2025 год

Утром позвонила мама, я ей отчиталась. Рост подписчиков стабильный, рейтинг растет, упоминаний каждый день тоже все больше. Мама довольно кивала, но почему-то мне казалось, что она меня не слушает.

– Короче, если нужна консультация по увеличению продаж, ты пиши, я подгоню эксперта, – сказала она.

– Так я же ничего не продаю, – удивилась я.

– Ну… это я образно, – сказала мама. – Ты стала в колею, теперь это твой путь. Путь управления процессами, теперь только наверх.

Я ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Внезапно визуализировалась колея, которая уходит далеко-далеко и теряется в тумане. И мне на секунду стало очень тоскливо.

– Как отец? Давится от зависти, как обычно? – спросила мама. – Учти, теперь, когда и ты стала успешной женщиной, ты быстро перестанешь быть любименькой. Ладно, это уже неважно. Прошлое в прошлом, скоро мы с тобой будем жить вместе, у меня тут очередной проект наклевывается. Дом у моря будет как минимум, готовься к переезду.

Я вспомнила, как родители ругались в этом времени до того, как мама от нас уехала, и поежилась. Если папа и со мной будет так, то ну ее, эту славу.

Я решила проверить папину реакцию.

– Пап, – сказала я, – мое видео в тренде!

Папа оторвался от какой-то технической приблуды, которую ремонтировал, и посмотрел на меня, наморщив лоб.

– Ух ты, – наконец сказал он, – а это круто, да?

– Мегакруто!

– Горжусь! – папа поднял большой палец вверх вместе с паяльником.

– Рост подписчиков сто двадцать процентов в сутки! – приободрилась я. – И скорость не снижается!

Это даже папа понял. Отложил паяльник, подошел, обнял и поцеловал.

– Горжусь! – повторил, но тут же все испортил тупым вопросом: – А потом что?

– В смысле?

– Ну вот наберется у тебя миллион подписчиков, и что? – спросил папа.

– Ты ничего не понимаешь в управлении процессами, – сказала я и отправилась в школу.

Школьный день начался для меня буднично. Два стрима, час на ответы на самые популярные комментарии, время на селфи в холле школы. Оказывается, к популярности быстро привыкаешь.

С видом королевы я обошла свои воображаемые владения – все шло отлично. Во всех коридорах продолжался прыгательный марафон. И вдруг меня постучали по спине.

– Это ты та самая Оля Воробьева? – раздался до ужаса знакомый голос.

Меня прошиб холодный пот. Васса?! Здесь?!

– Это Милена Аркадьевна, методист из управления образования, – кисло представил даму наш историк.

Я смотрела на нее во все глаза. Вроде совсем не похожа на Вассу. Но что-то в глазах, или в голосе, или в общей ауре было такое, что казалось – это она.

– Ты такая молодец, – сладко сказала Милена Аркадьевна, – такая хорошая инициатива. Ребята играют на свежем воздухе, это наверняка помогает им в подготовке к экзаменам.

Экзамены! Про экзамены я совсем забыла!

– Я обязательно зайду сегодня к вам в класс, чтобы удостовериться в высоком уровне ваших знаний, – пропела Милена Аркадьевна.

Я бросила быстрый взгляд на историка, он выглядел так себе.

– Может, не сегодня? – спросила я.

– Конечно, сегодня, – ласково сказала Милена Аркадьевна.

На секунду меня глюкануло, и показалось, что я опять в 1980 году на заводе и она сейчас потреплет меня за щечку и скажет: «Ух ты, какая фуфысенька!»

Но Милена Аркадьевна аккуратно откинула пряди светлого каре и грациозной походкой отправилась в наш класс. Ничего общего с Вассой! Но почему ж они так похожи?!

Проверка, понятное дело, обернулась кошмаром. Никто не мог слова сказать, даже я, потому что я со всеми своими интервью и продвижением учебники вообще не открывала. Милена Аркадьевна была необыкновенно мила и ни разу не повысила голос.

И крайне ласково, так ласково, что мне хотелось орать, сообщила, что при таких ответах мы аттестацию не пройдем, но это не страшно, мы точно не виноваты, ведь это вина взрослых, которые устроили затяжное дистанционное обучение. И они нас обязательно спасут. Устроят летом дополнительные занятия, подтянут нас по всем предметам. А про дистанционное обучение придется забыть, ведь, как мы видим, этот метод себя совсем не оправдал.

– А флешмоб твой очень миленький. Хорошая девочка!

Мне показалось или Милена Аркадьевна в конце своей речи оскалилась?

Шок был у всех страшный. Никто не собирался учиться летом, и никто не собирался уходить с дистанционки. По мере того как Милена Аркадьевна шла по классам, школу вымораживало. Прыгать настроения не было, активность в Сети рухнула, она, как дементор, последовательно высасывала жизнь из всего, что видела.

Я в отчаянии начала думать, что делать, и вспомнила, что у меня теперь есть друг взрослый. Да еще и педагог. Мы, конечно, с ним вчера поругались, но он наверняка меня поймет и простит. Тем более что он знаком со всеми моими одноклассниками и уже один раз успешно сдал с ними эти дурацкие экзамены.

Я нашла в Сети Виктора Шевченко, педагога, и написала ему, что мне нужна помощь.

«Витя, напиши мне быстро, в двух словах, как сдать экзамены».

Он тут же ответил: «Если в двух словах, то Ястреб и Сушка».

«Что это?»

«Твои одноклассники».

«КТО из них Ястреб и Сушка?»

«Дима и Снежана».

«Ты издеваешься? Откуда я знаю, кто из них Дима и Снежана???»

«Оля, ты меня пугаешь».

Я сделала глубокий вдох. Попыталась вспомнить одноклассников, вспомнила только ряды затылков.

«Они все одинаковые», – написала я.

«Я через час приеду», – ответил Виктор.

Виктор действительно приехал через час, мы с ним пошли бродить вокруг школы. Он довольно долго рассказывал мне про моих одноклассников. Кто-то из них любит рисовать, кто-то прирожденный организатор. Смешно! Ну какой организатор из этого мелкого мальчика с задней парты! Если он даже к моему марафону присоединиться на смог!

– Оля, ты меня слышишь? – ласково спросил Виктор.

И что-то в его ласковости было такое… уничижительное.

– Почему ты разговариваешь со мной как с ребенком? – обиделась я.

– Потому что ты ведешь себя как ребенок, – спокойно сказал Виктор.

– Ну а что я должна делать? Почему я должна во все это вникать? Почему всегда я?

Виктор молчал, но смотрел на меня очень грустно.

– Теперь я понимаю, что ты не можешь спасти Женьку, – сказал он, – глупо было надеяться. Пойду я. Удачи тебе с экзаменами.

Я вспыхнула.

– Ты тоже не смог! – сказала я.

– Всё, давай оставим прошлое в прошлом, – ответил Виктор, махнул мне рукой и отправился к парковке.

Почему я чувствовала себя так, как будто провалила все экзамены мира?

– В восьмидесятом году одноклассники не были одинаковыми! – крикнула я.

Виктор даже не оглянулся.

– Там люди были нормальные! Живые!

Виктор спокойно сел в свою машину. Я догнала его и перегородила ему дорогу.

– Очень живые, – сказал он. – Васса особенно.

– Зато там Женька и его бабушка. И они разговаривали со мной! И вообще!

Виктор не отвечал, просто смотрел на меня через стекло.

– Ладно, – сказала я, – что ты там мне хотел показать? Какие бумажки?

Это оказались документы на медаль «За отвагу», которую посмертно дали Женькиной бабушке.

– И что? – спросила я.

– И то, – объяснил Виктор, – что, если бы я знал это в восьмидесятом, это был бы аргумент, понимаешь?

– Нет, – честно ответила я.

– Ну как нет! – он укоризненно покачал головой. – Одно дело просто бабушка, которая кулич печет, а другое дело – партизанка, которую медалью наградили! Пусть бы попробовали ее внука из пионеров выгнать!

У меня в кармане запиликал телефон.

– Ты как? – спросил папа.

– А что может быть не так? – спросила я.

– В чате только что написали, что твоя одноклассница Алина попала под машину. Прямо у школы. Просят вас забрать. Я приеду через пятнадцать минут.

Я растерянно отключилась.

– Что случилось? – спросил Виктор.

– Какая-то одноклассница Алина попала под машину. Кто из них Алина, я тоже не знаю, – сказала я.

– Алина – это Pioner, – сказал Виктор. – Кстати, в моей версии реальности она тоже попала под машину.

И тут мне стало страшно. Я разблокировала телефон и увидела сообщение, которое боялась увидеть больше всего:

«Ты победила. Я исчезаю насовсем».

Дальше я помню плохо. Я как-то оказалась дома, кинулась на кровать, закрыла глаза и прошептала то, во что уже не очень-то верила:

– Время всегда хорошее…