Размышления пришлось отложить — со стороны улицы к пролому спешили огни.

Тут же отозвал нить обратно и стряхнул с лица всё лишнее. Задумчивость сменилась таким же удивлением, какое сейчас читалось на лицах толстяка и его сестры. Про нижний ярус следовало забыть, причём полностью — эта штуковина была очень непростой, создавалась явно не за один день, по высшему классу, да и дальний город Края выбран был не зря.

Не уверен, что стоило переходить дорогу людям, которые стоят за всем этим. И если среди зевак у пролома вдруг объявится один со слишком понимающим взглядом, вероятно хозяева логова смерти узнают о нём раньше, чем он успеет добраться до дома. Не думаю, что в таких делах даже громкая фамилия, как у Тобиаса, сможет кого-то спасти. Наоборот, от фамильных зрителей стоит ожидать больше проблем, а значит и устранять их надо как можно быстрее.

Мои спутники, к счастью, видели ровно то же, что и любой прохожий. Пролом, а за ним лишь кушетки со свёртками в простынях. Нижний ярус лежал слишком глубоко и не попадался на глаза. Да и темнота дополнительно усиливала сохранность тайны.

Так что я почти что честно скорбел о городском имуществе и придерживал Центуриона. Барс рычать перестал, но ушами всё ещё целился в провал. Видимо, тоже чувствовал что-то неладное.

Огни оказались фонарями. Четыре штуки, и все спешили к нам.

Впереди семенил округлый господин, на бегу воюющий с пуговицами форменного мундира. Мундир побеждал — из-под сукна выглядывал фланелевый подол ночной сорочки, а на ногах вместо сапог красовались домашние валенки с помпонами. Зато под мышкой у господина ехала толстая кожаная папка, и держал он её так, как иные держат оружие. Следом поспевали трое стражников с лицами людей, которых оторвали от карт во время решающей раздачи.

Реакция была крайне оперативной. И это-то в городе, где законы отдыхают круглый год! Надеюсь, получится выйти сухими из этой ситуации.

— Стоять! Всем оставаться на местах!

Оклик был бесполезным, ведь мы и так стояли. Я чуть ближе к пролому, Венторы чуть дальше.

Господин с папкой добежал и охватил взглядом картину — рухнувшую стену, просевший пол, белые свёртки и сползшие в провал столы. И с каждой секунды его лицо наливалось ужасом. При этом вполне искренним, будто он уже осознавал, какой втык ему прилетит от начальства.

— Морг!.. — выдохнул он с таким чувством, будто лично знал каждого бедолагу, чьё тело лежало внутри. — Городской морг!.. Кто⁈ На каком основании⁈ Предъявите разрешение!

— Разрешение на что? — искренне заинтересовался я. — На разрушение зданий?

— На применение атакующих воплощений подобной мощности в городской черте! — папка распахнулась, и палец мужчины заскользил по строчкам. — Пункт двенадцать дробь шесть! Применение атакующих воплощений в общественных местах допускается лишь строго ограниченному кругу лиц, предварительно получивших разрешение у администрации. В случае нарушения мы будем вынуждены взять вас под арест.

— А если разрешение есть?

— Тогда обойдетесь штрафом за порчу городского имущества.

Какое-то несуразное правило, но я не особо вникал в детали. Ситуация была проста — очевидно, что никакого разрешения у нас не имелось. Так что нас просто хотели как можно быстрее упечь в казематы, и уже потом разбираться, кто и что мог увидеть. А какой закон притянут за уши под эту ситуацию — дело десятое.

— Это я, — убитым голосом начал Тобиас, делая шаг вперёд. — Я бил… то есть это моё воплощение… господин, я готов возместить весь ущерб…

— Тоби.

Одно слово, и мой ученик тут же замолчал.

Валерия шагнула вперёд, в свет фонарей. Шла она неторопливо, и с каждым её шагом мужчина словно уменьшался в росте — чутьё на неприятности у него работало отменно.

— Никаких разрешений у нас нет, — ровно сказала она. — Я — Валерия Вентор. Это мой брат, Тобиас Вентор. Семья Вентор, с Третьей высоты, — ещё раз повторила девушка, убеждаясь, что известная фамилия всплывёт в головах стражи. Затем сняла перчатку и продемонстрировала всем перстень с гербом на одном из пальцев. — Это мы разрушили здание, но… Вы точно уверены, что хотите заключить нас под стражу?

На слове «Вентор» папка в руках мужичка перестала шуршать. На «Третьей высоте» господин осел лицом и покосился на свои валенки с помпонами. Кажется, впервые за ночь он их застеснялся.

— Одну… одну минуту, — просипел он и отбежал в сторону, выуживая из-под мундира телефон.

Разговор вышел коротким. Подслушивать здесь было излишним, да и шептал распорядитель громче, чем говорил.

— Венторы… да, я не перепутал! Стоят смирно… морг, тот самый… понял… понял… сейчас передам!

Обратно к нам вернулся совершенно другой человек. Походка та же, валенки те же, но излучаемое настроение поменялось полностью — вместо потенциальных проблем лицо излучало сладкий сироп.

— Господа! Госпожа! Произошло чудовищное недоразумение! — бланк нырнул обратно в папку с такой скоростью, будто ему там всегда и было место. — Ущерб город берёт на себя, здание давно требовало… э-э… реставрации! А главное! — мужчина торжественно приосанился, словно вручал орден. — Господин Красс лично просил передать глубочайшие извинения за беспокойство и приглашает вас завтра утром в Верхний дом. Малый приём, самый узкий круг! За вами пришлют!

— Явимся, — неожиданно для меня, да и для Тобиаса, Валерия согласилась почти без раздумий.

Мужчина поклонился дважды и погнал стражников выстраивать оцепление вокруг пролома.

— Наставник, — «тихо» прошептал Тобиас на весь двор. — А кто такой Красс?

— Хозяин Тарниса, — вместо меня ответила Валерия. — Ему тут принадлежит почти всё. По бумагам почти треть города, но в действительности чуть ли не вся крепость. Казино, бордели, ломбарды и всё прочее, что может высасывать из людей прорву денег. Корона в дела Тарниса давно предпочитает вникать издалека, поэтому у Красса полный карт-бланш. Он тут сам себе и правитель, и судья, и даже бог.

Вновь покосился на пролом. Ну не такой же уж бог — фамилия Венторов заставила его притормозить. Удобно. Будь я тут один, меня бы уже без раздумий заломали и повели за решетку.

— Тоби, в гостиницу. Проспись перед приёмом, — Валерия накинула мех, вынесенный кем-то из зала, и уже на ходу обернулась ко мне. — А с вами, наставник, мы продолжим уже завтра. К сожалению, у меня возникли незапланированные дела.

Девушка смерила меня долгим взглядом. Потом что-то про себя посчитала и скрылась в свете неоновых вывесок.

В «Королевской» пахло клопами и бархатом. Тобиас уснул на середине очередной репетиции — рассказ о снесённом морге для семейной хроники успел смениться скорбным молчанием, а скорбное молчание — храпом.

Мне же долго лежалось без сна.

Колонна стояла перед глазами. Сходить туда этой же ночью? Соблазн был, и альтруизмом тут и не пахло. Просто можно было попробовать получить ещё одну стихию. Концетнрация смерти там была даже выше, чем в источнике.

Вот только квартал гудел, а хозяева сейчас однозначно находятся настороже. Пусть для начала уляжется, а потом уже видно будет, стоит ли игра свеч.

Центурион перебрался ко мне на подушку и заурчал в ухо. Копилка вопросов пополнилась очередным экспонатом, но сон всё-таки пришёл.

За нами действительно прислали.

Сани прибыли к девяти — лакированные, с бархатным нутром, ливрейным возницей и вензелем на дверце. Тобиас, наряженный в парадное (запасная шуба нашлась и на этот случай), занял две трети сиденья и всю дорогу полировал рукавом перстни. Я же просто надел чистую куртку.

Сестра присоединилась к нам через несколько минут — транспорт завернул к другой гостинице. Поздоровавшись с братом, Валерия смерила меня недружелюбным взглядом, и молча уселась рядом. К её сожалению, поместиться на сиденье рядом с Тобиасом мог разве что призрак.

Утренний Тарнис выглядел похмельно. Вывески погасли, розово-золотое зарево уступило серому свету, по мостовым мели позёмку уборщики. Город без грима оказался обычной приграничной крепостью с мешками под окнами. Ночная публика отсыпалась.

Верхний дом примостился на старой цитадели, на скальном выступе над кварталами. Полтора века назад отсюда собирались воевать с Элариями — стены в три обхвата, орудийные площадки по углам. Но война сюда так и не добралась, и теперь в бойницы были вставлены витражи, на площадках зимовали накрытые столики, а бывший плац накрыли стеклянным куполом и разбили под ним сад.

Будто старый привратник дожил до пенсии, и его переодели из служебной униформы в шёлковый халат. Смотрелось это роскошно и жалко разом, как парадный мундир на беспризорном мальчшке.

Внутри пахло живой зеленью. Под куполом цвело лето — деревья в кадках, дорожки с подогревом, цветущие шпалеры вдоль стен и фонтан, работающий посреди зимы. «Оранжерея» в Дейморе на этом фоне тянула на теплицу с огурцами.

Между кадок циркулировали гости, десятка четыре, и понять, что тут собралась вся верхушка Тарниса, было крайне легко. Меха, перстни, откровенно наглые взгляды и вездесущий лоск. Подстать городу, на верхах располагались не самые приятные люди. Не удивлюсь, если фамильных тут раз два и обчелся. Остальные же просто бандиты, добравшиеся до верхов благодаря грязным деньгам.

Наш выход произвёл фурор. Точнее, фурор произвели Венторы.

— Сама наследница… — зашелестело по саду. — Вентор… А этот огромный и есть тот, что морг?.. Тише вы!.. Говорят, одним ударом, вместе со стеной…

Тобиас шагал сквозь шёпот, раздуваясь от смущения и гордости одновременно, и метров через пять уже раздавал публике величественные кивки. Валерия шла менее вызывающе — вежливая улыбка по протоколу, на окружающих внимания ноль.

На меня же внимания тоже тратили ровно столько, сколько положено тратить на прислугу. И это меня целиком устраивало. Лучшая позиция в незнакомом месте — у стенки, с хорошим обзором и прикрытыми тылами.

Единственным, кто собирал взгляды помимо Венторов, оказался Центурион. Барс высунулся из-за пазухи и принялся озирать публику с видом ревизора. Порция восхищенных «охов» досталась и ему, а одна решительная дама в горностае даже потянулась почесать питомца. В ответ на это Центурион продемонстрировал полный комплект зубов, так что дамочка была вынуждена придержать руки при себе.

Хозяина я услышал раньше, чем увидел.

— Матильда! Дорогая, как близнецы? Обчистили заведение Гарра? Молодцы, растут!.. Бруно, старый разбойник, за тобой партия!.. А это у нас кто? Это же…

Голос шёл по саду, как ледокол, и гости расступались перед ним с одинаковыми улыбками. Магнус Красс оказался крупным, грузным, с серебром в густых бакенбардах и лицом трактирщика, разбогатевшего до наместника.

Заметив нас, Красс сразу же изменил траеторию движения, распахнув руки так, будто собирался обнять обоих Венторов разом, а заодно и парочку людей из толпы.

— Венторы! В моём городе! Госпожа Валерия, гарнизон молится на ваши артефакты, а я на вас! А это… — он развернулся всем корпусом к Тобиасу, и глаза его засияли. — Это тот самый молодой человек, который принял участие в создании новой планировки города? Сразу видно семейную породу — силушки вы не пожалели.

Тобиас поперхнулся заготовленным извинением и начал наливаться гордым свекольным цветом.

За плечом Красса стояла тень. Серый человек в одежде проще лакейской — всё среднее и невзрачное, от роста до лица, и глаза в пол. Мужчина держался ровно на полшага позади хозяина и ни на кого не смотрел. Взгляд соскальзывал с него, как ложка с масла.

Я прекрасно знал этот типаж — лучшие специалисты по проникновению и поиску информации неизменно обладали такими же характеристиками. Всё же Тарнис оказался не таким беспризорным? Или это не слежка, а что-то другое?

— А вы, стало быть, наставник! — неожиданно Красс обратился ко мне. И судя по тому, что он про меня что-то слышал, справки о нашей троице навели крайне оперативно. — Ценю таких людей! Растить героев — крайне сложно!

Вблизи хозяин Тарниса понравился мне меньше, чем издали. Придраться было решительно… хм. Вот именно. Говорит искренне, не перебарщивает. Движения тела профессионально точны. Смешок ровно в конце фразы, разворот корпуса точно к собеседнику, пауза на восхищение, ладонь на чужом плече в выверенный миг.

Я много жизней смотрел, как люди играют радушие. Красс играл лучше всех, кого я встречал. Именно это и царапало.

Центурион определился даже быстрее меня. Барс, у которого имелось готовое мнение о любом человеке в радиусе видимости, при звуках голоса Красса втянулся под куртку целиком и притворился варежкой. Такое я наблюдал за ним впервые.

— Наставник, господа, чувствуйте себя хозяевами! — Красс уже отступал, разворачиваясь к следующим гостям. — Столы накрыты, сад ваш! Бруно! Так что насчёт партии? Ставлю ящик северного против твоей трости!

— Он со всеми так? — спросил я у Валерии, когда ледокол ушёл дальше.

— Со всеми, — девушка следила за хозяином поверх нетронутого бокала. — Красс не просто любит азартные игры — он воплощение азарта. Договоры он презирает. Даже любая его сделка оформляется как пари. Ну, создать подобный город не мог человек без подобной деформации.

Приближение неприятностей я почуял носом.

Аромат парфюма прибыл на три шага раньше своего хозяина — сладкий, плотный, с четко выстроенной пирамидой. Следом явился и сам владелец — молодой, холёный, в белом мехе с золотым шитьём, перстни на восьми пальцах из десяти. Улыбка у него была широкая и профессиональная, как у крупье. И такая же «честная».

— Госпожа Вентор! — мужчина навис над Валерией с грацией человека, от общения с которым, по его глубокому убеждению, отказываться было неприлично. — Люсьен Гарр, владелец казино «Три семёрки». Хотя что это я — вы третий вечер украшаете мой зал. Сидите, смотрите, и хоть бы одна ставка, госпожа!

— Думаю, уж переживете, если не дополучите пару кристаллов из моего кошелька.

— Казино — возможно. А вот я вряд ли, — Гарр прижал перстни к груди и пошёл в атаку по всем правилам местного этикета. — Давайте пари. Ставлю десять осколков против одной вашей улыбки. Мало? Извольте крупнее — кристалл против одного вашего вечера. Наверху, в приватных залах. Тарнис обязан показать гостье настоящую игру.

— Ты считаешь, что я какая-то шлюха, раз меня можно купить?

— Философский вопрос, госпожа, — горе-ловелас улыбнулся шире и накрыл запястье Виктории ладонью. — В этом городе, госпожа, продаётся всё. А моя ставка даже близко не подобралась к пределу. Вопрос лишь в цифре.

Валерия осталась прежней. Разве что дежурная улыбка исчезла, сменившись ледяным спокойствием. Я успел лениво прикинуть, которой из двух своих стихий она снимет с наглеца кожу вместе со всей одеждой, но тут между нею и Гарром неожиданно втиснулось два с половиной центнера.

— Убери руку от моей сестры.

По меркам Тобиаса сказано это было негромко, почти шёпотом. То есть услышал весь сад.

Гарр поднял бровь и оглядел моего ученика с ленивым интересом, как оглядывают собаку, случайно забежавшую в чужой двор.

— А это что за… возвышенность? — мужчина картинно отступил на полшага. — Ах да. Младший братик. Гроза моргов, слышал, слышал. Скажите, любезный, это какая-то новая методика тренировок Венторов? Прятать оружие в складках, чтобы достать в самый неожиданный момент?

По саду пошли смешки. Уши Тобиаса пошли пятнами, но голос, к моему глубокому удовольствию, остался ровным:

— Извинись. Перед моей сестрой и перед семьёй.

— Или что? — Гарр обвёл публику взглядом, приглашая оценить спектакль. — Морг закрыт на ремонт, любезный. Хоронить вас будет негде.

— Дуэль. — Тобиас набычился, но вёл себя как подобает наследнику. — Правила стандартные.

Конечно, в этом было многовато чести — несмотря на то, что у Люсьена имелась фамилия, он даже близко не стоял с Венторами. И тем разгромнее для толстяка окажется проигрышь.

— Дуэль! Со мной⁈ — Гарр повертел перстнями, ловя бликами свет. — Прелесть какая. А если вы случайно упадете, любезный? Это же всю плитку придется перекладывать. Но так и быть, удовлетворю ваше желание.

— ПАРИ!

Грянуло над садом так, что аж кроны деревьев качнулись. Красс нёсся к нам через газон, сияя, как все его неоновая улица разом.

— Первая дуэль за сегодня! —видимо, для местной публики это было обыденным зрелищем. — Дамы, господа! Вы всё знаете — круг, судья, ставки, банк!

Сад ожил мгновенно. Откуда-то материализовался юркий человечек с грифельной доской, и над дорожками полетело:

— Десять к одному на господина Гарра!.. Одиннадцать!.. Кто-то еще хочет поставить?

Ставили охотно, и все как один ставили против Тобиаса. За редким исключением. Оно и неудивительно — несмотря на громкую фамилию, толстяк не выглядел внушительно. Острый взгляд прожженных аферистов сразу считывал легкую добычу. А многие уже успели открыть сеть и узнать, что в отличие от сестры, младший братик считается главным позорищем семьи.

— Можно нам тоже принять участие? — уточнил я у Красса, и дождавшись ответного кивка, достал из кармана кисет с кристаллами и осколками. К сожалению, большую часть денег я оставил в Дейморе, и на дорожные расходы взял не так много. — Всё на Тобиаса. Два кристалла и пять осколков.

Большая ставка тут же вызвала всеобщее возбуждение, и даже Виктория недоуменно на меня посмотрела.

— Ты совсем головой тронулся? Или рассчитываешь провернуть какой-то очередной фокус?

Вот это, конечно, поддержка. Точнее полное её отсутствие.

— Да в него даже собственная сестра не верит! — тут же достался чей-то крик из толпы.

Отвечать ничего не стал, вместо этого притягивая Тобиаса к тебе.

— Смотри на меня, — тихо зашептал я на ухо. — Он явно не новичок, но на твоей стороне эффект неожиданности. Судя по открытой провокации, и тому что сестра долгое время находилась в его владениях, справки о вашей семье он навел. И знает, что ты из себя ничего не представляешь. Точнее, раньше не представлял. Вероятно, захочет покрасоваться на публику, так что твоя задача начать первым и закончить всё одним ударом.

— А если он…

— Тобиас. Не надо лишний раз думать. Рецепт победы я тебе сказал.

— Да, наставник!

Тем временем прием ставок завершился, и Красс попросил всех сдать свои артефакты, выдавая им замену.

Стандартные правила дуэлей были крайне щадящими, и созданы как раз для подобного рода конфликтов. Никакой сторонней помощи, заимствованных сил, артефактов и экстрактов.

Вместо всего перечисленного дуэлянтам выдавали по специальному защитному куполу, в точности повторяющий силуэт владельца. Он предотвращал случайные гибели — лишние смерти фамильных властям были не к чему, а проигравшим считался тот, у кого артефакт первым покажет смертельное попадание.

Тем временем Гарр и правда начал красоваться. Скинул мех кому-то из свиты и пустил между ладоней жидкую огненную струйку, на публику. Дамы ахнули, но вот использование стихии сразу же позволило мне проверить волей противника.

Вторая грань сродства с огнем и третья ступень силы. Сильнее Тобиаса, но не настолько, чтобы ученик не справился.

— Дуэлянты, может кто-то хочет забрать свои претензии назад? — провозгласил Красс явно протокольную фразу. — Нет? Ну что ж, тогда начинаем!

Дальше всё заняло меньше времени, чем объявление.

Гарр показательно упер руки в бока, нацепив на лицо широкую презрительную усмешку. В которую тут же прилетел невидимый таран — новая грань позволила Тобиасу создавать одно из простейших воздушных воплощений за доли секунды.

— Х-ха!

Хозяина «Трёх семёрок» сдуло, и с удивленным выражением лица он полетел в выстроившуюся вокруг толпу, сбивая с ног невезучих зрителей. Но на этом полет не закончился, и дальше он уже проскользил по тропинке,в конце врезавшись головой в кадку с большим цветком. Прозрачный купол артефакта замигал ярким красным светом, свидетельствуя о поражении.

Над садом повисла тишина. Недолгая. Не думаю, что кто-то тут и правда много потерял на ставках. Просто никто не ожидал такого исхода.

Так и оказалось — спустя несколько секунд сад взорвался. Аплодисменты, гомон, чей-то заливистый хохот и деловитый стук грифеля по доске. Красс бил в ладоши первым и громче всех.

Тобиас же стоял посреди круга, часто дыша, и по его лицу расползалось глуповатое счастье человека, который шёл драться, а неожиданно попал на праздник.

Праздника, впрочем, хватило всем, кроме свиты Гарра.

Пятеро молодых господ отклеились от галереи и двинулись к кругу — помочь товарищу выбраться из кадки, а заодно, судя по лицам, объяснить победителю правила Тарниса. Хотя нет — такой наглости от них ждать не стоило, ограничились лишь прожигающими взглядами. Которые толстяк даже не заметил.

Но я прекрасно понимал, что это не значит, что от них не стоит ждать проблем.

— Люсьен! — окликнул Красс выбирающегося из кладки Люсьена. Добродушно, как хлопают по плечу. — Пари!

Сад притих. Гарр остановился. Поклон в сторону Валерии у него вышел ровно той глубины, какую предписывает протокол.

— Госпожа Вентор. Приношу свои… искренние извинения. Вам и вашей семье.

Слово «искренние» он выдавил так, будто произносил нечто запретное. И ещё бы — репутация владельца казино упала ниже плинтуса. Быть за мгновение побежденным никчемной бестолочью, каким считали Тобиаса на публике — история, которую никто бы не хотел иметь в своей биографии.

Уже от выхода Гарр обернулся, нашёл глазами толстяка, потом меня. И улыбнулся: широко и любезно, одними зубами. Как я и ожидал, на этом всё только начиналось.

Но я не особо переживал на этот счет — уж с мелким фамильным я смогу справиться и сам, не говоря уже о семье Венторов.

— Наставник, — Валерия возникла рядом.

Сначала девушка посмотрела на брата, которого облепили гости. Он что-то рассказывал, размахивая руками, и уже по проверенной методике бой с каждым новым словом обретал всё новые и новые подробности. Толстяку было абсолютно плевать, что каждый из присутствующих видел дуэль своими глазами, и не поверит в его сочиненные бредни.

Тем временем Виктория перевела взгляд на меня, и взгляд этот был непривычно задумчивым.

— И правда вторая грань? Не верю… Каким образом?

— Всё просто, — широко улыбнулся я. — Немного удачи и… Моя секретная методика, по которой учили уже меня.

— Так вы же самоучка? — резонно подметила девушка сказанные вчера слова.

Упс… Ничего не оставалось, кроме как молча пожать плечами.

— В любом случае, слова про купленную тушу я забираю. И про остальное тоже.

Оч-чень хорошо. Осталось выяснить, означает ли это, что мне всё же вручат награду, ради которой я трясся сюда трое суток. Хотелось верить, что да.