Обратная дорога до Деймора прошла возмутительно мирно. Пустой снег, пустой горизонт: криониты с эларийскими разъездами будто дружно взяли выходной. Тушу рекнара пришлось оставить у обвала. В снегоход такой трофей влез бы разве что по частям, так что мой ученик удовольствовался парой клыков на память. Мешок с яйцами шквальников занял место в баулах, снегоходы глотали километр за километром, а Тобиас репетировал.
— И тогда я развернулся и… нет, не так. И тогда я РАЗВЕРНУЛСЯ!..
Репетировал он громко, с выражением и наверное уже по десятому кругу. К воротам Деймора рекнар в его пересказе подрос раза в полтора, обзавёлся второй парой клыков, а вместо воплощений и артефактов толстяк завалил зверя голыми руками.
На воротах неизменный Балиор скользнул взглядом по нашей паре, страдальчески сморщился и махнул рукой — проезжайте. Кажется, уже смирился с моей надоедливой персоной.
Дома пахло супом. Эмилия выслушала сводку о вылазке в моей личной редакции. Ничего интересного — погуляли по горам, посмотрели на местную фауну, сделали пару снимков на память и нагуляли зверский аппетит. Судя по прищуру, в подобну сказку сестра поверила процентов на десять, но уточнять ничего не стала. У неё самой к ужину вновь обнаружился мешочек пыли загадочного происхождения и фирменное «секрет» на все вопросы. Считай, квиты.
Центурион встретил меня яростным вилянием хвоста. Целых полторы минуты барс демонстративно изучал стену, показывая, как сильно он оскорблён разлукой. Потом всё же сдался, разбежался и въехал мне в грудь всеми четырьмя лапами. За пазухой заурчало.
Даже прощения просить не потребовалось — барсу хватило одного моего извиняющегося взгляда.
Следующий день выдался рутинным до зевоты. Утром зарядка и завтрак, потом звонок Герты — отряд вернулся из-за Края, артефакт-компас цел, Скиф тоже. Причём, судя по интонациям, второе радовало её заметно меньше первого.
А после обеда я вспомнил про должок.
Еженедельный осмотр.
По уговору с Ариэллой я обязан был раз в неделю являться в резиденцию вместе с барсом. Вот только очередной срок давно вышел, а из готического дворца за всё это время доносилась лишь полная тишина. Для человека, который платит десять осколков в неделю за возможность посмотреть, как я чешу коту пузо, забывчивость поразительная.
— Подъём, боец, — сообщил я в сторону подушки. — Пойдём отрабатывать твоё жалованье.
Центурион потянулся во всю длину и равнодушно полез мне на плечо. Видимо, с учетом моего сопровождение, возвращение к строгой хозяйке его совсем не пугало.
У знакомой калитки в зелёной изгороди меня ждал сюрприз. Ворота сторожил незнакомый привратник с лицом человека, которому запретили думать. По ощущениям, буквально с самого рождения.
— Госпожа отбыла, — в ответ на мою просьбу пропустить, равнодушно сообщил он.
— Куда?
— Не могу знать.
— Когда вернётся?
— Не могу знать.
— А кто может?
Привратник моргнул. Похоже, третий вопрос в его должностную инструкцию уже не помещался.
Обратно я шёл, прокручивая в голове услышанное. Насколько я помнил, Ариэлла была затворницей, которая три года безвылазно просидела в Дейморе. И вдруг «отбыла». Без предупреждений и указаний насчёт барса, за которого обещала спустить с меня шкуру. Вызвали наверх? Или это как-то связано с недавним переполохом вокруг принцессы?
Гадать можно было до ночи. Вопрос отправился в копилку к десятку остальных. Как бы она не лопнула, от обилия невыясненных моментов.
— Жалованье задерживают, — поделился я со зверьком за пазухой.
Центурион в ответ лишь чихнул.
А вечером в мою дверь заколотили. От всей широты души, так, что аж запрыгала посуда на полке. Когда-то в похожей манере к нам ломился Тифт, так что рука сама потянулась к ножам. Впрочем, зря — сквозь дверь отчётливо доносилось знакомое сопение.
Открыл я на третьем ударе, и в прихожую внесло Тобиаса. Вместе с морозным паром и телефоном в руках.
— НАСТАВНИК! ПИСЬМО! ОТ ОТЦА! — тут же вывалил на меня толстяк радостные новости.
Из комнаты выглянула Эмилия, оценила явление и деликатно прикрыла дверь обратно. Центурион с подоконника проводил гостя взглядом опытного вышибалы.
— Тобиас, у тебя все дома? — поинтересовался я, впрочем, не особо удвилённый такой выходке. — Почему просто не позвонил?
— Не знаю, — тут же стушевался толстяк. — Не подумал…
— Как обычно, — покачал я головой. — Ладно, выкладывай, раз уже приперся. Что там у тебя приключилось?
— Отец прислал сообщение!
— Это какая-то редкость?
— Да! То есть нет! — Тобиас явно был слишком перевозбужден, чтобы нормально соображать. А у него то и в обычном состоянии получалось это не слишком хорошо. — Конечно мы переписываемся, но такое — в первый раз! Смотрите!
Толстяк сунул мне телефон под нос, и я тут же забегал взглядом по строчкам текста.
«Сын. Горжусь. Дед гордился бы тоже. Снимок отправлю в хронику.»
Ну-у-у… Как бы это сказать. Ничего интересного, разве нет?
— Наставник, он написал «горжусь»! — тут же вставил Тобиас, словно читая мои мысли. — Он мне никогда такого не писал. Вообще никогда!
— Ясненько, — кивнул, продолжая читать дальше.
«Кстати, Валерия сейчас находится в Тарнисе. Отправляйся к ней и покажи, чему научился. Наставника возьми с собой — семья должна отблагодарить его лично, а награду такого размера я по почте пересылать отказываюсь.»
Последнее предложение я перечитал дважды.
Правда ли отец насколько рад за прогресс сына, что хочет осыпать меня кристаллами с ног до головы? Или тут дело в чем то другом?
Конечно, что денег у этой семейки куры не клюют, я прекрасно понимал. И если меня и действительно хотят отблагодарить, то жаловаться не придется. Но… Точно ли тут всё так просто?
В любом случае, как минимум проверить стоит. Деньги сами падали мне в руки, оставалось лишь нагнуться и поднять. Эту процедуру я в последнее время отработал до совершенства.
— Валерия это кто? — уточнил я, хотя ответ читался между строк.
— Сестра! — просиял Тобиас и тут же слегка увял, как будто внутри него щёлкнули выключателем. — Лерка замечательная. Но… Она очень строгая. Невероятно. И очень сильная. Ей пророчат место следующего главы семьи. А главное — она дважды единённая! Вода и молния! Она в семье самая… — Тобиас поискал слово и честно закончил: — Самая. И на её фоне я просто слабак.
— А Тарнис? Что за место?
Вот тут случилось интересное. Мой ученик, который в красках расписывал мне и семейную столовую с трофеями, и учебные полигоны Третьей высоты, вдруг замялся. Уши у него порозовели.
— Это граничная крепость. Дальняя. Семья туда вроде тоже что-то поставляет, для гарнизона. Ну и там… — толстяк окончательно смутился, — там взрослый город, наставник. Очень взрослый.
Час от часу не легче. Впрочем, какая разница. Взрослый, детский, хоть пенсионный — надолго я там задерживаться не собираюсь. Пришел, поздоровался, ушел. Надеюсь, уже с набитыми до отказа карманами.
— Тогда выезжаем завтра на рассвете, — решение было принято быстро. — Снегохода же ещё на нас?
— Ещё три дня! Я продлю! На месяц! На два!
— Недели хватит, Тобиас.
— Хорошо! — почему-то с восторгом согласился он, после чего быстро попрощался и умчался собирать баулы.
За ужином сообщил новости Эмилии, хотя та должна была сама слышать весь разговор. Сестра лишь повздыхала ради приличия, но отпустила меня без нареканий.
— Кота я забираю, — добавил я. — Ариэлла отбыла в неизвестном направлении, и неизвестно когда вернется, так что сейчас Цент переходит в моё полное распоряжение. Вольер ему что ли купить? Чтобы удобнее таскать с собой было;
Центурион, услышав слово «вольер», на всякий случай перебрался ко мне на колени и вцепился когтями в штанину. Транспортировка за пазухой устраивала его куда больше.
На рассвете два снегохода вынырнули из ворот Деймора и повернули на юго-восточный тракт. Впереди лежали дальняя крепость с дурной репутацией и потенциальная возможность обогатиться.
Перед выездом успел глянуть новости про город, которому толстяк дал донельзя странное описание. И картина рисовалась занятная.
Первое. Тарнис заложили полтора века назад как форпост против Элариев. Место выбирал какой-то стратег с Высот, судя по результату, ни разу с этих Высот не спускавшийся. Крепость встала в каменном мешке между грядами, вдалеке от торговых путей и удобных перевалов.
Второе. Естественно, соваться в мешок Эларии не собирались, и форпост за ненадобностью очень быстро захирел. Гарнизон урезали, дорогу забросили, корона забыла про город, как про неудавшийся эксперимент.
Третье. Дальше история делала кувырок. То, что крепость находилась на крайней точке королевства и быстро потеряла интерес власти, неожиданно привлекло необычную публику.
Предприимчивые мутные дельцы тут же превратили город в обитель чернухи, азарта, и прочих вещей, который обычно старались спрятать под покровом ночи. Тарнис собрал в себе всё.
Публичные дома, казино, бойцовские ямы, запрещенные вещества. Все рынки в городе были исключительно черные, и людей, ворованные артефакты и нелегальное оружие купить можно было проще, чем свежие овощи.
И естественно, город сразу же стал притягивать жадную до подобных развлечений аудиторию. Мажоры с Высот везли сюда состояния, солдаты заглядывали после длительных служебных командировок, а маргинальных личностей самого разного порядка было настолько много, что нагрянь туда органы правопорядка, так годовой план по поимке преступников будет выполнен за сутки.
Не знаю точно, почему корона оставила это место без внимания. Либо никого и правда не особо волновало, что там происходит на отшибе, либо местные правители знали кому и куда надо заносить. Но факт оставался фактом — Тарнис процветал, и любители незаконных развлечений даже успели прозвать его жемчужиной Края.
Первый день пути прошёл по накатанному: знакомые сечки, ровный снег, редкие встречные грузовики. На ночёвку встали у станции смотрителей тракта, где за горсть пыли нам выделили угол с печкой и двумя топчанами. Клопы на станции водились явно дольше, чем смотрители, но на сон мелкие кровопийцы ни капли не повлияли.
Второй день оказался слегка интереснее. Тракт, гордо обозначенный на карте жирной линией, на местности стремительно худел. Колея виляла между торосами, дважды ныряла в объезды вокруг заметённых транспортных остовов, а после полудня и вовсе превратилась в еле видимую колею, о направлении которой приходилось догадываться.
Дорогу к Тарнису не обслуживали очень давно. И не удивлюсь, что обслуживание это встало на паузу вместе с завершением постройки крепости.
Зато движение по ней шло бойкое. За день нам встретились четыре обоза: тяжёлые сани с грузом под брезентом, и при каждом охраны больше, чем груза. У последнего я насчитал аж шестерых сопровождающих, среди которых как минимум было двое единённых.
— Мука, наверное, — ни с того ни с сего предположил Тобиас, провожая колонну взглядом.
— Ага, — со смешком согласился я. — Мука. И шесть охранников, к тому же скорее всего единённых.
Тобиас задумался и замолчал до самого вечера.
— Наставник, — осторожно спросил Тобиас с соседнего топчана, когда мы остановились на вторую ночевку. — А вы уже бывали в таких местах?
— Бывал, — честно ответил я.
В скольких мирах и в скольких телах, уточнять не стал. Города порока может и строятся по разным чертежам, но атмосфера во всех одинаковая.
К вечеру третьего дня, когда снегоходы выползли на седловину между грядами, я неожиданно увидел зарево.
Небо над горизонтом светилось. Первой мыслью было — Буря, причём нехилая. Второй — у Бури всполохи фиолетовые, а эти отливали розовым и золотым, да ещё и мигали. Буря себе такой вульгарности не позволяла.
— Тарнис! — выдохнул Тобиас с интонацией человека, увидевшего врата в запретный рай.
Вблизи крепость выглядела двоюродной сестрой Деймора: тот же серый бетон, те же тридцатиметровые стены в потёках наледи. Только вот из-за стен било в небо разноцветное сияние, а створки ворот стояли нараспашку.
Въезд встретил нас пустой колеёй. После Деймора с его досмотрами, индикаторами холода и журналами это выглядело почти неприлично. Из караулки выбрался стражник в расстёгнутой броне, поскрёб затылок и озвучил тариф:
— По пять грамм с носа. Зверь бесплатно.
Достал из кармана маленький мешочек и кинул его стражнику. Пыль тут же пропала у него из рук, исчезнув где-то среди складок одежды. Мужчина даже для приличия не заглянул внутрь и подмигнул Тобиасу:
— К девочкам? Если не знаете, то лучшей бордель найдете на седьмой улице. Розовая страсть. Мадам Розе привет.
Тобиас издал звук закипающего чайника и поддал газу.
За воротами начинался другой мир.
Центральная улица сияла от первого этажа до самых крыш. Вывески из стеклянных светящихся трубок лепились одна над другой. Из распахнутых дверей валил тёплый пар и музыка, тепло уличных решёток прошибало даже через подошвы, а народу на мостовой было больше, чем в Дейморе в базарный день. Контингент, конечно, оставлял желать лучшего.
Обещанных в статье мажорчиков на улицах почти не было, в основном простые люди разной степени помятости. Кто-то вусмерть пьяный ковылял среди толпы, кто-то ожесточенно с кем-то спорил, кто-то дрался. Жизнь била ключом.
Мы не проехали и сотни метров, как нас взяли на абордаж.
— Ма-альчики!
Две дамы в шубках, накинутых на очень условные платья, материализовались у снегоходов с профессиональной скоростью. Та, что повыше, немедленно взяла в оборот Тобиаса:
— Какой большой мальчик! Замёрз? Заходи, согреем! В моих объятьях так тепло, — дамочка раскинула руки в стороны, выставляя на показ свою немаленькую грудь.
— Я… мне… у меня наставник! — доложил Тобиас, наливаясь свекольным цветом и с трудом отрывая взгляд от выпирающего бюста. — И мама!
— Мама? Мама далеко, — резонно возразила дама. — И мы же ей ничего не скажем, правда?
Вторая тем временем оценила меня, потом мою куртку, потом выражение моего лица, и уже открыла рот, когда из-за пазухи высунулся Центурион. Барс окинул новых знакомых взглядом и недовольно продемонстрировал полный комплект зубов.
— Ой, какая прелесть! — восхитились дамы, наплевав на предупреждение, и потянулись гладить кошечку.
Вот только прелесть совершенно не разделяла их желаний и недовольно зашипела. Дамы отпрянули с той же профессиональной скоростью.
— Мы по делу, — вежливо отказал я. — Не до развлечений.
— Ага, как же, — усмехнулась высокая. — Все вы так говорите. А потом пропадаете до утра с прошмандовками с соседних улиц! Даже не думайте туда ходить! Они вас заразят таким шикарным букет…
Надавил на педаль газа, понимая, что девочки сами собой не отлипнут. Красный от смущения толстяк мгновенно устремился вслед за мной.
Гостиница с гордым названием «Королевская» оказалась очередным клоповником, разве что с бархатными шторами. Мы скинули баулы, и я кивнул Тобиасу на дверь — до заката оставалось всего ничего. Сестре он отписался ещё с дороги, поэтому о месте встречи уже успели договориться.
Бар «Три семёрки» занимал целый угол квартала и светился соответственно. Тройная вывеска переливалась золотом, а у входа скучали двое вышибал размером с Тифта каждый. На дубинках у обоих поблёскивали серые пластины. Глифир. В заведении, где гуляют единённые, аргументы против стихий носят прямо на поясе. Практично.
Внутри под низкими сводами плавал слоями дым. Играли за десятком столов — кости, колесо, карты и что-то вроде напёрстков. Скорее это был даже не бар, а казино, под стать названию.
У дальнего стола шла воспитательная работа — крупье выкручивал руку визжащему господину, из рукава которого сыпались костяшки с грузиками. И этого никого не пугало — даже наоборот. Публика делала ставки на то, сколько пальцев шулеру оставят целыми. Заведение жило насыщенной жизнью, и наш приход никто не замтел.
— Вон она! — просиял Тобиас и замахал обеими руками. — ЛЕРКА!
Последнее было выкрикнуто с такой мощью, что на секунду весь бар затих.
За столиком у дальней стены сидела девушка. Спиной к стене, лицом к залу, и оба выхода, главный и служебный, помещались в её поле зрения без единого поворота головы. Оценил выбор позиции раньше, чем разглядел саму хозяйку. Профессиональная привычка.
Породу Венторов я узнал сразу — те же широченные брови, та же упрямая челюсть. Только из этого издания убрали всё лишнее. Сухая, с экономными движениями. Меха на плечах и перстни на пальцах сидели на ней, как парадный мундир на карауле. По размеру, но против воли.
Перед ней стоял бокал, полный до краёв, и судя по всему, стоит он так уже давно. Между пальцев левой руки крутился стихийный осколок, перекатываясь, как монета.
Тобиас сгрёб сестру в объятия. Валерия перенесла процедуру стоически, словно прививку, похлопала брата по спине и довольно быстро отодвинула на расстояние вытянутой руки. Взгляд её при этом прошёлся по его новой шубе, задержался на поясе с запасными артефактами и на секунду смягчился.
Убедилась, что защитой братишка не пренебрег.
Затем девушка посмотрела на меня, и температура взгляда резко упала градусов так на сорок.
— А вы, значит, наставник Рей.
— Просто Рей.
— Просто… — она попробовала слово на вкус и указала на стулья. — Садитесь. Просто наставники не обходятся семье в не самую маленькую гору кристаллов за месяц.
Ну тут девушка явно преувеличивала. Бочка эссенций, переведенные во время тренировок артефакты и обеды в «Оранжерее» тянули дай бог на десяток кристаллов, но никак не на гору.
Мы сели. Центурион завозился за пазухой, устраиваясь поудобнее: похоже, готовился слушать.
— Двести шесть блюд в «Оранжерее», — ровным голосом начала Валерия. — На двоих, из них сто девяносто съедены одним человеком…
Оу, видимо я ошибся. Девушка без малейшей заминки принялась перечислять все траты толстяка на меня, до самых малейших подробностей. И выходило и правда чуть больше, чем я ожидал.
— Лерка, откуда ты… — удивленно уставился на неё Тобиас.
— Отец пересылает мне счета. А считаю я быстро, — осколок продолжал перекатываться между пальцев. — Итого: за месяц некий сборщик из Деймора освоил бюджет хорошей экспедиции. Взамен семья получила фотографию с тушей и письма счастливого ребёнка. Не находите, что что-то тут не так?
— И правда, — согласился я. — В графе «получено» у вас недостача. Вторая грань сродства, несколько отработанных воплощений и трофейный рекнар. Вполне справедливая цена за всё перечисленное.
— Ну давайте не будем пудрить друг другу мозги, — фыркнула она. — Я не верю, что вы справились с тем, что не удалось у лучших учителей королевства. Точнее, отец не верит, но его мысли вполне логичны, и у меня нет причин думать иначе. Без ресурсов и внятной базы сдвинуть с места прогресс, застывший на месте после первой же тренировки? Смешно. Поэтому у меня к вам встречное предложение, «наставник». Пять кристаллов сегодня. И больше мы никогда не видимся.
— Щедро, но… Вынужден отказаться.
Как я и предполагал, с этой поездкой всё оказалось далеко не так просто. Вот только это не значит, что я собирался отступать. Правда находилось на моей стороне, а вместе с ней и закономерное право вытрясти из Венторов побольше кристаллов.
— Семь.
— Какой смысл торговаться? — усмехнулся я. — Спросите лучше у вашего брата, хочет ли он у меня учиться, или же нет. У нас вообще-то третья грань в планах!
— Третья грань… Ему? — Валерия даже не повысила голос, но за столом похолодало. — Наставник, его сродство с воздухом мерили лучшие мастера королевства. Знаете, что они сказали? Что табуретка показывает результат стабильнее. Единения со стихией удалось достичь каким-то чудом, исключительно благодаря бесконечно вливаемым в Тобиаса деньгам и ресурсам.
— Лера! — уши толстяка пошли пятнами.
— Помолчи, Тоби. Взрослые разговаривают, — привычным движением отмахнулась девушка, подаваясь вперёд. — Кто вас учил? Какая школа? Какими навыками владеете? Опыт?
— Самоучка, — кратко ответил я, не собираясь вдаваться в подробности.
— Самоучка, — осколок в пальцах девушки остановился. — Знаете, наставник, я месяц сижу в этом городе и месяц слушаю, как мне врут. Врут поставщики, врут интенданты, врут милые девушки и честные офицеры. У меня на ложь выработался такой нюх, как у рекнара на добычу. И да, вы и правда чуть умнее других, раз не врете. Однако просто ничего не говорить не получится.
Занятная девица. Разве что слов много — можно было бы и покороче. Без лишнего нагнетания атмосферы.
— Могу и показать что-нибудь, — предложил я. — Для баланса.
— Уж сделайте одолжение. — Валерия раскрыла правую ладонь, и между пальцев с сухим треском проскочила белая змейка. В зале, где единённые сидели за каждым вторым столом, фокус сошёл за дурной тон, максимум. — И надеюсь, что в вашей школе самоучек учат что-то, кроме того, как пускать пыль в глаза.
Я зевнул. Искренне, во весь рот — три дня дороги давали о себе знать. Змейка треснула ещё раз и погасла. А вот выражение лица Валерии стало по-настоящему опасным.
— Сестра! — неожиданно в разговор вновь вступил Тобиас. А я уже думал, что авторитет перед старшим не позволит ему произнести ни слова. — Да мой наставник!.. Он… Он лучший! Он меня тренировал! И он сделал из меня единённого, настоящего, я теперь!.. Лера, я убил рекнара! Сам. Своими воплощениями.
— Тобиас, не начинай, — покачала сестра головой. — Либо тебя этот твой наставник каким-то образом надурил, либо же вы сговорились и просто купили у кого-то тушу. И я крайне надеюсь, что правильный вариант — не второй.
А вот теперь Тобиас встал. Стол качнуло, бокал плеснул через край, а голос у моего ученика оказался неожиданно ровным.
— Забери свои слова обратно.
— Сядь, Тоби.
— Нет.
Валерия моргнула. По лицу её пробежала целая гамма — от привычного «сядь, я сказала» до чего-то совсем растерянного. Готов спорить, слово «нет» от младшего брата она слышала впервые за всю жизнь.
— Я его убил, — так же ровно продолжил Тобиас. — И я покажу. Прямо сейчас, на улице. А ты потом сама решишь, кто из нас неправ.
Секунд пять они мерились взглядами. Семейная сцена, кстати, быстро собрала с десяток зрителей — в «Трёх семёрках» умели ценить бесплатные представления, кто-то в задних рядах вполголоса принимал ставки.
— Хорошо, — наконец согласилась Валерия и поднялась. Мех соскользнул с плеч на стул, и под ним обнаружилась одежда, куда более пригодная для драки, чем для посещения бара-казино. — Покажешь. Если это будет пшик, ты едешь домой с первым обозом. А ваш наставник…
Она смерила меня взглядом.
— Посмотрим.
Проходя мимо, вышибала лениво указал дубинкой на служебный выход:
— Разборки за территорией, господа. Двор налево.
Двор за «Тремя семёрками» оказался пустырём, зажатым между задниками бара и приземистыми складами. Один фонарь над дверью, штабель ящиков у дальней стены, утоптанный снег в пятнах чего-то подозрительного и стойкий запах прокисшего пива.
Через пустырь, шагах в тридцати, стояло длинное приземистое здание с заколоченными окнами. Единственное на весь квартал без вывески и подсветки. В городе, где светилось всё, вплоть до уборных, эта темнота сама по себе бросалась в глаза. Отметил её краем сознания и вернулся к делам насущным.
Тобиас скинул шубу прямо в снег. Вторую за месяц, между прочим — первую сожрал рекнар. Валерия встала у стены бара, сложила руки на груди и всем видом изобразила человека, у которого крадут вечер.
— Давай таран, — посоветовал я. Серпы тут применять было не на чем. — Вон в тот сугроб у ящиков. Только постарайся, как я объяснял.
— Обижаете, наставник, — сосредоточенно кивнул Тобиас.
Злости у моего ученика накопилось порядочно. Две недели голодных обедов, сугробы, испытания, и всё для того, чтобы получить сестрины комплименты про табуретку и купленную тушу.
Воздух вокруг толстяка загудел и начал стягиваться. Но тут нить воли, которую я по привычке держал рядом и сканировал окрестности, внезапно наткнулась на… стихийные эманации? Что? Но откуда⁈ При этом эманации крайне странные, будто стихия была искажена.
Тут же переключил внимание на странное открытие. Прямо из под земли, крохи какой-то стихии просачивались наверх. При этом определить стихию я почему-то не мог, так что тут же запустил волю вниз, пытаясь добраться волей до её источника.
Тобиас тем временем выкладывался на полною и отпустил воплощение.
— Х-ха!
Таран сорвался и понёсся через двор, вспарывая позёмку.
А на полпути случилось то, чего я ожидать совсем не мог. Чужой секрет оказался под защитой, и уже через пол метра нить воли наткнулась на полог. Крайне неприятный, очень высокого уровня. Создавал воплощения далеко не дилетант.
И в ответ на прикосновение змейки воли тут же случилась ответная реакция. Потревоженное воплощение атаковало хоть и непонятного, но всё же лазутчика.
Рвануло знатно.
Благо основной выплеск ушёл в сторону тёмного здания. Нам же достался хвост ударной волны, швырнувший в лица снег пополам со щепой. Штабель ящиков разлетелся веером, фонарь мигнул и погас, зазвенели стёкла по всему кварталу.
Когда белая пелена осела, выяснилось, что сугроба больше нет. Как и стены тёмного здания — весь её кусок, шириной с ворота, сложился внутрь, а следом просел и пол, открыв чёрный провал куда-то вниз, в подвал.
Звон в ушах стихал медленно. Центурион за пазухой утробно рычал в сторону провала.
— Это… я? — слабым голосом спросил Тобиас.
Нет, не ты. Хотя и правда, совпало всё как назло крайне неудачно. Защитный купол под землей, скрывающий внутри какой-то секрет, среагировал на волю одновременно с запуском тарана.
В опустившийся тишине скрипнула дверь бара. Вышибала высунулся по пояс, оценил разрушения взглядом эксперта и зевнул:
— Ну и разошлись вы тут. С владельцами морга сами вопросы решать будете.
Морг?
Мы подошли к пролому. За рухнувшей стеной открылся длинный зал: железные столы рядами, на столах вытянутые свёртки в простынях. Часть столов взрывом сбросило в провал вместе с содержимым, и внизу, в темноте, белели простыни и что-то ещё. Пахло известью и мёртвым холодом.
— Я снёс морг, — потерянно констатировал Тобиас. — Наставник. Меня внесут в хронику. В раздел позора. Между прадедушкой Августом и…
Договорить ему сестра не дала. Валерия оказалась у пролома первой, раньше меня, а я, на минуточку, быстрый. Пару секунд она смотрела вниз, и смотрела интересно — без ужаса, без брезгливости, цепко, внимательно, словно сапёр на растяжку. А потом развернулась, и от её голоса присел бы плац целого гарнизона:
— ВЕНТОР! Смирно! Ты хоть понимаешь, что натворил⁈ Гордость семьи! В хронику он собрался!.. — и дальше минуты на полторы, без запинок и повторов.
Благо мне было, чем заняться, так что необходимости слушать весь треп не было.
Разрушенная стена прояснила природу эманаций. Смерть.
Здесь, сверху, она была чистая и незапятнанная, но по мере погружения в проем под землей, стихия начинала меняться. Шагнул чуть ближе и опустил вниз нить воли.
Подвал под моргом был обычным — морозильник и стеллажи, поверх которых валялись сброшенные взрывом столы. А вот под ним оказался ещё один ярус, которого на планах этого здания точно не значилось. Нить нащупала замурованную арку, за ней короткий коридор, от которого веером расходились три комнаты. Дальняя, круглая, легла почти на самом пределе моих пятнадцати метров. И именно вокруг нее был установлен защитный барьер. А также именно туда, словно притягиваемые магнитом, стекали эманации стихии смерти.
Для начала осмотрел ближние комнаты.
В первой стояли столы. С желобами по краям и стоком в полу. С креплениями для рук и ног. Вопросов, для чего такая необычная кушетка могла кому-то понадобиться, у меня не возникло. На одном из столов до сих пор лежало тело, изрезанное на клочки.
Во второй комнате тел было больше. Сложены штабелем, аккуратно, как дрова у хорошего хозяина.
После крайне интересных открытий, наконец, переключил внимание и на барьер. На этот раз казуса не повторилось, и зная, что тут установлена защита, аккуратно взломал её волей, а не тупо попытался проскочить нахрапом.
Минута, и я внутри.
Колонна в два человеческих роста. Тёмный металл в оплётке из желтоватых пластин, и по всей поверхности резьба контуров — десятки, вложенные один в другой, плотные, без единой лишней бороздки. Я в артефакторике не последний человек, скажем скромно. Особенно с учетом чит-кода в лице воли.
Так вот, мои лучшие контуры рядом с этими смотрелись как детская лепка рядом с ювелиркой. Такое строят годами. И по уровню работы это тянуло на высший класс.
И именно в эту колонну стягивались все эманации смерти. Струи входили в нижний приёмный контур, резьба откликалась кольцо за кольцом и загоняла силу в глухую сердцевину.
При этом я обнаружил ещё несколько плотных потоков, которые приходили к колонне откуда-то издалека, помимо непосредственно морга. Раз, два, четыре… Семь!
Святой Деймос!
Откуда? Стихии смерти в огромном артефакте было столько, сколько не всякий единенный восьмой ступени сможет найти в своём сопряжении! Но зачем?
В голову тут же пришел очевидный ответ. Смерть на то и смерть — с этой стихией особо не разгуляешься.
И если такая штука установлена здесь, то причина одна. Кто-то решил превратить этот чудесный городок в гигантский могильник. Вовремя это я на огонек заглянул.