– Они идут за всеми вами.

В комнате воцаряется тишина. Мы с Агнес переглядываемся. Снаружи внезапно гремит боевая песня, и я борюсь с искушением отдернуть занавеску и выглянуть в окно. Бой за Пенскало начался.

– Мы уже знаем, что они хотят уничтожить нас, – рычит Агнес. – Старая новость, предатель.

– Я имел в виду не островитян. – Взгляд Сета мечется, перескакивая с меня на Агнес и обратно. – Правящий совет охотится за такими чудовищами, как она, – монстрами с магией в венах. За людьми с магией. Им нужно не то, что ты думаешь, они…

Внезапно в коридоре раздаются шаги. Я оттаскиваю Сета за тяжелую портьеру, не отрывая клинка от его горла, а Агнес, обогнув стол, скрючивается рядом и задергивает штору, укрывая нас. Шаги останавливаются, дверь медленно, со скрипом открывается. У меня перехватывает дыхание: в комнату входят двое. Мы слышим, как они откашливаются, как отодвигают стул. Они устраиваются так, словно их совершенно не волнует хаос, царящий внизу и снаружи. Лязгает металл о металл, гремят выстрелы, трещит голодный огонь, волны шума битвы то накатывают, то отступают, словно прилив, но людей по ту сторону занавески явно не беспокоит гибель дозорных.

– Полагаю, этот кабинет защищен? – рокочет мужской голос.

– Даю слово. Никто из них не ворвется в эту дверь, пока вы здесь, а как только мои люди расчистят путь, мы отправим вас обратно.

– Отлично, Легган. Как всегда.

– Выпьете что-нибудь, ваша светлость?

Раздается тихий хлопок – это откупорили бутылку. Потом булькает наливаемая в бокал жидкость, звенит хрусталь, затем следует секундная пауза: бокалы подносятся к губам, и я замираю. Они чокаются! Как будто пьют за победу! Пальцы Агнес стискивают мое запястье. Я прикусываю язык, сосредоточившись на боли, которую причиняют мне ее впившиеся в кожу ногти, и мечущиеся по венам искры, скапливаясь, сливаясь, постепенно начинают успокаиваться. Я бесшумно выдыхаю и киваю подруге. Но руку она не убирает.

– Где девчонка? Я думал, она возглавит атаку.

– Мы полагаем, она выпустила пленных. Мою люди найдут ее, она не могла уйти далеко.

– Хорошо, хорошо. – Мужчина вздыхает, и скрипит стул, словно сидящий привольно откинулся на спинку. – Сам знаешь, она нам нужна. Когда я издам закон, поднимется волна недовольства. Вся эта магия, вся эта сила должна быть в наших руках, а не в руках ведьм, аптекарей и этих тварей. Они будут приходить и молить нас. Надеюсь, ты готов к следующему этапу. Нужно продемонстрировать им, кто тут главный.

– Всегда, ваша светлость. – Капитан прочищает горло. – А островитяне?

– Острова сожгите. Сожгите их все, как по мне. Слишком долго они блокировали торговые пути. Как с Дальними островами – и отреза ткани не доставишь из наших портов в Лицину без эскорта. Торговцам это не нравится. Ничуть.

– Об этом позаботятся.

– Отлично. Что это за вино? Превосходное.

– Это вино подарили мне вы, после того как мы установили вашу власть на Дальних островах.

– Я? Гм-м, у меня, несомненно, хороший вкус. – Мужчина хмыкает, и у меня скручивает желудок.

– Вы заберете сирену в Хайборн, ваша светлость?

– У нас на нее большие планы. Охотница ковена Септерн провалилась, так что мы взяли дело в свои руки. Этим ведьмам нельзя доверять, ни одной из них. Слишком они связаны с Домом Тресильен. Дурная кровь. Очень, очень дурная кровь.

Раздается осторожный стук в дверь. Судя по скрипу стульев, мужчины оборачиваются. Потом один из них встает и пересекает комнату; слышится приглушенный разговор.

– Ваша светлость, путь чист. Вы можете спокойно продолжить свой путь.

– Отлично.

– Могу ли я спросить, что будет с командой Реншоу? С ее сыном?

– О, Реншоу пока полезна. А на мальчишку мне наплевать. – Сет рядом со мной напрягается. – Вечно он шныряет поблизости. Если поймаешь его с поличным, выпори и посади в тюрьму. А потом повесь вместе с мародерами. Держу пари, Реншоу и не заметит. Ее больше заботит, как бы сохранить нашу благосклонность.

Шаги удаляются, дверь закрывается, и я облегченно выдыхаю. Агнес отодвигает штору и смотрит, прищурившись, на два пустых бокала и хрустальный графин с янтарной жидкостью.

– Ублюдки, – бормочет она, обходя комнату, точно кошка в клетке. – Говорили о нас так, будто мы ничто. Что-то, что можно походя раздавить сапожищами.

Я отвожу клинок от горла Сета. Он, трясясь, отшатывается и наваливается на стол.

– Теперь ты мне веришь? – спрашивает он с горечью. – Мать считает себя очень умной, равняет себя с ними, но она – всего лишь одна из их пешек. Как и все мы.

– Ты за этим и пришел? За информацией? – осведомляется Агнес.

Сет пожимает плечами.

– Если я хочу сбежать от них всех, мне потребуется что-то на них. Что-то, чем их можно шантажировать – ну, просто пригрозить, чтобы они не стали искать меня, когда я уйду.

– Так ты дезертируешь? Правда? – Я прищуриваюсь. – Долго же ты ждал.

– Когда она наставила пистолет на Мирри, там, на корабле, все изменилось. Она бы убила ее, не раздумывая, – мою кузину, дочь собственной сестры. Мы для нее ничто. – Сет сглатывает. – Ты знала, что всегда есть черта, о существовании которой и не подозреваешь, пока не пересечешь ее? Ну, вот так и со мной.

Я вспоминаю тот момент, когда Реншоу призналась в убийстве моей мамы. Реншоу – убийца. Холодная, расчетливая, бесчеловечная. Я все еще не могу заставить себя верить Сету, но слишком многим обязана Мирриам: шансом поговорить с ним, сделать свой собственный выбор. Я ненавижу этого парня с неистовством опустошающего землю шторма, но, глядя на него сейчас, понимаю, что не стоит терять собственную человечность, убивая его. Как он сказал, все мы пешки в чужой игре.

– Правящий совет хочет заполучить всю магию, – мрачно говорю я, прокручивая в голове разговор мужчин, и смотрю на свои руки.

Дело не только в Везучих островах. Мы – всего лишь небольшое неудобство, пятно на морском пейзаже. Это вопрос власти на континенте, вопрос денег и контроля.

– Мне нужно рассказать Эли. Все должны об этом узнать.

– Но почему ты, Мира? – спрашивает Агнес. – Зачем им нужна ты?

– Из-за магии, полагаю. Магию они ценят превыше всего. – Я качаю головой. – Нам нужно идти. Вернуться на «Фантом», вывести всех. Найти другие команды. Пусть все тут сгорит. А народ Пенскало заберет то, что принадлежит им.

– А я? – неуверенно подает голос Сет. – Я пойду с вами?

Смотрю на него, потом на Агнес.

– Ты их слышала, они его выпорют, если поймают. А потом, скорее всего, повесят.

Агнес пожимает плечами, изображая безразличие.

– Он этого заслуживает.

Приподнимаю брови – и тоже пожимаю плечами. Я знаю, что отведу его к Мирри, я уже решила. И Агнес на самом деле так не думает. Никто не заслуживает того, чтобы его оставили на милость капитана Леггана. И когда Сет съеживается, робко глядя на нас, я понимаю, что уже не злюсь на него так, как раньше. А что я чувствую? Он предал меня, использовал… но я не чувствую ненависти, я больше не хочу видеть, как он страдает.

Что я чувствую к Сету, так это жалость.

– Мы доставим тебя Мирриам, – говорю я тихо. – Ты ее родственник, ей и решать.

Плечи Сета поникают.

– Спасибо.

Агнес закатывает глаза, и я знаю, что она думает. Я слишком мягка. Нужно было бросить его, чтобы он достался дозору. Но смертей и так было достаточно. Достаточно ненависти. Я не хочу, чтобы еще одна душа была на моей совести, даже душа Реншоу. У нас есть проблемы и посерьезнее.

Мы проверяем, чисто ли в коридоре, выскальзываем из кабинета и спускаемся по лестнице. Дым клубится грозовыми тучами, по тюрьме разносятся надсадные крики. Прикрыв ладонью рот, спешу за рыжими волосами Агнес, надеясь, что и Сет не отстает. Мы возвращаемся к старому причалу той же дорогой, что и пришли сюда, встречая по пути других, ухмыляющихся, измазанных сажей, забрызганных вражеской кровью.

В какой-то момент к нам присоединяется Мирриам.

– Ничего беспорядочки, а?

Я киваю на Сета:

– Что думаешь? – И Мирриам, охнув, бьет его кулаком по плечу.

– Ой, – скулит он. – Это обязательно?

– Собираешься бежать к дозору?

– Нет, – бормочет он, потирая руку. – Я только что сбежал от них.

Мирриам снова замахивается, и на сей раз удар приходится в челюсть.

– Мирри! Что за?..

– Это за ту засаду. За то, что пошел против нас.

Сет сплевывает кровь.

– Я это заслужил.

– Вот уж точно.

– Теперь он твоя проблема, Мирри, – говорю я, огибая угол таверны – пустующей, ведь еще не снят комендантский час. – Предоставляю тебе решать, что с ним делать.

Она молча смотрит на кузена – с печалью, гневом, разочарованием, к которым примешивается еще что-то. Любовь? Да, и облегчение.

– Не обещаю, что не вышвырну тебя за борт, – грубо бросает она. – Но можешь бежать с нами на «Фантоме». А потом уж я придумаю, как с тобой поступить.

Сет выдавливает улыбку.

– Вышвыривание за борт я тоже заслужил. Прости меня, Мирриам. Мне так жаль.

– Знаю, – тихо говорит она и берет его за руку. – Поверь, знаю. Но ты еще не снят с крючка. Я не верю, что ты больше не разобьешь мне сердце, братец.

Мы добираемся до старой пристани. Команды уже суетятся на кораблях и лодках, поднимая паруса, чтобы уходить от Пенскало. «Фантом» ждет. Облокотившийся на перила Джоби замечает Сета – и закатывает глаза. Эли и Каден уже на борту. Взгляд Эли скользит по Сету, останавливается на Мирриам, и та приподнимает брови, пожимая плечами. Эли, поджав губы, отводит взгляд. Обсуждение отложено на потом. Он достаточно доверяет Мирри, чтобы пока оставить все как есть.

Я почти ожидаю, что на причал вот-вот выскочит дозор. Что появится Реншоу со своей командой и клинками. Смотрю поверх старой пристани на город, на клубы дыма, валящие из горящей тюрьмы, и сердце подпрыгивает к самому горлу, когда я представляю, как островитяне выходят на улицы, видят разрушения – и возвращают себе контроль над своим островом. Без крепости дозора на Пенскало больше нет. Остров свободен.

Мы отчаливаем. Паруса наполняются морским ветром, я облокачиваюсь на поручни, вижу первый поднявшийся над тюрьмой красный язык пламени – и такое же пламя вспыхивает в моем сердце. Оплот дозора горит.