Темнон просиял так, словно мое согласие на его просьбу было для него величайшим благом. Но дело обстояло вовсе не так. Я готова была пойти даже вместе с драуграми, если бы это означало мое возвращение домой.

Однако Темнон хотя бы не вызывал у меня мурашек. Весь его облик, дополненный прекрасно скроенным синим плащом, белоснежными узкими брюками и высокими черными кожаными сапогами, делал его похожим на молодого английского лорда, которого я представляла себе ранее.

Он протянул мне руку, что было довольно банальным, но меж тем весьма приятным жестом. Вот только, когда я сделала шаг к нему навстречу, мои уставшие ноги подкосились, и я повалилась вперед. Руки взметнулись, чтобы удержаться от падения, но Темнон успел подхватить меня и бережно усадил обратно на каменную скамью.

В кои-то веки я была благодарна судьбе за свои красные шрамы. Они скрыли мой стыдливый румянец.

Растяпа!

– П-прости, – запнувшись, произнесла я.

– Все в порядке. Как насчет того, чтобы прокатиться обратно с ветерком?

– У тебя есть машина?

– В ней нет нужды, – ответил он. – Я изменяю материи по своему усмотрению. – Темнон положил руку на скамейку, и она увеличилась в размерах. – Преобразователи материи – большая редкость. Мне известно лишь о четверых за всю историю, и я единственный из ныне живущих. – Он подхватил Гриммаля и уселся рядом со мной. – Вперед! – воскликнул Темнон, хлопнув в ладоши.

От его хлопка в воздух взлетели золотые искры и рассыпались по скамейке. Тротуар под нами пошел рябью, и лавка поднялась вверх. Бетонная рябь двигалась по аллее подобно волне по поверхности океана, подгоняя скамейку и держа ее в ровном положении за нашими спинами.

Мы преодолели аллею и оказались на площади. Темнон мгновенно состарился снова и махал рукой все то время, пока мы пробирались на скамейке сквозь толпу. Богатые и красивые люди махали ему в ответ, радуясь его появлению. Но оказавшись за городскими стенами, Темнон снова помолодел и запустил рябь уже по дороге. Движение было таким плавным, что у меня возникло искушение преодолеть дальнейший путь стоя на сиденье и представляя себя на доске для серфинга, но ноги уже не держали меня.

И все «благодаря» жителям города.

– Почему ты превратился в старика на глазах у горожан? – поинтересовалась я, поскольку это не имело для меня никакого смысла.

– Чтобы внушить им доверие. У старых волшебников больше опыта и авторитета. Почему ты ушла из Апекса? – парировал он.

– Чтобы найти кого-нибудь, кто помог бы мне вернуться домой. Вот только местные посчитали меня каким-то фриком.

Темнон неловко похлопал меня по спине.

– Здесь ты вроде как таковой и являешься. Никто из них никогда не видел кого-либо похожего на тебя. У нас есть магические целители, поэтому даже самые страшные раны не оставляют шрамов. Не принимай это близко к сердцу, но они, вероятно, подумали, что ты – демон, пытающийся замаскироваться под человека.

Я обиженно кашлянула.

– С чего бы мне принимать это на свой счет? Но теперь мне понятно, почему они так рьяно защищались, когда заметили меня.

– Моя планета находится в разгаре войны, Агнес. Люди бесследно исчезают, члены семей предают друг друга. Все пытаются жить обычной жизнью, но необъяснимые события заставляют их быть подозрительными.

Война? Вот почему на площади были заброшенные магазины.

В тот момент мне еще больше захотелось домой. Зато я прониклась сочувствием к людям на площади. Быть может, они и не помогли мне, как я того ожидала, но у них не получилось бы отреагировать по-другому при всем их желании.

Волшебная скамейка под управлением Темнона доставила нас к небольшому круглому зданию, покрытому слоем мерцающих золотых блесток. В розоватом свете заходящего солнца искры ярко переливались на каменных стенах.

Это ведь не краска?

Я подошла к золотистой стене и попробовала прикоснуться к ней. Блестки закружились вокруг моего пальца и окутали его приятным теплом, а по коже пробежала легкая вибрация.

– О, – сообразила я вдруг, вспомнив золотые искры, которые Темнон выпустил, когда сражался с драуграми. – Это магия! А здание заколдовано.

– Что? – переспросил он, отвлекшись на очередное волшебство.

Благодаря его чарам золотистые фрагменты скамейки стали достаточно мелкими, чтобы соединиться с выложенной галькой дорожкой.

– Здесь так красиво, – сказала я, выводя каракули в клубящемся после свершившегося заклинания тумане.

– Это просто здание.

Темнон закончил со скамейкой и зашагал по тропинке между рядами аккуратных кустов. За ними скрывалась тяжелая деревянная дверь, которая вела в комнату с магически появляющимися проходами в самые разнообразные места, куда Темнон доставил меня в самом начале.

Как там она называется? Кажется, Апекс.

Он придержал дверь для меня и дрожащего Гриммаля. Прихрамывая, я добралась до дивана у камина и рухнула на него, а Темнон еще и придвинул к моим ногам пуфик. После чего скрылся в одной из волшебно проявляющихся дверей и вернулся с подогретыми сливками для кота и миской горячего супа для меня. Суп оказался таким вкусным, что я мигом съела всю порцию целиком, а без лекарств, действующих на желудок, даже захотела добавки. Темнон снова наполнил мою миску и принес огромную порцию супа и целую буханку хлеба для себя. Закончив с приготовлениями, устроился на диване рядом со мной.

– Я тут подумал, что лучше позволю тебе самой задавать вопросы, – предложил он между укусами. – Или ты предпочитаешь получить импровизированный урок по истории Первой Земли?

– Вопросы. Определенно.

Вот только их было так много, что я не знала, с чего начать.

Почему я оказалась здесь? По какой причине люди на этой планете говорят по-английски?

Начала с самого очевидного:

– Почему совершенно незнакомые мне люди хотят убить меня?

– Эм, это довольно сложно. Потребуется время, чтобы все объяснить.

– Одним предложением, пожалуйста. Я слишком устала для долгих лекций.

Пожевав, он крепко задумался и свел свое пространное объяснение к одной-единственной фразе:

– Им нужна твоя магия.

Я поперхнулась супом.

– Моя что? – Я прокашлялась. – Это же бред какой-то!

Темнон пожал плечами.

– Ты же сказала: одним предложением. В нем и заключается суть происходящей войны. Неманчия истощила магию большинства волшебников Первой Земли, поэтому и отправилась на Вторую Землю за добавкой. У вас есть магия. Много. И она жаждет заполучить ее.

– Неманчия? Та жуткая дамочка из библиотеки?

Темнон кивнул и отправил в рот ложку супа, а я задумалась о том, что произошло ранее.

Женщина-призрак решила, что доктор Бьюкенен владеет магическим даром и в этом есть определенный смысл. Доктор Би изучает магию, собирает реликвии и даже выглядит как чародей с этими его серебристыми седыми волосами. Но, по словам Темнона, магией владеет не он, а я. Так почему же тогда та злыдня следила за ним?

– Неманчия преследовала доктора Бьюкенена, – наконец произнесла я.

– На самом деле она следила за Камнем. Когда Великий Совет изгнал магию со Второй Земли, они предусмотрели лазейку в Тропах Джента, позволяющую архимагам Первой Земли контролировать все магические всплески на вашей планете. Здешние архимаги на протяжении тысячелетий наблюдали за вашим Эфирным камнем. Должно быть, Неманчия тоже воспользовалась этой лазейкой, чтобы следить за ним. Но я не представляю, каким образом у нее это получилось.

– О, так значит дело в скрижали Джемдет-Наср. Она вся была охвачена сиянием и наполнила меня энергией. Получается, что Камень наделил меня магией.

– Нет, ты была рождена волшебницей. Единственной на Второй Земле и первой за тысячелетия. Сила, которую ты почувствовала, прикоснувшись к камню, была откликом на присущие тебе чары. Эфирные камни олицетворяют всю магию, находящуюся под их контролем, а в твоем случае это охватывает всю Вторую Землю, поэтому только ты могла претендовать на него. Теперь, когда он активирован, только тебе под силу отследить его, но при этом любой волшебник может использовать его, чтобы открыть Тропу Джента. Здесь, на Первой Земле, каждый город и каждый маг имеет свой Камень. Мы передаем их копии тем, кому доверяем, чтобы иметь возможность навещать друзей на других Землях. А на Второй Земле существовал только один камень для всей магии на планете, потому что во время Великого Совета ваши древние предки предпочли науку волшебству.

– Выходит, в нашем мире магии не существует?

Темнон уселся поудобнее и отложил миску с супом.

– Я знаю, что ты не готова выслушивать лекцию, но эта информация очень важна, Агнес. Понимаешь?

– Я вся внимание.

– Магия подобна материи. Ее нельзя уничтожить. Для ее использования требуется энергия, которую дают природа и волшебник. Вторая Земля обладает таким же магическим потенциалом, как и Первая, но большая часть ее чар находится в дремлющем состоянии и не используется. Когда ты прикоснулась к Эфирному камню, вся доступная твоей родной планете магия передалась тебе и соединилась с твоей природной. Могущественные волшебники способны распознавать чары так же, как врачи определяют симптомы болезни. Поэтому, когда Неманчия пожала руку твоему доктору, она сразу поняла, что он не обладает даром. Исходя из этого, ты оставалась единственным возможным кандидатом.

– Если магия – это материя, то как она может забрать ее у меня?

– Хороший вопрос. Понятия не имею. Все, что известно наверняка – это то, что ее чары превращают волшебников в пепел, а сама она становится еще могущественнее благодаря этому. Магия не должна существовать вне своих естественных границ. Если Неманчия выкачает из тебя чары Второй Земли, это убьет тебя и, возможно, дестабилизирует твою планету настолько, что уничтожит все остальные, связанные с Тропами Джента. Как архимаг Первой Земли, я должен предотвратить это.

Ого. Ничего себе.

Я не завидовала бедному парню. Более того, почувствовала себя неразумным ребенком из-за того, что ранее разревелась при нем.

Подцепив кусочек нежнейшей говядины, я отправила его в рот и стала медленно жевать, обдумывая свой следующий вопрос.

– А как насчет офицеров в переулке, которые пытались расправиться со мной? Неужели королю тоже нужна моя магия?

– Почему ты так решила?

– Они сказали, что служат дочери короля.

Темнон опустил глаза на свой суп.

– Неманчия и есть принцесса.

Ничего себе… Ужасная «библиотекарша» – не только взбесившийся монстр и злая колдунья, но и принцесса?

– О, – осенило меня, – так эта война между королем и его дочерью!

Темнон сделал большой глоток прямо из миски и кивнул.

– Неманчия сумела внушить примерно половине населения Первой Земли, что магией могут владеть не только волшебники. Разумеется, это не так. Если наделить чарами людей, которые не умеют ими пользоваться, то те утрачивают свою силу. Все это знают, или, по крайней мере, знали раньше. Однако же некоторые люди завидуют волшебникам, поэтому верят в эту ложь.

– Значит, если она будет контролировать тех, кто способен активировать магию, то будет контролировать и саму магию. Какое коварство! Почему бы добрым волшебникам не объединиться и не остановить ее?

– Они пытались. Но у них ничего не получилось. Как ты думаешь, почему король назначил архимагом такого юнца, как я?

– Твои предшественники мертвы?

– Вероятнее всего. Одной из моих миссий является попытка выяснить возможность их воскрешения. И я займусь этим сразу после того, как защищу тебя и спасу все миры.

Как же все запутанно!

Мне казалось, что мой мозг вот-вот взорвется, но у меня оставался еще один вопрос:

– Раз это другая планета, то почему вы все говорите по-английски?

– Не говорим. – Запихивая в рот последний кусок хлеба, он добавил: – Мы используем Адемик.

– Прошу прощения?

Темнон сглотнул и повторил:

– Мы говорим на Адемике. Это изначальный язык. Основа основ. Все остальные языки преобразуются в него. Ты говоришь по-английски, но я слышу дословный перевод твоих английских слов. Когда ты слышишь «окто», тебе ведь известно, что это означает «восемь», не так ли? Я могу отправиться в какую угодно точку вашей планеты и понять любого человека, а он поймет меня благодаря магическому происхождению Адемика.

– Чушь какая-то.

– Может, тебе и кажется именно так, но это чистая правда. Я могу обучить тебя ему, но на это уйдут годы.

Говорить на каком-либо иностранном языке было бы здорово, но не в том случае, если это потребует от меня многолетнего пребывания в этом месте.

Какое-то время я бездумно наблюдала за мягким мерцанием огня, что напомнило мне еще об одном вопросе.

– Как именно мы попали сюда? – спросила я. – Я уже поняла, что Эфирные камни открывают Тропы Джента, но как же все происходит?

– Представь, что это реки, – объяснил Темнон. – Как только ты вступаешь на Тропу Джента, она переносит тебя к Фулкруму, который является самым сердцем мироздания, местом, где зарождаются магия и материя. Он огромен, но не бесконечен. Тропы имеют к нему прямой доступ. Как только ты пересекаешь его, срабатывают чары и переносят тебя сквозь время и пространство к месту назначения. Помнишь давление в ушах?

– Навроде грохота от ливня?

– Да. В тот момент мы покинули Фулкрум и были переброшены сюда, на Первую Землю.

Звучало довольно рискованно, на мой взгляд. Но затем я вспомнила слова Темнона о том, что живые существа были надежно защищены на Тропах Джента.

Юный архимаг встал и потянулся.

– Может, поспим немного и продолжим завтра?

– Но… – начала я.

Гриммаль зевнул, и его пушистая мордочка скривилась от недовольства.

– Завтра наступит достаточно скоро, Агнес, – сказал он, выгнув спину дугой и потянув лапки. – Сегодня Тем потратил уйму энергии, а ты так устала, что даже не заметила, как пролила суп себе на колени.

– Вот черт!

Я поставила миску на пуфик и попыталась оттереть пятно.

– Позволь мне.

Темнон протянул руку, и суп вмиг отделился от моих джинсов, повиснув в воздухе в пузырьке жидкости, после чего вылился в миску.

Неудивительно, что люди завидуют волшебникам. Они потрясающие!

– Эй, – обратилась я к Гриммалю. – Ты все-таки заговорил со мной!

– Разве? Что-то не заметил.

На этом кот величественно удалился, задрав хвост и нырнув в маленькую волшебную дверцу.

– Похоже, я не очень-то ему нравлюсь, – сказала я Темнону, внимательно наблюдавшему за тем, как медленно останавливается раскачивающаяся кошачья дверца.

– Сложно сказать. У него ушла целая вечность на то, чтобы привязаться ко мне. Кошки делают лишь то, что отвечает их собственным интересам. Гриммаль – скиффтан и может превращаться в любой вид кошачьих, но какую бы форму он ни принимал, все равно остается котом.

Так значит, и рыжий кот, и белый котенок, и тигр – все это был Гриммаль в разных воплощениях. Восхитительно.

Возможно, так бы я и сказала, если бы не зевнула.

– Ты наверняка очень устала. Из-за разницы в орбитах планет наши годы длятся дольше, чем ваши, но по продолжительности дней мы почти совпадаем. Почему бы тебе не выбрать для себя место для сна?

Единственным относительно удобным для этой цели местом был диван.

– Могу поспать здесь.

– Я имею в виду кровать. – Темнон указал на круглую стену. – Это Апекс – резиденция архимага. Все здание усилено заклинаниями и тому подобным, а комната связана с тысячами мест на Первой Земле.

– Я уже заметила.

– Все, что тебе нужно сделать, – пожелать чего-нибудь. Раньше ты не знала, куда хочешь попасть, поэтому Апекс не знал, куда тебя отправить.

Так вот оно что. Первая дверь выходила в сад, потому что я почувствовала запах цветов. Вторая вела на дорогу к дворцу на холме из-за моего предположения, что сад и Апекс являются частью какого-то за́мка. Третья открылась в случайное место, потому что я растерялась. А дверь в город появилась, поскольку я захотела уйти. Как же круто!

Темнон перешел к участку стены, отмеченному гербом. Взору предстали три причудливые позолоченные двери.

– Эти три двери предназначены исключительно для архимага. Никто другой не сможет воспользоваться ими. Тебе следует мысленно представить себе удобную кровать, и комната отправит тебя к ней.

Я не доверяла кроватям, потому что слишком часто просыпалась, чувствуя себя хуже, чем когда ложилась спать. Единственная постель, которую я хотела бы получить, – моя собственная, но любопытство взяло верх, и я на подкашивающихся ногах направилась к двери с гербом. Старательно сосредоточилась на мыслях о теплом, спокойном и безболезненном сне, без давления на мои чувствительные шрамы, а для пущей достоверности предусмотрела кромешную тьму и ночник – не хотелось бы наткнуться на кофейный столик, если придется вставать, чтобы выйти в туалет.

Удовлетворенная своим представлением об идеальной ночи, я приоткрыла дверь. В космос. В буквальном смысле этого слова. Передо мной простирались бесконечные просторы открытого пространства. Миллиарды звезд мерцали самыми разными оттенками и интенсивностью. Туманности, планеты и светящиеся луны освещали черное небо, заливая его яркими красками. Самое удивительное заключалось в том, что все они находились достаточно близко для того, чтобы можно было разглядеть каждый кратер или кольцо астероида без телескопа. Это было поистине впечатляюще, совершенно непохоже на уютную спальню, и являлось последним, чего я могла ожидать.

Я шагнула за порог. Там было тепло и хорошо дышалось, а шарф парил передо мной, более не подверженный гравитации.

– Кажется, я все сделала неправильно, – сказала я, открыв дверь полностью и демонстрируя место Темнону.

– Ого, Фулкрум? Не торопись заходить туда! – предупредил он.

– Почему? Это может быть опасно?

– Нет, и да.

– Тебе нужно быть более последовательным, – посетовала я.

– Прости, я просто удивился, что Фулкрум открылся для такого новичка, как ты. Туда могут попадать только сильнейшие волшебники, да и то некоторые после не возвращаются.

– Как это?

– Маги часто бывают слишком измотаны или растеряны. Иногда они ступают на Тропу Джента и попадают в другой мир. Ведь легче попасть на Тропу, чем выбраться с нее.

– Так вот где затерялся мой Эфирный камень? – Горло сжалось от подступившей паники. – Он попал в другой мир? Нам никогда его не найти…

– Быть может, Неманчия непреднамеренно оказала нам услугу, – задумался Темнон. – Она способна совершать невиданные доселе деяния. Если она нашла его, то мы можем украсть его обратно и отправить тебя домой. А пока спи. Закрой дверь и загадай себе постель.

– О. Ладно.

Я не смогла скрыть своего беспокойства. Мне больше не хотелось посещать диковинные миры, хотя бы до завтра. А вот парение в невесомости в открытом космосе представлялось мне поистине божественным. Без шуток.

Темнон заколебался, увидев мое осунувшееся лицо.

– В конце концов, Фулкрум сам пригласил тебя, – подумал он вслух, – но, возможно, я мог бы…

Парень стянул с меня шарф, а с его пальцев сорвались золотые искорки, закружившись по шелковым нитям. Шарф превратился в длинный розовый шнурок, и Темнон привязал один конец к дверной ручке, а другой – к моему запястью. Его пальцы, соприкоснувшиеся с моей кожей, были теплыми и мягкими.

– Не хочу снова потерять тебя, – пробормотал он.

Немного смущенная тем, как на меня подействовало его прикосновение, я отстранилась от него и шагнула в открытое пространство. Все давление на мои сверхчувствительные нервы и шрамы тут же исчезло. Боль в ногах утихла, а усталые мышцы расслабились. Все мое тело ликовало, пока многочисленные микро-массажеры снимали с меня напряжение.

Фулкрум стал моим новым любимым местом. Нет, даже не так – моим новым любимым всем.

– Здесь так тепло. И спокойно.

Я вздохнула, с наслаждением пошевелив пальцами ног.

– Это все магия. Но будь осторожна, здесь она чрезвычайно мощная. Возвращайся в дом, если тебе станет не по себе.

– Хорошо, дог… – пробормотала я, но мой рот оказался слишком уставшим, чтобы закончить фразу, а глаза закрылись сами по себе.

Мне снились мама и доктор Бьюкенен, плавающие в океане с искрящимися золотыми волнами. К ним подплыла акула с фиолетовыми волосами.

Ее морда превратилась в кошачью, и она заговорила:

– Что, если она умерла? Мяу.