Бриэлль сидит на собрании охотников. Сидит, не снимая руки с клинка на поясе. Не то что бы она не любила своих сестер-охотниц или не доверяла им – просто она в смятении. В смятении из-за ультиматума, выдвинутого только что малефантой. Она сглатывает. В животе ворочается страх. Еще она в смятении из-за отсутствия Лори.

Утром она вообще не могла держать себя в руках, особенно когда по ковену поползли слухи о том, что сделала Лори, – в то время как Бриэлль знала правду. Знала, как глубоко погрузилась Лори и сколько отдала в битве. А теперь Лори изгнана, исключена из ковена, и Бриэлль отчаянно надеется, что ведьма достаточно овладела собой, чтобы сдерживать магию в своей крови.

Охотница шмыгает носом, едва сдерживаясь, чтобы не сжать рукоять клинка. Все что угодно, только бы удержаться, обрести покой в бушующем море ковена, плыть по которому ей придется теперь в одиночку.

Она смотрит на собравшихся за столом и встречает лишь ледяные стальные взгляды. Они закалены, эти охотницы ковена Септерн. Их учили быть безжалостными, чтобы выживать. В них почти не осталось места теплоте и добру. И Бриэлль не винит их. Если бы не Лори, она знала бы лишь суровую любовь своей приемной матери и холодный интерес малефанты к ее навыкам охотницы, что, наверное, на самом деле вовсе и не любовь.

– …и, конечно, Бриэлль вскоре поручат новое задание.

Бриэлль вздрагивает и смотрит на главную охотницу, Лессифар. Женщина вздергивает подбородок, указывая на сидящую напротив Бриэлль.

– До поимки ведь остались считаные дни. Не так ли?

– Да, – бормочет Бриэлль и тянется к стоящему перед ней стакану с водой. В горле внезапно пересохло. – Считаные дни. Она достаточно доверяет мне, чтобы ослабить бдительность. Я подберусь ближе, как и планировала.

Лессифар сверлит ее оценивающим взглядом, и Бриэлль поднимает глаза, принимая вызов. Лессифар кивает, удовлетворенная, и переходит к следующей охотнице. А у Бриэлль все внутри падает, хотя она и не показывает виду, просто отпивает немного воды и, скрывая дрожь пальцев, ставит стакан на стол и с грацией хищника откидывается на спинку стула. В голове бушует буря разрозненных мыслей о Лори, о том, куда она исчезла, что сделала. О ее дезертирстве. Так это называют ведьмы. Лори никогда не позволят вернуться в этот ковен – или вступить в любой другой.

После собрания – опять тренировки. Но Бриэлль не до того, она рассеянна и зарабатывает несколько синяков и резкий выговор, причиняющий больше боли, чем полученные ушибы. Волочась в умывальную, она слышит мужской голос. Отчетливый гнусавый голос, от которого желчь подступает к горлу. Завернув за угол, в вестибюль, она видит его. Капитана Спенсера Леггана. На лице его, как всегда, маска безупречной вежливости. Форма отглажена и идеально чиста. Плечи расправлены, руки сцеплены за спиной. Единственное, что указывает на его истинную натуру, на того холодного жестокого монстра, которого Бриэлль теперь знает, – это легкая ухмылка, кривящая уголок рта.

– Бриэлль. – Он отворачивается от встретившей его ведьмы, которая уже спешит в кабинет мал сообщить о посетителе. – Какая неожиданная радость.

– Ох, хватит вежливой чуши, Спенс, – отвечает Бриэлль со вздохом. – Я не в настроении. Мы оба знаем, что я – последняя, с кем бы тебе хотелось столкнуться.

Он усмехается.

– Ты ничуть не изменилась. Это бодрит. Скажи-ка, как там продвигается твое задание? Маленькое чудовище оказалось трудно поймать, да?

– Не твое дело.

– Нет, это очень даже мое дело. – Его серо-стальные глаза неумолимо сверкают. – После исключительного успеха на Дальних островах я занялся Везучими. А Мира Боскавен доставляет мне немало хлопот.

– Ты хочешь убрать ее с дороги, чтобы подчинить себе острова, превратить их обитателей в жалких рабов и…

– Ты так и не поняла, да? – мягко перебивает он, качая головой. – И все еще, спустя столько времени, не видишь правды.

Бриэлль стискивает зубы.

– Я вижу только разбойника.

Капитан подается к ней и режет короткие жесткие фразы:

– Эти острова мои. Не Миры, не Дома Тресильен. Мои. Как глава дозора Везучих островов, назначенный правящим советом, я наведу порядок. Принесу процветание Арнхему. Полагаешь, это правильно – то, что вытворяет каждую зиму крохотное сообщество воров и мародеров? А? – Он выпрямляется, фыркает. – Я сровняю Розвир с землей. От него не останется ничего, мы сотрем это название из всех учебников, со всех карт. Между портами Арнхема и столицей Лицины будет налажена беспрепятственная изобильная торговля, а меня прославят. И предоставят выбор будущих должностей.

– Но остров – часть Арнхема. Об этом ты не подумал? Не подумал о том, что они голодают каждую зиму? О том, что они в отчаянии? Что эти люди нуждаются в помощи, а не в истреблении?

– Подобным типам не поможешь. – Он фыркает, сдерживая смех. – Ох, Бриэлль, порой ты такая забавная. Я и забыл. Как ты любила их на Дальних островах.

Бриэлль вздрагивает и впервые за все время беседы смотрит ему прямо в глаза.

– Где твоя человечность?

Она не может и вспомнить, как могла любить это безжалостное лицо, эти светлые волосы, сияющие, как ей казалось когда-то, подобно солнечным лучам. Там, где она некогда видела страсть, теперь лишь жестокость и шкурный интерес. И если она что и чувствует, то только жгучую ненависть.

– Я соблюдаю закон, – холодно говорит Легган. – Закон, принятый правящим советом, закон, которому все мы должны подчиняться. Знаешь, совет слишком долго позволял всем этим ковенам существовать такими, какие они есть. – Капитан оглядывается по сторонам. – Но магия в любой форме – мерзость, Бриэлль. Она порождает жадность, порождает монстров.

– Это ты – монстр, – начинает охотница, но видит спешащую назад ведьму, жестами зовущую капитана, и поэтому, улыбнувшись, склоняет голову. – Приятно было повидаться, капитан Легган, как всегда.

Легган смотрит на нее.

– Жаль. Нам понадобятся охотники с твоими способностями. Чтобы обезопасить Арнхем, чтобы он процветал. Но ты, Бриэлль, слишком упряма. И слишком чувствительна. Воистину жаль. Такие перспективы пропадают впустую.

Досадливо цыкнув, он отворачивается от нее и следует за ведьмой в сторону кабинета малефанты.

А Бриэлль остается с целым миром чувств – и гневом, который некуда выплеснуть. С минуту походив взад-вперед по вестибюлю, она с рычанием покидает ковен, решив, что лучше уж топтать сапогами тротуары Хайборна. Если то, что говорит капитан Легган, – правда, то Розвира скоро не станет. А Лори сейчас там, на Везучих островах. Новые страдания – и ей опять придется держаться поодаль, сложа руки. Ковен Септерн никогда не вмешается в планы дозора, никогда не рискнет потерять благосклонность правящего совета. На языке Бриэлль остается горький привкус; ее опять терзают сомнения. Неужели ее ковен и вправду останется в стороне, когда будут уничтожать Розвир? Она уже не уверена.

Ни в чем не уверена.