Совсем как в моем сне. Мы плывем в небесах, полных звезд, расплавленного золота, сверкающего в глубочайшей бархатной тьме. Я парю, пронзая мир, наполнявший мои сны, преследовавший меня ночью и днем, неизменно присутствуя на краю сознания. И теперь, теперь я опускаю глаза и вижу руку, его руку, руку Эли, сжимающую мою. Сердце неистово колотится, и жар, восхитительный жар разливается по всему телу.

Потом я поднимаю взгляд и вижу его.

Вижу Эли.

Он улыбается, и у меня перехватывает дыхание – от вида его губ, его глаз, от всего. А потом мы падаем. Медленно, медленно опускаемся сквозь пласты теней. Моргаю – и мы уже в моей комнате в замке Эннор, а его рука все еще сжимает мою.

– Сон, – бормочу я.

– Сон, – соглашается он.

Я делаю шаг к нему, его руки ложатся на мою талию, и мы сливаемся. У его губ вкус соли и звезд, мои пальцы скользят по его груди, тянутся к волосам.

– Мира, – шепчет он. – Можно?..

Я знаю, о чем он спрашивает. Знаю, что это значит. И, словно мы все еще падаем, падаем сквозь звезды и бескрайнюю ночь, я обвиваю руками его шею, продлевая поцелуй. И знаю, что была не права, совсем не права, когда боялась. Я потеряла маму, отца и все воспоминания о нем. Но теперь я знаю. Лучше любить, доверять, открывать свое сердце, лучше рисковать потерять все, чем замкнуться, заледенеть и никогда не любить. И все из-за нашего общего сна. Сна о полете. Сна о надежде.

– Да, – говорю я от всей своей измученной души. – Тысячу раз – да.

Его руки перемещаются с моей талии на бедра, и он приподнимает меня, поддерживая, а я обвиваю его ногами, и мы целуемся. Жар разливается меж наших прижатых друг к другу тел. Он опускает меня на кровать, а я притягиваю его к себе.

На миг Эли замирает, глядя на меня, потом нежно убирает снова упавшие мне на лицо волосы.

– Ты прекрасна.

Внутри все переворачивается и пляшут жгучие искры. Я запускаю пальцы в его шевелюру. Потом целую его, целую сильнее, глубже, заставляя опуститься на меня, выгибаясь навстречу, а его рука скользит вверх, нежно поглаживая мои ребра. С этого момента пути назад нет. Только не после этого сна, нашего общего сна, только не после того, как я поняла, что все это время это был он, что я сжимала его руку. Он входил в мои сны, избавляя меня от ночных кошмаров. И он всегда был здесь, за морем. А теперь… теперь, сейчас, в этот миг, есть мы – вместе.

– Дай мне больше, – выдыхаю я.

Мы сплетаемся – руками, ногами, сердцами, мы – сон, в который я возвращаюсь ночь за ночью. Мы – две души, созданные из одного целого. Два существа, всю свою жизнь стремившиеся почувствовать себя полноценными. Мы нашли друг друга среди звезд, во мраке далекой ночи. Он – дом. Мой якорь, моя гавань, моя половинка. С ним я понимаю, что значит любить всей душой, всем телом.

– Мира, я должен сказать тебе кое-что, – нерешительно начинает он, когда мы отдаемся друг другу. – После рождения я был проклят. Проклят нелюбовью. Полюбить меня мог лишь тот, кто столь же чудовищен, как я. Кто-то, кто не совсем человек. Я думал, что всегда буду один. Но потом, в этом сне, я увидел тебя. Увидел твою руку в моей руке и понял, что ты существуешь. И я начал думать – осмелился надеяться, – что я проклят не навеки.

– Эли, – шепчу я, глядя на него, кладу ладони на его щеки и привлекаю его к себе для поцелуя.

Я целую его так, чтобы он почувствовал. Почувствовал то, что чувствую я. Это глубокое ощущение дома. Чтобы узнал, что он – тот самый, что наши души воссоединились. Потом отстраняюсь, глядя ему в глаза.

– Ты нашел меня. Ты не одинок.

Мы проводим эту ночь вместе. И когда в окно проникает утренний свет, он обнимает меня, и в этом теплом коконе, в клубке простыней, рук и ног, мы засыпаем. И видим во сне небо, полное звезд.

– Пора вставать. Сходить за едой, найти остальных, – говорит Эли.

Судя по солнечному свету, пробивающемуся сквозь щели в занавесках, сейчас уже около полудня. Я потягиваюсь, прижимаясь к нему, и он со стоном утыкается лицом в мою шею.

– Или можем остаться здесь.

Смеясь, уворачиваюсь и бреду в умывальную комнату.

– Если замок согласен с тем, что нам пора вставать, он приготовит мне ванну.

Прикрываю дверь – и улыбаюсь, обнаружив, что меня ждет горячая, исходящая сладким паром ванна. Погружаюсь в нее, медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как гудит и ноет все тело, и вздыхаю. Кожа все еще хранит ощущение его ласк, его поцелуев. Как здорово было бы снова забраться к нему под одеяло.

Но остальные и все, что случилось, – Лори, слишком глубоко погрузившаяся в свою магию, раненая Агнес… нет, он прав. Нам всем нужен отдых, отдых и покой, чтобы прийти в себя. Тянусь к мылу, взбиваю пену.

– Увидимся внизу через полчаса! – кричу ему, и секунду спустя слышу, как он закрывает дверь спальни.

Вымывшись, одевшись, заплетя косу, я спускаюсь и вижу растянувшуюся у входа в большой зал Мэгги, словно бы поджидающую меня. Хвост собаки стучит по плитам пола, я чешу ее за ухом и говорю, что она хорошая девочка. Мэгги зевает, демонстрируя пасть, полную огромных зубов, и идет за мной в столовую. Мирриам и Каден уже сидят за столом. Я быстро окидываю их взглядом, оценивая ущерб: несколько порезов, у Кадена забинтована рука, но в остальном разве что синяки и небольшие ссадины. Каден улыбается мне, откидываясь на спинку стула.

– Хорошо поспала? – интересуется он, и Мирриам фыркает, поспешно пряча ухмылку за бокалом.

Я неторопливо усаживаюсь на стул напротив Кадена, тянусь за рогаликом и подмигиваю, не обращая внимания на поддразнивание.

– Да, спасибо. Видела сладчайшие сны.

Глаза Кадена удивленно расширяются, и он хохочет.

В этот момент в зал входит Танит, как всегда элегантная, садится рядом со мной и, наклонившись, шепчется:

– Что-то не похоже, что тебе удалось выспаться.

Покачав головой, закатываю глаза, а она, хихикнув, берет бокал.

Эли появляется через пару секунд. Он садится во главе стола, улыбается – и улыбка эта предназначена только мне. Он расслаблен, он сбросил маску молодого правителя, это снова мальчишка, которого я знаю. Потом Эли обводит взглядом собравшихся, отмечает, кто отсутствует, и вся его непринужденность исчезает.

– А Лори? Кто-нибудь ее видел?

– Я здесь, – раздается голос от двери.

Лори входит, я смотрю на нее и едва не охаю. Она выглядит прежней… и одновременно не похожей на себя. Коже ее все такая же фарфоровая, волосы – черная гладь водопада, но теперь вены на запястьях тоже совсем черные. Обычно после работы с магией они вновь становятся бледно-голубыми, но эти чернильные линии, кажется, теперь с ней навсегда. Лори одергивает рукава, сутулится и спешит к столу, а когда замечает, что мы все смотрим на нее, робко улыбается.

– Я использовала много силы. Это сказывается. – Внезапно она взвизгивает – появившаяся словно из ниоткуда кошка приземляется на стол рядом с ней. – Нова!

Нет, это не обычная кошка. Фамильяр мурлычет, трется о свою хозяйку, позволяет Лори подхватить себя и с довольным видом устраивается на плечах ведьмы пушистой шалью. И, клянусь, в присутствии Новы тьма в венах Лори немного бледнеет.

– Ты же знаешь, что не можешь вернуться в ковен, да? – спрашивает Каден. – Матушка будет дергаться.

– Пускай. – Лори улыбается брату. – Я тренировалась тайно. Не уверена, но, кажется, я способна контролировать свою силу настолько, чтобы не превратиться в рйэфа. После победы над фурией я поняла, что не нуждаюсь больше ни в мал, ни в ковене.

Положив сцепленные руки на стол, Эли подается вперед. Сердце мое трепещет, и я, торопливо схватив еще ломтик хлеба, крошу его между пальцами.

– Так оставайся, – говорит он. – Оставайся с нами, входи в мой круг. Если хочешь, Эннор станет и твоим тоже, как для нас с Каденом.

Лори прикусывает губу и кивает. Слабый румянец заливает ее щеки.

– Спасибо. Да, мне бы хотелось этого. Я так давно не была со своей настоящей семьей, если не считать Бриэлль. Здесь я чувствую себя дома – больше, чем когда-либо в ковене.

– Что ж, вот и договорились. Эмма, не возражаешь? – Эли смотрит на стоящую в дверях хранительницу.

– Ни в коем случае, буду только рада. – Она тепло улыбается Лори, и тарелки перед нами вновь начинают наполняться едой.

Конечно, мы обсуждаем сражение. Когда я рассказываю о кракене, о том, как убила его, Мирриам сначала молчит, а потом вздыхает и говорит то, чего мы все избегали:

– Очевидно, мы победили, но Реншоу все еще жива. Возможно, выведена из строя на какое-то время из-за ранения, но и только. Однако ее флот рассеян, ее маршруты не контролируются – бери кто хочешь, – а Сет недостаточно властен, чтобы сплотить ее людей, пока она выздоравливает.

– И как ты к этому относишься? – деликатно осведомляется Каден.

Мы все понимаем, что он имеет в виду: Сет остановил Реншоу, не дав застрелить Мирриам. Он спас ей жизнь, не думая о собственной. Мы считали, что он неисправим, но теперь я не уверена и знаю, что Мирриам чувствует то же самое.

– Гм-м, противоречиво. – Она пожимает плечами. – К Реншоу – никак. Но битва и ее исход? Я не чувствую, что победила, одни сплошные… противоречия. Сет спас мне жизнь, и теперь на него наверняка обрушится ее гнев. Мне следовало бы его ненавидеть, но я не могу себя заставить. Словно открылись старые раны. Мне хочется встряхнуть его еще разок – за все, через что мы прошли из-за него.

– Дай время. – Я протягиваю ей руку, она сжимает мои пальцы и кивает. А я оглядываюсь на Эли. – Не знаешь, как там Агнес?

– Еще нет, но Джоби уже на пути туда. Утром он взял «Фантом» с небольшой командой и припасы для Розвира. Я видел его перед отплытием.

Благодарно улыбаюсь ему:

– Спасибо.

– Но… – Каден откашливается. – …возвращаясь к самому важному из того, что нужно обсудить… Кто-нибудь выскажется или это сделать мне? – Он водит пальцем, указывая поочередно то на меня, то на Эли. – Это что-то новенькое.

Я вспыхиваю, опускаю взгляд на стол, потом смотрю в окно. Теперь, когда мы обрели друг друга, я хочу, чтобы это осталось между нами. Только для нас – и ни для кого больше. На Розвире трудно было сохранить что-либо в секрете. А то, что я нашла Эли и отдала ему свое сердце, кажется мне слишком важным, чтобы обсуждать это за обедом.

– Каден, – предостерегающе роняет Эли.

Танит скрещивает на груди руки и лукаво улыбается.

– Нет, продолжай, мне нравится.

Эли проводит рукой по лицу, смотрит на меня, прикусившую губу, потом снова на Кадена.

– Ты привыкнешь.

Я краснею еще пуще.

– Нам нужно перегруппироваться, – выдавливаю я. – Спланировать ответ на действия дозора. Каден?

– Да-да. – Он закидывает руки за голову и ухмыляется. – Обязательно нужно двигаться дальше и обсудить стратегию.

– Не обращай внимания на моего братца. – Лори закатывает глаза.

– Однако Мира права. – Мирриам покусывает зубцы вилки, потом задумчиво кладет ее на стол. – Хватка Реншоу и дозора слабеет. Реншоу не станет рисковать своим флотом так скоро после разгрома. Но дозор все еще здесь и представляет угрозу для островов. Нам нужен план – и нужны шпионы.

– Уже, – говорит Эли. – Но, Мирри, мне нужно, чтобы ты присоединилась к Джоби, как только он вернется с Розвира. Каден, тренируй команды для ближнего боя на суше. И еще, Мирри, дашь отчет о состоянии наших кораблей: полученные повреждения, требующийся ремонт и так далее. Лори?

– Да?

– Мне нужно, чтобы ты рассказала все, что можешь, о ковене и его участии в этом деле.

– Ну, начнем с того, – Лори гладит Нову по голове, – что Бриэлль, может, и охотится на Миру, но, как нам известно, это задание нам спустили неожиданно, сверху. – Она смотрит на меня. – Правящий совет очень хочет заполучить тебя, Мира. Причем живой. Вот почему Бриэлль так осторожна. Они хотят, чтобы ты была захвачена целой и невредимой и доставлена им, а для чего – не знаю.

Я вновь холодею.

– Ясно. Значит, дозор все еще хочет усилить свою власть на островах, в этом теперь можно быть уверенными. Угроза Розвиру сохраняется, если они меня не выдадут. Я по-прежнему остаюсь главной мишенью, и правящий совет делает все, чтобы поймать меня. – Тру переносицу и откидываюсь на спинку стула.

Ну вот. Все всегда сводится именно к этому. Ко мне.

– Мне нужно потренироваться. Одной. – Я встаю и иду к двери.

Еще мне надо многое обдумать, а прямо сейчас – сосредоточиться. Я не оглядываюсь. Потому что, если я это сделаю, я знаю, чей взгляд встречу. Но сейчас мне нужно лишь море.