2025 год

Я никогда не был один так долго. То есть, конечно, в классе было полно народу, но я был как будто невидимкой. Они все время сидели в своих телефонах, что-то писали. Время от времени по классу пробегал смешок – это значит, что кто-то «запостил» что-то «прикольное». А я не мог увидеть что.

Я несколько раз попытался вступить в какую-нибудь группу, в которой я раньше состоял, но ничего не получалось. А вживую они со мной вообще отказывались говорить. Да и между собой переговаривались очень редко.

Но на предпоследней перемене мне, можно сказать, повезло. В очередной раз одноклассники хихикали над чем-то в смартфонах. Все – кроме маленькой Алины, которая сидит на последней парте. Она, глянув на экран, закусила губу и выскочила из класса. Даже смартфон уронила. Я поднял его и все понял. В новом ролике Пионера Алина была изображена в виде мелкого насекомого. Вроде таракашки. Точнее, к настоящему таракану было приделано Алинино лицо. Таракан метался туда-сюда, Алинино личико таращило глаза в немом ужасе… Противное зрелище, ничего смешного.

И тогда я вышел к доске, повернулся к классу и твердо сказал:

– Я не знаю, кто из вас делает эти гадости, но ты трус и сволочь! И я тебя найду и…

Тут я понял, что не знаю, чем пригрозить. Набить морду? Как-то это… грубо… Додумать не успел, потому что парнишка с задней парты сказал:

– Так ты сам же и сделал! Ты же Пионер! Сам сознался!

Только теперь до меня дошло: я на уроке ляпнул, что я пионер. А они решили, что я Pioner! Пока я раздумывал, как объяснить это нелепое совпадение, в класс вошла Алина. Она начала вырывать у меня из рук свой телефон, а я так растерялся, что вцепился в него.

– Вижу, – раздалось над головой, – есть желающие отвечать?

Мы вздрогнули и подняли глаза на Серафиму Степановну, могучую учительницу математики. Она улыбалась, но в улыбке не было и намека на пощаду. Я вызвался отвечать первым и довольно бодро решил пример с многоэтажной дробью.

– Садись, Витя, десять, – кивнула математичка. – Теперь Алина.

Я занял свое место и понял, что Алину заклинило. Она застряла в самом начале элементарного примера – не могла понять, поставить плюс или минус. Серафима Степановна молча нависала над ней. К классу она стояла спиной. Я решил воспользоваться шансом и, поймав растерянный взгляд Алины, показал ей скрещенные указательные пальцы – «плюс». Алина заелозила маркером по доске. Она еще несколько раз оборачивалась ко мне, и я тут же показывал, что написать.

Не хочу хвастаться, но в 1980-м в моем классе никто лучше меня не умел подсказывать. Ни один учитель меня не мог поймать.

Алина получила свою восьмерку и, усаживаясь за парту, коротко благодарно кивнула. Но я был занят – к доске вышел одноклассник (тот самый, кто сказал, что я – Пионер). А у него с дробями всегда были проблемы, это я успел понять за предыдущие уроки.

Словом, математика прошла для меня насыщенно. Несколько раз Серафима Степановна чуть не поймала меня, но каждый раз я успевал принять беззаботно-скучающий вид.

– Ну что ж, – сказала она в самом конце урока, – прогресс налицо. Домашнее задание – в электронных дневниках.

Когда я ехал домой, не мог скрыть радости.

– Ты чего светишься? – спросил папа.

– Да… так… десятку по матеше получил.

– Да? – удивился папа. – Молоток! Отпразднуем?

Но тут мой телефон тихо звякнул.

«Ваша заявка на вступление в группу “Все свои” одобрена».