Остановился, не доходя шагов десять до засады, сунул руки в карманы и принялся ждать.

Нить воли продолжала рисовать картину окрестностей. Полтора десятка тел в сугробах по широкой дуге, соседний подход к пику тоже перекрыт. Сидели ребята мастерски — снежные шапки над засадой выглядели так, словно лежали тут с прошлой недели, и ни малейшего повода для подозрений было не найти.

Прошла минута. Вторая. К исходу пятой стало ясно, что первый ход придётся делать самому. Пока что без провокации конфликта.

— Уважаемые! — мой голос гулко разлетелся над белой равниной. — Долго ещё будем играть в прятки? Вы меня видите, я вас вижу, предлагаю уже перейти к следующему шагу.

Сугробы мгновенно взорвались.

Белые фигуры вымахнули из снега разом, стряхивая с плеч наметённые шапки, и на меня уставились полтора десятка пар ярко-синих глаз. Выражение в них читалось одно на всех, и я его уже встречал. У Балиора на воротах, когда мы с сестрой вышли из Бури. Недоверие пополам с какой-то то ли обидой, то ли возмущением.

А что вы хотели? Лучше надо стараться.

Ближайший эларий, жилистый и с белой косой до пояса, коротко бросил что-то соседу на своём языке. Сосед огрызнулся. Третий, постарше, оборвал обоих одним словом, но коситься на меня продолжали все.

И ещё бы — скорее всего все эларии передо мной были единёнными. А значит, хоть один, но почувствовал бы, если я попытался бы использовать стихийные силы. А поскольку этого не произошло, то либо моё сродство со стихией было настолько высоким, что они ничего не заметили, а значит меня стоило крайне опасаться. Либо же я использовал какой-то другой, неизвестный им метод.

Но ни то, ни другое не вписывалось в их картину мира. Привыкайте.

Наконец, старший махнул рукой, и рассредоточившись, эларии показали мне проходить вдоль подножия, после чего пристроились следом. Отлично, всё же драки не будет.

Шли исконные обитатели Нижних Земель красиво — снег держал их, как паркет, и на пятнадцать человек конвоя приходилось меньше звуков, чем на одного меня.

За скальным плечом пика прятался закуток. Каменный карман размером с хорошую гостиную, закрытый от ветра плитами с трёх сторон.

Внутри ждали ещё пятеро, и до нашего появления там шёл спор. Негромкий, на эларийском, но интонаций было достаточно, что бы прикинуть суть диалога. Молодой женский голос напирал, старческий рокотал в ответ глухо и непреклонно. Стоило мне шагнуть за плиту, как спор оборвался на полуслове.

Пленницу из глифировой клетки я узнал со второго взгляда. С первого мешала память — та девушка была измождённым скелетом с колтунами и скулами, о которые можно было порезаться.

У этой светлые волосы с синим отливом стекали по белой накидке ровной волной, а взгляд из острого и загнанного стал просто острым. Красавица, каких поискать. Королевская порода, оказывается, отлично реставрируется, если дать ей здоровый сон да хорошее питание.

Рядом с ней возвышался дедуля Юмин. Этот со времён нашего знакомства не изменился, только потяжелел взглядом. Его голубые глаза буравили меня поверх макушки племянницы так, словно прикидывали, насколько красивая ледяная скульптура из меня получится.

Ледяное дерево в сопряжении мирно дремало. Ещё на подходе я обвил сопряжение нитью воли, помня про возможный резонанс, однако пока что страховка была излишней.

— Пришёл всё-таки, — принцесса шагнула навстречу, и уголки её губ поползли вверх. — Точно в срок.

— Люди пунктуальны только в одном случае, — недовольно проскрежетал Юмин. — Когда им должны. Особенно, когда должны много.

— А ещё когда их не пытаются убить взглядом при встрече, — я улыбнулся самой светской из своих улыбок. — Кое-кто слишком уж этим грешит.

Старик раздраженно дернул щекой, и неприязнь в его взгляде стала ещё ярче.

— Где барс? — принцесса заглянула мне за плечо с таким видом, будто я мог прятать снежного барса в рукаве.

— Остался дома, спать на подушке, — пожал я плечами. — Не изъявил особого желания шляться не пойми где, когда можно валяться в теплой квартирке. Да и свежее мяско ему больше нравится, чем походные сухпайки.

— Королевский барс валяется в теплой квартирке… — девушка покачала головой, и в голосе странно смешались осуждение и зависть. — И питается мясом.

— А что не так? Если бы мне кто-нибудь предложил такой вариант жизни, то я вряд ли бы отказывался. Разве что мясо предпочитаю не сырое, а средней прожарки.

Юмин издал звук, с каким лопается лёд на реке.

— Хватит нести пургу! — старик шагнул вперёд и навис надо мной всей своей громадой. — Ты общаешься не с каким-то себе подобным отбросом. Перед тобой стоят два Высших Элария. Людей, удостоенных подобной участи за последние годы, можно пересчитать по пальцам одной руки. Что тебе надо⁈ Какие планы ты вынашиваешь? Королевский барс, сродство со стихией холода… Думаю, если копаться, то можно обнаружить ещё много секретов. Я спрошу один единственный раз. Кто ты такой⁈

— Сборщик из Деймора, — невозмутимо пожал плечами. Как бы старик не старался, но его слова меня не особо запугали. — Умеренно удачливый.

— Удачливый, — язвительным тоном повторил Юмин, после чего посмотрел на эларийку. — Дитя, я ведь предупреждал. Он даже врать ленится — относится к нам как к мусору.

— Дядя! — принцессу явно не устраивало, в какую сторону уходил наш разговор, и она повысила голос. И, к моему удивлению, это сработало.

— Молчу, — нехотя ответил старик.

В этот момент сопряжение кольнуло знакомым зудом. Озеро пошло рябью, ветви ледяного дерева мелко задрожали. Резонанс. Нить воли придавила его раньше, чем дерево успело толком проснуться. Снаружи вся эта возня заняла долю секунды, и я даже бровью шевельнуть поленился.

Странно. С чего вдруг именно сейчас? Кто-то из парочки неожиданно потерял контроль? Очень сомневаюсь. Разве что это было сделано специально.

С подозрением покосился на бывшую пленницу. Пленница разглядывала меня в ответ со спокойным лицом. Юмин тоже, и его взгляд на мгновение сделался совсем уж нечитаемым, а потом старик медленно выдохнул и отступил на полшага. Спрашивать, что это сейчас было, я поостерёгся — меньше всего в кольце из двух десятков элариев хотелось обсуждать вопросы резонанса.

Тем более что принцесса вполне могла списать это явление на что-то другое. Всё же никаких комментариев при нашей встрече я не дал, да и сам резонанс, как я понял, прошел не типично. Воля вообще не в какую не читалась обитателями этого мира.

И задавая подобный вопрос, я в открытую признался бы, что и правда могу испытывать резонанс, и как следствие имею какую-то связь с элариями.

— Ладно, — Юмин качнул подбородком племяннице. — Разговаривайте. Твой долг, тебе и платить.

— Мы отдаём то, что обещали, — принцесса выпрямилась, и в её голосе прорезались церемонные нотки. — Доступ к источнику. Без лишних препятствий и проблем. На выбор имеются сразу два — вода или свет. В качестве жеста доброй воли.

— Сомнительный жест. Помнится, про базовую четвёрку я упоминал отдельно, — заметил я. — В том смысле, что её предлагать бессмысленно.

— Тут ситуация особенная. Источник стихии воды располагается в довольно удобном для тебя месте — меньше суток пути отсюда, — девушка пожала плечами с очаровательной непринуждённостью. — Может, этот аргумент будет для тебя весомым. Некоторые предпочитают комфорт.

— А некоторые умеют считать, — усмехнулся я. — Свет.

Выбор был очевиден до неприличия. Единённые света может и не ценились как лекари-жизнюки, но при этом были так же редки. А с учетом того, насколько специфична была эта стихия, настоящих мастеров света, способных на создание ошеломительных иллюзий, я почти не встречал.

Точнее, за время своих экспираций, не видел вообще ни одного достойного. Лишь простые трюки, ничего интересного.

И только в легионе имелся умелец. Инструктор Трэм.

Специалист по маскировке, который на тренировках незаметно подбирался к нам, в то время как мы пытались обнаружить его волей. И получалось это сделать у нас крайне редко.

Еще раз. Мы! Корпус разведчиков! Пытались обнаружить единённого… Волей!

И всё равно не могли противостоять его иллюзиям.

Ещё при первой нашей встрече с Трэмом мне крайне понравилась эта стихия, и я невероятно хотел её попробовать, однако не повезло. И сейчас была первая экспирация, во время которой я наконец мог бы получить стихию света.

Даже если бы принцесса предложила более мощную молнию или более полезную жизнь, я бы все равно не изменил выбор.

— Карта у тебя есть?

Карта нашлась. Тонкий палец с перламутровым ногтем прошёлся по Нижним землям, поплутал между грядами и уверенно ткнул в точку у южного края, за двойной цепью пиков. Мысленно прикинул маршрут и дорожные расходы. Далековато, но за такой приз простительно.

— Это уже наши земли, но местных заранее предупредят, — добавила принцесса. — Главное — приходить строго одному, и исключительно по этому маршруту, — пальчик поплутал между гор, оставляя за собой тонкую синюю полоску льда. — Придёшь один, если вдруг до тебя всё же кто-то докопается, просто назовёшь свое имя.

— Хорошо, — кивнул я, складывая карту. — Кстати, об имени. Тебе не кажется, что это маленько не честно? Моё имя ты знаешь, а вот я твоё…

Договорить мне было не суждено.

За спиной, со стороны равнины, глухо и тяжело бумкнуло. Звук прокатился по гряде, отразился от пиков и осел в груди неприятной вибрацией. Это явно была не какая-то там лавина — случилось нечто гораздо более плохое.

Обернулся.

У дальнего края гряды оседала гора. Та самая, ближняя, с седловиной, у подножия которой я утром оставил ученика. Кусок её склона размером с городской квартал величаво ехал вниз, и снег просто стекал поверх тёмной массы. Вместе с сугробами сползала сама горная порода, целиком, как подтаявший торт с блюдца.

Первой мыслью было — красиво. Но вторая мысль ударила под дых, не позволяя насладиться зрелищем — я же там оставил толстяка!

— Черт возьми, Тобиас, — выдохнул я и сорвался с места.

Четвёртая грань сродства с воздухом окупила себя в первую же сотню шагов. Упругие струи ветра подхватили мою фигуру, придавая огромное ускорение. Встречное сопротивление снизилось до нуля. Белая равнина понеслась подо мной настолько быстро, словно я вновь сел на снегоход. Дорога, съевшая утром около час, обратно ужалась в десять минут.

Эларии, кстати, двигались следом. Я узнал об этом по теням на краю зрения — белые фигуры скользили по насту вровень со мной, ровно и беззвучно, с видом зрителей, купивших билеты в первый ряд.

Но так продлилось недолго — очень быстро хозяева Нижних Земель принялись отставать, и совсем скоро я значительно оторвался от попутчиков.

Обвал улёгся раньше, чем я добежал. Седловина исчезла — на её месте дымился пологий язык из камня и грязного снега, а над ним ещё висела сизая взвесь. Прямо на бегу запустил сразу три нити воли в это месиво, ища толстяка и готовясь копать, однако одна из змеек внезапно доложила — копать отменяется.

Тобиас. Живой, и вроде как целый.

Ученик обнаружился шагах в двухстах от края обвала, и выглядел он вообще не так, как человек, которого чуть не расплющило грудой камней. На его лице застыла широкая и чуть фанатичная улыбка, будто он только что выиграл в лотерею все призы разом.

От роскошной шубы остались воротник и воспоминания. Левая штанина висела лохмотьями, из растрёпанной причёски торчал снег. При этом сиял Тобиас так, что впору было прикуривать. А рядом с ним, вытянувшись во всю длину, лежала туша.

Здоровенная кошка размером с два арендованных снегохода. Шкура серо-гранитного окраса, под цвет здешних скал, лапы толщиной с мою талию, хвост длиной в мой рост, а из приоткрытой пасти торчали клыки в хороший кинжал.

Покопался в глубинах памяти, ища на страницах справочника название этого хищника. Рекнар. Тоже любитель горных пиков и изломанных гряд. Обычно предпочитал спрыгивать на добычу откуда-то сверху. Пометку «особо опасен» составители вынесли ему прямо в заголовок статьи.

Шкура твари рассказывала о бое лучше любого доклада. По бокам расплылись подпалины от артефактных воплощений вперемешку с вмятинами от тарана, а поверх всего этого шли длинные ровные порезы с оттянутыми краями. Глубокие, до кости.

И это много о чем говорило. Такие раны я не спутаю ни с чем — они остаются после лезвий воздушных серпов. Которые, среди всех боевых воплощений, что я вкладывал в ученика, давались ему тяжелее всего.

Уроки, выходит, всё же легли куда надо.

— НАСТАВНИК! — Тобиас вскочил, и туша зверя под его рукой качнулась. — Вы видели⁈ Вы это ВИДЕЛИ⁈

— Видел гору, которая поехала тебе на голову. Рассказывай.

— Я сидел! — с готовностью начал тараторить толстяк. — Тренировался, как вы и велели! А он сверху прыгнул, прямо со скалы! У меня два защитных купола сразу лопнули, представляете⁈ Я его перстнями, огнём, а ему хоть бы что, вертится! А потом я вспомнил про серпы! Как вы учили! Режу его, а он орёт, а гора как затрещит! И мы покатились, он катится, я качусь, и я его ещё серпами! А потом он перестал катиться, а я нет!..

Поток захлёбывался, руки месили воздух, и восстановить из этого хронологию боя смог бы разве что опытный дознаватель. Впрочем, главное я уже понял.

Артефакты выдержали первый удар и купили толстяку время. Перстни подпалили твари шкуру и разозлили. А добили её уже воздушные серпы — кривые и пока ещё не самые точные, зато воплощенные с той самой злостью, которую мы две недели растили на голодных обедах.

Перевёл взгляд на свежий каменный язык. Гряда эта дышала на ладан со времён древней драки единённых: трещины шириной с улицу, сквозные дыры, перекошенные пики и утёсы на честном слове. Хорошей плюхи хватило бы, чтобы очередной надлом поехал.

А плюх сегодня прозвучало предостаточно, и толстяк со своим противником просто ускорили неизбежное. Повезло обоим. Одному, правда, чуть меньше.

— Наставник, — Тобиас понизил голос до заговорщицкого рёва, слышного шагов за сто. — А ведь это уже посерьёзнее птички, да? Это же… это в хронику?

Снова посмотрел на тушу. Рекнар, да ещё и в одиночку. Ученик, который две недели назад двигал стихией чашку на два сантиметра. Про тонны артефактов тактично умолчим, тем более что Тобиас полагался не только на них.

— Это в хронику.

Тобиас надулся от гордости до того, что затрещал уцелевший воротник.

А я тем временем краем глаза отметил — первые белые тени, чуть поотставшие во время бега, успели догнать меня и осели за одним из сугробов, пока что не спеша появляться на глаза.

И вот это мне не очень нравилось.

— Посиди тут, — я похлопал ученика по плечу. — Заодно посторожи шкуру. Отойду на пару минут.

— А вы куда, наставник?

— По делам.

Формулировка была проверенная. Тобиас посопел, покосился на тушу, на меня, и остался сидеть — за две недели учёбы он твёрдо усвоил, что случайных капризов у наставника в природе не бывает.

За сугробом обнаружилась уже половина отряда. Полтора десятка белых фигур расположились кружком, переводя дух после забега. Принцесса и её дедуля Юмин тоже обнаружились тут.

Они о чем-то тихо переговаривались на своем языке, однако стоило мне подойти вплотную, как разговоры затихли.

Но по лицам я успел прочитать достаточно. Принцесса хмурилась. Юмин смотрел сквозь сугроб в сторону Тобиаса, и взгляд у него был… Практичный. Так смотрят на задачу, у которой имеется одно самое эффективное и самое простое решение.

— Даже думать брось, дедуля.

— Лишние глаза, — проскрежетал Юмин, поднимаясь. — Нам не нужны свидетели, которые потом буду громко рассказывать о том, что эларии якшаются с человеком.

— Этот толстяк вас в упор проглядел — после обвала ему явно не до любования красотами, — жестко отрезал я.

— Как минимум, он видел тебя. Этого уже достаточно.

— Меня он видит каждый день за обедом. Поумерь свой пыл, Юмин. Это мой ученик. И за его болтливый язык отвечаю я.

Старик молчал долго. Секунд десять, если по ощущениям, и все десять я честно выдерживал его тяжелый взгляд. Потом принцесса тронула дядю за рукав и сказала что-то короткое на своём. Юмин выдохнул целое облако инея.

— Хорошо, человек. Ты дал слово, я не стану его трогать. Только не забудь об этом.

— У меня хорошая память.

— Надеюсь, — Юмин достал из под накидки какую-то пластину и сдавил её в кулаке. Скорее всего, подавал какой-то сигнал другим отрядом. — Прощай. Надеюсь, больше мы не увидимся.

— До встречи, Рей, — а вот принцесса не была столь категорична.

— До встречи, — кивнул я девушке. — Имя-то свое скажи. Уже второй раз спрашиваю.

— Уже второй? — принцесса улыбнулась так, что вокруг будто слегка потеплело. — Нет, не скажу. Может, при следующей встрече — как раз будет повод прийти.

Настаивать не стал.

Спустя минуту белые фигуры растаяли между застругами, и равнина в очередной раз прикинулась безлюдной.

Тобиас за время моего отсутствия успел освоиться в роли победителя. Толстяк расхаживал вокруг туши, примеривался к ней то с одной стороны, то с другой, и что-то вполголоса репетировал.

Собирается ставить театральную постановку о своих подвигах? Или фильм снимать?

— Наставник! — ученик вскинулся, будто пойманный на горячем. — А можно… Вы можете меня сфотографировать? С ним! — тыкнул пальцем в тушу. — Отцу надо! То есть мне надо. Для отца!

Телефон нашёлся во внутреннем кармане. Тобиас утвердил ногу на лапе рекнара, упёр кулаки в бока и задрал подбородок к небу. Улыбка на его лице растянулась до пределов, что я даже испугался — как бы толстяк не заработал вывих челюсти.

Сделал кадр. Потом ещё один, по требованию новоиспеченной «модели» — крупно, с клыками. Потом третий, где Тобиас обнимал тушу за шею, как старого друга.

— Когда вернёмся, я его сразу осчастливлю! — толстяк разглядывал снимки с благоговением. — Он точно такого от меня не ожидает!

Тобиас прижал телефон к груди и засиял ещё раньше, хотя мгновение назад мне казалось, что это невозможно. Ладно, пускай радуется — заслужил.

Взвесил в голове итоги вылазки.

В кармане лежала карта с точкой у южного края Нижних земель, где меня ждал источник света. Четвертая грань сродства с воздухом. Не самые плохие отношения с принцессой. Рядом сиял ученик с неплохим трофеем. И на сам трофей мне было наплевать, но вот первое одиночное боевое крещение он пережил.

Жаль только девчонка имя свое снова не сказала. Уже второй раз так уходит. Наглая, зараза.

Ну ничего. Если жизнь и правда доведет нас до следующей встречи, то общение начну именно с этого.

Стоит всё же узнать, как зовут одну наглую особу.

Нижние земли.

Недалеко от пика Смерти.

Отряд уходил на юг ровным белым клином. Позёмка зализывала следы через десяток шагов, и группа элариев таяла в снежной мгле, как дыхание на морозе. Юмин шагал замыкающим и молчал уже третий километр.

Молчание выходило тяжёлым. Внутри старика ворочался разговор, который следовало закончить ещё у пика, да племянница тогда ловко увела его в сторону.

— У тебя лёд на бровях трещит, дядя, — принцесса сбавила шаг и поравнялась с ним. — Чем опять ты так недоволен? Всё прошло без эксцессов, хотя ты нагнетал. Обманщик, засада! — пародирую его интонацию произнесла девушка.

— Это не доказывает того, что ему можно верить, — старик продолжал оставаться крайне серьезным. — В нем слишком много секретов. И я сейчас даже не о барсе или о стихии — я думаю про резонанс. Ты уверена, что именно он его вызвал? И что он смог его подавить у тебя сквозь глифировую преграду?

— В первом — уверена, — кивнула принцесса. — Сам же понимаешь, такое сложно перепутать. Разве что у него имеется брат близнец. А вот во втором — не очень. Может он просто закончился быстрее, чем обычно, по какой-то другой причине.

— Ага, по другой причине, — криво усмехнулся Юмин. — Сама то не слышишь, как это звучит?

— Знаю, дядя. Но других объяснений нет.

— У пика я его проверил, — нехотя проскрежетал старик. — На секунду ослабил контроль, выпустил силу наружу.

— Да, я почувствовала, — кивнула принцесса.

— Но он даже не моргнул! Отреагировал так же, как и ты. То есть никак!

— И?

— Что «и»? — дед распалялся. — Это ты с рождения училась контролировать резонанс! А он⁈ Это возможно, только если он так же, как и ты, рос с… — старик на мгновение замер. — Черт, да это же наследник королевства! У них же как раз пару десятков лет назад переворот случился! Смена власти!

— Я тоже так думала, но сомневаюсь, — помотала девушка головой. — Сильно он похож на наследника?

— Кто знает этих людей, — уже не так уверенно ответил Юмин. — Но вариантов не много. Либо хранитель, про которого остальные почему-то нам не сказали. В чем я крайне сильно сомневаюсь. Либо выкормыш Флекторов, или какая там семья правила до них. И ты приводишь его к пику Смерти, сообщаешь координаты ценного источника в глубине наших земель, и вообще ничего не о нем не знаешь… — он оборвал сам себя и выдохнул новое облако инея. — Ладно. Молчу.

— Вот именно, — племянница улыбнулась. — Молчи. Как минимум он меня освободил, этого достаточно.

— Мы бы и сами справились, — раздраженно бросил Юмин, хотя в этом он был совсем не уверен.

Принцесса лишь фыркнула.

— А второй? — спросил он, чтобы перевести тему. — Который с тушей обнимался?

Второго человека старик разглядел хорошо, пока тот позировал у мёртвого рекнара. Гора жира в обрывках дорогой шубы, голос как у закипевшего чайника. Нетипичный посетитель Нижних Земель. Крайне нетипичный.

Однако смущало не это.

Главным объектом интереса были десятки, если не сотня артефактов, закрывающие массивное тело словно кольчугой. И это уже слегка проясняло картину.

Такое злоупотребление ресурсами можно было встретить только у наследников богатых семей с верхних Высот. Но почему этот наследник глядел на бродягу из приграничной крепости преданными глазами и звал его наставником? Это уже вопрос.

— Странная пара, — проскрежетал Юмин. — Один увешан артефактами, как мул поклажей, второй ходит через Бурю в драной куртке. И оба ведут себя так, словно это в порядке вещей.

— За второго ничего не могу сказать, но Рей мне нравится, — просто сказала принцесса.

Юмину крайне не понравился подобный ответ, и от силы, с который он сжал руки в кулаки, аж побелели костяшки пальцев. Ну ничего — он ещё выведет этого подонка на чистую воду. Пусть он только ещё раз посмеет сунуть свой нос к его племяннице.

Третья высота

Поместье семьи Вентор

Кабинет главы семьи привык к тишине. Со стены смотрел портрет старого генерала, основателя рода. Под ним, за столом размером с оружейный верстак, Тиберий Вентор принимал приёмные листы армейского заказа, когда планшет звякнул входящим письмом.

От сына.

Про «наставника Рея» Тиберий знал уже третью неделю. Доклады приходили исправно — счета из «Оранжереи», покупка экстракта в огромных количествах, заготовки чиза, да и в целом артефакты сынишки почему-то стали улетать в мусорку с завидной частотой.

И всё после того, как он связался с этим шарлатаном.

Схема читалась с первой страницы — очередной прилипала присосался к мальчику и доил семейный счёт, прикрываясь словом «тренировки». Разобраться с проходимцем глава рода собирался уже дважды, вот только оба раза срочные дела вынуждали откладывать разборки на потом.

Конечно, неприятно что сына водят за нос, но Флекторов, которые и были причиной его загруженность, лишний раз лучше не гневать.

Мужчина открыл письмо.

На снимке сын стоял, водрузив ногу на лапе здоровенной серой туши. Кулаки в бока, подбородок к небу. Улыбка грозила вывихом челюсти. Рядом с тушей валялись клочья дорогой шубы. Ниже шёл текст, набранный, судя по опечаткам, дрожащими от восторга пальцами.

Папа! Это рекнар! Я его сам свалил! Сам! Полноценным боевым воплощением, а не какими-то там артефактами! Наставник Рей говорит, это можно в хронику! Я многому научился!

Тиберий перечитал письмо дважды, отложил планшет и налил себе воды.

Рекнар. Ну конечно.

Сына тренировали лучшие люди королевства. Мастер боевых воплощений из третьего корпуса продержался четыре месяца и вернул задаток с извинениями. Наставница по стихиям, поднявшая вторую грань паре безнадёжных наследников с Первой высоты, продержалась два.

Итог у всех выходил один — мальчик местами хоть и старательный, но слишком мягкий, и не имеет никакого потенциала.

Расстроенный сын поставил родителей перед фактом, что он будет учиться самостоятельно. И отправился куда-то к Краю, наотрез отказавшись от сопровождения.

Никаких результатов несколько месяцев, и вот о чудо! Какой-то бродяга из крохотной приграничной крепости оказывается эффективнее, чем лучшие инструктора королевства! Полный бред!

Туша куплена у промысловиков, подпалины нанесены артефактами самого Тобиаса. Отец не знал, принял ли сын непосредственное участие в этой клоунаде или нет, но склонялся к тому, что его всё же обманули. Зачем?

Ответ прост — инструктор распробовал вкус богатство известной фамильной семьи, и решил приумножить свою значимость. Вот только слегка перестарался.

Тиберий побарабанил пальцами по столу, решая, как быстрее всего разобраться с назойливой мошкой. Неожиданно перед глазами всплыл силуэт дочери.

Валерия сейчас тоже находилась относительно недалеко от Деймора, на границе. И в отличие от праздно шляющегося братишки, она была образцовой наследницей семьи Вентор. В свои двадцать три уже дважды единенная. Ступень четвертая, грани слияния с водой и молнией — третьи. И стихии эти как нельзя дополняли друг друга, превращая дочь в крайне опасную боевую единицу.

Поэтому отец периодически отправлял её на различные задания, иногда даже допуская до важных дел. Одно из таких как раз и решала сейчас Валерия, вот только результатов не было — уже почти месяц приходили лишь пустые отчеты.

Решение сложилось само. Тиберий подтянул планшет и принялся печатать.

«Сын. Горжусь. Дед гордился бы тоже. Снимок отправлю в хронику, тушу вели доставить домой — такому трофею место в столовой».

Мужчина перечитал начало, стер последнее предложение, после чего перешёл к главному. «Кстати, Валерия сейчас находится в Тарнисе. Отправляйся к ней и покажи, чему научился. Наставника возьми с собой — семья должна отблагодарить его лично, а награду такого размера я по почте пересылать отказываюсь».

Про награду Тиберий писал с особым удовольствием. На это слово разводилы клюют очень хорошо, даже не понимая, что присосавшуюся пиявку уже раскрыли. Пусть он только доедет!

Мужчина отправил сообщение, откинулся в кресле и поднял взгляд на портрет. Старый генерал глядел строго, как и положено. Тиберий отсалютовал ему стаканом воды и вернулся к приёмным листам.

Проходимца было даже немного жаль. Совсем немного.

Уж от кого, но от Валерии ждать мягкости не стоит.