Мы входим в длинную комнату с окнами вдоль одной стены и огромным камином в центре той стены, что напротив. Это главный зал замка Эннор. На каменном полу разбросаны потертые розовые коврики, приставные столики завалены книгами, масляные лампы и удобные диванчики и кресла, расставленные группками, придают помещению уютный, обжитой вид. Элайджа и Каден усаживаются в два кресла у камина, в котором тут же с ревом, точно по собственной воле, оживает огонь. Я вспоминаю слова Эммы: замок Эннор любит подшучивать. А может, ему нравится также вознаграждать тех, кто предан ему?

– Не обращай внимания на Мэгги. – Мирриам плюхается на диван и подцепляет из груды лакомств, что лежат на низеньком столике перед ней, кусочек пирога с шафраном. – Она добрячка.

Поднимаю взгляд и вижу Мэгги – гигантского волкодава, серого, лохматого, с печальными глазами и виляющим хвостом. Лежащая у камина собака тяжело поднимается и подходит меня понюхать. Ее голова оказывается на уровне моей груди. Протягиваю руку, ерошу густую шерсть между ушами, и Мэгги тычется в меня носом, словно приветствуя. Глаза ее встречаются с моими, и я улыбаюсь. Мэгги похожа на того гигантского волка с портрета, который я видела утром в обеденном зале.

– Привет, Мэгги. Думаю, мы с тобой отлично поладим.

Присаживаюсь рядом с Танит, прямо напротив Элайджи. Он берет чайник, наливает всем чай, потом пододвигает ко мне маленький молочник:

– Если предпочитаешь с молоком.

Я добавляю в янтарный чай капельку молока, потом – ложечку меда. Делаю глоток, наслаждаясь нотками лаванды. Так заваривала чай Агнес. Это вкус дома. В сущности, большая часть того, что приготовила Эмма, очень похожа на то, что продают Агнес и ее отец в своей пекарне: шафрановый хлеб со смородиной, яблочный пирог, толстые ломти черного хлеба с маслом. Все по-домашнему. Тянусь за булочкой с сухофруктами, толстенькой, румяной, размышляя о том, так ли уж жизнь в этом замке отличается от моей. Потом поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Элайджей. Он кивает на еду, а Мирриам меж тем наполняет свою тарелку, дожевывая уже второй кусок хлеба с шафраном.

– Налетай, – говорит она с набитым ртом, – а то обидишь Эмму.

Меня не приходится просить дважды. Я беру булочки, и масло, и яблочный пирог, и делаю еще глоток чая, прежде чем откусить большой кусок шафранового хлеба. Точь-в-точь как пекла Агнес; сердце мое сжимается.

Танит похлопывает меня по руке, и я улыбаюсь ей, позволяя взять последнюю сырную лепешку. Но девушка бросает «добычу» мне на тарелку.

– Теперь ты мой должник. Зайдешь ко мне.

– Куда?

– В библиотеку. Второй этаж. – Она кивает на волкодава. Собака опять растянулась перед потрескивающим очагом. – Мэгги покажет дорогу.

Наевшись досыта, я вновь смотрю на Элайджу. Отпив чаю, он тихо говорит:

– Мы питаемся так же, как и остальные жители острова. У нас ничего не пропадает зря и ничто не принимается как должное.

Я киваю, вспоминая прошлые зимы, когда наш остров силился растянуть припасы, делясь и меняясь, чтобы каждая семья выжила. Похоже, в этом лорд Тресильен не так уж отличается от Брина. Он берет лишь свою долю и не пытается выделиться, несмотря на то что живет в замке.

Потом Элайджа говорит:

– Мира здесь не просто так. Мы с ней заключили соглашение. Договор.

Он откидывается на спинку кресла, предоставляя мне возможность высказаться, и я понимаю, что убеждать остальных придется самой. Может, это и его остров, его замок, но он не командует этими людьми. В этом он тоже похож на Брина. И на Кая.

Откашливаясь, прочищаю горло, ставлю чашку и тру отметину на запястье, вспоминая все, что было до этого момента. Путешествие на борту «Фантома». Рука Сета в моей руке. Сирены с их когтями и острыми зубами. Письмо, оставленное мамой, и карта, которую я ношу у самого сердца. И отец. Его последнее мгновение, преследующее меня в ночных кошмарах, лишающее меня сна.

– Да, – слышу я свой голос, – я здесь не просто так. – Я собираю все. Каждый миг. Каждый удар сердца. Они делают меня сильнее. Увереннее. Я готова. – Я намерена уничтожить капитана Реншоу – за все, что она сотворила. Я хочу изгнать дозор прежде, чем они обескровят Везучие острова. И мне нужна… – останавливаю взгляд на Элайдже Тресильене, правителе Эннора, обладателе редкой и опасной магии, парне, которому я доверила свою жизнь и жизнь своего народа, – …нужна для этого ваша помощь. Похоже, Реншоу и дозор снюхались, а интересы их объединяет только одно: они хотят взять под контроль Везучие острова.

– Эли рассказал нам, что случилось вчера с Розвиром и Пенрифом, – тихо говорит Мирриам. – Мне так жаль, что дошло до этого, Мира.

Сглатываю и грустно улыбаюсь ей.

– Перл помогла всем, кому смогла. Она чудо.

– Так и есть, – соглашается Мирриам. – И я тоже всегда поддержу тебя. И я, и она. «Фантом» и моя команда с тобой.

– Значит, капитан Реншоу и дозор, объединившись, нанесли ночью удар на двух направлениях, – замечает Каден. – Интересный альянс, особенно с учетом того, что плакатами о ее розыске увешано все, что только можно, отсюда и до Хейл-Харбора.

– Интересно, да, и фатально для Везучих островов, – отвечаю я. – Включая и Эннор. Если Розвир падет, как пал Пенриф, следующими станете вы. На кону стоит слишком многое, чтобы отказаться от сражения. Мы должны биться – и победить.

– О, не сомневаюсь. – Каден усмехается. – Она коварная штучка. Но мы будем начеку. Мой клинок с тобой. Я начну тренировки, Эли. Подтяни команды, подготовь людей острова на случай, если битва докатится до нас.

– Этим ты занимаешься? Тренировками?

– Тренировками, укреплениями, – отвечает Каден. – Мирриам отвечает за перевозки, а я слежу за тем, чтобы команды знали что им делать, если возникнут проблемы. Эли, пользуясь авторитетом лорда Тресильена, заключает сделки для пополнения нашей казны и добывает необходимую информацию.

Элайджа усмехается.

– Когда меня нет, я знаю, что остров и все операции в надежных руках.

Я бросаю взгляд на Танит, а та пристально смотрит на меня. В ее широко открытых глазах пляшут отблески полыхающего в камине пламени.

– Приходи ко мне, когда у тебя возникнут вопросы, на что способна ты, – говорит она. – Что-то подсказывает мне, что Эли привел тебя сюда не просто, чтобы просить помощи. – Она переводит взгляд на Элайджу. – Мне кажется, он доставил нам оружие.

Я медлю, переглядываюсь с Элайджей, потом лезу за пазуху и достаю то, что прячу у самого сердца. Карту и письмо мамы. Кладу их на стол и разворачиваю так. Чтобы все видели.

– Это мне досталось… от родных.

Танит понимающе улыбается.

– Неудивительно, что Реншоу охотится на тебя.

– Ты… видишь?

– Не совсем, – тихо говорит она, подается вперед и касается пальцем карты, которая для всех, кроме сирен, выглядит чистым листом. – Я чувствую. Гул странной магии. Это как песнь моря. Песня сирен. Это карта, верно?

Я таращусь на Танит, а она откидывается назад.

– Да. Карта мира, каким его видят сирены, знания, которые они хранят и передают от матери к дочери, начертанные их кровью.

– И ты можешь прочесть эту карту? – спрашивает Мирриам.

– Да. Я вижу каждый дюйм Везучих островов, вижу береговую линию Арнхема, тянущуюся через Проливы мимо Дальних островов.

Мирриам присвистывает и усмехается.

– Я никогда не сталкивался с подобными записями, но… – начинает Элайджа.

– Ты хочешь знать, на что способно наше оружие. Я проведу исследование. – Танит не отрывает от меня взгляда. – Но если в библиотеке ничего не найдется, ты знаешь, к кому обращаться.

Я хмурюсь:

– К кому?

– К ведьмам. В ковен Септерн, – говорит Элайджа. – Но – не все сразу. Давайте двигаться шаг за шагом. Сосредоточимся на том, что нам известно. Реншоу заключила союз с дозором, и если она с ними работает, то вполне могла договориться и с правящим советом. Я подниму свои контакты, попытаюсь выяснить что-нибудь о наших великих правителях. А мы все тем временем будем тренироваться, готовиться и выяснять, как ослабить Реншоу и дозор до того, как они ослабят нас.

Каден, ухмыляясь, потирает руки.

– Ох и давно я хочу с ней поквитаться. Эта твоя карта, Мира… можешь найти на ней оплоты Реншоу?

Кивнув, веду пальцем по пергаменту, двигаясь к секретной бухте, укромному местечку, которое я давно присмотрела, не отмеченному ни на одной другой карте. Бухточка расположена между Порт-Тренном и Порт-Грейном. Карта меняется вместе с приливами и погодой, показывая заодно позиции каждого вышедшего в море корабля. За последний месяц суда Реншоу не раз останавливались в этой секретной бухте. Я изучала их передвижения всякий раз, когда разворачивала карту.

– Здесь. – Я называю координаты. – Отсюда я хочу начать.

Мирриам кивает.

– Я проверю.

– Возьми Джоби. Ты нашла замену Перл? – спрашивает Элайджа.

– Временную замену? – огрызается Мирриам.

Элайджа чуть наклоняет голову.

– Естественно. Уверяю тебя, ваша разлука ненадолго.

– Присмотришь еще и за Розвиром, Мирри? Мне не хочется думать, что могло бы произойти, если бы… если…

Каден и Мирриам дружно кивают.

– Я оставлю неподалеку пару команд, – обещает капитан. – Каден переключит их на тренировки. Не волнуйся, Мира. Мы узнаем, если противник нападет снова.

Меня охватывает облегчение.

– Спасибо. Я увижу, если какое-то судно подойдет слишком близко. – Я смотрю на карту, на россыпь кораблей в море. – Но иногда корабли Реншоу движутся неестественно быстро.

Элайджа и Танит переглядываются.

– В Арнхеме пять основных ковенов, – говорит Танит, – и ни один из них не откажется от хорошей платы за заклинание. Ведьмы не занимаются политикой. Они берутся за работу, за которую хорошо платят, и рассчитывают на конфиденциальность.

– Я разберусь, – мрачно обещает Элайджа. – Если какой-то ковен сотрудничает с Реншоу или дозором, кто-нибудь что-нибудь знает. И кто-то да проболтается.

Когда чайник пустеет, а тарелки составлены стопочкой, готовые к возвращению на кухню, Танит с Каденом покидают нас. Я киваю им, каждому по очереди, размышляя, в какой степени могу на них положиться. Насколько они вложатся в то, что произойдет. И только когда Мирриам тоже уходит, по пути на миг опустив руку мне на плечо, я вновь смотрю на Элайджу. Единственного, кто действительно может решить судьбу Розвира, того, с кем я заключила сделку.

– Все прошло хорошо, – говорит он, откидываясь на подушки.

Я выдыхаю и провожу рукой по лицу.

– Правда?

– Они выслушали тебя и согласились с тобой.

– Я была честна.

Он кивает.

– Прости, что я не подоспел вовремя и не спас твой дом. Вещи твоей матери, твоего отца. Наверное, для тебя это большая потеря.

Я прикусываю губу, избегая его взгляда.

– Ты решил остаться и помочь. Это главное.

– Я помогу чем смогу, Мира.

Я смотрю на него – и вижу в глубине его мерцающих глаз правду. Это потрясает меня, затягивает в настоящее. Только теперь я понимаю, что все это время, с тех пор как проснулась от запаха гари, я пребывала в режиме выживания. И бросилась на помощь, только чтобы избавиться от всего этого ужаса, чтобы продолжать двигаться, продолжать бороться. Но мы заключили сделку, скрепили ее меткой, и он, конечно, напоминает мне об этом.

– Ты позволяешь им решать самим, не так ли? – замечаю я. – Своему экипажу, своему ближнему кругу. Ты не приказываешь, не принуждаешь их. Вы – команда.

Элайджа пожимает плечами.

– Все зависит от них, всегда. Верность работает в обе стороны. Если Каден не согласен со мной, мы обсуждаем вопрос или выносим его на тренировочную площадку. А если не согласна Танит, мне приходится искать ее в библиотеке и ждать, когда она будет готова поговорить. И Мирриам… – Он, усмехаясь, вновь пожимает плечами. – Она может сказать тебе, что я ее босс, ее капитан, или как там еще она решит меня обозвать, но правда в том, что Мирриам делает только то, что ей, черт возьми, заблагорассудится. Если она не хочет брать товар, то отказывается, и мне приходится умолять ее и улаживать дела, пока она не будет довольна. Мирриам – заноза в заднице, и это я ценю в ней превыше всего. Она умеет спрашивать. Она вызывает меня на откровенность. Бизнес работает как часы благодаря ее инстинктам. В тот момент, когда Мирриам начнет соглашаться со всем, что я говорю, я тут же пойму, что серьезно облажался и потерял ее доверие. Я готов отдать жизнь за любого из них. И они, в свою очередь, без вопросов встанут на защиту Эннора, если дойдет до этого.

Я сглатываю, потому что его глаза уже не тлеют – они горят. Он предан. Он безумно любит всех этих людей. Они его семья. Точно так же я люблю Агнес и Кая. Возможно, мы, в конце концов, не так уж и отличаемся друг от друга.

Я ерзаю на сиденье. На меня вдруг наваливается усталость. Нет, больше, чем усталость. Это пустота в моей душе растет, углубляется, словно жаждет поглотить побольше меня. Кусок за куском. Это она наполняет меня усталостью, от которой не избавиться.

– Если это все…

– Подожди.

Я уже привстала.

– Да?

– У нас нет никаких ограничений. Можешь ходить куда хочешь, делать что хочешь. Но, Мира… – Он на миг замолкает. – Я хочу, чтобы ты тренировалась. Если ты идешь против Реншоу, мне нужно, чтобы ты была готова. Сейчас ты мишень для дозора, и очень скоро наш друг капитан Легган отправит доклад правящему совету о том, что здесь произошло, – если уже не отправил. Спорю на что угодно – ты в этом докладе упомянута. И как только им станет известно твое имя…

– Я обуза. Для тебя, для твоего ближнего круга. Для всех.

Элайджа не возражает, даже бровью не ведет. Вот это мне в нем и нравится. Он хладнокровен и упорен. Кто-то может назвать его безжалостным, но я считаю его прагматичным. За все время, что его знаю, я ни разу не видела, чтобы он поддавался эмоциям, чтобы они брали над ним верх. Иногда я вроде бы замечаю, что в глубине его души что-то таится, но он хорошо это скрывает.

– Ты неопытна, – продолжает он. – В данный момент мне нужно, чтобы ты читала карту и мы могли отслеживать любое передвижение и выявить оплоты Реншоу. И чтобы ты вместе со мной разработала стратегию. Но я полагаю, в тебе заключено нечто большее, если только ты сможешь раскрыть это. И думаю так не я один. Так что я прошу тебя потренироваться с Каденом. А еще прошу вместе со мной отправиться за информацией.

– Что ты задумал?

Он улыбается, и улыбка эта волчья, хищная.

– Реншоу хочет заполучить тебя. Дозор за тобой охотится. Думаю, нам нужно добраться до материкового порта и использовать тебя как приманку. Посмотрим, не удастся ли выведать кое у кого секреты.

Я тоже улыбаюсь.

– Звучит опасно.

– Опасно и стояще?

– Я в деле.

– Хорошо. – Он поднимается. – Но сперва, однако, я хочу, чтобы ты поняла Эннор. Прогуляйся со мной. Пора тебе посмотреть на мой остров, на то, что мне дорого. И увидеть, почему я, как и ты, готов сражаться.