1980 год

Витя и Оля продолжали пинаться, не замечая, что Белая комната исчезла.

И опять первой спохватилась Оля.

– Ой, – сказала она, – это что, восьмидесятый?

Витя завертел головой и убедился, что она права. Книжный шкаф, тяжелые шторы… Вот только откуда взялась тахта у противоположной стены?

Дверь распахнулась, в комнату заглянула Витина мама:

– Ольга! Сколько раз я тебя просила не забираться на диван брата! У тебя своя тахта, вот на ней и сиди! Идите завтракать!

Мама исчезла, даже и не подумав закрыть за собой дверь. Витя бросился к столу, на котором отыскал дневник, принялся его листать.

– Последняя заполненная неделя… – пробормотал он. – Ага! Мы в одиннадцатом апреля! Значит, время есть… Отлично!

– Чего отличного? – наконец пришла в себя Оля. – Ты слышал, что твоя мама сказала?

– Чтобы ты не лезла на мой диван…

– «На диван брата»! – процитировала Оля. – Она думает, что мы брат и сестра! То есть она… она…

– Наша мама, – помог Витя.

– У меня своя мама! И свой папа! – Оля с трудом проглотила ком в горле. – Я хочу назад!

Она зажмурилась и протараторила:

– Время всегда хорошее! Время всегда хорошее!

Ничего не произошло. Тогда она дернула Витю за рукав:

– Давай! Помогай!

Они раз десять повторили «Время всегда хорошее», но Белая комната так и не появилась.

– Все понятно, – упавшим голосом сказал Витя. – Раз мы с тобой оба в восьмидесятом, в две тысячи двадцать пятом никого нет…

Оля разрыдалась, как первоклашка. Витя осторожно обнял ее за плечи и по-братски погладил по голове.

2025 год

Свет мигнул, и Синичка поняла, что летит на пол. Белая комната исчезла, но светлый интерьер остался. Витя ошарашенно озирался с дивана, Синичка смотрела на него с пола.

– Мы у тебя дома, – сказал Витя, – в две тысячи двадцать пятом.

Синичка зажала рот рукой.

– Мы всё сломали, – сказала она, – давай отматывать обратно. Время всегда хорошее! Ну же! Повторяй!

В этот момент раздался стук в дверь, и из-за двери послышался голос Синичкиного папы:

– Эй, вы, двое! Я слышу, что вы там! Завтрак готов!

– Двое? – ошарашенно спросил Витя.

Синичкин папа не выдержал и распахнул дверь.

– Витя, ты бы хоть постель убрал! И сколько раз тебя просить убираться в нашей ванной?

– Нашей ванной?

– Вот только не надо мне тут опять изображать потерю памяти. Неубедительно. Через пятнадцать минут выезжаем. Оля, выгоняй брата.

– Брата? – с ужасом спросила Синичка.

– Так, – строго сказал папа, – прекращайте мне это! В школу пойдете в любом случае!

Папа вышел из комнаты, а Синичка так и осталась сидеть на полу. Она пыталась встать, но первый раз в жизни у нее физически подкашивались ноги. Надо сказать, Витя выглядел не лучше.

– Если мы оба здесь, значит, в восьмидесятом никого, – шепотом сказала Синичка, – значит, Женю никто не спасет.

– Нужно найти взрослого меня! – сказал Витя.

– А откуда он тут возьмется, если тебя ребенка в восьмидесятом не было?

– Так, может, и Жени никакого не было? – мрачно сказал Витя.

– Что же мы наделали… – всхлипнула Синичка.

1980 год

– Что же мы наделали… – повторяла Оля. – Что мы наделали…

Витя молча вздыхал. А что тут скажешь? Оба виноваты, что перенеслись в 1980-й вдвоем. Так что повторное появление своей мамы он воспринял с облегчением.

– Остыло уже все! – строго сказала она. – А ты чего ревешь? Только не надо рассказывать, что Витя тебя первый ударил! Опять довела, да?

За столом Витя понял, что соскучился по маминым голубцам. А Оля сидела и таращилась в одну точку.

– Ольга! – то и дело дергала ее мама. – Я кому готовила? Давай ешь, и так как щепка, перед соседями стыдно!

– А где папа? – спросил Витя.

– Папа сегодня будет поздно, у них какое-то страшное ЧП на работе. Я не поняла, но что-то с «Правдой», какие-то статьи пропали…

Оля ни на что не реагировала. Вите пришлось за руку отвести ее в свою комнату. То есть, получается, в их общую комнату?

Отвел, усадил и понял, что этот живой труп нужно срочно размораживать.

– Так, – строго сказал Витя, – у нас есть выходные, чтобы найти Льва…

Он забуксовал.

– …Романовича, – безжизненно произнесла Оля.

– Точно! Находим его, узнаем, за что бабушка Жени получила медаль, и дело в шляпе!

Оля перевела взгляд на «брата».

– Мы же обсуждали! – обиделся Витя. – Забыла? Что бы ни случилось, Женьку-то спасать надо!

– А меня? – дрогнувшим голосом спросила Оля. – Меня спасать не надо?

И тут Витю осенило – не зря он от корки до корки прочитывал «Клуб любителей фантастики» в газете «Знамя юности».

– А с тобой еще ничего не случилось! – сказал он. – Ты еще не родилась даже! И родители твои тоже, наверное, не родились!

В глазах Оли заблестела надежда. Ну или новая порция слёз.

– А когда родятся, – торопливо продолжил Витя, – то обязательно встретятся, поженятся, и у них родишься ты! Так что ты вообще везунчик! Две жизни проживешь! Если захочешь, сможешь потом сама с собой познакомиться! А ты говоришь: «спасать»!

Оля вдруг вскочила и начала метаться по комнате.

– Ты чего? – опешил Витя.

– Надо найти моих дедушек и бабушек! Надо, чтобы родители обязательно родились! И поженились! А то вдруг какая-нибудь нелепая случайность…

– Так! – Витя поймал «сестру» за руку и насильно усадил на тахту. – Никого искать не нужно! Пусть идет, как идет! Ты Брэдбери читала?

– Не читала! – Оля попыталась встать, и Вите пришлось держать ее двумя руками. – И вообще, это не книжки, это жизнь…

– У него есть рассказ, – «брат» говорил монотонно и тихо, так что Оля поневоле стала прислушиваться, – называется «И грянул гром». Там про путешествия во времени.

Когда он дошел до раздавленной бабочки и возвращения в измененное будущее, «сестру» удалось совсем убаюкать.

– Короче, – закончил Витя, – не надо вмешиваться в этот… естественный ход событий! Надо спасать Женьку!

– А спасать Женьку, – пробурчала Оля, – это разве не вмешиваться?

– Нет, – возразил Витя, – это другое.

«Скорее всего», – добавил он про себя.

– Поэтому, – Витя наконец отпустил руки «сестры», – давай сосредоточимся на Льве…

И снова отчество вылетело у него из головы.

– Да Романовиче же! – рассердилась Оля. – Где у вас тут гуглят данные о людях?

2025 год

– Я домой хочу, – всхлипнул Витя.

Он сидел на полу в центре просторной комнаты, которая была забита всякими умными девайсами, и чуть не плакал. У него был свой монитор на полстены, свой игровой комп, своя навороченная приставка – всего было гораздо больше, чем в прошлый раз, когда он перенесся в 2025 год вместе со своими родителями. Но радости не было, неохота было даже разбираться, для чего все это добро нужно.

Синичка не знала, что ему ответить, но тут у нее запищал телефон.

– Привет, звезда моя! – бодро сказала мама.

– Ну хоть что-то не меняется, – прошептала Синичка.

– Уф, еле дозвонилась до тебя, у нас тут все мессенджеры легли. Ты готова всех порвать завтра в школе?

Синичка буркнула что-то нечленораздельное.

– Ты помнишь, нам с тобой критично важно, чтобы ты получила отличный аттестат. У тебя не должно быть просто уроков! Ты на каждом должна быть лучшей! Ты никогда не узнаешь, где тебя поджидает удача, ты всегда должна выглядеть на сто процентов, и каждое твое задание будет приближать тебя к цели…

Синичка мотнула головой, пытаясь вытряхнуть из нее ощущение дежавю.

– Да-да, мам, ты мне это уже говорила, – сказала она.

– Ты же хочешь добиться в своей жизни больше, чем твой отец? Ты же не собираешься провести свою жизнь на свалке, как твой брат?

– Чего? – изумились хором Витя и Синичка.

– А Витя тут? – спросила мама. – Но я уже сто раз говорила, что настоящий мужчина должен не старье чинить, а зарабатывать на новые вещи. Ну ничего, скоро я построю новый дом и заберу вас к себе. Я надеюсь, хоть ты не безнадежен. Пока!

– Что это было? – спросил Витя, когда Синичка отключила телефон.

Синичка пожала плечами.

– У папы мастерская в дальней комнате, может, в этой реальности вы вдвоем что-то чините? – предположила она.

– Я домой хочу! – с нажимом сказал Витя.

Синичка неловко погладила его по руке.

– Послушай, – сказала она, – мы обязательно что-нибудь придумаем! Вспомни, когда мы первый раз поменялись временами, было страшнее, мы вообще не понимали, что происходит. А сейчас мы всё знаем. А это значит, мы точно справимся.

Витя улегся на пол и уткнулся лбом в ковер.

– Слушай, если меня сейчас нет в восьмидесятом, это значит, меня взрослого тут тоже нет? – спросил он. – А как же мои родители без меня? Или они родили кого-то другого? А вдруг они уже умерли в одиночестве?

– Не думай об этом, – прервала его Синичка, – давай лучше поищем в интернете Женьку, то есть Евгения Архипова.

– А смысл? – сказал Витя. – Я в прошлый раз тут ничего не нашел.

– В какой прошлый раз? – удивилась Синичка.

– Я уже был здесь одиннадцатого апреля две тысячи двадцать пятого года. Я его уже второй раз проживаю.

– Я тоже, – буркнула Синичка и уставилась в монитор, – завтра пойдем в школу, первым уроком история, нужно будет рассказать о себе… Одноклассники будут сидеть в телефонах… Я буду видеть только затылки… Стоп! Я, кажется, поняла!

– Что? – спросил Витя.

– Это миссия! Мы оба не справились и за это пошли на очередной круг!

Витя подал признаки жизни, даже перевернулся лицом вверх и с любопытством уставился на Синичку.

– Алина же, – воодушевленно сказала Синичка, – ее мы точно можем спасти. И, как в настоящем квесте, мы должны справиться вместе!

– С чем? – Витя совсем забыл, что нужно расстраиваться.

– Спасем Алину – и ты вернешься домой! – уверенно сказала Синичка, но на всякий случай скрестила за спиной пальцы.

1980 год

Оказалось, что в 1980 году найти человека очень сложно.

Нет, была телефонная книга, но без контекстного поиска отыскать в ней всех Львов Романовичей… Оля сломалась на пятой странице, Витя – на двадцатой.

Зато в книге был телефон адресного бюро, Витя туда позвонил, но оказалось, что нужно знать не только имя и отчество, но и фамилию, а еще лучше – точную дату рождения. И вообще звонить не сегодня, потому что в архиве пожар и все сотрудники помогают эвакуировать документы.

Так что на следующее утро «брат» и «сестра» брели в школу в отвратительном настроении.

– Ну почему тут нет нормального человеческого Гугла? – в сотый раз спросила Оля. – Или какого-нибудь Бинга? Написали бы запрос: «Лев Романович, комиссар партизанского отряда»…

Витя резко остановился.

– Ну? – спросила Оля. – Ты чего?

– Я, кажется, знаю… – медленно произнес Витя.

И замолчал.

Оля треснула его портфелем по затылку.

– Ай! – вскрикнул Витя. – Больно!

– Буду так делать каждый раз, – предупредила Оля, – когда ты тянешь паузу, а не говоришь по делу!

– В общем, я, кажется, знаю, где надо искать, – Витя старался говорить побыстрее, – он же комиссар отряда имени Костюшко! А у нас есть книга «Партизаны нашей области», он там должен быть! Так что после уроков сразу…

Оля развернулась и зашагала назад к дому. Вите пришлось ее догонять.

– Нам прогул запишут в журнал, – сказал он.

– Мне бы твои проблемы, – ответила Оля.

Родителей уже не было, никто не помешал Вите отыскать увесистый том. Он быстро нашел нужное. Правда, отряд Костюшко оказался бригадой, а Лев Романович – Львом Залмановичем, но Витя не сомневался – это он. Даже фотография обнаружилась: невысокий чернявый парень с выдающимся носом. И подпись «Рывкин Л. З., 1944».

– Окей, – сказала Оля. – И где он живет? Работает?

Витя растерянно полистал книгу. Таких данных там, конечно, не было.

– Давай рассуждать логично, – сказал он. – Вот данные издательства, которое подготовило этот сборник. Адрес, телефон… Значит, дождемся папу и придумаем, что ему сказать, чтобы он позвонил…

Но Оля уже накручивала диск телефона.

– Алло! Здравствуйте! Мы из пионерского отряда имени Костюшко! У нас есть к вам несколько вопросов!

Комната, в которой сидел главный редактор, оказалась маленькой и заваленной книгами, папками с бумагами, фотографиями, газетами. Оля с Витей там с трудом разместились. Главред их выслушал и с сомнением потер подбородок.

– То есть вам нужны данные Льва Залмановича Рывкина, потому что вы готовите по нему…

– …презентацию! – сказала Оля.

– …доклад! – поправил Витя.

– Но ведь вам кто-то дал это задание? – продолжил редактор. – Почему он и адресом вас не снабдил?

– Мы сами… – начала Оля, но Витя наступил ей на ногу и перехватил инициативу:

– Мы сами виноваты. Нам дали бумажку с телефоном и адресом, но мы ее потеряли. А у нас завуч… очень строгая, Тамара Васильевна…

– Васса, что ли? – вздохнул главред.

«Брат» и «сестра» тоже вздохнули и синхронно кивнули.

– Ладно, держите телефон, больше не теряйте, – редактор быстро записал номер на бумажке. – И привет Лёве.

На улице Оля исполнила танец победы, прижимая к себе бумажку.

– Ой, – сообразила она, – надо было прямо от него позвонить!

– Спокойно, – ответил Витя, доставая двухкопеечную монету, – вон телефон-автомат.

Но трубку никто не поднял.

– Наверное, – сказал Витя, – это домашний. Ничего, вечером из дома дозвонимся.

Они шли молча, но Витя косился на «сестру» и понимал, что она больше не убита горем. «Только бы получилось», – думал Витя.

Но дома их ждала сердитая мама.

– Что это за новости?! Вы где шлялись?! Мне ваша классная на работу звонила!

– У нас было… пионерское задание… – попыталась соврать Оля.

Но Витина мама ее моментально раскусила:

– Вот только не нужно мне врать! Опять в кино сбежали? И опять по твоей инициативе?

Оля решила не спорить и покорно кивнула.

– На выходных – никакого телевизора! И никаких гуляний! Будете делать уроки! Под моим наблюдением!

Мама развернулась и ушла в кухню греметь кастрюлями.

– Злая она у тебя, – сказала Оля.

– Она вообще-то добрая, – ответил Витя, – просто… Ей хочется с детьми в садике работать, а она в роно бумажки перекладывает.

– Так пусть уходит из своего роно!

– Не всё так просто…

И Витя принялся рассказывать «сестре», как его мама уже дважды пыталась осуществить свою мечту…

2025 год

«Брат» и «сестра» стояли на пороге класса и смотрели на затылки одноклассников. Витя, который проучился с этими людьми всего пару недель, объяснял Синичке, которая (теоретически) знала их четыре года:

– Ястреб, то есть Дима, на третьей парте. А Снежана, которая Сушка, по центру сидит. А вон и Алина, которая Пионер.

– Угу, – сказала Синичка, пытаясь рассмотреть девчонку на последней парте.

– А я вот думаю, – шепотом продолжил Витя, когда они уселись за парты, – а вдруг это судьба? И если Алина уже два раза под машину бросилась, ее ничего не спасет?

– А зачем мы тогда здесь, а? – мрачно спросила Синичка.

– Вообще-то изначально я готовил класс к экзаменам, – сказал Витя.

– Да о чем ты вообще думаешь? – возмутилась Синичка. – Какие экзамены? У нас тут жизнь человека на кону!

– Хорошо, и как будем спасать? – спросил Витя.

Синичка вздохнула.

– Если рассуждать логично, – сказала она, – раз предыдущие два раза не сработали, то нужно делать что-то не то, что было.

– Значит, сидим тихо, не высовываемся, – сказал Витя.

Историк как раз начал урок, и «брат» с «сестрой» втянули головы в плечи и уткнулись в телефоны, как и все вокруг. Историк рассказал про своих котов, по классу пробежал смешок.

– Забавно за ними наблюдать, когда знаешь, кто Пионер… – прошептал Витя.

Витя показал «сестре» чат, где язвительный Pioner как раз выложил очередной видос про историка.

– Витя и Оля Воробьевы, мне бесконечно приятно, что дети на моем уроке разговаривают, но мне бы хотелось, чтобы вы говорили вслух и по делу, – сказал учитель.

– Я могу вслух и по делу, – ответил Витя, – но это нечестно. Мы всю дистанционку с Олей дома разговаривали, нам легко. Я сейчас отвечу, а все будут меня ненавидеть.

– С чего бы это? – хмыкнул историк.

– Да так и будет! – уверенно сказал Витя. – Склепают смешное видео, выложат в чат. Например, как я стою и у меня пузыри изо рта идут. Как будто я рыба.

Витя изобразил рыбу. Синичка посмотрела на Алину, та сделала вид, что не замечает.

Не успев подумать, Синичка отправила Алине подмигивающий смайлик.

Пока Витя препирался с историком, Pioner закинула в чат видео, где Витя рыба. Причем сначала типа маленькая, а потом превращается в большую и всплывает кверху пузом, потому что проглатывает корм, на котором написано «История». Класс захихикал.

Синичка обернулась и показала Алине большой палец. Та не подняла глаз. Тогда она написала ей: «Мы знаем, кто ты. Ты крута!»

Алина сползла так низко, что ее совсем не стало видно из-за парты. Тут как раз началась перемена, Синичка вытащила «брата» погулять подальше от чужих глаз и показала ему экран своего телефона.

– А она что? – спросил Витя.

– Ты же видишь, – хмыкнула Синичка, – пока не отвечает.

– Да опять, небось, сбой, – сказал Витя, – последнее время соцсети постоянно глючат!

Оля обновила страницу.

– Хм… почему-то теперь ее страничка недоступна.

– Сейчас в чате посмотрю, – отозвался Витя, – странно, и тут недоступна…

Синичка ткнула в другие школьные чаты.

– Ничего не понимаю, – прошептала она, – такое впечатление, что она зачищает все цифровые следы, как будто хочет… Нет…

– Что? – выдохнул Витя.

– Она выложила видео! Говорит, что надеется на то, что про Пионерa быстро все забудут… Неужели… Опять?

– Где она?! – испугался Витя.

– Во дворе школы! – ответила Синичка.

– Бежим!

Алина как раз складывала селфи-палку и направлялась к дороге. Витя, когда ее увидел, рванул так, что Синичка сразу отстала на несколько метров.

– Нееееет! – заорал Витя.

Синичке показалось, что он в этот момент трансгрессировал и буквально через секунду оказался рядом с Алиной. Он схватил ее за руку, она не устояла на ногах и упала. Витя прижал ее к земле.

– Не смей! – сказал он.

– Третий раз я бы это не пережила, – с трудом произнесла Синичка.

Алина сидела на земле бледнее смерти.

– О господи, – прошептала Синичка.

– Это что? – спросил Витя.

Штанина на ноге Алины задралась. Вместо лодыжки Витя и Синичка увидели блестящий металлический стержень. Алина дрожащими руками принялась возвращать на место задравшуюся штанину. Синичка протянула руку, чтобы помочь Алине встать, но та отпихнула руку и поднялась сама.

– Придурки, – прошептала она, не поднимая глаз.

Пока Алина, хромая, возвращалась к школе, Синичка попыталась сдержать слезы, но не смогла. На нее обрушилось осознание ситуации и слегка ее придавило.

– Что это?.. – снова спросил Витя.

– Протез, – ответила Синичка.

– Протез? Почему?

Синичка посмотрела на Витю и внезапно сообразила, что он проскочил последние годы истории.

– Поверь, есть вещи, которые тебе лучше не знать, – милосердно сказала она.

1980 год

История, которую рассказал Витя про мамину работу, Олю впечатлила.

– Как у вас тут в прошлом все сложно, – сказала она.

– У вас, можно подумать, все просто и легко! – обиделся Витя.

Оля вспомнила последние несколько лет и решила тему не развивать. Вместо этого она снова набрала номер Льва Залмановича. Сначала телефон вообще молчал, но потом все-таки линия починилась, и Лев Залманович оказался дома.

Витя с восхищением слушал, как «сестра» рассказывает запутанную историю про доклад, партизанский отряд и их пионерскую дружину. Но Льва Залмановича этот спич, кажется, не вдохновил, потому что Оля вдруг затараторила:

– Погодите, не кладите трубку! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Витя выхватил трубку и сказал:

– Стойте! Я по поводу бабы Любы… То есть Любови Макаровны! Вы ее в молодости знали, она вас прятала…

Лев Залманович встретил их чаем с печеньем. Он был мало похож на свое фото из книжки – разве что нос все так же нахально торчал. Вместо черных кудрей – лысина, обрамленная сединой, вместо узкой талии – животик.

– Я ничего не понял, – признался он, – что с Любой? Где она? Что за срочность?

Пришлось Вите подробно объяснять ситуацию. Лев Залманович кивал и морщил лоб.

– Ладно, теперь все ясно, – сказал он. – Когда будет это собрание?

– В понедельник, после уроков, – ответил Витя.

– Должен успеть…

На обратном пути Витя с Олей очень уверенно убеждали друг друга, что теперь-то с Женькой ничего не случится. Потому что такой человек, как Лев Залманович… в общем, все будет хорошо.

Но дома их встретила сердитая Витина мама.

– Я кому сказала – никаких гуляний! Вас что, в угол поставить, как маленьких?

Оля растерянно посмотрела на Витю, но тот знал, о чем речь, поэтому принялся оправдываться:

– Мы у бывшего партизанского комиссара были! Мы шефство над ним взяли!

Мама успокоилась только тогда, когда позвонила Льву Залмановичу, и тот все подтвердил. А Витя мысленно похвалил себя, что заранее согласовал с ним легенду о «шефской помощи».

Впрочем, после звонка мама все равно отправила их делать домашку.

– В пятницу вечером? – возмутилась Оля. – Серьезно?

– Это что еще за обсуждения? – Витина мама повысила голос. – Или вы хотите, чтобы я вашим воспитанием вплотную занялась?

– Мы хотим, чтобы… – Оля чуть не сказала «вы», – чтобы ты занялась собой!

Витя попытался утащить «сестру» в детскую. Оля не поддалась.

– Что-о-о?! – у мамы округлились глаза.

– Тебе же плохо в твоем руно! – не сдавалась Оля.

– Роно, – механически поправил Витя, – пошли…

– Ты детей хочешь воспитывать! – Оля не обращала на него внимания. – А сама…

– Марш в свою комнату! – рявкнула мама. – И никаких конфет! И мороженого!

– И айфонов, – буркнула Оля под нос, но в комнату наконец пошла.

Витя наступал ей на пятки. В таком состоянии он маму не видел никогда в жизни. Ни в прошлом, ни в будущем.

2025 год

Витя и Синичка сидели на кухне и завтракали.

– Интересно, если я вернусь домой… нет, когда я вернусь домой, – сказал Витя, – я буду наблюдать, как вот это все будет появляться. Микроволновки, машины, одежда вот эта вся. Все будут удивляться, а мне будет скучно.

– Поверь, не будет, – мрачно сказала Синичка и вздрогнула от звука очередного сообщения. – Пошли уже в школу, не могу больше ждать, – сказала она.

В кухню вошел заспанный папа с мобильником в руках и застыл в дверях.

– Вы чего на кухне едите? – спросил он. – Интернет отключили? Как же надоели эти бесконечные отключения! Еще и карты сегодня все утро не работали!

– Да мне как-то за компом неудобно, – не подумав, пожаловался Витя, – я привык на кухне.

Папа мотнул головой, как будто попытался вытряхнуть из ушей то, что сказал ему «сын».

– У него просто бардак в комнате, тарелку ставить некуда, – быстро сориентировалась Синичка.

Тут звякнул телефон у папы.

– Это случайно не родительский чат? – напряглась Синичка.

Телефон звякнул еще раз.

– А что должно быть в родительском чате? – удивился папа.

– Ничего! – с нажимом сказал Витя. – Ничего там не будет!

– Выпью-ка я кофе! – сказа папа. – А то что-то соображаю плохо.

– А мы пойдем в школу! – сказала Синичка. – Надо прийти пораньше, подготовиться.

– Двойную порцию… – сказал папа.

План был такой. Дождаться Алину у школы, извиниться, сказать, что протез – это полная ерунда, мало ли что в жизни бывает, потом подружиться с ней и вместе начать новую жизнь.

План оказался невыполнимым – Алина в школу не пришла.

К концу второго урока Синичка вся издергалась, теперь в каждом писке ей мерещилось сообщение о том, что Алина опять попала под машину.

Витя с пионерским задором попытался отпроситься у классного «навестить больного товарища», но Игорь Николаевич сообщил: «Так себе попытка!» – и посоветовал спокойно досидеть оставшиеся уроки.

– Значит, так, – сказала Синичка, когда они вышли из школы, – сейчас мы идем к подъезду Алины, и ты там сидишь до четырех. За это время я поем и вернусь тебя сменить…

Дальнейший план она изложить не успела – у Вити зазвонил телефон.

– Твой папа, – сказал Витя и нажал «Ответить» раньше, чем Синичка успела крикнуть: «Не бери!» – Алло, – сказал он специальным бодрым голосом. – Что?.. Э-э-э… Ладно, сейчас придем…

– Зачем ты ответил?! – возмутилась Синичка, как только он отключил телефон. – Сказал бы потом, что телефон был на беззвучном…

– Там что-то серьезное, – сказал Витя. – Пошли домой.

Дома оказалось не просто «что-то серьезное». Дома оказалась Синичкина мама. Она бушевала:

– Ты совершенно не коммуницируешь с детьми! – выговаривала она бывшему мужу. – Я же тебе сбросила ссылки на семинары «Объективная педагогика». Вот признайся, ты же даже не открывал?!

– Ты с ними много коммуницируешь, – буркнул Синичкин папа.

– Вот только не надо переводить стрелки! Это было наше совместное решение, что дети останутся с тобой!

– Аллё! – вмешалась Синичка. – Вы нас зачем позвали? Вас разнимать? Или прятать тело проигравшего?

– Виктор! – мама наконец заметила детей. – Я предполагала, что ты под влиянием отца, но калечить ребенка с ограниченными возможностями здоровья… Нет, это уже за гранью!

– Какого ребенка? – растерялся Витя. – С какими возможностями?

– Алину, – объяснила Синичка, которая лучше понимала птичий язык своей мамы.

– Я не калечил! – Витя пришел в полное замешательство. – У нее уже был протез!

– Так, – очень тихо сказал Синичкин папа, но все сразу заткнулись, – я сейчас все объясню.

Он рассказал, что все началось с личного сообщения Алининой мамы, которое она написала маме Синички. Она просила не рассказывать про протез Алины, «это для девочки очень болезненная тема». Синичкина мама начала задавать вопросы, что-то не так поняла и подняла шум в родительском чате. Вмешался Синичкин папа, который попытался объяснить, что шум как раз и не нужно поднимать. Синичкина мама вообще сорвалась с цепи и примчалась к ним домой, чтобы…

– Кстати, – спросил папа бывшую жену, – а ты зачем приехала? Забрать детей? Придушить меня? Поджечь дом?

Синичка слушала открыв рот. Она не помнила, чтобы папа разговаривал так тихо. И так страшно. Про Витю и говорить нечего: он вжался в стену и пытался прикинуться обоями. Даже Синичкина мама притихла и сказала вполне нормальным тоном:

– Я… Я не знаю… Но надо же было что-то делать…

– Я скажу, что нужно делать, – сказал папа все тем же леденящим голосом. – Для начала ты удаляешь из общего чата всю ту жесть, которую ты туда напихала…

Мама схватила телефон и принялась чистить чат. Руки у нее дрожали.

– Затем я пишу Алининой маме в личку, что мы обещаем не распространять личную информацию об Алине.

А вот папины пальцы тыкали в смартфон уверенно и спокойно.

– Последний пункт, – папа посмотрел на Витю с Синичкой. – Это необязательно, но я бы на вашем месте попросил у Алины прощения.

– Она не простит, – сказала Синичка и поняла, что голос у нее дрожит, как у мамы руки.

– Прощения просят, – сказал папа, – не чтобы простили. А чтобы показать, что признаешь свою вину.

Это было сейчас очень сложно и для Вити, и для Синички. Поэтому Синичка попросила:

– Пап, а ты можешь договориться с Алининой мамой? Что мы сейчас придем?

«Брат» с «сестрой» отправились к Алине вдвоем, хотя Синичкина мама порывалась их сопроводить. Но папа, который сегодня явно был в ударе, сказал: «Нет». И этого хватило.

– Он у тебя часто такой? – спросил Витя.

Синичка покачала головой:

– Я всегда думала, что он слабохарактерный… То есть мама говорила, а я не спорила.

Витя только фыркнул в ответ.

– Слушай, – продолжила Синичка, – может, это из-за тебя?

– Из-за меня? – изумился Витя. – Я вообще ни слова не сказал!

– Нет, я в смысле… Ну вот раньше в наше время я была у мамы с папой одна. Он был тихий. А в этом времени у него есть сын. Вот он и стал мужественным.

– Пришли, – сказал Витя и набрал код на домофоне.

Алинина мама приняла их сначала настороженно, но потом присмотрелась и предложила вкусного чаю.

– Нам бы просто Алину увидеть, – вздохнула Синичка. – И извиниться.

Но Алина дверь своей комнаты не открыла. «Брат» с «сестрой» трижды попросили прощения: сначала Витя, потом Синичка, потом хором. Алина не подала ни одного признака жизни.

– Дайте ей успокоиться, – попросила Алинина мама, – главное, никому про протез не рассказывайте…

Обратно шли молча. Синичка думала о том, что она совсем не знает папу. А потом вспомнила, как в 1980 году мама от нее отказывалась, а папа пытался защитить…

А Витя думал, что будущее не такое уж и прекрасное, раз в нем есть девочки с протезом вместо ноги.

1980 год

Как прошел понедельник, ни Витя, ни Оля толком не помнили. Витю вызвали к доске на математике, и он позорно протупил над простейшей задачей. Олю пронесло.

К пионерскому собранию «брат» с «сестрой» уже мало что соображали. И старались не смотреть в угол, где, набычившись, сидел Женька.

Витя только и мог, что смотреть на настенные часы и повторять:

– Ну, пожалуйста! Пожалуйста!

Оля не спрашивала, что «пожалуйста», она уронила голову на руки и старалась ни о чем не думать.

Как назло, Танечка с Вассой опаздывали. Витя уже начал малодушно радоваться, что собрание можно перенести… или вообще отменить?.. но тут дверь кабинета распахнулась, и вошла торжественная процессия: Танечка, Лев Залманович и Васса. Причем казалось, что пионервожатая и завуч не просто сопровождают гостя, а конвоируют его.

Впрочем, Льва Залмановича это не смущало. Проходя мимо парты, где сидели Оля с Витей, он подмигнул. Витю сразу отпустило.

– Сегодня на нашем собрании будет присутствовать, – объявила Танечка вместо «здравствуйте», – Лев Залманович Рывкин, заместитель директора нашего краеведческого музея, герой войны. Он хочет…

Тут пионервожатая сбилась и покосилась на гостя.

– Я хочу рассказать историю, которая связана с темой вашего собрания! – улыбнулся Лев Залманович. – Еще раз прошу прощения, что не предупредил, но поверьте, история поучительная, поможет воспитанию юного поколения в духе советского патриотизма.

Васса и Танечка переглянулись. Что-то их беспокоило.

– Шевченко, – скомандовала Васса, приняв окончательное решение. – Начинай.

Витя вышел к доске. Оцепенение, которое владело им, сменилось отчаянным весельем.

– Начинаем пионерское собрание! – заявил Витя, пропустив формальности. – Пионер нашего отряда Евгений Архипов, как вы помните, принес в школу религиозный кулич. А потом отказался… – Витя на секунду сбился, припоминая нужное словосочетание, – …отказался решительно отмежеваться от бабушки, которая этой бул… этим куличом пыталась втянуть в тенета…

Слово «тенета» появилось в голове Вити само по себе. Он запнулся, но, увидев, что Танечка открывает рот, быстро продолжил:

– Но прежде чем решить вопрос с Архиповым, мы должны разобраться с его бабушкой. И поможет мне в этом приглашенный гость!

Оля не удержалась и глянула на Женьку. Тот был в некотором изумлении. Как и остальной класс.

– Как стало известно буквально сегодня, – сказал Витя, – Любовь Макаровна Архипова, бабушка Жени, была активной участницей партизанского движения.

Танечка наморщила лоб, не понимая, что это за новости в регламенте пионерского собрания. Васса замерла и сидела совершенно неподвижно. У Красноперкиной отвалилась челюсть. Многие таращились на Витю, как на инопланетянина. Многие хорошо знали бабу Любу и представить ее партизанкой никак не могли. Даже Женька моргал удивленно – он-то о бабушкином прошлом не догадывался. Только Оля не удивлялась – она зажмурилась и, кажется, не дышала.

Витя понимал, что терять темп нельзя.

– Рассказать об этом я попросил Льва Залмановича, который в годы войны был комиссаром партизанского отряда. Пожалуйста, Лев Залманович, расскажите, как все было.

Гость вышел к доске, повернулся к классу и виновато улыбнулся. Васса смотрела на него с подозрением: Лев Залманович был еще меньше похож на партизана, чем баба Люба.

Но тут он заговорил:

– Я молодой тогда был. Шестнадцать лет. Но боевой, горячий. На железку раз десять ходил.

Лев Залманович прищурился, глядя куда-то в свое прошлое, расправил плечи, улыбнулся уже широко… и вдруг Витя ясно его представил – молодого и горячего.

– А еще языкастый был – ужас! – он покачал головой. – Наверное, за это меня комиссаром и назначил наш командир. Он суровый был. Майор, из окруженцев. Парамонов Селиван Антонович. И однажды меня отправили на задание.

Витя обвел взглядом класс. Все, даже Танечка, тоже поверили в партизанское прошлое Льва Залмановича и теперь с интересом слушали историю про войну. Только завуч так и сидела в позе сфинкса.

– Нужно было провести агитработу среди евреев нашего гетто. Мы узнали, что гетто будут ликвидировать, вот меня и послали предупредить наших… Хотя нет, кажется, я сам вызвался… Ну, уже неважно. Я пришел, говорю: «Братцы, надо в лес уходить, убьют вас всех». А они головой качают: «Ты, Лева, большевиков наслушался. Никто нас не тронет». Так никого и не уговорил.

Голос Льва Залмановича вдруг стал напряженным, как будто говорил он против воли.

– А когда я уходил, погоня за мной отправилась. Я так думаю, кто-то из наших и сказал немцам. – Он поморщился. – Я уходил через Стриевку. А там полицаи с собаками. Заметили меня, окликнули. Я – бежать, они – стрелять. И зацепили, гады. Бегу, рану рукой зажимаю, но… Решил я, что все, отбегался. Пригнулся, хромаю прямо по огородам.

Голос Льва Залмановича снова потеплел:

– И вдруг у крайней хаты – девчонка. Тоненькая, как былинка. Наверно, моя ровесница или даже моложе. Машет – мол, давай ко мне. Я – к ней, говорю, так, мол, и так… Она не дослушала, в подпол меня, а дверцу ковриком закрыла, сундуком задвинула. – Он вдруг тихо рассмеялся. – Я лежу там, скорчившись, диву даюсь: как она, худенькая такая, сундучище с места сдвинула?

Лев Залманович покачал головой.

– Вот… А потом полицаи ворвались. Орать начали: где, мол, жида прячешь? Она – в плач: ничего не знаю, дяденьки, никакого жида не бачила! А те не верят… Обыскали всё… А потом ее бить начали… сапогами…

Оля открыла глаза, потому что пауза затянулась. И поняла, что Лев Залманович в перерывах между словами сглатывает слезы.

– Если б не сундук этот треклятый… Выскочил бы и голыми руками… Она же девчонка совсем была!.. А так лежу – и только губы кусаю.

Он спохватился и принялся вытирать слезы старым мятым платком. Не столько вытирал, сколько по лицу размазывал. Наверное, при других обстоятельствах мы бы стали хихикать, но сейчас все сидели и только смотрели, как зачарованные, на Льва Залмановича. Он кое-как справился со слезами и продолжил:

– Простите… Как вспомню… А потом они ушли. И девчонка вроде как не шевелится. Ну, думаю, гады, вы мне за нее ответите! Вот только выберусь… А как выбраться, если надо мной сундук, а крови уже много потерял, сил нет? Тут уж в голос заревел.

Лев Залманович понял, что от платка становится только хуже, поэтому сунул его, скомкав, в карман.

– И вдруг сверху тихо так: «Не реви… Я сейчас». Жива она оказалась. И даже сил хватило сундук отодвинуть. Правда, ей для этого пришлось все приданое из него выкинуть. – Он снова разулыбался. – Я вылезаю, смотрю – она вся в крови, еле держится, а над своим добром причитает: «Ой, платье испачкалось, ой, скатерть порвана!»

Весь класс тихонько рассмеялся вслед за рассказчиком, но тут же умолк, едва он стал серьезным.

– Я к тому времени крови много потерял, шел, как пьяный, не понимал куда. Пришел в себя только в отряде. Начал спрашивать о своей спасительнице – никто ни сном ни духом. Говорят, дозор на меня наткнулся. Я попросил ребят найти девчонку, но они опоздали. Когда пришли – одни головешки на месте дома. Ребята к местным – те на них матерно. Оказывается, полицаи из-за меня трех местных мужиков расстреляли, чтоб неповадно было бандитам… то есть партизанам помогать. Словом, решили мы, что девчонку спалили вместе с хатой. Только и узнали, что ее имя – Люба. Любовь Пригодич.

И снова Лев Залманович из грустного вдруг стал веселым.

– А вчера, благодаря Вите и Оле, я наконец всю правду узнал. Оказывается, моя спасительница выжила. Просто сразу после войны она встретила хорошего человека, Ивана Архипова, замуж за него вышла, фамилию его взяла… А в тот вечер она меня бросила, чтобы облаву от меня отвести. Сама-то она легонькая, по болоту, аки посуху, ушла. Но перед этим увела полицаев далеко в сторону. А потом прибилась к другому отряду, не нашему, но не под своей фамилией…

Лев Залманович явно смутился, и тут подала голос Васса:

– А почему?

– Понимаете… у нее отец старостой был. Не хотела она…

– То есть, – в голосе завучихи зазвучал металл победы, – прадед нашего Евгения был пособником фашистов?

Лев Залманович неловко мотнул головой:

– Да не совсем… Понимаете, среди тех трех расстрелянных мужиков и он был. Так что какое уж тут пособничество… Просто Люба этого не знала, вот и скрывала.

Повисла неловкая пауза.

– Лев Залманович, – тихонько подсказала Оля. – Про медаль…

– Ах да, про медаль! – Он сразу оживился. – Командир наш подал представление на Любовь Макаровну Пригодич, на орден Красной Звезды. Посмертно. Но звезду нам зарубили, мол, не в бою подвиг совершен и все такое. Но медаль «За отвагу» вручили… То есть… – поправился Лев Залманович, – не вручили, конечно, но указ есть. А теперь, как оказалось, и героиня жива. Словом, в ближайшее время состоится награждение!

Лев Залманович обвел класс торжествующим взглядом. Танечка растерянно смотрела на Вассу. Та сидела, уставившись в пол. Все остальные хлопали глазами, приходя в себя после рассказа. Кто-то уже шептался, обсуждая подробности, кто-то просто мотал головой. Витя и Оля победно переглянулись.

Женька неожиданно спросил:

– А с гетто что случилось?

– Что-что? – Улыбка Льва Залмановича стала крайне виноватой. – Через неделю отправили в лагерь смерти. Кое-кто выжил, но…

И он, махнув рукой, пошел к последней парте.

Теперь все смотрели на Витю. Он понял, что пора собрание сворачивать.

– Итак, есть предложение вынести предупреждение пионеру Архипову за… за низкую сознательность. Кто за?

– Погодите! – взвилась Танечка. – Но ведь тут религиозная пропаганда! Мы же собирались…

Пионервожатая осеклась под безнадежным взглядом Вассы.

– Кстати, о религии, – подал голос с задней парты Лев Залманович, – сегодня Люба… Любовь Макаровна рассказала, как она за образами пакеты с листовками прятала, когда связной стала. В той деревне полицаи дюже набожные были, за иконами никогда не шарили.

Он в который раз уже заставил всех улыбнуться, а потом еще и добавил поучительно:

– Так что Бог, если его использовать правильно, тоже может помочь хорошим людям.

Когда все в классе отсмеялись, Витя повторил:

– Кто за?

Оля вскинула руку первая.

2025 год

Следующие три дня прошли для Вити и Синички как в тумане. Алина в школе не появлялась. Домашний интернет тупил безбожно, провайдер устал присылать извинения, но и сделать ничего не мог.

Папа Синички у себя в мастерской целыми днями полировал какой-то стол. Синичка не могла выкинуть из головы, как она в прошлый раз в 2025 году устроила прыгательный челлендж. Понятно, что Алина со своим протезом никак не могла прыгать через резиночку. А потом Синичка еще и добила ее, пригласив в школу блогера Настю.

Мама бы, конечно, сказала, что все это ерунда и нужно думать о себе, а не об окружающих, а выигрывают всегда сильнейшие. Тем более что всего этого вообще как бы не было. То есть было, но не здесь, в другой реальности. Но Синичке было так тошно от себя самой, что она боялась сказать лишнее слово, чтобы опять кому-нибудь не навредить.

Даже с Витей они отдалились. В школе он нашел себе пацанов и бесконечно играл с ними в онлайн-игры. Дома, если не играл, пропадал с папой в мастерской.

Пару раз звонила мама, но Синичка сбрасывала вызов. Она выросла, зная, что мама крута и никогда не ошибается. Она никогда не спрашивала у мамы, где она работает, но точно знала, что мама делает что-то мегакрутое. И когда мама уезжала, было понятно, что ее гнобят, потому что она молодец, а папа никто, поэтому никому не нужен и может себе позволить остаться.

Маме было очень сложно за границей, поэтому дочку она с собой не забрала, но Синичка была уверена, что когда-нибудь обязательно заберет. Потому что мама крута. А папа – это просто папа. И потом, когда мама внезапно вернулась, Синичка поверила, что теперь они будут жить вместе, потому что мама сейчас купит самую большую квартиру где-нибудь в Новой Боровой. Но мама сняла двушку в Серебрянке и даже в гости дочку не позвала. Объяснила это тем, что у нее нет времени наводить там порядок – она постоянно на работе.

Синичка иногда вспоминала реинкарнацию мамы в 1980 году и пугалась. Там мама, конечно, сильно перегнула, но Синичка убедила себя, что это потому, что время тогда было дурацкое, оно как будто заставляло людей становиться сволочами.

Но когда три дня назад мама кричала на Витю, в ее интонациях отчетливо проскочила та, «советская», мама. А в папе – тот, «советский», папа, который закрывал ее собой, когда весь мир был против нее.

Неужели время не меняет людей? Но как же тогда получилось, что она сама в восьмидесятом спасала Женьку, а здесь готова была уничтожить Алину?

Синичке стало так тоскливо, что она отправилась в мастерскую к отцу.

Витя сосредоточенно паял. Папа не менее сосредоточенно зачищал большую деревяшку, по виду ногу стола. Почти не глядя на Синичку, он протянул ей перчатку и наждачку. Она удивилась, но взяла.

Через полчаса работы в голове у нее внезапно прояснилось. В мастерской было тихо и спокойно. Пахло деревом, канифолью и кофе. Деревяшка была теплая и гладкая, почему-то захотелось ее лизнуть, но Синичка только прижалась к ней щекой.

«Папа здесь пропадает не потому, что он неудачник, – внезапно сообразила она, – ему просто нравится тут работать!»

На следующий день жизнь включилась, словно кто-то отжал кнопку «пауза».

Во-первых, в школу пришла Алина. Витя подошел к ней, поздоровался, они даже о чем-то поболтали. А Синичку заклинило так, что она даже с места встать не смогла.

Во-вторых, заявилась реинкарнация Вассы, Милена Аркадьевна, и сообщила, что нужно сдать тренировочные тесты.

– Странно, я думала, она в прошлый раз пришла, потому что челлендж прогремел, – удивилась Синичка.

– А я думал, из-за того, что мы так круто готовились, – вздохнул Витя.

Милена Аркадьевна была, как всегда, мила и приторно приветлива. Пришла к ним на историю и начала последовательно вызывать всех к доске. К удивлению «брата» и «сестры», одноклассники с горем пополам на ее вопросы отвечали. Да, гораздо хуже, чем отвечали дети в восьмидесятом году, да, хуже, чем после подготовки Вити, но этого явно было достаточно, чтобы получить зачет.

Милена Аркадьевна ставила «птички» в журнал со скучающим видом, пока не добралась до Алины. Потому что та вышла к доске, опустила голову и замолчала. Милена Аркадьевна задала ей еще вопрос. А потом еще вопрос. Алина молчала. С каждым вопросом Игорь Николаевич мрачнел все больше. Алина только вздохнула и молча побрела на свое место. Милена Аркадьевна равнодушно поставила напротив ее фамилии прочерк.

– Ну, в принципе, это нормальный результат, – сказала она в конце опроса, – почти во всех классах есть один-два человека, которые не справились, но это не беда. Таких мы просто не допустим до итогового экзамена, оставим на второй год…

Синичка бросила взгляд на Алину. Та смотрела в окно и была так убийственно спокойна, что Синичка сразу как будто разморозилась.

– Нет! – сказала она.

– Что «нет»? – спросила Милена Аркадьевна и стала еще больше похожа на Вассу.

– Оля, – попытался вмешаться историк, – не стоит…

– Не будет никакого второго года, – перебила его Синичка. – Алина болела эту неделю и не успела подготовиться. Мы с ней позанимаемся, и она все сдаст вместе со всеми.

– Но… Есть процедура, – начала возражать Милена Аркадьевна, – в конце концов, Алина не одна такая, и была создана специальная комиссия для поддержания…

– Значит, давайте нам всех, кто не сдал, мы со всеми будем заниматься, – поддержал «сестру» Витя.

– По всем предметам, – добавил мальчик с первой парты.

«Дима-Ястреб», – пронеслось в голове у Синички.

Милена Аркадьевна опешила, но тут же взяла себя в руки.

– По всем предметам? – сказала она с улыбкой, переходящей в оскал. – Ну что же, если вы сами предлагаете… Значит, ваш класс будет сдавать итоговые экзамены еще и по географии, биологии, беларусскому и английскому.

– Но ведь речь шла только про русский, математику и историю! – возразил Игорь Николаевич.

– У нас очень гибкая система образования, – еще шире улыбнулась Милена Аркадьевна.

Витя вздрогнул. Теперь он видел перед собой самую настоящую Вассу.

1980 год

Когда Оля с Витей вышли из школы, их догнал Женька.

– А выговор обязательно надо было влепить? – спросил он.

– Обязательно, – ответил Витя, – иначе бы Васса не отстала.

– Я тоже сначала не поняла, – согласилась Оля. – Потом Витя меня убедил. Теперь Вассе придраться не к чему. Нарушение было? Было. Наказание есть? Есть.

– Ладно, – вздохнул Женька, – но могли бы меня и предупредить.

– Да мы до последнего не верили, что получится, – признался Витя.

Некоторое время шли молча: Оля посередине, мальчишки по бокам. И Оля поймала себя на том, что уже воспринимает Витю как брата.

И Женьку тоже… почти как брата.

Ну или друга детства, с которым в садик вместе ходили.

Она как бы случайно коснулась руки Женьки, прислушалась к себе. Не екнуло. И шарики внутри не хотели надуваться.

«Так, конечно, спокойнее, – подумала Оля. – Но как-то обидно…»

– Странно, – подал голос Женька. – Почему бабушка мне про тот случай… ну, когда она связного спасла… не рассказывала?

Витя пожал плечами.

– Может, – предположила Оля, – потому, что тогда ее папу расстреляли. Больно было вспоминать.

– Может, – с сомнением повторил Женька. – Ладно, вечером во двор выйдете?

– Ага, – сказал Витя.

А Оля промолчала.

Уже в квартире она вдруг тяжело вздохнула.

– Ты чего? – удивился Витя. – Женьку же спасли! Все нормально!

– Да, – сказала Оля. – Женьку спасли, квест выполнен. Пора возвращаться…

«Брат» и «сестра» посмотрели друг на друга.

– Меня там папа ждет, – сказала Оля и поняла, что оправдывается. – И мама.

– Понимаю.

– А ты со своей мамой разберешься? – спросила Оля.

– Все будет хорошо, – преувеличенно бодро ответил Витя.

И тут хлопнула входная дверь. Витина мама вошла сосредоточенная и взъерошенная. В руках у нее было по большой сумке.

– Кур выбросили, – сказала она и сунула сумки Вите. – И за бананами достоялась. Повезло.

Хотя по тону не было заметно, что она рада.

Мама обвела кухню мрачным взором и приказала:

– Брысь отсюда, мне еще нужно кухню убрать.

Но выполнить команду Витя с Олей не успели – зазвонил телефон. Мама направилась в коридор и подняла трубку:

– Алло? Да, Вероника Ивановна… Нет, я же сказала… Я понимаю, что некому, но я не могу… Я с детьми уже сто лет не работала, я разучилась…

– Она не разучилась! – шепнул Витя Оле. – Я в прошлый раз видел! Она из садика пришла… прямо счастливая!

– Все равно, Вероника Ивановна, – продолжала Витина мама. – Я не могу… Семейные обстоятельства.

– Это из-за меня, – прошептала Оля. – Я на нее надавила, чтобы она в садик пошла работать, вот она…

– Не передумаю, – завершила разговор мама. – До свидания.

Глаза Оли блеснули.

– Делай, как я! – сказала она Вите и принялась распаковывать сумку.

Мама почему-то долго не возвращалась на кухню, а когда вернулась, остановилась в изумлении.

– Это вы что? – спросила она.

– Решили тебе помочь, – ответил Витя, протирая только что вымытую тарелку.

– А то ты такая замотанная, – поддержала его Оля, не выпуская из рук швабру.

Мама ничего не ответила, быстро развернулась и вышла.

– Чего она? – спросила Оля.

Витя пожал плечами, но тарелки на всякий случай начал протирать быстрее.

Мама вернулась на кухню с их дневниками в руках, долго листала, но никакого криминала не обнаружила. Оля с Витей старательно заканчивали уборку.

– Что вы натворили? – спросила мама. – Я же все равно узнаю!

– Честное слово, – сказал Витя, – ничего! Наоборот, я сегодня на собрание позвал ветерана, он нам такое рассказывал…

Мама слушала историю про Льва Залмановича и Женькину бабушку, и глаза ее теплели.

– Ты у меня молодец, – наконец сказала она и обняла Витю. – И ветерана нашел, и уборку затеял.

– Вообще-то, – признался Витя, – про уборку это была Олина идея.

Витина мама внимательно посмотрела на Олю, в ее глазах снова появилась подозрительность. Оля прочистила горло и приготовилась произнести речь, которую сочиняла последние десять минут.

– Я была неправа, – сказала она. – Нельзя было на тебя давить. Нельзя заставлять человека делать то, что он делать не хочет, хотя, может быть, делать ему это и надо…

Оля в панике поняла, что запуталась. Она запнулась и продолжила:

– Короче… ты меня прости, пожалуйста… я просто хотела, чтобы ты… чтобы тебе было хорошо. А тебе же в садике было бы хорошо, да?

От этой корявой речи Оле стало так стыдно, что у нее выступили слезы. Но мама поняла это по-своему. Она притянула к себе и Олю, обняла обоих детей и сказала дрогнувшим голосом:

– Вы у меня молодцы… Еще бы подоконник вытерли…

Витя и Оля в четыре руки протирали подоконник и слушали, как мама говорила по телефону:

– Вероника Ивановна? Я, наверное, выйду… Да, на полный день… Вы скажите, чтобы в роно меня за свой счет отпустили… Да… Да… Семейные обстоятельства? Они изменились…

2025 год

Синичка смотрела, как Витя играет с ее одноклассниками в города. Интересно, что сейчас, когда она знала его будущее, она стала замечать, как он себя ведет. Как терпеливо объясняет правила, как делает большие паузы, как ненавязчиво подсказывает. Ястреб действительно быстро включился в игру, хотя пока никаких организаторских способностей не проявлял, да и вообще, пока никто никаких способностей не проявлял.

Синичка была уверена, что, если бы в классе не сидел Игорь Николаевич, все бы мгновенно разбежались. А Алина вообще сидела на своей последней парте и демонстративно не присоединялась к происходящему.

Довольно быстро игра завяла, и все стали заглядывать в телефоны.

– На сегодня всё! – Витя сделал вид, что управляет ситуацией.

Одноклассники зашуршали вещами и потянулись к выходу.

– Спасибо, что хоть не сдала, – сказала Алина, проходя мимо, – но зря ты это все затеяла.

– Не зря, – шепотом ответила Синичка, – это важно.

– Что важно? – иронично подняла бровь Алина.

– Ты – это важно, – выпалила Синичка и сама изумилась тому, что сказала.

– Да ладно, – язвительно сказала Алина.

– Конечно, важно, – сказала Синичка и опять, как когда-то на пионерском собрании, почувствовала себя героиней сериала, которая толкает пафосную речь, только в этот раз она ей далась гораздо сложнее. – Послушайте, не уходите, – попросила она спины одноклассников, – мы учились вместе пять лет, но никогда не видели друг друга, ничего друг о друге не знали. Да, нам всем было норм и школа – это полный отстой, но раз уж мы здесь, то, может быть, попробуем…

Тут Синичку заклинило. Попробуем что? Подружиться? Приторно. Сдать экзамены? Да их можно сдать и без этих занятий.

– Не сдохнуть от отвращения, – неожиданно сказала Алина.

Кто-то из одноклассников фыркнул.

– За реалистичность планов, – сказал Игорь Николаевич и отсалютовал стаканом воды.

– Так все равно тоска, – отозвался Ястреб. – Какая разница, историю учить или города? Извините, Игорь Николаевич.

– А в прошлый раз нормально было, – обиделся Витя, – просто собираться нужно в неформальной обстановке!

Синичка охнула, но никто из одноклассников не заметил странной оговорки про «прошлый раз». Она вспомнила свой челлендж и вздохнула. Вот уж что было не скучно! Но о том, чтобы его повторить, не могло быть и речи! Алина не может прыгать! А с другой стороны… А если не прыгать?

– Мячик! – сказала она страшным голосом.

Игорь Николаевич подавился водой и не менее страшным голосом сказал:

– Возьми в шкафу!

Синичка даже не стала вникать, откуда в кабинете истории мячик, но спорить не стала.

– Я знаю пять древнегреческих героев, – начала набивать мяч она, – Геракл – раз, Одиссей – два, Персей – три…

Герои закончились, Синичка остановила мяч.

– Так, пять я не знаю, ладно, давайте в города. Я знаю пять городов: Гродно – раз, Варшава – два, Вильнюс – три, Минск – четыре, Витебск… Ура!

Витя подхватил мяч.

– Я знаю пять пород собак. Овчарка, колли, бульдог, аааа, помогайте!

– Шпиц и чихуахуа! – продолжила Сушка.

– Класс! – восхитился Витя. – А теперь давайте познакомимся. В кого летит мяч, тот называет свое имя. Я Витя.

Витя кинул мяч Синичке.

– Оля.

– Дима.

– Снежана.

Алине мяч достался одной из последних. Она повертела его в руках, и на долю секунды Синичке показалось, что она его сейчас выбросит. Но она сдержалась.

– Алина, – сказала она и кинула мячом в учителя.

У Синички отлегло от сердца.

1980 год

Оля и Витя стояли между диваном и тахтой, Оля никак не могла выбрать.

– Садись на диван, – сказал Витя грустно. – Обычно в Белую комнату с дивана попадаешь.

«Офигеть, – подумала Оля, – путешествия во времени для него “обычно”. Хотя и для меня тоже…»

– А если не сработает, – продолжил Витя, – попробуешь с тахты.

– Ты чего такой… никакой? – спросила Оля. – Мы всё сделали! Женьку спасли, квест выполнен.

– Ну да, – сказал Витя, – но мама…

Оля прислушалась. Витина мама что-то напевала в спальне.

– У нее вроде все хорошо, – удивилась Оля.

– Это пока папа не узнал, – пробормотал Витя. – В прошлый раз он… в общем, маме пришлось уволиться из садика.

– Надо быстренько придумать… – начала Оля и тут же рассмеялась: – Я тормоз! И ты тоже! Как только перенос сработает, мы оба вернемся в одиннадцатое апреля! У тебя будет куча времени, чтобы и маму на работу пристроить и придумать, как папу обмануть!

– И еще Женьку спасти, – Витя становился все грустнее.

– Ну, – улыбнулась Оля, – где найти Льва Залмановича, ты теперь знаешь!

Витя кивнул, потом побледнел и сказал:

– Стой, не садись пока!

Он вытащил из кармана бумажку и принялся повторять:

– Семь-ноль семь-шестьдесят… Семь-ноль семь-шестьдесят…

– Это что? – спросила Оля.

– Телефон Льва Залмановича. Если я вернусь в одиннадцатое апреля, бумажка пропадет…

– Умница! – Оля торжественно пожала Вите руку. – Ладно, мне пора. В две тысячи двадцать пятом году зайдете ко мне с Женькой, ладно?

Витя ответил слабым рукопожатием.

Оля села на диван и произнесла:

– Время всегда хорошее…

2025 год

Весь следующий день Витя и Синичка придумывали, как соединить подвижные игры с обучением.

Синичка предложила крутить обруч и читать стихи, Витя придумал смесь баскетбола и викторины, когда мало ответить на вопрос правильно, нужно еще и мячом в кольцо попасть.

– Как квиддич! – воскликнула Синичка, а потом нахмурилась: – Ой, ты же про Гарри Поттера не читал! Ну и ладно! Прочитаешь в свое время. А то не жизнь, а сплошные спойлеры.

Витя вздохнул. Он внезапно понял, что ему пора домой.

– Ты же тут без меня справишься? – спросил он.

– Конечно, – бодро ответила Синичка. – Алина, похоже, в безопасности, а про остальное – у меня теперь есть план.

Синичка потрясла мелко исписанным листочком с играми.

– Ты, главное, не забывай про Диму и Сушку, – сказал Витя, – они хорошие. И Миша тоже. Он только кажется тормозом.

– Я постараюсь, – честно пообещала Синичка.

Витя секунду потоптался на месте.

– Пойдем напоследок поужинаем вместе, – предложил он, – заодно я с твоим папой попрощаюсь. Я буду по нему скучать.

Ужин на удивление получился совсем не прощальный, а очень веселый. Заказали кучу пицц, Витя попросил, ведь когда он в следующий раз сможет заказать себе пиццу! Правда, что-то опять глюкнуло, пиццы привезли не те, но и те, что привезли, оказались вкусными. Бедный курьер аж заикался от волнения, оправдывался, говорил, что не понимает, что последнее время творится со всеми приложениями.

Наигрались в «тысячу» – правила этой игры знали все присутствующие, потом вместе загрузили посуду в посудомойку.

– Я пойду, – сказал Витя дрогнувшим голосом.

– Иди, конечно, – ответила Синичка, не поворачиваясь, – спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – сказал Витя.

И только когда он вышел из кухни, Синичка уткнулась в папу, чтобы скрыть слезы.

А папа какое-то время стоял с поднятыми руками, потому что боялся спугнуть дочь. А потом обнял ее за плечи.

Витя у себя в комнате сел на диван и произнес:

– Время всегда хорошее!

1980 год

– Время всегда хорошее!

– Время всегда хорошее!

– Время! Всегда! Хорошее!

Они испробовали все варианты. Оля на диване, Оля на тахте, Оля с Витей на диване и так далее. Вплоть до – Оля на полу, Витя на подоконнике.

Заклинание не работало. Они оба оставались в 1980 году.

– Мы же всё сделали, – у Оли не хватало сил злиться. – Мы спасли Женьку…

– Значит, – сказал Витя, – надо спасти еще кого-нибудь. Мою маму! Надо помочь ей выйти на работу так, чтобы папа не узнал!

Витя явно обрадовался, что решать эту проблему ему не придется в одиночку.

– Уверен? – Оля растянулась на полу и уставилась на потолок. – А если не сработает?

– По крайней мере, – сказал Витя, – мама будет счастлива.

– А я?

– А ты что, умрешь?! – разозлился Витя. – Будем с тобой жить как все, от прошлого к будущему. Ну что, договорились?

Оля молчала, глядя строго вверх.

Витя забеспокоился и помахал рукой перед ее носом:

– Эй!

– А у вас что, – сказала Оля, – потолки побеленные?

– Ну да, – пожал плечами Витя. – А у вас какие?

– Натяжные…

Оля поднялась с пола и сказала:

– Ладно, попробуем спасти твою маму. Но если и это не поможет, пообещай одну вещь.

– Всё, что угодно! – Витя протянул руку.

Оля схватила ее и торжественно произнесла:

– В две тысячи девятнадцатом году мы с тобой уезжаем… в Австралию! Жить!

– Почему в Австралию? – не понял Витя. – И почему именно в две тысячи девятнадцатом?

– Просто пообещай.

Витя кивнул. Только после этого Оля отпустила его ладонь.

2025 год

Через два часа Синичка открыла дверь Витиной комнаты. Витя мрачно сидел на диване.

– Ясно, – сказала она и села рядом.

Помолчали вдвоем.

Затем Синичка пнула «брата» локтем.

– Время всегда хорошее! – сказали они хором.

Подождали.

Витя протяжно вздохнул и откинулся назад.

– Что-то мы в этом времени не доделали, – сказал он.

– Наверное, придется все-таки сдавать со всеми экзамены, – грустно сказала Синичка.

Витя лег и накрылся с головой одеялом. Еще и подушку сверху на ухо положил. Его плечи тихо вздрагивали. Синичка сидела рядом, не зная, как его утешить.

– Зато это была не последняя твоя пицца, – сказала она.

Витины плечи начали дергаться сильнее, и из-под одеяла раздался непонятный хрюк.

– Ты там смеешься, что ль? – обрадовалась Синичка. – Да мы тебе не только пиццу, мы тебе еще и суши закажем.

– Сами ешьте эту гадость, – глухо сказал Витя и высунул голову, – но после экзаменов меня должны отпустить домой?

Синичка опустила взгляд.

– Ладно, – Витя рывком сел, – экзамены так экзамены. Сколько там у нас времени, неделя? Давай запускай свой образовательный флешмоб, а я устрою очные курсы. И пусть здешняя Васса, то есть Милена… как ее там… задушится. Должны же мы ее победить хотя бы в одном времени!

1980 год

Весь вечер тайна Витиной мамы висела на волоске.

Впрочем, она сама виновата – ходила по дому счастливая, напевая «Я шут, я Арлекин, я просто смех», ни с того ни с сего наготовила блинов…

– Ты чего такая довольная? – подозрительно спросил папа, уничтожая последний блин.

Мама стрельнула в сторону детей глазами и что-то коротко прошептала папе на ухо. Папа расправил плечи, улыбнулся и больше вопросов не задавал.

Но все равно было тревожно.

Витю с Олей загнали спать пораньше, они долго ворочались и обсуждали ситуацию.

– Спокойно, – прошептала Оля. – Твой папа, по-моему, вообще ее делами не интересуется.

– Это пока он не знает, – ответил Витя. – А как узнает… В прошлый раз чуть не убил!

– Развели домострой, – прошипела Оля. – Радфема на вас нет!

– А это что?

И Оля полночи рассказывала про феминисток, «Ми ту» и другие новости XXI века, которые Витя упустил, пока там был.

Поэтому проснулись они зевающими и плохо соображающими.

Витиной мамы уже не было, а папа стоял перед раскрытым холодильником и изучал кастрюли.

– Привет, – сказал он, заметив детей, – не знаете, в чем у нас завтрак?

Оля уверенно открыла самую большую кастрюлю, но в ней плескался суп. Открыла вторую – тесто.

– О! – обрадовался Витя. – Вечером будут пирожки.

Папа посмотрел на настенные часы.

– До роно она уже должна была добраться, – сказал он и направился в коридор, где стоял телефон.

– Не-е-ет! – хором закричали Витя и Оля.

Папа остановился.

– Не надо звонить, – заторопился Витя. – Там у них в роно… телефоны опять не работают!

Папа укоризненно покачал головой и взялся за трубку.

– Позвоню на станцию, – сказал он, – сколько можно это терпеть! Бесконечно все ломается!

– Не надо звонить, – повторила Оля. – Она не в роно.

И быстро, как будто боялась, что Витин папа сбежит, рассказала всю историю Витиной мамы. Как она мечтала работать в садике. Как тухло ей было в роно. Как ей предложили выйти воспитательницей на замену.

– Ты же сам видел, – вставил Витя, – как она радовалась.

Папа сжал губы и потребовал рассказать, где именно мама теперь работает. Витя и Оля честно не знали. Папа принялся кому-то звонить и выяснил, что мама подменяет воспитательницу в ближайшем к дому садике.

Он быстро собрался, потом почему-то затормозил и приказал детям:

– Чего замерли! Одевайтесь!

На улице выяснилось, зачем он взял их с собой.

– Вы же в этот садик ходили? Показывайте где.

Пока Витя вел папу с Олей в родной детсад, папа молчал. Оля пыталась несколько раз высказаться – мол, каждый человек сам хозяин своей судьбы, но получилось только хуже.

Не останавливаясь, Витин папа перебил ее речь:

– Я же начальник отдела! Не последний человек в обкоме! А она… воспитатель… в садике… Это вообще как? Как я теперь первому в глаза смотреть буду?

Оле почему-то вспомнилась ее собственная мама. Как она пилила папу за то, что он неудачник и не хочет стать начальником.

Наконец они добрались до детского садика. Витин папа решительно вошел вовнутрь. Витя затормозил на пороге, но Оля затащила его за собой.

Папа остановился в вестибюле и вертел головой, пытаясь сообразить, где искать маму. И увидел величественную даму, которая спускалась по лестнице.

– Сережа! – обрадовалась она.

– Мария Прокофьевна! – обрадовался папа еще больше, но немного фальшиво.

– А я как раз с вашей Катенькой разговаривала! – продолжила дама. – Она просто чудо! Моя младшая внучка, Леночка, раньше ни в какую в сад идти не хотела! А сегодня… «Тетя Катя нам обещала сказку!», «Мы с тетей Катей будем делать концерт!», «Тетя Катя устроит конкурс чистых тарелок»…

Мария Прокофьевна рассказывала… нет, вещала, а папа кивал и только изредка вставлял междометия.

– В общем, – завершила свою речь дама, – ждем вас с Катей в субботу в гости! Леночка будет счастлива! А это ваши детки?

Папа обернулся и обнаружил Витю с Олей, которые с интересом наблюдали за этой сценой.

– Это Витя, – сказал папа, – он председатель совета отряда. А это Оля… она Витина сестра.

– И детки ваши пусть приходят! – разрешила Мария Прокофьевна. – До субботы.

Папа вышел на улицу. Витя и Оля последовали за ним.

– А кто это? – решилась спросить Оля.

– Мария Прокофьевна, – сказал Витин папа очень медленно, – супруга первого…

И ушел, глядя куда-то в себя.

В школу Витя с Олей опоздали, получили нагоняй от классной, но сейчас это их вообще не смутило. Весь день они гадали, что будет делать Витин папа.

Оля была уверена, что он все осознал, что он принял мамин выбор.

– Вот увидишь, – говорила Оля «брату», – вечером он скажет: «Я был неправ! Ты можешь делать то, что тебе нравится. Ну и что, что я начальник отдела…»

У Вити была своя версия.

– Ты моего папу не знаешь. Он скажет, чтобы мама отработала неделю… или сколько там ей нужно по замене, а потом вернулась в роно. Потому что у папы все должно быть по плану. Без неожиданностей.

Ошиблись оба.

Весь вечер Витины родители вели себя странно. Папа продолжал смотреть внутрь себя, а мама нервничала и пыталась поймать его взгляд. А когда обнаружила мужа в гостиной перед выключенным телевизором и без газеты в руках, жалобно спросила:

– Ты знаешь, да?

Витин папа вздохнул и плотно закрыл дверь в гостиную. Оля тут же прилипла к ней ухом.

– Подслушивать нехорошо, – прошептал Витя для очистки совести.

Оля беззвучно шикнула на него, и Витя решил тоже немного послушать. В конце концов, это его родители, а не Олины.

– …очень неожиданно, – папа говорил с трудом, как будто выжимал из себя по фразе. – Я от тебя такого не ждал…

– Можно, – не выдержала мама, – я хотя бы две недели отработаю? Я обещала, и потом…

– Но вот что я подумал, – папа словно не заметил маминых слов. – Я же журналист все-таки. По диплому и вообще. А я уже три года ни строчки не написал, кроме отчетов. Я соскучился…

Повисла пауза. Оля от нетерпения начала чуть-чуть подпрыгивать на месте.

Наконец Витин папа продолжил:

– Я проверил. Главредом или замредактора мне идти некуда. Вакансий нет. Но я мог бы пойти в районку. Если не разучился.

– А помнишь, – сказала мама, – чем ты меня покорил?

Папа тихо засмеялся.

– Еще бы, – ответил он и вдруг запел на простенький мотив: – «Милый дорогой товарищ Лейко, мостик бы надо починить».

– За две минуты! – в голосе мамы слышалась ностальгия. – На спор! Четыре куплета на злободневную тему! Думаю, не разучился.

Они снова помолчали, но теперь это было хорошее молчание, теплое.

– Я думаю, – сказала мама, – ты снова очень быстро сделаешь карьеру. Даже в районке.

– Только учти, – грустно сказал папа, – в очереди на расширение нас сразу отодвинут. И никаких обкомовских санаториев. И заказы будут попроще…

Мама ничего не ответила. Но раздался тихий протяжный звук…

Оля вдруг покраснела и потащила «брата» прочь.

– Ты чего? – спросил Витя, как только они закрылись в детской.

– Одно дело, – сказала Оля, – подслушивать, как люди выясняют отношения. И совсем другое, когда они целуются.

– А, – сказал Витя и тоже покраснел.

– Я только не поняла, – нахмурилась Оля, – а про какие заказы твой папа говорил?

– Это такие наборы продуктов, – пояснил Витя. – На праздники дают, три раза в год. Например, палку сухой колбасы, баночку икры, банку печени трески и коробку ассорти. И что-нибудь из фруктов. Один раз даже ананас дали. Но это в обкомовских заказах. А в районной газете такого не будет.

– Господи, – сказала Оля, – как же я хочу назад, в свой родной две тысячи двадцать пятый год…

2025 год

– Нет, Алина, никуда я тебя не отпущу, – сурово сказала Синичка, – нам еще два параграфа сегодня пройти.

Алина посмотрела на свою мучительницу мутным взглядом. Они остались в классе одни, всех остальных Витя забрал во двор, и оттуда доносились довольные крики. Похоже, играли в «выбивалы».

– Я устала и есть хочу, – сказала Алина.

Синичка вынула из портфеля батончик мюсли.

– Ешь! И читаем дальше.

– А в туалет сходить можно? – язвительно спросила Алина.

– Можно, но быстро, – не поднимая глаз от учебника, сказала Синичка, – я хочу, чтобы ты мне сегодня попробовала пересказать пару тем. Сейчас прочитаем, ты составишь план…

– Да ты что, издеваешься?! – не выдержала Алина. – Чего ты ко мне пристала? Ну завалю я экзамен, тебе-то что?

– Поверь, мне это очень важно, – сказала Синичка.

– Не поверю, – отрезала Алина, – я никому давно не верю. Все в лицо сюсюкают, а потом только используют. И врут.

Синичка растерянно листала учебник.

– Но мне-то зачем тебе врать? – спросила она.

– Откуда я знаю? – вспыхнула Алина. – Все делают вид, что жалеют, а потом… Короче, поищи себе другого подопытного кролика… А я пойду!

Алина неловко встала, подвернув ногу, Синичка тут же кинулась ее поддерживать. Алина покраснела и отпихнула ее.

– Убери руки, без тебя справлюсь! – сказала Алина и похромала к двери.

Синичка растерянно посмотрела ей вслед и неожиданно для самой себя выпалила:

– Ладно, я тебе расскажу правду.

Алина даже не оглянулась.

– Мы с Витей путешествуем во времени, – сказала Синичка.

И тут Алина остановилась и взглянула на Синичку. Синичка подумала, что сказать это нужно было только ради ее выражения лица.

– А? – спросила Алина.

Синичка оценила ее сдержанность.

– Нам нужно, чтобы ты осталась в живых, иначе Витя не вернется домой, – продолжила она.

– Ос-осталась в живых? – чуть заикаясь, спросила Алина.

Синичка кивнула.

– Так что ты права, – сказала она, – я не тебя спасаю. Я тебя использую, чтобы вернуть Витю домой.

– А куда домой? – спросила Алина.

– В тысяча девятьсот восьмидесятый, – бодро ответила Синичка, – это, конечно, не годы мечты, но… ну ты понимаешь.

– Да уж, – сказала Алина, – я бы на его месте тоже… Так, стоп! Что за бред! Ты издеваешься надо мной?

Синичка тяжело вздохнула.

– Это время над нами издевается, – сказала она, – мы тут уже третий раз и, похоже, будем тут до тех пор, пока у тебя все не наладится. Нам нужно, чтобы ты не…

Тут Синичка испугалась, что наговорит лишнего, и замолчала.

– Не что? – спросила Алина

– Не… попала под машину, – выпалила Синичка.

Алина вздрогнула и уставилась в стену.

– Я никому не говорила, – шепотом сказала она, – я думала, у меня не хватит смелости…

– Эй! – сказала Синичка.

Она вскочила и схватила Алину за руку.

– Я полная дура, нельзя было тебе говорить! У тебя не хватит смелости, поняла? Даже не думай об этом!

Синичка поняла, что голос у нее дрожит, и откашлялась.

– Пожалуйста! Я все придумала! Я просто помогаю тебе сдать экзамены и больше ничего! – запричитала она.

– Нет уж, – остановила ее Алина, – теперь ты от меня не отвертишься. Рассказывай!

– Что рассказывать? – опешила Синичка.

– Про путешествия во времени. Как это работает? И что нужно, чтобы туда попасть?

1980 год

До конца недели Витя и Оля передвигались по квартире чуть ли не на цыпочках. Чтобы не спугнуть.

В отношениях Витиных родителей явно что-то происходило.

Мама начала красить губы. И ресницы. И пудриться. Причем не перед работой – «к детям в таком виде нельзя», – а вечером.

Папа вечерами больше не садился с газетой перед телевизором, а брал маму и куда-то уводил.

– Оля, помой посуду и убери! – просила в этот момент мама.

– Ага, – иронично отвечала Оля и загоняла Витю на кухню.

Нет, она тоже принимала участие в уборке, но мытье посуды спихивала на «брата». Оле не нравилось, как от горячей воды сморщивается кожа на руках.

К субботе они уже были уверены, что у Витиных папы с мамой все наладилось.

И совсем забыли, что их ждет визит к «первому».

Секретарь обкома оказался таким же монументальным, как и его жена.

И стол был монументально накрыт десятком салатов и тремя горячими. Не считая компотов, минералок и бутылки «Байкала», которая красовалась в центре. И телевизор «Радуга» – тоже был монументальным. Единственными немонументальными в этом доме были внучки: трехлетняя Лена и пятилетняя Ира. Они находились в непрерывном движении, в основном под столом. И постоянно зазывали туда гостей, особенно почему-то Витю.

Витя и Оля чинно отказывались, хотя периодически им хотелось удрать.

Например, когда хозяин заговорил «про дела»:

– Сережа, мне тут сказали, ты перевестись хочешь. Чуть ли не в многотиражку…

Витин папа кивнул. Витина мама взяла его под столом за руку.

– Ну, твое дело, конечно, – продолжил первый секретарь, – но как-то странно. Ты на хорошем счету, я думал тебя продвигать… В ЦК ищут толкового инструктора сектора информации. И когда случилась та история с «Правдой», ты первый сориентировался. Без тебя бы все пропало.

Витя увидел, как мамины пальцы впились в папину руку. И тут же вздрогнул, потому что Оля точно так же вцепилась в его ладонь.

– Дмитрий Иванович, – сказал папа, – я хочу вернуться в профессию. Я давно не писал, а на днях попробовал… Кажется, получается.

– Покажете? – спросила Мария Прокофьевна.

– Конечно, – кивнул Витин папа, – во вчерашней «Вечёрке» на последней полосе. «Вольному воя» называется.

– Так это вы?! – обрадовалась Мария Прокофьевна. – Дима, я же тебе зачитывала, помнишь?

– Да, – хохотнул хозяин, – это ты лихо загнул. А почему под псевдонимом?

– Если начинать с чистого листа, – тихо сказал Витин папа, – то с новым именем.

У Вити на глаза навернулись слезы. Не только из-за пафоса момента, но еще из-за ногтей «сестры», которые впились в его руку.

– Извините, – сказал он, – можно мы посмотрим, какие у Лены с Ирой книжки?

Очень довольные внучки утащили Олю и Витю к себе в комнату и там долго рассказывали, как хорошо о них заботятся бабушка с дедушкой, пока мама с папой лечат негритят в Африке.

Провожать семейство Шевченко вышли все. Взрослые были веселее обычного и разговаривали слегка неразборчиво. Мария Прокофьевна наклонилась к Витиному папе и проникновенно сказала:

– Я уж думала, ты стесняешься, что Катенька пошла работать в ясли…

– Я не стесняюсь! – попытался возразить Витин папа.

– Вот и не стесняйся! – строго сказала хозяйка дома. – Вот я ветеринаром до пенсии проработала! Дима меня никогда не стеснялся. Да, Дима?!

Первый секретарь обкома кивнул – и почему-то напомнил породистого коня.

– Я не стесняюсь, – сказал Витин папа. – Я просто позавидовал. И подумал: «Она может, а я что, рыжий?»

– Ты не рыжий, – сказала Мария Прокофьевна. – Ты умница! Возвращайся в журналистику!

– Вот что, – внушительно сказал хозяин дома. – В ЦК я отправлю Маринича. А ты на его место.

Оля и Витя не знали, кто такой Маринич, но Витины родители удивились. И удивились приятно.

– Не знаю, – сказал Витин папа, – сразу главредом областной газеты…

– Ты справишься! – сказала Мария Прокофьевна. – Ты молодец.

И смачно поцеловала гостя в щеку.

2025 год

Витя, когда узнал, что Синичка рассказала Алине про путешествия во времени, ужасно разозлился. Почему-то он был уверен, что делать это категорически нельзя, что теперь точно все пропало – Белая комната больше никогда не появится.

Но потом он посмотрел на взбодрившуюся Алину, у которой как будто открылось второе дыхание, и смирился.

Теперь они довольно много времени проводили вместе и даже как-то незаметно для себя рассказали Алине про Женьку, про его исключение из пионеров, про Женькину бабушку, которая прошла войну, но осталась доброй и хорошей. Про ее пирожки. Про страшную Вассу. Витя так увлекся, что начал показывать в лицах пионерское собрание. Рассказал про Танечку, про подпевалу Красноперкину.

– Эта ваша Васса на Милену Аркадьевну похожа, – сказала Алина.

– Ты тоже заметила? – удивилась Синичка. – А мы думали, нам мерещится!

– Похоже, некоторые люди живут вечно, – буркнула Алина и со вздохом открыла учебник истории.

Перед повторным экзаменом все ужасно нервничали. У Синички все валилось из рук, а Милена Аркадьевна опрашивала нудно и дотошно. Одного человека пропускала легко, а следующего гоняла долго и по всем темам. Плюс вызывала всех в каком-то странном порядке. Класс сидел в придушенно-прибитом состоянии.

– Как будто специально нервы треплет, – шепнул Витя Синичке, когда их мучительница в очередной раз дошла до Алины, но не вызвала ее, а подняла человека в другом углу класса.

– Так не «как будто», а специально, – сказала Синичка.

Она с тревогой наблюдала за Алиной. Выглядела та неважно, было видно, что сильно волнуется. И Милена выжала из этого волнения все – Алину она спросила в последнюю очередь.

– Ну что, готова? – лениво спросила Милена Аркадьевна.

Алина кивнула.

– Ну рассказывай.

– Что? – испугалась та.

– Что в прошлый раз не ответила, то и рассказывай. Или ты даже вопрос запомнить не в состоянии?

Алина впала в ступор. Всем остальным задавали новые вопросы.

– В прошлый раз я должна была ответить про первобытно-общинный строй, – сказала она.

– Ну так рассказывай! – потребовала экзаменатор.

– Первобытно-общинный строй – это каменный, медный и бронзовый века, – тихо сказала Алина.

Милена Аркадьевна шумно вздохнула и уставилась в окно. Алина сбилась и умоляюще посмотрела на Синичку. Та изо всех сил кивнула.

– Я сейчас некоторых за подсказки удалю из класса, – железным голосом сказала Милена. – Продолжай!

– Первобытно-общинный строй – это когда люди жили большими общинами и занимались охотой, собирательством и самыми простыми ремеслами…

Милена Аркадьевна закатила глаза и зевнула. Алина опять сбилась и замолчала.

– Все? – спросила Милена Аркадьевна после мучительной тишины. – Заканчиваем этот цирк?

– Что? – спросила Алина.

– Я по своей доброте пошла у вас на поводу, отняла время у себя, у всего класса, хотя с самого начала было понятно, что ты не готова и подготовиться не в состоянии.

– Я подготовилась, – прошептала Алина.

– Вы придираетесь! – воскликнула Синичка, но Милена Аркадьевна ее проигнорировала.

Витя покачал головой. Синичка повертела головой, пыталась встретиться глазами хоть с кем-нибудь из одноклассников. Но наткнулась только на взгляд Ястреба. Он ободряюще улыбнулся – получилось криво.

– Конечно, придираюсь, – сказала Милена Аркадьевна, – потому что я, в отличие от вас, желаю ей исключительно добра, я хочу, чтобы такие, как она, перестали прятаться за свою дистанционную систему, которая ничему не учит, потому что по-настоящему учиться нужно в коллективе. Причем в нормальном, здоровом коллективе, а не то, что вы тут устроили!

– Ах, в коллективе нужно учиться… – тихо сказала Алина.

Сердце у Синички екнуло, потому что выглядела Алина так себе. Губы белые, а щеки пунцовые. Синичка была готова бежать к двери, чтобы преградить ей путь, но, как выяснилось, Алина никуда бежать и не собиралась.

– А хотите я вам расскажу, почему я училась не в коллективе? – спросила Алина.

Голос у нее срывался, она попыталась что-то сказать, но в итоге просто резко задрала штанину, оголив протез.

– Извините, что не училась в коллективе, – сказала она, – а знаете сколько…

Тут Алина резко вдохнула и замолчала.

– Будете ко мне цепляться, напишу жалобу о том, что вы дискриминируете человека с ограниченными возможностями, – сказала она совершенно другим тоном.

Милена Аркадьевна вздрогнула, но быстро пришла в себя.

– Ты что, девчонка, – сказала она медовым голосом, – собралась меня запугивать?!

И шагнула к Алине. Алина даже не шелохнулась, только предупредила:

– Учтите, я веду стрим, – она указала на камеру смартфона в нагрудном кармане, – прямо сейчас.

Милена Аркадьевна занервничала.

– Вообще-то, – сказала она сдавленным голосом, – это вторжение в мою личную жизнь!

– Вообще-то, – передразнила Алина, – вы тут не как частное лицо, а как представитель департамента образования. Так?

Милена Аркадьевна пошла пятнами и выскочила из класса.

Целую секунду никто не шевелился.

А потом вскочила Сушка и выставила перед собой экран смартфона:

– Она Пионер! Ты же Пионер?!

Витя с Синичкой вытащили смартфоны. Действительно, на канале Pioner шла прямая трансляция. Судя по картинке – непосредственно из нагрудного кармана Алины.

Было странно наблюдать, как Алину обступают одноклассники – в реальности и (с небольшой задержкой) на экранах телефонов.

– Обалдеть!

– Вообще не догадались!

– А ты в чем монтируешь?

– А можно селфи?

– А научишь на лету эффекты накладывать?

– А у тебя платная подписка?

Алина растерянно моргала, стараясь стряхнуть с ресниц слезинки.

Про протез не спросил никто.

1980 год

Витя проснулся первым.

Воскресенье, утро.

Все отсыпаются после вчерашнего банкета.

Даже Оля, которая словно надышалась винными парами и весь вечер была как пьяная. Она все время повторяла: «Мы сделали это» – и смеялась.

Витя приподнялся на локте и посмотрел на «сестру».

Или на сестру.

Он уже не знал, в кавычках она или без.

Потому что ему не очень хотелось, чтобы она вернулась в 2025-й.

Если честно – очень не хотелось, чтобы она вернулась.

Поэтому он ее и не будил.

Проснулась Оля только в начале одиннадцатого. Потянулась, улыбнулась и посмотрела на Витю:

– Мы молодцы?

Витя кивнул. Оля села на кровати.

– Ну, теперь-то я точно все сделала?.. Мы сделали?

– Больше спасать некого, – сказал Витя. – Только тебя.

– Я, кажется, поняла, что имела в виду Женькина бабушка. Время всегда хорошее.

Витя и Оля посмотрели друг на друга, на комнату вокруг.

– Пересядь на диван, – сказал Витя. – На диване точно сработает.

И вдруг понял – не сработает.

2025 год

– И что теперь, – спросила Алина, когда они вышли из школы, – какой у нас дальше план?

– В смысле? – не понял Витя.

– Ну, «Вассу» мы победили хотя бы в этом времени, теперь нужно отправить тебя домой. Что нужно сделать?

– Сесть на диван и сказать «время всегда хорошее», – сказал Витя.

И сам понял, каким бредом это выглядит.

– Но, наверное, с нами нельзя, – сказал Витя.

У Алины так вытянулось лицо, что Синичка тут же схватила ее за руку.

– Наоборот, – сказала она, – с нами можно. Витя, ты иди домой, а мы с Алиной тут погуляем. Как раз мне будет не так одиноко оставаться.

– А посмотреть нельзя? – жалобно спросила Алина.

Но она зря расстраивалась. Витя опять никуда не перенесся, через час, злющий, вышел обратно на улицу. И потом они еще вместе долго пытались заклинать время разными способами – ничего не получалось. Алина заставляла их садиться на диван и вместе и по отдельности. И с закрытыми глазами, и даже вниз головой.

– Слушайте, – сказала она после очередной серии попыток, – а этот Женя, про которого вы рассказывали, ему же сейчас, получается, пятьдесят семь… Давайте его найдем, может, он что-нибудь посоветует?

– Я пытался его нагуглить, – вздохнул Витя, – ничего.

– А не надо гуглить! – возмутилась Алина. – Надо искать! У вас есть его фотография?

Синичка грустно покачала головой.

– Откуда? – спросила она. – Но он такой… смешной. Волосы кучерявые. И нос.

– Что нос? – не поняла Алина.

– Ну… нос есть на лице. В центре.

Витя прыснул. Алина не выдержала и тоже рассмеялась.

– В принципе, искусственный интеллект сейчас может кого угодно нарисовать, если вы его подробно опишете. Потом мы его состарим и попробуем прогнать через поиск фотографию, может, и получится, – сказала Алина.

Витя и Синичка с надеждой переглянулись.

1980 год

Интуиция Витю не обманула. Оле так и не удалось вернуться в свой родной 2025 год.

Самое странное, что она тоже это предчувствовала. Почти не расстроилась. Только с каждой попыткой сил становилось меньше. И в конце концов она отключилась, кажется, на середине фразы «Время всегда хорошее».

А проснулась оттого, что Витя ее энергично тряс:

– Вставай! Я знаю, что делать!

– Ну и делай. – Оля попыталась накрыться одеялом, но его не обнаружила.

Она уснула поверх покрывала.

– Надо идти к Женьке!

– Иди, – согласилась Оля и принялась накручивать покрывало на себя.

Но почему-то Вите было нужно пойти к другу вдвоем.

Апрельский вечерний прохладный воздух взбодрил Олю, и она наконец заинтересовалась:

– И зачем мы идем к Женьке?

– Чтобы он сделал машину времени.

Оля даже замедлила шаг.

– Серьезно? – спросила она. – Лучшие умы человечества не додумались, как изобрести, а Женька изобретет? Нет, он, конечно, умница…

– Во-первых, – не сдавался Витя, – кто-то додумался. Иначе как мы с тобой из одного времени в другое прыгаем?

– Ну-у-у… – протянула Оля.

– Во-вторых, – Витя поймал вдохновение, – я такой рассказ читал… не помню автора! Короче, там военные ученым показали обломки антигравитационной платформы и сказали, что изобретатель разбился при испытаниях. Даже кинохронику показали, как этот изобретатель летал. Ученые сначала такие: «Да этого не может быть! Это нарушение чего-то там!» А потом задумались – и изобрели! А фокус был в том, что военные ученых обманули! Не было никакого изобретателя, понимаешь? Главное, поверить, что эта штука реальная!

– Ясно, – сказала Оля и нажала на кнопку звонка у Женькиной двери.

Сначала Женька слушал их развесив уши. Витя и Оля рассказывали ему о прыжках через время, о 2025 годе, когда телефон будет у каждого в кармане и с помощью этого телефона можно делать удивительные штуки.

– Конечно! – обрадовался Женя. – Я всегда знал, что наши советские ученые и инженеры что-то такое изобретут!

Витя с Олей переглянулись и не стали разочаровывать друга. Продолжили описывать чудеса будущего.

Но в конце воодушевленный Женька их расстроил.

– Вы точно это нигде не прочитали? Не по телику увидели? Надо срочно все это записать, пока не забыли!

– Что записать? – растерялся Витя.

– Ну этот фантастический мир, который вы придумали!

– Да мы не придумали! – Оле хотелось врезать по умной Женькиной голове чем-то тяжелым. – Оно так и есть! То есть будет! Я родилась в двадцать первом веке!

– Надо в «Клуб любителей фантастики» отправить! – Женька, кажется, не хотел слушать.

– Не надо ничего никуда отправлять, – Витя схватил друга за руки, чтобы завладеть его вниманием. – Надо изобрести машину времени! Ты должен!

Женька посмотрел на друзей с сомнением:

– Вы разыграть меня решили?

Оля и Витя наперебой начали рассказывать, что они серьезно. И если не он, то кто?! Они же ему доказали, что путешествия во времени возможны!

Но Женька спросил:

– Раз вы были в будущем, расскажите, какие номера спортлото выпадут в следующем тираже!

Домой «брат» с «сестрой» шли медленно и печально.

А перед сном Витя сказал Оле:

– Вот увидишь, он передумает!

Оля ничего не ответила.

2025 год

Оля с интересом рассматривала Женькин портрет. Вроде похож… У нее было очень странное чувство, как будто она вспоминала человека из своего сна, как будто лично никогда его и не знала.

Алина повернула к ней монитор и показала состаренное Женькино лицо.

– На трудовика нашего похож, – сказал Витя.

– Ну, как есть, – сказала Алина и запустила поиск по фотографии.

А дальше было нудно. И без Алины они бы, конечно, не справились. Она умело что-то отфильтровывала, что-то пропускала, меняла поисковики и в конце концов нашла.

– Есть какой-то Е. Архипов, – сказала она, – совпадение по фото шестьдесят процентов, зато буква имени и фамилия совпадают.

– И где он? – замерев, спросил Витя.

– Ты не поверишь, но совсем рядом, – сказала Алина, – работает в салоне «Альпинария».

– В каком салоне? – изумилась Синичка.

– Мебельном, – ответила Алина.

– Мебельном? Не может быть! – замахал руками Витя.

– Адрес… – Алина покачала головой, – улица Бондаренко, пять.

– Так это же в нашем доме! – изумилась Синичка.

Дом пришлось обойти дважды, и только тогда они заметили стрелку с надписью «Альпинария». Стрелка указывала на вход в подвал. Витя вспомнил, как когда-то они с Женькой там прятались, чтобы обсуждать самые важные вещи.

Но с тех пор подвал сильно изменился. Его полностью перестроили – как и весь дом. Теперь аккуратные ступеньки вели к стеклянной двери, на которой тоже было написано «Альпинария», но таким вычурным шрифтом, что не сразу и прочитаешь.

За дверью обнаружился обычный мебельный магазин, который специализировался на диванах. Диваны стояли вдоль стен в сложенном и разложенном видах. Покупателей тут, судя по всему, было не густо. Свет притушен, персонала вокруг не наблюдалось.

– Пошли отсюда, – заныл Витя, – ну откуда тут может взяться Женька?

Но Синичка настойчиво лавировала между диванами и в результате добрела до скучающей девицы, которая сообщила им, что Е. Архипов у них действительно работает, но он мастер и сейчас в цеху.

– Это точно не тот Женька, – уверенно сказал Витя.

Но тут девица распахнула перед ними дверь комнаты с табличкой «Переговорная» и сказала:

– Вы можете подождать его здесь!

Витя и Синичка застыли с открытыми ртами.

1980 год

Первым уроком была математика. Как назло, учительница решила пойти по алфавиту снизу, так что первой к доске отправилась Оля. Она даже не пыталась изображать, что думает.

– Садись, два, – сказала математичка, – пока карандашом. Ну, брат, спасай сестру!

Но и Витя после вчерашних треволнений соображал туго, потерял где-то минус и запутался.

– Да, – вздохнула учительница, – и ты где-то в своем мире… Видно, не с того конца алфавита я начала. Архипов! Ты-то хоть в нашем мире?

Женька вздрогнул, странно посмотрел на математичку, но не поднялся с места.

– Архипов? – удивилась учительница. – Что с тобой? Заболел?

– Да, – четко и почти радостно ответил Женька. – Мне нужно в медпункт. Можно Шевченко меня проводит?

Тут же схватил Витю за руку и потащил в коридор.

– Ладно, можно, – сказала растерянная математичка им в спины.

Выскочив в коридор, Женька начал шарить в карманах:

– Где же… а, вот!

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака обрывок бумажки и огрызок карандаша.

– Так тебе надо в медпункт? – спросил Витя.

– Я всю ночь думал над путешествиями во времени. – Женька бросился к подоконнику и начал что-то рисовать на бумажке. – И понял, что они невозможны. Ограничения по скорости света, временные парадоксы и так далее.

Витя тяжело вздохнул.

– Но путешествовать по времени и не нужно! – Женька показал свой рисунок. Больше всего он напоминал корявый голый куст. – Нужно путешествовать между параллельными мирами! С ветки на ветку, с ветки на ветку… Ты знаешь, что такое параллельные миры?

– Конечно, – ответил Витя, – после каждого изменения прошлого создается новый вариант континуума.

– Ого, – удивился Женька, – тоже библиотечку «Квант» читаешь?

– «Назад в будущее» смотрел… Погоди, но если прыгать с ветки на ветку, то попадешь в другой мир, но в то же самое время…

– Уверен? – прищурился Женька. – А кто сказал, что ветки растут с одинаковой скоростью? Кто вообще сказал, что в разных мирах время течет одинаково?

Витя замер с открытым ртом.

– Поэтому, – торжествующе продолжил Женька, – мы вполне можем перепрыгивать из восьмидесятого года одной ветки в две тысячи двадцать пятый год другой!

И, как подтверждение его триумфа, грянул звонок. Первой из класса выскочила Оля:

– Что у вас тут случилось?

– У нас случился Женька, – объявил Витя. – Он гений.

2025 год

Витя и Синичка так бы и стояли с открытыми ртами, но девушка, которая их привела в переговорную, отпустила дверь, и им пришлось вбежать внутрь, чтобы их не прихлопнуло.

Витя, подошел к белому креслу. Погладил его, словно боялся, что кресло сейчас исчезнет.

– С ним все нормально? – тихо спросила у Синички Алина.

– Значит, я вернусь домой? Прямо сейчас? – тихо спросил Витя.

Он плюхнулся на кресло и прошептал: «Время всегда хорошее!»

Ничего не случилось.

– Время всегда хорошее! – повторил Витя. – Синичка, ну садись же скорее на второе!

– Понимаешь, эта комната выглядит точно как та, где мы менялись временами, – быстро объяснила Синичка Алине, – нам просто нужно сесть каждому на свое кресло и…

Она подошла ко второму креслу и в него села. Алина смотрела на своих друзей во все глаза.

– Время всегда хорошее! – закричал Витя.

– Ребят, вы кто? – спросил вошедший в комнату Евгений Архипов.

Синичка вздрогнула. Она посмотрела на повзрослевшего Женьку, и ей показалось, что она сошла с ума от прыжков во времени. Потому что буквально недавно она сидела с этим мужчиной за одной партой. Зато Витю это совершенно не смутило, он вскочил со своего белого кресла и начал с лёту рассказывать взрослому дядьке, что он его одноклассник Витя Шевченко и что он – Женька, то есть Евгений-как-вас-там-по отчеству, изобрел машину времени специально для него и вот прямо сейчас должен отправить его домой.

– Может, родителям его позвонить? – озабоченно спросил Евгений у Алины.

Алина нервно мотнула головой. Если честно, она сейчас сама не очень была уверена в Витиной нормальности.

– Не надо родителям, – вступилась за «брата» Синичка, – с ним все в порядке. Просто эта комната… она так похожа… на одну компьютерную игру. Но это же вы ее сделали?

– Ну да, – пожал плечами Архипов, – на производстве белая кожа осталась, а у меня в голове прям картинка вспыхнула – белая комната. Красиво же получилось. Все эту переговорную очень любят.

– То есть это не машина времени? – уточнила Синичка.

Некоторое время Архипов и Синичка смотрели друг на друга.

– Нет, это не машина времени, – сказал Архипов, не очень понимая, как ему теперь сбежать от этих странных детей.

– Жень, ну неужели ты меня не помнишь? – сказал Витя. – Тебя же Васса и Танечка чуть из пионеров не исключили. И Красноперкина им подпевала. Помнишь?

Евгений вздрогнул.

– Исключили? – испугался Витя. – И поэтому ты тут, мебельщик? Ты же должен был стать гениальным ученым!

– У меня правда была в школе Васса и пионервожатая… наверное, Танечка. И Красноперкина была. Она погибла два года назад, к сожалению. Но никакого Вити Шевченко у нас в классе не было. И из пионеров меня не исключали. С чего бы?

– Ты принес в школу кулич, – тихо сказал Витя.

– Да у меня друзей в школе не было, зачем мне было туда что-то носить? – спросил Архипов.

Витя и Синичка переглянулись.

– Это как будто другая ветка времени, – сказал Витя, – без меня в восьмидесятом году.

– А Белая комната откуда? – в отчаянии спросила Синичка.

Архипов внимательно смотрел на детей, которые стояли перед ним, и почему-то ему стало казаться, что они не врут. И не сошли с ума. И он не сошел с ума. И что сейчас тут происходит что-то очень-очень важное.

– А ну-ка, рассказывайте по порядку, – попросил он, – что у вас там связано с этими креслами? И откуда вы знаете про Вассу и Красноперкину?

1980 год

У Женьки открылся фонтан фантазии. Он изрисовал целый блокнот схемами, на которых разрастались кусты параллельных миров, и научил Витю с Олей красивому слову «фрактал».

– Это все хорошо, – сказала Оля, – а когда ты начнешь изобретать машину времени?

Вопрос застал Женьку врасплох.

– Ну, не знаю… Надо подумать… Понимаете, тут надо пересылать не материю, а информацию…

– Это ты уже объяснил, – перебил его Витя, чувствуя, что друга опять уносит в дебри теории. – Давай придумаем, с помощью какого устройства ты эту информацию будешь перебрасывать.

Женька почесал в затылке.

– Во-первых, нужно, чтобы оно быстро перерабатывало огромную кучу данных. Тысячу битов в секунду. Или даже миллион…

– «Миллион бит», – обрадовалась Оля, – это же «мегабит»?

– Ну да.

– Тогда это не проблема! – улыбнулась Оля. – У меня в двадцать пятом году в смартфоне такое будет!

– Допустим… Во-вторых, нужно экранировать от лишней информации, чтобы не было искажений… В-третьих, надо настроиться на конкретную ветку… Или не надо? Ох…

Женька окончательно погрустнел.

– Слушайте, – сказал он, – вы же говорите, что путешествовали во времени…

– Не говорим, – перебил Витя, – а путешествовали.

– А с помощью чего?

– Мы просто оказывались в Белой комнате, – сказал Витя.

– И как она выглядела?

– Ну, – пожал плечами Витя. – Комната как комната, только белая. Два кресла.

А в это время Оля схватила блокнот, вырвала из него листок и принялась рисовать.

– Очень похоже, – согласился Витя.

– И что, – спросил Женька, – больше ничего? Только стены, пол, потолок и два кресла?

– И всё…

– Красиво, – сказал Женька. – Прямо картина.

Оля схватила карандаш и вывела в углу рисунка: «Синичка, 1980–2025». Мальчишки не оценили прикола. Женька впился в рисунок взглядом. Витя с Олей затаили дыхание.

Но тут в комнату заглянула бабушка.

– Хватит уроками заниматься, – сказала она, – драники стынут.

2025 год

Слушать взрослый Архипов умел. Он не перебивал, только задавал вопросы и периодически говорил: «Не может быть!» Алина глядела во все глаза и слушала во все уши.

– Давайте рассуждать логично, – сказал взрослый Женька, – все, что вы рассказываете, – невозможно. Но с другой стороны, откуда ты, Витя, можешь знать столько про мой класс в тысяча девятьсот восьмидесятом году? Рассказал кто-то? Но зачем? Меня разыграть?

Витя тяжело вздохнул.

– С третьей стороны, кому я нужен, такие розыгрыши устраивать, – грустно сказал Женька.

– Как кому нужен? – возмутился Витя. – Да ты самый умный в классе был!

– Тебя… вас все любили! И весь класс за тебя заступился, когда тебя из пионеров выгоняли, – добавила Синичка и покраснела.

– Да ладно, – отмахнулся Архипов. – Я сидел на последней парте со своими книжками, про меня вспоминали, только когда нужно было математику или физику списать. Забавно…

Женька-взрослый застыл и уставился на идеально белое кресло, как будто завис.

– Забавно, – повторил он, – что я очень мечтал о друзьях. Очень хотел, чтобы у меня появился настоящий друг. Мальчик… или девочка… А лучше оба! Чтобы мы как три мушкетера, но с девочкой, чтобы было чуть больше, чем дружба…

Синичка опять покраснела и спряталась за Алину.

– И я часто себе представлял, что где-то в другом мире я совсем не такой, как здесь, – не неудачник с последней парты, а герой, который всех спасает, или великий ученый, который что-то изобретает…

– Ты и должен был стать великим ученым! – сказал Витя.

– В другой жизни, – отмахнулся Архипов, – в этой нужно было семью кормить.

Тут Архипов вскочил и полез в шкаф: оказалось, что одна из стен Белой комнаты отодвигается и за ней целая кладовка. Он начал выдвигать коробки и вытащил с самого низа ящик с бумагами, на котором была наклейка «Гараж 2019».

– Я тут вспомнил, – сказал Женя, – я ж сюда старые бумаги притащил, когда собирался уехать. Я тогда баловался всякими временными штуками, пытался рассчитать, просто шутки ради, но ничего не вытанцовывалось!

Архипов распаковал коробку и обомлел. Прямо сверху лежал рисунок – набросок Белой комнаты с подписью «Синичка, 1980–2025».

– Это мой почерк, – глухо сказала Синичка.

– Обалдеть! – воскликнула Алина, обняла Синичку и добавила: – Какое счастье, что я со всеми вами познакомилась!

– Ну что, – спросил Витя Архипова, – ты понял, что это все значит?

Женя… то есть Евгений с каким-то отчеством продолжал гипнотизировать рисунок.

Но все-таки попытался ответить:

– Это значит… это значит…

Он вдруг отложил рисунок и принялся доставать какие-то старые тетрадки, отдельные листки, исписанные формулами. И бормотал при этом:

– Конечно! Какое дельта тэ? Не нужно никакого дельта тэ… И интеграл вырожденный…

Алина шепнула Синичке:

– Он всегда такой был?

– Не знаю, – ответила Синичка.

– Мы, наверное, завтра зайдем? – спросил Витя.

– Да-да, – пробормотал Архипов. – Обязательно… Потом…

– А где тебя искать? – спросил Витя.

– Да здесь и искать! – разозлился Архипов. – В Белой комнате… Где же были выкладки?..

На улицу они вышли в молчании.

– Знаешь, – наконец сказал Витя Синичке, – он мне твоего папу почему-то напомнил.

– Так у вас же один папа? – удивилась Алина и тут же сообразила: – А… точно… Никак не привыкну.

– Да вообще не похож! – возразила Синичка. – Мой папа с деревяшками всякими возится…

– А Женька с диванами!

– Не говори ерунды! – возмутилась Синичка. – Они вообще не похожи! Алина, пошли к нам, сама увидишь!

Время для визита было выбрано идеальное: Синичкин папа готовил ужин.

Словом, через час Алина сидела, откинувшись на спинку кухонного дивана, и тихо постанывала. Когда в прихожей в кармане ее куртки зазвонил телефон, она смогла только протянуть руку на звук. Витя изобразил заботливого хозяина и метнулся за телефоном.

– Да, мам, – сказала Алина. – Я у Шевченок… Нет, мне хорошо… Мне так хорошо, что я лопну… Ага, сейчас приду…

Всю дорогу Витя думал про таинственные формулы Архипова-взрослого.

О чем думала Алина, было непонятно. Но у своего подъезда она спросила:

– А Синичка в прошлом… в восьмидесятом году была в Женьку влюблена?

– Что? – удивился Витя. – Откуда?.. То есть… Э… Как ты догадалась?

Алина назидательно ответила:

– Девушки подсознательно выбирают себе спутников жизни, которые похожи на их отцов. Завтра мы когда к Женьке?.. То есть к Архипову?

1980

Оля и Витя навалились на Женьку так энергично, что уже к вечеру он взмолился:

– Да отстаньте вы! У меня голова лопнет!

– Ничего не лопнет! – Оля подсунула очередную книгу. – Вот еще немного английского…

– Так это же учебник для девятого класса, – у Женьки не осталось сил возмущаться. – Для спецшкол…

– Все главные научные источники на английском, – сказала Оля. – А еще надо найти учебник по программированию. Есть же у вас тут какое-то первобытное программирование? Виктор!

Витя, который из сочувствия к другу устал не меньше Женьки, вздохнул:

– В книжном магазине… или в «Букинисте»… Только, правда, давай уже не сегодня!

Когда безжалостные друзья ушли, Женька отправился на кухню, отрезал горбушку черного, густо посыпал ее сахаром и понял, что нужно срочно поспать.

Он даже зубы не почистил, кое-как разделся и нырнул в прохладную кровать. Перина обтекла его со всех сторон, тепленькое одеяло закрыло от всех неприятностей.