14 апреля 1980 года

К понедельнику я смирилась. В конце концов, тут, в прошлом, тоже живут люди. И мне просто нужно время, чтобы понять, как и зачем я сюда попала. Я была почти уверена, что все это связано со школой, потому что пока не началось это дурацкое очное обучение, все в моей жизни было нормально.

Родители ушли на работу в несусветную рань. Здесь, в прошлом, они работали на одном заводе, папа в цеху, а мама каким-то профсоюзным начальником. Честно говоря, я так и не поняла, чем она занимается, но я и в будущем этого не понимаю.

В школу меня взялась проводить Ира. И это было счастье, без нее я бы не оделась и не вышла из дома.

Местная школьная форма – орудие пыток. Ужасное колючее платье из какого-то дикого материала, который вообще не тянется. Сверху странное сооружение, которое Ира назвала «передник», а на добивочку – пионерский галстук. Правда, красный, а не красно-зеленый.

– Еще не хватало! – сказала я. – Да я и завязывать его не умею!

Ира что-то пропыхтела себе под нос про то, что я совсем с ума сошла, и быстро навертела мне на шее сложный узел. Я решила смириться, но тут Ира протянула мне колготки. Цвета они были такого… ну такого… Я посмотрела на Ирины ноги. Да, на ней был тот же ужас.

– А других нет? – хрипло спросила я.

– А что такое? – удивилась Ира и осмотрела колготки. – Вроде целые. Надевай давай!

Я натянула на себя это чудо местной промышленности, попыталась их расправить, но пока дошла до коридора, они уже стекли вниз и повисли пузырями.

– Они падают, – пожаловалась я Ире.

– Это ты похудела, – уверенно сообщила Ира. – Ну что ты как маленькая? Подтяни!

Ира подошла сзади и уверенным движением подтянула на мне колготки.

– Как будто я мама и тебя в садик одеваю, – прыснула Ира, – давай на левую ножку наденем туфельку. Ты помнишь, где у тебя левая ножка?

Я понимала, что Ира шутит, но мне было не смешно. Моя левая ножка категорически отказывалась находиться в том, что они тут называли туфельками. Правая, впрочем, тоже.

– Я не могу в этом ходить, – захныкала я.

– Ну что ты, маленькая, ну потерпи.

К счастью, Ира вошла в роль.

И дальше она, не задавая вопросов, взяла мой портфель, открыла дверь тем самым ключом на веревочке, закрыла ее за нами и довела меня до школы за руку.

Если у меня оставались какие-то сомнения, то тут я убедилась – я действительно в прошлом. В моей школе, но только что построенной, краска еще блестит, а на школьном стадионе – груды строительного мусора.

Школьный холл такой же, только без турникетов. А в коридоре меня оглушило. Оказывается, в наше время все не так страшно, ведь у всех есть смартфоны, всем есть чем заняться. А тут все бегают и орут.

В классе меня окружили девочки. Начали хватать за руки.

– Ой, Олечка, – запричитала одна, – а ты правда так болела, что ничего не помнишь?

Я кивнула.

– А расскажи! – попросила она.

– Красноперкина, ну как же она расскажет, если не помнит! – возмутилась Ира.

– Тогда ты расскажи! – сказала Красноперкина.

Иру окружили, она начала в красках пересказывать, как я испугалась, когда ее увидела первый раз после болезни, как не помню, что такое Дональд Дак и «секретики». Девчонки охали и ахали, а мне хотелось убежать от этого всего на другую планету. И тут грянул звонок. Даже звонки тут бесчеловечно громкие. Я зажала уши.

И в этот момент какой-то мальчик усадил меня рядом с собой. Я была ему бесконечно благодарна.

– Спасибо, – сказала я шепотом.

– У меня тоже после болезни голова болела, – буркнул он.

И хотел что-то еще добавить, но тут в класс вошла учительница, потребовала открыть тетради, заявила, что будет самостоятельная. Завыли все, не только я.

Дальше начался полный сюр. Потому что она открыла доску, и оказалось, что задание написано на ней. Прям мелом. Прям на доске. Два варианта.

Что делать дальше, я не поняла, а весь класс начал что-то строчить в тетрадях.