На заднем плане кто-то разговаривал, но слова звучали приглушенно и плохо воспринимались моим погруженным в сон мозгом.

– Она выглядит слишком счастливой, чтобы быть мертвой.

И снова чья-то болтовня…

Второй голос звучал чуть четче, но мне было слишком тепло и комфортно, чтобы обращать на все это внимание. Внутри меня резонировал тихий, мерный гул. Я не чувствовала боли – что было просто невероятно, поскольку никогда прежде мне не удавалось полностью забыть про нее.

Продолжая оставаться с закрытыми глазами, я категорически не желала двигаться. Никогда больше. Вот только мои планы были нарушены урчанием пустого желудка.

Может, мама ждет меня на завтрак?

Я глубоко вздохнула и потянулась, ожидая, пока разум соизволит вырваться из мира сновидений.

– Доминат смог бы определить ее дар.

– Ни за что, Гриммаль. Это вызовет у нее паническую атаку.

«– Какие диковинные имена», – подумала я и усилием воли открыла глаза.

Моему взору предстали тьма и миллиард мерцающих звезд.

Неужели сейчас все еще ночь? Может, мне снова стоит уснуть…

– Ты ее видел, Тем? Она пережила гораздо более тяжелые испытания, чем беседа с Доминатом.

Тем?

Воспоминания о магии и почти приведших к моей безвременной гибели испытаниях нахлынули на меня бушующим потоком, отчего я окончательно проснулась.

Проклятье.

Не было никакой мамы на кухне, а звезды, окружавшие меня, не имели ничего общего с текущим временем суток. Повернувшись в сторону голосов, я увидела солнечный свет, проникавший через открытую дверь прямо посреди космоса и освещавший светловолосого парня и пушистого рыжего кота, которые с тревогой взирали на меня.

– Агнес, – окликнул Темнон. – Ты там жива?

И не став дожидаться ответа, потянул за шнурок на моем запястье, заставив меня подплыть к двери.

Потерев мутные после сна глаза, я нахмурилась, а лицо Темнона, напротив, разгладилось от облегчения.

– Я уж было засомневался, что ты проснешься, – сказал он. – На часах половина первого пополудни. Такое количество магии не было слишком интенсивным для тебя?

– Вовсе нет. Обожаю это место. Здоровые люди – настоящие счастливчики, а отсутствие боли – это нечто невероятное. Мне обязательно покидать Фулкрум?

– Обязательно. Если только ты не хочешь, чтобы от чрезмерного воздействия магии твоя плоть сварилась.

Впечатлившись его предупреждением, я ухватилась за дверную раму, зависнув в воздухе на манер Супермена, и уставилась на полированный деревянный пол.

– Тридцать часов без лекарств, – проговорила я, по большей части обращаясь к самой себе, – плюс-минус. Этот твердый пол наверняка угробит мои ноги.

Я осторожно вытянулась параллельно двери и ступила на паркет. Меня пронзили несколько фантомных жалящих шипов, но отнюдь не в том масштабе, какой я предполагала. Мне представлялось, что мои ноги будет терзать жгучая боль, но этого не произошло. В сердце мироздания определенно таилось нечто волшебно-целительное.

Возможно, пятнадцать блаженных часов сна в невесомости позволили моим нервным волокнам как следует отдохнуть. Чудненько.

Темнон пристально изучал мое лицо все то время, пока трансформировал шнурок обратно в шарф. Возмутившись подобной наглостью, я уже было приготовилась наброситься на него с бранью, но одернула себя, когда подметила в его взгляде искренний интерес.

Похоже, он вовсе не хотел показаться грубым.

– Я сильно обгорела в детстве, – пояснила я. – И уже привыкла к ним.

– К чему? – уточнил он.

– К шрамам. Разве не они тебя так заинтересовали?

– Нет, – ответил Темнон смутившись и тряхнул головой, словно прогоняя лишние мысли. – Так значит, в Фулкруме ты просто спала? И больше ничего не происходило?

– Также я видела множество сновидений и время от времени слегка подергивалась. А еще есть большая вероятность, что я обильно пускала слюни.

Гриммаль фыркнул, выдав свою кошачью версию смеха.

Что ж, хотя бы один из них оценил мое чувство юмора.

Закрыв за собой дверь, я мысленно загадала ванную комнату с современными удобствами и полным отсутствием зеркал, а затем открыла дверь снова. Апекс любезно предоставил мне чудесную, чистую ванную комнату с водопроводом и новенькой зубной щеткой. В очередной раз придя в щенячий восторг от свершившегося на моих глазах чуда, я незамедлительно отправилась умываться, оставив Темнона самого разбираться с тем, что его так беспокоило.

Спустя десять минут, чувствуя себя бодрой и свежей как огурчик, я присоединилась к Темнону и Гриммалю за обедом.

От витающего над столом запаха апельсинов у меня перехватило дыхание.

Мне определенно нравится этот день. Я пропустила уже пять приемов своего лекарства, но при этом мои ноги почти не болят, а тошнота не сдерживает аппетит.

Я успела полакомиться фруктами, овощами и свежим хлебом с ломтиками жареного мяса, пока мой желудок не выбросил белый флаг после очередной попытки еще больше растянуться в объеме.

Если бы я знала, что смогу чувствовать себя так превосходно без всех этих таблеток, то давно бы уже прекратила их принимать. С другой стороны, если бы не Фулкрум, который помог мне почувствовать себя лучше, думаю, я была бы рада их наличию.

Откинувшись на спинку стула, я наблюдала за тем, как Темнон уминал немыслимое количество еды.

– Кажется, ты слегка проголодался? – поинтересовалась я с крохотным намеком на поддразнивание.

Он усмехнулся.

– На магию уходит гораздо больше энергии, чем на физические упражнения, а еда восполняет ее. Разве ты не заметила, сколько съела сама?

– Эм, да, но я проспала завтрак… – возразила я. И не использовала магию… – Каков план по возвращению меня домой?

– Я собираюсь отправить тебя к гранд-даме Модин Оданоте, бабушке Короля Одрика. Когда-то она тоже была королевой, но впоследствии отреклась от трона, чтобы сосредоточиться на генетических исследованиях. Она протестирует тебя и классифицирует твою магию.

– Чего-чего?

– У всех волшебников разные способности. Я – преобразователь материи и могу изменять форму и структуру атомов, заставлять их увеличиваться или уменьшаться в размере, а также способен нагреть или заморозить любую субстанцию, ускорив или замедлив молекулярные колебания. Все дело в понимании материи вплоть до субатомного уровня.

Так вот что имел в виду доктор Бьюкенен, когда утверждал, что представители цивилизации Джемдет-Наср были одновременно и учеными, и магами. Они в равной степени владели и тем и другим, подобно Темнону. Может ли мое происхождение из мира, где особое внимание уделялось науке, дать мне преимущество здесь, на Первой Земле? Вероятнее всего, нет, в большей степени потому, что я понятия не имею, как пользоваться магией, даже если действительно являюсь волшебницей. В этом вопросе я все еще не до конца верю Темнону.

– Существует множество разновидностей волшебников, – продолжил он. – Алхимики, которые специализируются на целительстве, маги-элементалисты, которые способны управлять огнем, воздухом, водой и прочими стихиями, телепаты, заклинатели, маги-перевертыши и многие другие. В частности, Дама Модин – маг природы и специализируется на том, как биология и генетика человека могут способствовать развитию магии. Не исключено, что ты – иллюзионист. Это самый распространенный тип. Они искажают свет, чтобы заставлять вещи выглядеть иначе.

Искажение света? Вероятно, именно так женщина-призрак втиснула свою высокую призрачную фигуру в человеческое тело. Ее монструозные приспешники в костюмах тоже изгибались и преломлялись. Да, в этом есть определенный смысл.

– Неманчия – иллюзионист?

– Нет. Принцесса – некромант. Она управляет взаимосвязью между жизнью и смертью, а также способна связываться с душами из потустороннего мира и пробуждать мертвых.

– Буэ, – выдавила я. – Гадость!

– Ты все еще представляешь себе нечто вроде оживления зомби. При этом все гораздо более многогранно. Некромант обладает силой, способной приостановить смерть на достаточное время, чтобы дать алхимику возможность исцелить раны или внезапные недуги. Поэтому они часто работают в больницах. А если человека невозможно спасти, то некромантия помогает ему завершить незаконченные дела и попрощаться с близкими. Кроме того, в городах, где есть маг смерти, никогда не случается убийств. По той причине, что он или она может поинтересоваться у жертвы, кто преступник.

– Но что, если они мертвы уже давно? Неужели тело не разлагается?

– Хорошо обученный некромант способен установить контакт с душой, не оживляя тело. Это весьма ценный и благородный дар, если применять его правильно.

«– И губительный, если неправильно», – подумалось мне.

Как в случае с возрожденными офицерами в том переулке.

Позволили ли им упокоиться с миром или заставили и дальше служить принцессе своими изувеченными телами? Они не выглядели скрюченными и преломленными, в отличие от самой Неманчии и ее призрачных дружков.

Вариант с иллюзионисткой все же казался мне более вероятным, чем с некроманткой.

– Может ли волшебник обладать сразу двумя способностями? – спросила я, мысленно пытаясь примирить различия в версиях.

– Нет. По одной на волшебника. При этом некоторые из даров имеют общие основы. Я могу управлять водой, потому что она представляет собой материю, но при этом элементалист воды не сможет превратить камень в сталь, как это могу сделать я. Дама Модин обладает способностью исцелять живых существ, но не так хорошо, как это удается алхимикам. Кроме того, каждый волшебник способен наложить простые чары, но заклинатели умеют создавать такие, что могут действовать на протяжении веков.

Контакт с мертвецами и умение искажать свет не очень-то перекликаются… Разумеется, я совсем не разбираюсь в законах магии, но внешний облик и способности Неманчии не вяжутся с объяснениями Темнона. С другой стороны, если она умеет общаться с душами, то, возможно, сама поместила в себя призрака. Но это же отвратительно! Зачем кому-либо делать подобное?

Темнон, наконец, завершил трапезу и поднялся с довольным вздохом.

– Готова идти? – спросил он, отправляя в рот очередную дольку апельсина. – Просто подумай о Даме Модин, и любая дверь приведет тебя к ней.

– А ты чем собираешься заниматься?

– Всякими волшебными штуками, – ответил он, решив поумничать.

Я закатила глаза, что очень его развеселило.

– С твоего позволения, я попытаюсь отследить пропавший Эфирный камень, – пояснил он. – Его след может привести нас к Неманчии. Камень принадлежит тебе, поэтому даже если ей удастся воспользоваться им, она все равно не сможет его контролировать. Мне необходимо обнаружить ее местонахождение, а он приведет прямо к ней при удачном стечении обстоятельств. Заклинатель справился бы с этой задачей лучше, но единственный оставшийся из них – это сам Король Одрик, а он слегка занят из-за войны.

– Ладно. – Я опустилась на диванчик. – Дождусь того момента, когда ты осуществишь это, а после сразу отправлюсь домой.

Темнон тут же погрустнел.

– А как же война? Неужели ты просто уйдешь?

– Да. А что еще я должна сделать?

Его стариковская личина вдруг напомнила о себе, когда он выпятил нижнюю губу от недовольства.

– Но ведь я доставил тебя сюда, чтобы ты помогла!

– Как? Я до сих пор не могу понять, зачем вы вообще притащились за мной! Мой единственный дар заключается в попадании в неприятности. Поверь, вам же будет гораздо лучше без меня!

Тем протопал к двери и взялся за ручку, нервно побарабанив по ней пальцами.

Кажется, я очень задела его своими словами… при этом совершенно не имея подобного намерения.

– В моих силах заставить тебя остаться, знаешь ли, – пригрозил он, но затем с большим трудом постарался сдержать дальнейшее проявление недовольства. – Я все равно не могу отправить тебя домой без Камня. Так что пока у тебя есть возможность навестить Даму Модин – это всяко лучше, чем сидение здесь в полном одиночестве.

Мне в голову вдруг пришла безумная идея.

Темнон упомянул, что маги природы способны врачевать. Может, у этой Модин получится вылечить мою невропатию до того, как я отправлюсь домой?

– Пожалуй, я могла бы встретиться с ней.

– Замечательно. Она живет в Тиринаде.

– В Тиринаде? Тогда я пас. В последний раз, когда мне «посчастливилось» побывать там, я чуть не погибла во цвете лет от рук почивших офицеров с патологически извращенным восприятием правды.

– Дама Модин очень стара и необычайно влиятельна, – заявил Темнон. – Кроме того, дворец зачарован с целью защиты от принцессы Неманчии, поэтому там абсолютно безопасно. А я зайду за тобой вечером, обещаю.

Дворец? Ух ты. В этот раз я должна быть готова к встрече с представителями высшего класса.

– Дай мне пару минут. Не хочу, чтобы кто-то снова принял меня за мальчика.

Понадеявшись, что Апекс был связан с каким-нибудь королевским гардеробом, я загадала увидеть выбор подходящих нарядов для дворца и, как итог, обнаружила за дверью десятки восхитительных платьев, готовых к примерке. Некоторые из них представляли собой элегантные вечерние наряды, а другие – более строгие образы. При этом каждое платье было длинным и приталенным и выдержано в стиле тех богатеев, которых я встретила на городской площади Тиринада.

Кроме того, Апекс освоил мои предпочтения быстрее, чем любая программа искусственного интеллекта: в комнате не оказалось ни одного зеркала.

Пожалуй, я могу привыкнуть к подобной заботе…

Я остановила свой выбор на элегантном изумрудно-зеленом платье с длинными рукавами и изящными оборками, подшитыми к атласному подолу. К нему прилагалась подходящая шляпка на войлочной подкладке, украшенная синими и желтыми цветами.

Идеально.

Проскользнув в мягкие складки атласа и надев шляпку, я поклялась себе, что больше никогда не надену скучные, сшитые из жесткой ткани джинсы.

Вырез платья был не особо глубоким, но при этом довольно низким, обнажив некоторые из моих самых ужасных шрамов. Вознамерившись спасти ситуацию, я накинула на себя свой любимый розовый шарфик, но этот подлец не сочетался с зеленым платьем.

Я решила, что это не должно являться проблемой для преобразователя материи, поэтому обратилась к Темнону, полагая, что он сможет изменить цвет.

– Тем? Не мог бы ты сделать так, чтобы мой шарфик сочетался с платьем?

Однако юный архимаг по какой-то причине застыл как статуя, а его лицо выражало смесь противоречивых чувств, пока глаза блуждали по надетому на меня платью. Он все смотрел и смотрел, а я чувствовала себя в роли экспоната какого-то шоу, отчего мои щеки заполыхали румянцем.

Мне следовало догадаться, что я не из тех, кому идут платья. Досадно. Атлас был таким мягким на ощупь.

– Лучше надену джинсы, – пролепетала я, разворачиваясь к шкафу.

– Нет! – воскликнул Темнон, едва не задушив меня, когда стягивал шарф с моей шеи. – Это платье… в самый раз… э-э-э… подходит… к твоим глазам. Какой оттенок тебе требуется?

Он вел себя так нервозно и странно, что это невольно заставляло нервничать и меня.

– Быть может, такой же синий, как цветы? – пробормотала я.

– В прошлом году я научился преобразовывать атомы, чтобы они отражали разные цветовые спектры. Это заняло у меня целую вечность.

Магия Темнона проникла в нити шарфа, и он стал синим менее чем за мгновение.

Я обернула обновленное изделие вокруг шеи.

– Ну как? Он скрывает мои шрамы?

Темнон подошел ближе, с интересом рассматривая мою покрытую рубцами ключицу.

– В этом нет необ… – начал он, но Гриммаль вдруг прервал его, шумно исторгнув из себя комок шерсти. – Гриммаль! Зачем ты сделал это в присутствии Агнес? Соблюдай приличия, – проворчал Темнон.

Как раз вовремя.

Я воспользовалась неразберихой, отчаянно стремясь избежать сложившейся неловкой ситуации, и рванула к двери, пожелав увидеть Даму Модин.

– До встречи, – бросила я через плечо.

Как последняя трусиха, я оставила Темнона с котом за своей спиной, не попрощавшись с ними как следует, и переступила порог дворцовых покоев почтенной Дамы Модин Оданоты.