Во все стороны разносился пронзительный вопль.

– Перестань, пожалуйста. Это очень сбивает с толку, – посетовала я.

Ветер трепал мою футболку и задувал в лицо косматый мех, но это не мешало мне вместе с Гриммалем невозмутимо мчаться по Тропе Джента к Пятой Земле.

А вот мама не была невозмутима. Отнюдь. Она кричала на одном протяжном выдохе и беспорядочно кувыркалась в воздухе. Ее нога задела мое кресло, из-за чего оно слетело с Тропы Джента, затерявшись где-то в космосе.

– Мама! Все хорошо! Успокойся.

– Мы падаем! – завизжала она.

– Нет. Мы путешествуем, – уточнила я.

Спина Гриммаля затряслась, когда он ехидно рассмеялся.

– Да-да, молчи давай, – проворчала я, вспоминая свое первое попадание на Тропу Джента.

У меня хотя бы был Темнон, за которого можно было держаться.

– Возьми меня за руку, – предложила я, но мама не услышала меня из-за своих криков.

– К счастью, путешествие будет недолгим, – пробормотал Гриммаль. – Моя родная планета уже показалась в поле зрения.

В конечной точке Тропы располагалась тускло светящаяся сфера, почти неразличимая во тьме космоса. Пятая Земля оказалась крошечной и погруженной в полумрак. Вокруг нее было слишком темно, чтобы различить какие-либо детали.

– Мама!

Я протянула к ней одну руку, а другой жестом попросила приблизиться ко мне. Она перебирала ногами и судорожно размахивала руками, пока не оказалась достаточно близко, чтобы схватить меня за запястье.

– Держись за меня. Все будет хорошо.

Как только я подтянула ее к себе, Гриммаль без всякого на то предупреждения выгнул спину дугой, скинув нас обеих на Тропу. Быстро развернувшись, он выпустил когти и грозно зарычал. Его длинные, похожие на кинжалы клыки оказались всего в нескольких сантиметрах от наших лиц, что позволило нам заглянуть в глубины его совершенного тела прирожденного охотника. Мой желудок подскочил к горлу, а находившаяся рядом со мной мама обмякла, потеряв сознание.

Когда ко мне чудесным образом вернулась способность дышать, я завопила:

– Какого черта?

– Ты должна узнать кое-что о Пятой Земле, – промурлыкал Гриммаль с нескрываемой гордостью за свое умение наводить ужас. – Скиффтаны не особо жалуют тех, кто не является им подобным.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас? – воскликнула я, чувствуя себя преданной.

– Иногда они могут допустить мага на свою территорию, если он или она обладает достаточной силой, чтобы разжечь их любопытство. Однако можешь не переживать: ни один скиффтан не осмелится бросить мне вызов в борьбе за добычу.

В моем воображении возник тревожный образ.

– Давай-ка проясним ситуацию! – рявкнула я. – Ты собирался вынудить меня болтаться в твоей пасти, словно дохлая крыса, чтобы провести через свою планету?

– Великолепная идея, не правда ли? – Уголки его пасти дернулись, словно он собирался улыбнуться, но сдержался. – Твоя мать не владеет магией, поэтому именно ей предстоит выдать себя за мою добычу. Она вообще не должна была появляться здесь. Это досадное недоразумение.

Мне совершенно не понравилась его идея, но край Тропы Джента вдруг озарился светом, что означало, что мы добрались до места, и было слишком поздно придумывать другой план.

* * *

В итоге наша троица оказалась на огромном поле, где произрастала какая-то зерновая культура навроде пшеницы, а неподалеку простиралось поселение из округлых домиков, располагавшихся на деревянных столбиках разной высоты.

Прямо-таки кошачий мегаполис.

Сотни мордочек следили за нами из входов в свои жилища, дружно наблюдая вначале за тем, как мы падали с неба, представляя собой световые пятна, а после и за нашим приземлением посреди поля с золотистой пшеницей.

Удивительно, но даже кровать Сэйди осталась в целости и сохранности, выглядя чрезвычайно неуместно посреди поля.

Как только мы опустились на землю, десятки крохотных существ скрылись в зарослях.

– Фу, мыши! – воскликнула я.

– Добро пожаловать на Поля Благоденствия! – восторженно сообщил Гриммаль, поигрывая с мышкой, попавшей ему в лапы. – В место, где царят умиротворение и комфорт. Сюда наши старики отправляются на покой, а самки для рождения потомства. Здесь нам с вами нечего бояться. Плохо только, что Эфирный камень, ведущий во дворец Одрика, располагается в нашем военном штабе.

Гриммаль осторожно (надеюсь) сомкнул свои чудовищные челюсти на теле моей мамы и рысью двинулся прочь через поле, преследуемый мной и сотней пристальных кошачьих взглядов.

Стоило мне отойти от кровати, как несколько скиффтанов вскочили на нее и свернулись калачиками на дорогом постельном белье.

Что ж, теперь это их королевское ложе.

Я бежала трусцой, стараясь не отставать от Гриммаля, пока кошачье поселение не осталось позади. Только тогда он остановился и позволил мне взобраться ему на спину, а после, повернув голову, с моей помощью перебросил маму мне на колени.

– Держись за ошейник и покрепче обхвати свою мать, – велел он. – Не люблю разговаривать с набитым ртом.

Гриммаль напряг мышцы и устремился сквозь колосья пшеницы, с легкостью преодолевая путь на своих длинных, сильных лапах. Его поступь была плавной, поэтому удерживание мамы на коленях не требовало от меня особых усилий. Более того, эта поездка расслабила мои ноги словно после массажа.

Пока мы перемещались по полю, я гладила мамины светло-каштановые локоны. Мне очень нравилось прикасаться к здоровым волосам: таким мягким и шелковистым в сравнении с моими.

Мне казалось, что маме уже пора было проснуться, но при этом она все еще находилась в отключке, размеренно дыша.

– С ней все в порядке?

– В полном, – отозвался Гриммаль. – Чары Пятой Земли защищают ее обитателей от вторжения чужаков без магии, погружая их в бессознательное состояние. Если бы я не напугал ее, она бы все равно отключилась при приземлении.

– Тогда зачем было наводить на нее такой ужас? Ради забавы?

Гриммаль мурлыкнул в ответ.

Ну, разумеется. Он сделал это именно для своего удовольствия. Ох уж эти коты…

– Поразительно, что у тебя вообще есть друзья, – пробурчала я. – Куда мы направляемся?

– В штаб. Нам нужно добраться до Темнона, прежде чем Король Одрик приведет свои войска в полную готовность. При таком темпе мы доберемся до штаба скиффтанов за полдня, то есть уже ближе к ночи.

– Полдня? Хочешь сказать, что эти тусклые сумерки – ваше дневное время?

– Это же очевидно. Солнце для нас – не более чем далекая звезда.

– Такое невозможно с научной точки зрения. Почему тогда ваша планета не замерзает? И как здесь выживают растения?

– Магия, не иначе. – Сарказма котам не занимать, так же, как и подросткам. – Напомни, сохранили ли кошки Второй Земли способность видеть в темноте?

– Э-э, да, – ответила я, не понимая, к чему он клонит.

– Хорошо. Рад узнать, что они не были лишены всех своих талантов.

– Почему ты спросил про это?

Гриммаль раздраженно зарычал, возмущенный моим невежеством.

– Доминат показал тебе воспоминание о Великом Совете. Полагаю, ты в состоянии сложить два и два.

Не желая сердить его, пока он пребывал в форме, пригодной для проглатывания меня целиком, я молчала, обдумывая услышанное.

После Великого Совета, когда было решено, что на Второй Земле не будет использоваться магия, драконы покинули ее навсегда. А если там когда-то жили они, то вполне могли обитать и другие волшебные существа, навроде скиффтанов. Вот только как так получилось, что драконы не захотели оставаться там, а коты-оборотни, да?

– Разве Великий Совет не сообщил вашим предкам о принятом решении?

– О, несомненно.

– Но скиффтаны не пожелали уходить?

– Никто из моих сородичей ни при каких обстоятельствах не захотел бы жить в мире без магии. Мои древние собратья, да все скиффтаны в целом, всегда действуют только в своих интересах.

– Они узнали обо всем, но не решались уйти, до тех пор, пока не стало слишком поздно?

– Пожалуй, ты все-таки кое-что понимаешь на наш счет.

Но я не могла понять!

У скиффтанов что, не было ни крупицы здравого смысла?

– Мои древние сородичи мгновенно утратили свою магию, – продолжил он. – Они больше не могли говорить на Адемике, менять облик и произносить заклинания. Когда окончился Совет, они оказались запечатаны в той форме, в которой пребывали в тот момент, и были отрезаны от своей родной планеты. Вот почему тебе не стоит упоминать о своем отношении к Второй Земле. В особенности нельзя говорить об этом в штабе.

– Хм, это может стать проблемой.

– Неужели я недостаточно ясно выразился? – снова зарычал он.

– Достаточно. Но все дело в том, что я не могу лгать.

Гриммаль замедлил шаг и повернул свою огромную голову, удивленно уставившись на меня.

– Я никогда толком не умела врать, – пояснила я. – Никто не верил мне, сколько бы я ни пыталась. Но теперь мне не под силу даже выговорить лживые слова и справиться со своей мимикой. Мое тело буквально не позволяет мне сделать это.

– Занятно, – мурлыкнул Гриммаль, удовлетворившись таким ответом.

– Думаешь? А ты случайно не знаешь, что бы это могло значить? – с надеждой спросила я.

– Понятия не имею. Но постараюсь избегать ситуаций, вынуждающих тебя лгать. – Он сделал паузу, прежде чем продолжить: – Однако это может представлять определенные сложности. Кошки – настоящие эксперты по части лжи.

Оставив все прочие мысли при себе, Гриммаль стремглав помчался через золотистые поля, распугивая по пути мышей.

Вскоре на окраине поля показались густые джунгли, и он замедлил шаг, осторожно приближаясь к деревьям.

– Начиная с этого места больше не будет никаких стареющих самцов, а также самок, выкармливающих котят, – предупредил он. – Это территория охотников. Ты должна повиснуть у меня на шее и спрятаться в моей шерсти, чтобы тебя не заметили.

Звучит неосуществимо… Как же это сделать?

Но когда мы перемещали маму к его пасти, у меня возникла одна идея. Я ослабила ошейник на несколько засечек, легла на живот поперек его шеи и, приподняв тяжелое кожаное изделие, поднырнула под него.

– Ладно, давай попробуем, – сказала я. – Отпусти маму и помотай головой, Гриммаль.

Он сделал все, как я просила, благодаря чему ошейник соскользнул вниз вместе со мной, и я повисла у него на шее. Будучи зажатой между его густым мехом и импровизированным страховочным ремнем, я расположила голову за одним его ухом, а ноги, согнутые в коленях, – за другим.

– Это даже лучше, чем гамак, – сказала я, расправляя мех вокруг себя. – Меня видно?

– Держи ноги повыше к груди. А я буду низко наклонять голову.

– Никаких резких движений, – предупредила я. – Иначе тебе придется объясняться, когда я внезапно выпаду из твоей шерсти.

Гриммаль рассмеялся, и я физически ощутила звук его смеха, поскольку находилась в непосредственной близости от горла.

Он наклонился и снова осторожно подхватил маму. А затем, нагнув голову, направился в джунгли, идеально ровно удерживая на себе мой гамак в виде ошейника.

Заросли заслоняли тусклый свет далекого солнца, поэтому нам пришлось передвигаться в темноте. Несмотря на пышную зелень и редкие блики солнечного света, я мало что видела, помимо коричневого меха Гриммаля. Лес, окружавший нас, сам по себе был довольно жутким, но кроме того, необъяснимое чувство тревоги щекотало мои нервы. Я уже испытывала подобное ранее – во время той игры с Гриммалем в Фулкруме.

– Нас, случайно, не преследуют? – прошептала я, тише, чем собственное дыхание.

Гриммаль отреагировал резким звериным рыком. Он опустил маму на землю, склонившись над ней, и угрожающе зашипел куда-то в темноту. Две чернильно-черные пантеры спустились по стволу дерева и приблизились к нам. Гриммаль махнул лапой с выпущенными когтями между ними, будто приглашая их подойти ближе.

Они заговорили на странном языке, но я каким-то образом разобрала все слова. И мысленно сделала себе пометку попросить Темнона еще раз объяснить мне суть этого их Адемика. Только на сей раз без монстров, пытающихся разорвать нас в клочья.

– Это моя добыча, – свирепо прорычал Гриммаль. – Прочь!

– Где ты охотишься, о достойнейший? – синхронно прошипели они.

– На своей территории. Хотите осмелиться посягнуть на нее?

– Нет, если это противоречит твоему желанию.

Слова пантер были вполне мирными, но тем не менее они по какой-то причине пригнулись к земле, подбираясь ближе. Их желтые глаза светились голодом и жадностью.

– Уходите, и я сохраню ваши глотки в целости.

В горле Гриммаля раздалось протяжное рычание, в котором отчетливо звучала угроза. Он оскалился, полностью обнажив свои внушительные клыки, и пантеры замерли. А обменявшись испуганными взглядами, отпрянули назад к деревьям.

Гриммаль какое-то время подергивал носом, определяя по запаху, куда они направились, и не утрачивал бдительности, пока их след окончательно не затерялся.

– Падальщики, – процедил он. – Они принимают вид охотников, однако не умеют сами выслеживать добычу. – Гриммаль снова подхватил маму и двинулся через джунгли. – Агнеф, – невнятно пробормотал он, из-за того, что его пасть была занята. – Никогда не доверяй фкиффтанам. Они фпособны фказать вфе, что угодно ф целью получить желаемое. Немногие из наф фпофобны мыфлить о чем-то большем, чем наши фиюминутные потребнофти.

– А как же ты, Гриммаль? Я всецело доверяю тебе, – прошептала я, обхватывая руками его необъятную шею.

– Хм, – промурлыкал он. – Я – фовфем другое дело.

* * *

Густой лес покрывал бо́льшую площадь, чем обширные поля. По крайней мере, так мне показалось, поскольку нам потребовалось гораздо больше времени, чтобы пробраться сквозь исполинские деревья и густую листву джунглей.

От размеренного укачивания я ненадолго уснула, и мне приснился полет в невесомости и лежание на облаках. А когда Гриммаль вдруг заговорил, я резко очнулась от неожиданности.

– Вот и штаб. Можешь взглянуть, – прошептал он.

Я раздвинула пушистую шерсть и увидела то, что можно было описать как ступенчатую гору. Слой за слоем, вдоль горных хребтов и скал, от широкого основания к самой высокой вершине, возвышались городские стены. Большие кошки, такие как тигры, львы и прочие виды, которых я никогда прежде не встречала, патрулировали эту внушительную цитадель, и их серебряная броня отражала свет звезд.

О-хо-хо… Будет непросто.