковровой дорожкой, потом вниз по лестнице. С каждым пролётом позолота вокруг линяла: сначала кончились ковры, потом светильники стали реже, а стены из бархатных сделались просто каменными. Обычное дело — гостям фасад, деньгам подвал.

Центурион за пазухой поднял голову и прижал уши.

Ага. Началось. Нить воли бежала перед нами на все свои пятнадцать метров, и картинка складывалась любопытная. Коридор внизу упирался в кассовую решётку, честь по чести. Вот только в двух нишах перед ней стояли, вжавшись в камень, четверо. Ещё трое боковым проходом выбирались на лестницу, отрезая нам путь назад.

Люсьен Гарр решил вопрос по-тарнисски. Зачем отдавать тысячу кристаллов, если кредиторов можно просто похоронить? А все вопросы потом как-нибудь уж замнет. Главное — решать их надо будет потом, а деньги отдавать требуют уже сейчас.

Но всё равно он идиот. Святой Деймос, какой же идиот. Вероятно, привык к вседозволенности у себя в уголке мире, и не до конца осознаёт, насколько плохо идти против Венторов.

Впрочем, человеку, который только что сжёг собственную рулетку на глазах у толпы, терять было уже нечего. Своеобразная логика здесь имелась.

— Касса прямо за поворотом, господа, — Гарр обернулся на ходу, сверкнув зубами. — Ещё пара шагов, и…

Поворот мы прошли все вместе.

Дальше события уложились в два вдоха.

Ниши выплюнули четыре тени.

Ф-ф-фух!

Слева взревело пламя, справа со свистом пошла раскрученная цепь с серпом на конце, и коридор разом стал очень тесным. За спиной, на лестнице, грохнули сапоги оставшейся тройки.

Валерия среагировала раньше всех. Похоже, всю дорогу только этого и ждала. Хлыст воды сорвался с её раскрытой ладони и обвил переднего огневика, перехлестнувшись на того, кто стоял за ним. По мокрой связке тут же промчалась белая молния.

Хруст, запах палёного. Оба тела осели по стенке. Без замаха, одним слитным движением ладони. Вода и молния действительно дополняли друг друга. Мясник с двумя ножами и то провозился бы дольше.

Владельца цепи я встретил сам. Метательный нож с глифировым напылением вошёл ему под подбородок раньше, чем цепь долетела до верхней точки замаха. Второе лезвие, ведомое нитью, свернуло за угол и сняло дальнего копейщика в нише.

Разворот.

Тройка на лестнице успела преодолеть целых две ступени — первому воздушный серп развалил горло, второго нить дёрнула за лодыжку, и он просто сломал себе шею, крайне неудачно приземлившись на макушку. Третий оказался сообразительнее прочих — бросив пику, рванул наверх. Метательный нож догнал его на четвёртой ступени.

Оставался хозяин вечера.

Люсьен Гарр стоял у кассовой решётки, и в ладонях у него дрожал огненный сгусток. Вторая грань, третья ступень. На лице владельца «Трёх семёрок» крупными буквами было написано, что план перестал ему нравиться.

— Постойте… — начал он.

Без долгих раздумий метнул нож — вряд ли у этого недоумка найдутся действительно ценные сведения. Остриё вошло Гарру точно в глазницу. Огонёк в ладонях погас.

Хозяин лучшего казино Края постоял ещё мгновение. Наверное, прикидывал, положена ли ему прощальная реплика. Ответ был отрицательным, и спустя мгновение он мешком осел на пол.

Тишина. Только с лестницы, шурша, съезжало последнее тело.

Вся разборка заняла секунды три, не больше

— … наставник, — Тобиас так и стоял посреди коридора. Воздушный таран, который он старательно лепил с первой секунды драки, растаял без дела у него в руках. — Я… я даже не успел…

— И слава богу, — отозвался я, собирая ножи. — Здесь потолки низкие. Ты бы нам ещё и кассу обрушил.

Валерия неспешно обошла коридор. Посмотрела на бойцов, которые прошли через мои руки. На лестницу. На тело Гарра у решётки. Стряхнув с ладони последние капли, наследница Венторов повернулась ко мне.

— Сквозь стену, — сказала она без вопросительной интонации. — Вы бросили нож из-за угла, и он попал. Я стояла рядом с вами и всё видела.

— Рикошет, — пожал я плечами. — И чуть-чуть стихии ветра.

— Рикошет, — повторила Валерия. Осколок снова закрутился между её пальцев, медленно, задумчиво. — Знаете, наставник, я в Тарнисе только и слушаю, как мне врут, и уже считала себя знатоком этого жанра. Но у вас враньё какого-то отдельного, высшего класса. Даже придраться приятно.

— Спасибо. Тренируюсь на учениках.

— ЭЙ! — обиделся Тобиас.

Центурион высунулся из-за пазухи, оглядел поле боя, зевнул и спрятался обратно. Оценка боевых заслуг от королевского барса — недостойно внимания.

— Ну что, — я кивнул на решётку кассы. — Заведение задолжало нам тысячу кристаллов, а наследники господина Гарра вряд ли вспомнят об этом долге добрым словом. Предлагаю получить выигрыш самообслуживанием.

— Это называется мародёрство, — заметила Валерия.

— Это называется исполнение обязательств, — поправил я.

Валерия поразмыслила пару секунд и молча отвернулась к лестнице, заняв позицию с видом на оба выхода. Молчание знак согласия.

Замок кассовой решётки сдался воздушному серпу в совокупности с волей за пару мгновений. За решёткой обнаружилась конторка, весы, счёты и приземистый сейф в углу, размером с хорошее надгробие. Внутри него, в холщовых мешочках с бирками, лежала вся наличность лучшего казино Края.

И это было полнейшее разочарование.

Сто сорок кристаллов. Ну, хорошо, сто сорок пять, если добавить россыпь осколков с конторки. Плюс отдельный кисет с семьюдесятью семью кристаллами, которые после одной из ставок обменяли на пластины и успели принести сюда.

Взвесив мешочки на ладони, я окончательно скис. По меркам Деймора передо мной лежало состояние. Да и по моим собственным тоже.

Вот только десять минут назад я почти держал в руках тридцать шесть тысяч, потом всего тысячу, а теперь сгребал в кисет сотню. Где-то меня надурили, и я пока что не понимал где.

— Наставник! — голос Тобиаса неожиданно донёсся из-за стеллажей с бухгалтерскими книгами. — Тут дверца! Вниз ведёт!

Толстяк стоял у дальней стены кассы, сдвинув плечом стеллаж, и с гордостью тыкал пальцем в низкую железную дверь, за которой начинались ступени. Из щели тянуло холодом и застоявшимся камнем.

— Может, там главное хранилище? — глаза ученика горели. — Ну сами подумайте, кто ж держит все деньги в одном сейфе!

Логика в этом была. Правда, в деньги внизу верилось слабо — Центурион, притихший было за пазухой, снова поднял голову, и по загривку у него прошла дрожь.

— Ур-р-р-р.

Мне кажется, или около проёма в морге зверь рычал практически так же?

Замок на двери был срезан уже известным методом, и спустя несколько секунд мы втроём спускались вниз. Нить воли бежала впереди, однако спуск был глубоким, поэтому пока что ничего интересного, кроме ступеней, я пока не находил.

Лестница вывела в круглый зал с низким сводом. Валерия зажгла на ладони бледную змейку, разогнав по стенам рваные тени.

Хранилище здесь действительно имелось. Только хранилось в нём кое-что другое.

Посреди зала стоял стол. Каменный, длинный, с желобами по краям и стоком в полу. Кожаные крепления на углах были истёрты до блеска, а в желобах темнели разводы, которые никто даже не потрудился отмыть.

За столом, у дальней стены, поднималась колонна. Тёмный металл в оплётке из желтоватых пластин, в мой рост высотой, вся в резьбе вложенных контуров. Я узнал руку мастера с первого взгляда — та же ювелирная вязь без единой лишней бороздки, что и под моргом. Только там сооружение было в два человеческих роста и жрало эманации семью реками, а здесь стоял его младший брат размером с церковную копилку.

И от этой копилки, пробивая каменную кладку, уходил вдаль плотный жгут стихии смерти. Нить проследила его, пока хватало дальности: жгут шёл ровно и уверенно, куда-то на север.

В сторону морга.

Один из семи потоков. Тех самых, что стекались к большой колонне со всего города, и происхождение которых я так старательно решил считать чужой проблемой.

— Это же… — Тобиас попятился к лестнице. — Наставник, это же не хранилище, да?

Валерия молчала. Ветвистая змейка молний потрескивала на её ладони, а взгляд наследницы Венторов шёл по залу медленно, по секторам — стол, крепления, сток, колонна. Лицо у неё при этом каменело с каждым сектором.

Ставлю всю изъятую сотню: «ошибочное предположение», которое она всё это время выясняло в городе, прямо сейчас с треском переставало быть ошибочным.