Перед глазами мелькали звезды, планеты и другие небесные тела, пока я мчалась ко Второй Земле со скоростью света, крепко вцепившись в свой Эфирный камень. Подобно тому, как три дня назад держалась за куртку Темнона.

Старую его версию.

Я усмехнулась.

О чем он только думал? Надеялся произвести на меня впечатление, в то время как я едва соображала от страха. Как же я тогда кричала…

Тогда. А теперь мне вовсе не было страшно, лишь грустно. И как только я задумалась об этом, то еще и обидно.

Темнон обманул меня! Я еще не готова была уходить! Напротив, хотела остаться и помочь ему! «Только не думай о том, как сильно тебе не хватает мамы». Ах он коварный, расчетливый мерзавец!

Однако это не соответствовало действительности, поэтому мой разум быстро отбросил подобные злоречивые мысли. Темнон не был мерзавцем. Вовсе нет. Он был моим другом. А из-за своего упрямства и ребячества я потеряла время, которое могла бы потратить на освоение магии.

Если бы я училась, а не капризничала, то, возможно, узнала бы, как вернуться к нему. Какой же недальновидной дурой я была!

Знакомый грохот заполнил тишину, ударив по барабанным перепонкам, и Тропа Джента стремительно промчала меня по Вселенной. Голубая планета постепенно увеличивалась вдалеке, до тех пор, пока я не смогла различить сначала Северную Америку, следом Восточное побережье, а после и Бостон. Пролетев над кампусом, я оказалась в закрытом зале в замке БУ, вернувшись туда же, откуда началось мое путешествие.

В помещении царил ужасный беспорядок. Книжные стеллажи были опрокинуты, несколько столов сломаны, а постамент, на котором покоился прозрачный кейс с моим Эфирным камнем, был обмотан желтой полицейской лентой.

Я пробралась к двери по обломкам дерева и разорванным книгам.

Заперто. Хотя неудивительно, учитывая, что это место преступления.

Вытащив телефон из заднего кармана, я с удивлением обнаружила его полностью заряженным и работоспособным. Я набрала мамин номер, и она ответила после первого же гудка.

– Агнес? – прокричала она в трубку.

– Мама.

– О, хвала небесам! С тобой все в порядке?

– Это Агнес? – раздался глубокий голос на заднем плане. – С ней все хорошо? Где она?

– Ты рядом с доктором Бьюкененом, мама? Скажи ему, что я заперта в том зале с Эфирным камнем, эээ… в смысле со скрижалью Джемдет-Наср.

* * *

Мама оставалась со мной на связи все то время, пока они мчались в студенческий городок, поскольку боялась, что если повесит трубку, то снова потеряет меня. Между сдавленными всхлипываниями она рассказала мне о том, что произошло, когда я исчезла.

Сбылись все мои худшие опасения. Доктор Бьюкенен понятия не имел, что именно со мной произошло, поэтому запутал полицейских своими показаниями. Один из горе-детективов даже выдвинул смехотворную версию, что мой дорогой наставник выдумал доктора Гретхен Холл, чтобы заполучить доступ в надежно охраняемое помещение, после чего приказал мне украсть скрижаль и прикончил меня, чтобы замести следы. К счастью для доктора Би, все остальные сотрудники полицейского управления не были больными на голову кретинами. А мама жила у доктора Бьюкенена все время, пока шли поиски.

Завыли сирены, возвестив о прибытии патрульных машин, которые, судя по царящей какофонии звуков, окружили все здание.

Вскоре кто-то постучал в дверь.

– Агнес Кавано! Вы там? Это полиция!

– Мама, – сказала я в трубку. – Тут полицейские…

– Мы уже поднимаемся по лестнице, солнышко. С нами владелец коллекции, а стражи порядка вызвали охранника, чтобы он открыл электронный замок.

Мгновением позже мама ворвалась внутрь и заключила меня в свои пылкие объятия, расплакавшись мне прямо в волосы, а я в ответ оставила большое мокрое пятно на ее рубашке.

Когда она наконец отпустила меня, я увидела доктора Бьюкенена, стоявшего возле двери с удрученным видом, что было совершенно несвойственно для него. Я бросилась к нему, но передо мной вдруг возник низенький мужчина в мятом костюме.

– Итак, вы вернулись на место преступления, мисс Кавано. Преступники всегда так поступают. Что это у вас там? Ха! Смахивает на улику! – Он выхватил у меня из рук Эфирный камень, глядя на меня своими большими выпученными глазами. – Смотрите-ка! Не пропавшая ли это скрижаль Джамдингера Несси? – Он поднял его, демонстрируя своим коллегам-полицейским. – Теперь это не такая уж и сомнительная версия, не так ли, парни? Похоже, детектив Калуччи все же знает, где звон![19] Это был заговор с целью похищения бесценного артефакта из частной коллекции!

Он нарушил мое личное пространство, подойдя слишком близко и попирая правила социального этикета своим высокомерным превосходством. Его полицейский жетон, подвешенный на шнурок, мерно покачивался на шее. Солнечный луч отразился от него, попав мне прямо в глаз.

Солнце в комнате без окон?

Эта загадка оказалась непостижимой для меня, став последней каплей моего терпения. Оно лопнуло, и в груди вспыхнул гнев. Я вперилась взглядом в самодовольное лицо этого типа, вознамерившись дать ему достойный отпор.

– Камень. Принадлежит. Мне.

Никогда прежде я не разговаривала с подобной уверенностью. Мой голос был спокойным, но в то же время пронзительным, отозвавшись гулким эхом по всему помещению. Присутствующие устремили на меня свои взгляды, напряженно прислушиваясь. Даже придурковатый детектив перестал скалиться и замер, а на его лице промелькнуло сомнение.

– И всегда принадлежал, – подчеркнула я.

– Этого не может быть, – слабо запротестовал он.

– Но это так. Вы сами прекрасно понимаете, что это совершенно очевидно.

Доктор Бьюкенен стукнул детектива по ноге своей белой тростью, после чего направил ее в сторону мужчины, стоявшего рядом с охранником.

– Перед вами компетентный специалист, Калуччи. Спросите доктора Эйнсли, коли вы смеете сомневаться в словах мисс Кавано.

Друг доктора Бьюкенена едва взглянул на мой Камень, после чего отрицательно покачал головой.

– Это точно не скрижаль Джемдет-Наср. Вещь выглядит абсолютно новой.

– Что ж, кажется, проблема улажена, – заметил доктор Бьюкенен. – Теперь, полагаю, вам стоит незамедлительно вернуть этот предмет личной собственности моей юной помощнице.

– Но… тогда… как она оказалась в запертой комнате, если не была участницей преступного сговора?! Ответьте-ка на этот вопрос, мистер Позер!

Вот и пришло время объяснить свое исчезновение.

Каждая пара глаз в комнате взирала на меня в ожидании.

Если бы я была на их месте, то тоже хотела бы во всем разобраться. Но я не могу сказать правду – они ни за что не поверят мне. Значит, нужно солгать. Причем убедительно.

Я быстренько состряпала в голове правдоподобную версию об амнезии, чтобы меня невозможно было допросить, коли я ничегошеньки не помню. Оставалось только достоверно изобразить невинное выражение лица. Я попыталась сконфуженно изогнуть брови, но они не желали шевелиться, напрягла лицевые мышцы, но и они воспротивились моей воле.

Мама положила руку мне на плечо. Она выглядела чрезвычайно обескураженной, но как я ни старалась, не смогла повторить ее мимику.

– Агнес, милая, что с тобой приключилось?

Я не помню.

Три наипростейших слова, которые мой рот отказывался произносить! Губы судорожно дергались и кривились, а голос срывался на сипение.

Это просто невероятно! До попадания на Первую Землю у меня были трудности с правдоподобностью лжи, но теперь не получается врать в принципе! Я буквально физически не могу это сделать!

Мама приобняла меня, смерив Калуччи укоризненным взглядом.

– Она – жертва! Оставьте ее в покое! Разве вы не видите, что моя дочь серьезно пострадала?

Мама, должно быть, решила, что у меня аневризма головного мозга и я утратила способность говорить. Что же мне делать?

Пока она отстаивала мои интересы, жетон детектива раз за разом отражал солнечные лучи. Я отключилась от происходящего, наблюдая за этим мерцанием. Меня охватила безмятежность, благодаря чему мое напряженное лицо разгладилось, а еще я вдруг отчетливо поняла, что не должна врать. Достаточно было сказать правду.

– Все в порядке, мам. Я уже могу говорить об этом. – Уверенно задрав подбородок, я встретилась взглядом с детективом Калуччи. – Меня похитили разумные существа с другой планеты, – сказала я со всей серьезностью. – Они испытывали и изучали меня. А когда стало ясно, что, оставаясь с ними, я подвергаю свою жизнь опасности, они отослали меня домой.

Все ошеломленно застыли, переваривая мои слова.

Похоже, они решили, что я спятила. Прекрасно.

Калуччи скептически хмыкнул.

– Инопланетяне? Неужели это лучшая байка, которую вы смогли придумать? Я бы на вашем месте предпочел вариант с амнезией.

– Нет у меня никакой амнезии. Меня действительно похитили существа с другой планеты.

– Ложь! – прорычал он.

– Нет, это чистая правда.

– Докажите!

– Я уже это сделала. Вы сами об этом сказали. Я каким-то образом вновь объявилась в помещении, заблокированном электронным замком. Можете как-то объяснить это?

Потрясенный Калуччи отвернулся от меня и начал вышагивать взад-вперед, пересчитывая известные ему факты по пальцам.

– Вначале исчезает девчонка, затем пропадает скрижаль… Мы проводим обыск в квартире и ничего не обнаруживаем… Владелец меняет замок, и система распознавания отпечатков пальцев не позволяет вскрыть его… Где же подвох?

Я снова повернулась к маме.

– У тех ребят технологии намного более развитые, чем у нас. Их автомобили работают на преломленном свете. Круто, правда?

Ее улыбка не смогла стереть морщинки от беспокойства.

– Ладно! – воскликнул непризнанный гений сыска. – Вы все можете отправляться домой. Но дело еще не закрыто, имейте в виду!

Он выскочил за дверь, сопровождаемый плохо маскируемыми смешками своих товарищей в форме. Несколько из них пробормотали извинения, склонив фуражки в мою сторону.

Вот это да! Правда сработала! По крайней мере, с полицией. Но маму будет не так легко убедить в этом.

* * *

Когда мы вернулись в квартиру доктора Бьюкенена, мисс Чиппи обхватила мое лицо своими пухлыми руками и что-то запричитала по-испански, а после поставила передо мной тарелку с огромной порцией тостады[20]. По всей видимости, приготовление еды помогало ей справиться с переживаниями, что было просто замечательно, поскольку я умирала с голоду. Проигнорировав лекарство, подсунутое мне мамой, я с аппетитом вгрызлась в лепешку, заставив мисс Чиппи просиять и захлопать в ладоши от счастья.

Возможно, она подумала, что ее еда смогла заменить мне таблетки.

Налюбовавшись мной, она отправилась звонить Сэйди, чтобы сообщить ей хорошие новости. Моя соседка осталась в гостях у своих друзей, не выдержав напряжения, царившего в доме.

А я принялась рассказывать маме и доктору Би обо всем, начиная с момента моего исчезновения и заканчивая возвращением домой. Доктор Бьюкенен почти поверил моим словам, когда я сообщила ему о том, что когда-то на нашей Второй Земле обитали драконы. Он даже заявил, что это может служить объяснением тому, почему во многих культурах есть изображения драконов, однако из-за жесткой хватки мамы на его руке вынужден был прервать свою мысль.

Мама обняла меня, когда я рассказала ей о том, как стыдно мне было лицезреть отвратительную наружность собственной личности. Поделиться этим оказалось не так сложно, как мне представлялось.

* * *

– До сих пор не могу поверить в то, что Темнон решил обдурить меня, – заключила я. Наша беседа затянулась до позднего вечера. – «Только не думай о том, как сильно тебе не хватает мамы». Ну каким же плутом нужно быть, чтобы додуматься до такого?

– Агнес, – вздохнула мама, – что бы ни произошло, сейчас это уже не важно. Быть может, когда-нибудь ты все вспомнишь, но я очень рада, что у тебя есть фантазия, которая оберегает твое сознание. Тебе нужно поспать. А я буду рядом с тобой. Всю ночь.

– Ты всерьез полагаешь, что мой мозг выдумал события целых трех дней, чтобы скрыть какое-то ужасное воспоминание?

– Это единственное возможное объяснение. Должно быть, эта профессор Холл сотворила с тобой нечто настолько ужасное, что твой мозг не способен осознать это. Она заставила тебя написать мне, что с тобой все в порядке, но очевидно, что это не могло быть правдой. В особенности с учетом того, что сейчас происходит с твоим воображением и разумом.

Мама не поверила мне. Эфирный камень, моя способность распознавать ложь и даже то, что я выжила в огне еще в младенчестве, – всего этого оказалось недостаточно, чтобы изменить ее восприятие реальности.

Я резко вскочила на ноги.

– В таком случае спокойной ночи.

Похлопав доктора Бьюкенена по руке, я направилась в свою комнату.

Мне даже в голову не приходило, что мама может не поверить мне. Я понимаю ее позицию с точки зрения логики, но ведь она моя мама! Ей полагается поддерживать меня, несмотря ни на что. Как же мне теперь делиться с ней чем-либо?

Я переоделась в свеженькие легинсы и длинную футболку, после чего забралась в кровать и уставилась на парчовый балдахин. Различив на нем узор, я не отводила от него взгляда, прокручивая в голове тягостные мысли.

* * *

Мне было трудно оценить, сколько времени прошло, прежде чем я услышала, как открылась дверь.

– Еще не спишь, милая?

Это была мама, которая по своему обыкновению зашла проведать меня перед сном.

– Нет.

Она оставила дверь открытой, и я услышала звук ее шагов по персидскому ковру. Толстый матрас немного прогнулся, когда она присела на край моей кровати.

– Не можешь уснуть? – прошептала она.

– Как видишь, нет, – огрызнулась я.

– Я знаю, что ты сердишься на меня, но кто-то из нас двоих обязан сохранять здравомыслие, – сказала она без раздражения, но при этом очень решительно. – Ты сейчас находишься в смятении, но это не отменяет того, как сильно я люблю тебя.

– Но все сказанное мной было на самом деле, мама!

– Это невозможно.

– Тогда как мне удалось выжить при пожаре? Все говорят, что я должна была погибнуть вместе с папой, но этого не произошло! Благодаря моей магии!

– Нет, благодаря твоему отцу! Он защитил тебя от огня.

– Мама, выслушай меня!

– Агнес, твой отец всю свою жизнь помогал другим, ни при каких обстоятельствах не проявляя эгоизма. Когда взорвался завод, его единственным стремлением было спасти тебя. И он сделал это.

Так считала и я до Темнона и Первой Земли. Но теперь знала, что все это было лишь частью истории.

Я уселась в постели, приготовившись увидеть мамины поджатые от досады губы. И, сделав глубокий вдох, уже собралась раскричаться на нее, но меня остановил ее взгляд. В нем не было вызова и непреклонности – только печаль и гордость. Она очень гордилась моим отцом.

– Любовь к тебе была для него превыше собственного страха, – едва слышно прошептала она.

Оранжевая вспышка слепящего света вдруг озарила мой разум. Перед глазами промелькнуло до странности отчетливое воспоминание. Я увидела обеспокоенное лицо отца, склонившегося надо мной. Он крепко стиснул меня в объятиях, прижав к желтому галстуку на своей груди. Нас охватил огонь, и мы упали, но белый свет смягчил наше падение и оттолкнул жар. После этого я видела перед собой одну лишь темноту и чувствовала сильную боль. Мои собственные младенческие вопли эхом отдавались в голове, когда воспоминание развеялось.

Мой отец пожертвовал собой, спасая меня… Мама всегда твердила мне об этом, но, только увидев все воочию, я убедилась в реальности произошедшего.

– Я все вспомнила, – прошептала я.

– Не может быть, – ответила мама. – Тебе было всего лишь…

– На нем был желтый галстук.

Она посмотрела на меня в ошеломлении.

– Но откуда тебе известно об этом?!

– Я же сказала тебе. Я вспомнила.

– Галстук, который я подарила ему… – Мама на мгновение погрузилась в свои воспоминания, но быстро спохватилась и, заставив себя улыбнуться дрожащими губами, извлекла из кармана мобильник.

– Сэйди прислала сообщение! – объявила она с притворным воодушевлением. – Они с Грейсоном приедут завтра навестить тебя! Здорово, не правда ли?

Мама увлеченно расписывала мне все, чем я могла бы заняться вместе с Сэйди и Грейсоном теперь, когда снова оказалась дома, но я едва слышала ее. Мне потребовались все мои душевные силы, чтобы переварить то, что она сказала мне об отце.

Любовь ко мне была для него превыше собственного страха. Он поборол сильнейший первобытный инстинкт любого живого существа – желание защитить себя, поднявшись на такой уровень человечности, о котором большинство людей и не мечтают. Его подвиг состоялся не только в момент взрыва – это было следствием всей его жизни, в течение которой он всегда делал выбор в пользу других. Множество сострадательных поступков увенчались актом истинного самопожертвования. А я не пошла по его стопам… Мое отражение на серебристом стволе дерева Домината продемонстрировало мне это.

Безусловно, я была мила с другими, но только когда это было мне удобно. Я не ставила чьи-либо интересы на первое место. Среди моих приоритетов всегда были только дурацкие шрамы и собственные чувства. А еще, определение чужого вранья. Ну и возвращение к своей привычной жизни, разумеется.

Однако я уже не та прежняя Агнес. Не после посещения Первой Земли. Я отчаянно хочу измениться, повзрослеть и хоть раз в жизни подумать о других людях. По примеру своего отца. И Темнона.

– Агнес?

Мама пощелкала пальцами перед моим лицом.

– Что?

– Грейсон. Было бы здорово встречаться с кем-то вроде него, что скажешь?

Ну не знаю.

Хотела ответить я, но мой рот отказался произнести это. Потому что на самом деле я знала. Крутизна Грейсона и его хипстерские замашки были поверхностными. В то время как Темнон очень походил на моего отца, каждое действие которого было направлено на помощь другим. А в случае Тема – целой планете. И даже более того, Вселенной! Он не был идеальным, но при этом был настоящим. А также веселым, уверенным в себе и заботливым: отправив меня домой, чтобы защитить от грядущей опасности.

Я хочу быть с ним. Даже если самое большее, на что смогу рассчитывать, – это роль друга.

– Мне нужно отдохнуть, мама.

И я снова опустилась на подушки.

– Хорошо, солнышко. Мы еще поболтаем обо всем утром.

Она поцеловала меня в макушку и снова отправилась в столовую, предоставив мне возможность заснуть. Но после двух ночей, проведенных мной в Фулкруме, кровать походила на дыбу. Я металась под тяжелым одеялом, мои ноги сводило судорогой, а мысли разбегались. У меня никак не получалось выкинуть из головы Темнона.

Как же ему в одиночку противостоять чудовищной армии Неманчии? Впрочем, не то чтобы она вообще нуждалась в армии. У нее достаточно сил, чтобы самой перебить всех солдат короля.

Что до сих пор не давало мне покоя…

Преломленный свет от рук некромантки? У магов не бывает двух волшебных талантов. Может, она нелегально обучалась другим видам колдовства, наподобие старой чародейки, подвергшейся изгнанию? Ну, той, что была в книге Домината.

Я прикрыла глаза, вновь пытаясь уснуть, но в голове вдруг возникло лицо Неманчии. За его внешней оболочкой маячила женщина-призрак, чьи фиолетовые волосы развевались словно на ветру, и она хищно склонялась к… чему-то.

Не исключено, что ко мне и колоссальным запасам моей невостребованной силы.

Мой мозг подобно детектору лжи никак не мог согласиться с этим.

Что-то не так. Она была сосредоточена на чем-то вдалеке, наклонившись вперед, отчего ее длинные волосы разметались по плечам.

Меня пронзило ощущение дежавю.

Святые небеса!

Я резко подскочила на кровати.

Это не дежавю! Я в самом деле уже видела женщину-призрака в другом месте. На обложке книги Домината!

– Вай Лорина! – воскликнула я.

Женщина-призрак – не кто иная, как пятисотлетняя волшебница, которую изгнали за использование темной магии!

Я сбросила с себя одеяло и спрыгнула на пол, будучи настолько переполненной эмоциями, что не смогла оставаться на одном месте. Чувствовала я себя при этом подобно тому, как описывала свои ощущения Модин: тело гудело так, что зубы готовы были выскочить изо рта.

Расхаживая вдоль кровати, я пыталась восстановить в памяти то, что успела прочитать об этой сомнительной личности в книге.

Вай Лорина прожила очень долгую жизнь и использовала темные искусства, чтобы овладеть запрещенными видами магии, из-за чего подверглась гонению. Кроме того, она была сильнейшим иллюзионистом – достаточно сильным для того, чтобы заключить демона в человеческое тело.

– Дура! – громко обругала я саму себя. – Как я могла быть такой безмозглой? Монстры, вселившиеся в людей, Король Одрик под властью демонического волка – все это имело разумное объяснение! Мне сказали, что принцесса является злом во плоти, и я поверила. А почему бы и нет? Ведь она пыталась убить меня. Вот только Неманчия – некромант, а не иллюзионист! Теперь все совершенно очевидно! Ей управляет Вай Лорина!

А Темнон и король намерены выступить против нее… И убьют ее, если представится такая возможность. Постойте-ка! А я хоть раз говорила Тему о том, что в его девушку вселился фиолетововолосый призрак?

Я провела пальцами по своим щетинистым волосам, пытаясь вспомнить.

Нет! Ни разу. Даже когда рассказывала ему о проблеске узнавания у Неманчии, я не упомянула о духе, сидящем в ней. О господи! Я обрекла на смерть невинную девушку, проигнорировав истину, лежащую на поверхности, потому что погрязла в собственных страданиях. Бедный Темнон! И Одрик! Они убьют ту, которую очень любят без всякой на то нужды! Им никогда не смириться с этим. Я должна предупредить их!

Бросившись к трюмо, я схватила свой Эфирный камень и произнесла:

– Перенеси меня к Темнону.

Но ничего не произошло.

– Я хочу попасть во дворец Одрика. Пожалуйста. Да в какое угодно место на Первой Земле!

– Твой Камень так не работает, – промурлыкал чей-то голос.

Очень и очень знакомый голос.

Я обшаривала глазами комнату, пока не заметила кота с биркой на синем ошейнике, вытканного на нижней части средневекового гобелена. Ринувшись к нему, я опустилась перед ним на колени.

– Гриммаль! Это ты?

Кот сладко потянулся, двигаясь по шерстяным нитям подобно ожившей анимации. Спрыгнув с гобелена на пол, он направился к древней книге по истории, открытой на эпохе Плейстоцена[21].

– Как же я рада видеть тебя! – с облегчением рассмеялась я.

– Ну еще бы, – протянул он, зевая и рассматривая что-то в книге.

– Но как ты сюда попал?

– Я – скиффтан. Кошки всегда находят способ попасть туда, куда хотят. Даже с помощью… скажем так, экстраординарных методов.

– Гриммаль, мне срочно нужно вернуться к Темнону!

– Я все слышал. Ты вообще-то думаешь вслух. Тебе известно об этом? – Гриммаль вдруг начал увеличиваться в размерах, поглощая в себя шерстяные нити и обрастая светло-коричневым мехом. – Я был уверен, что принцесса не предавала своего отца. У нее самое доброе сердце на свете. – Он достиг размеров домашнего котенка, а после – рыси. – Когда мне хотелось полакомиться сливками, я использовал для этого свой облик белого котенка, и она всегда угощала меня. – Я отодвинулась, чтобы освободить для него место, когда он стал выше моей кровати. По его морде пробежали полоски. – А ты не торопилась разобраться во всем. Я был на волосок от того, чтобы махнуть на тебя лапой. Коты не отличаются терпением, знаешь ли.

Гриммаль все еще менял форму.

– Если ты знал, что Вай управляет ей, то почему молчал?

– Я же сказал, что догадывался об ошибке, – раздраженно бросил он, глухо зарычав. – Но не знал, с чем она была связана.

– Гриммаль, – проговорила я, вставая и пятясь назад, – насколько большим ты собираешься стать? Ты заполняешь собой всю комнату.

С последним всплеском магии на его теле выросла длинная косматая шерсть, а из верхней челюсти выступили клыки размером с бивни. Передо мной стоял самый настоящий саблезубый тигр.

– Скиффтаны позабыли про эту форму. Как я рад, что оказался здесь[22], – промурлыкал он, напрягая свои мощные мышцы. – Теперь ты похожа на мышь. Мои сородичи охотятся на вас?

– Настоящие саблезубые тигры, к счастью, давно вымерли. И не были настолько большими!

– Скиффтаны обладают талантом увеличиваться в размерах.

О да! Он стал просто огромным! Даже его ошейник и бирка выросли.

Хотя при ближайшем рассмотрении оказалось, что это вовсе не бирка.

– Эфирный камень! Гриммаль, ведет ли он на Первую Землю?

– На Пятую. Но оттуда мы сможем попасть на Тропу Джента, ведущую ко дворцу Одрика. Если будем достаточно удачливы. И хитры. И сильны. И если ты не сорвешься. Вперед, Агнес!

– Секундочку!

Я бросилась через холл в столовую, где находились все еще бодрствующие мама и доктор Би. Мне послышалось, как он упомянул о психиатре и посттравматическом расстройстве, но сразу же замолчал при моем появлении.

– Агнес? – обеспокоенно обратилась ко мне мама.

– Я возвращаюсь на Первую Землю, чтобы рассказать Темнону, что его девушку контролирует призрак древней иллюзионистки. Гриммаль позаботится обо мне. Эфирный камень теперь у меня, поэтому я вернусь сразу, как все закончится. У меня не будет возможности позвонить или написать, прости. Люблю тебя! Пока!

– Все это не взаправду, милая!

Мама бросилась за мной так стремительно, что ее стул грохнулся на пол. А я вприпрыжку понеслась обратно в свою комнату, памятуя о том, что коты не отличаются терпением.

Стоило мне забежать внутрь, как Гриммаль пригнулся к полу, чтобы дать мне возможность залезть на него. Я подхватила свою сумку, запихнула в нее обувь вместе с Эфирным камнем и вскарабкалась ему на спину.

Когда он встал, моя голова едва не задела пятиметровый потолок.

– Пятая Земля, – прорычал он.

На полу прямо под нами образовался золотистый круг, совпав с моментом появления мамы в комнате. Увидев огромного саблезубого тигра, она пронзительно завизжала.

– Лиллиан! – с отчаянием прокричал доктор Бьюкенен из коридора.

Круг расширился, охватив собой все четыре лапы Гриммаля, который был настолько огромным, что уже добрая половина пола моей спальни сияла золотым светом.

– Агнес! Агнес! – воскликнула перепуганная мама, потянувшись ко мне.

Проем разверзся, открывая Тропу Джента, и мы провалились туда. Мы: это я, Гриммаль, кровать Сэйди, кресло эпохи королевы Виктории… и мама.

– Агнес! Лиллиан! – раздался с порога возглас несчастного доктора Бьюкенена. – Что происходит? Святой Мерлин, только не снова!