– Сколько? – спрашивает Келл, наклоняясь, чтобы заглянуть в мешок у ног Бриэлль. – Пальцы не потеряла?

Бриэлль откидывается на спинку стула и поднимает растопыренные пятерни.

– Все на месте. В гнезде было два десятка тварей.

Келл присвистывает и ставит перед охотницей миску с супом. Потом добавляет полбуханки нарезанного толстыми ломтями хлеба. Глаза парня горят, а у Бриэлль урчит в животе. Сладкий пряный аромат имбирного супа смешивается с запахом теплого, только что испеченного хлеба. Она берется за ложку. В гостинице сегодня опять тихо, только парочка хмурых местных в потрепанной одежде сидит за столиком в углу, бормоча что-то над своими кружками с пивом и играя в шашки.

– Хотелось бы мне пойти с тобой. Ну, когда ты отправишься снова, – говорит Келл.

Бриэлль вздыхает и кладет ложку обратно на стол. Металл звякает о дерево.

– Мне бы тоже хотелось.

Нет у нее слов, чтобы утешить его. Не такой она человек. Но, если бы она могла, то прихватила бы Келла с собой, отвела бы его в ковен и обучила. Как быть охотником, как следовать своим инстинктам, как использовать магию, чтобы вывести из строя, обезоружить, осушить… Но оба они знали, что этому не бывать никогда. Келл – человек, не ведьма, как она, и если она попытается тайно вывезти его с дальних островов, его постигнет та же участь, что и прочих, кто стремился смыться без разрешения.

– Я тренировался, – шепчет он, поглядывая на пару в углу, потом оборачивается к выходящим на улицу окнам. – Помнишь, я говорил тебе в прошлый раз, когда ты приезжала? Клянусь, я могу творить магию, как ты.

– Келл…

– Просто посмотри. Просто посмотри и посмей сказать, что это не настоящая магия. – Прищурившись, он поднимает сжатую в кулак руку. На лбу у него блестит пот, между бровями залегла морщина.

– Келл, мы уже говорили об этом…

– Смотри.

И, натужно выдохнув, он разжимает кулак, демонстрируя Бриэлль ладонь.

Ладонь, на которой вспыхивает бледный огонь.

Бриэлль вскакивает, отшвыривая стул. Моргает, тяжело дышит, глядя, как приплясывающие лиловые язычки пламени лижут пальцы Келла.

– Это… это невозможно!

Мальчишка не произнес ни слова, ни единого волшебного слова. Огонь загорелся только от его мысли. Ведьмы колдуют, произнося нужные слова, после многих лет кропотливой учебы и практики и только с кровью магических тварей в венах, выступающей катализатором их магии. Но это… это совсем другое.

Келл торжествующе ухмыляется, бросая взгляд на Бриэлль, и это нарушает его сосредоточенность. Огонь гаснет. Парень трясет рукой, а Бриэлль ловит ее, внимательно осматривая пальцы и кожу – прохладные, неповрежденные.

– Это возможно, охотница, – шепчет Келл. – Может, не только вы, ведьмы, владеете всей магией этого мира. Ты когда-нибудь встречала кого-то, похожего на меня?

Бриэлль знает, что ложь добрее. Правда даст Келлу надежду; он попытается покинуть Эган, чтобы найти на континенте других, скрывающих свою магию, лелеющих тайную силу, за которую их общины либо почитают их, либо сторонятся. Она видела и то и другое; она знает, как толпа оборачивается против мальчишек вроде Келла. И знает, что правящий совет либо использует его, либо убьет.

Бриэлль качает головой и сглатывает, накрывая его руку своей. И когда начинает говорить, ей приходится прикладывать немало усилий, чтобы голос звучал ровно и уверенно. Но в нем все равно сквозит страх, страх за парня, страх того, что с ним могут сделать, если найдут. Она знает, что Келл сирота, его подбросили на порог гостиницы совсем младенцем, и вырос он благодаря чистой удаче – и Хелене. Он не представляет угрозы. Он не монстр в человечьей коже. Бриэлль бы увидела. Почуяла бы, ощутила. Но это не будет иметь значения, если в следующий раз ей дадут задание выкачать кровь из него. Магия, подобная этой, нарушает порядок вещей, хрупкий баланс сил, и если ее или чей-либо еще ковен услышит о мальчишке, способном разжечь огонь одной лишь мыслью… Риск слишком велик.

– Ты сохранишь этот секрет, мальчик. Не покажешь ни единой душе. Ни одному человеку, понял?

– Но Хелена…

– Нет. Даже Хелене, – рычит Бриэлль, отпускает ладонь Келла и скрещивает руки на груди. – Как ты думаешь, что случится, если дозор прознает?

Келл крепко сжимает губы, и триумф в его глазах становится тусклым, как старый медяк.

– Они посадят меня под замок и пошлют за охотником.

– Охотником вроде меня.

– Охотником вроде тебя.

Бриэлль медленно качает головой.

– Ты уж не ставь меня в такое положение, парень. Никогда. Поверь, ты не хочешь, чтобы на тебя охотились. Ты же знаешь, что в этих пузырьках, которые лежат в моем мешке.

Первая тень сомнения пробегает по лицу Келла.

– Ладно. Я сохраню секрет. Не покажу никому. Но, Бриэлль…

– Да?

– Если есть я, если я могу такое проделать, то, может, есть и другие. Где бы я ни родился, так могут быть мне подобные. Может… может, следующим, за кем ты отправишься на охоту, буду не я. Но если магия меняется, то это может оказаться кто-то похожий. Какой-то человек. И, может, всем просто нужно узнать, что мы не представляем собой угрозы. Что это просто перемены, а перемены не всегда ужасны.

Весь вечер Бриэлль размышляет над словами Келла. И наутро они продолжают ее преследовать, так что, когда она пожимает пареньку руку, прощаясь, приходится сдерживаться, чтобы не содрогнуться. Последние пару лет по континенту ходят слухи о детях вроде Келла – детях, рожденных обычными людьми, но способных на большее, чем положено человеку. Не подменыши, не чудовища вроде тех, на кого она охотится, – настоящие люди, обычные дети, в чьих жилах искрит магия. Магия, не нуждающаяся в подпитке кровью чудовищ, магия, которой ни к чему слова и заклинания. Эти слухи обычно доходили до нее в самых тихих уголках, в деревнях Хребтов, в княжестве Лорва или глухих городках возле шахт Вальстры. Она даже встречала одного или двоих – и помогла им укрыться, затоптала угольки сплетен, чтобы они могли ускользнуть или продолжить жить в тишине и покое.

Но не здесь. Не так близко к Арнхему и Лицине, у оплотов ковенов вроде ее собственного, где целая сеть аптекарей продает магию массам. Магия – это богатство и власть, и правители и ведьмы не захотят отказываться от контроля ни над тем, ни над другим. Больше всего Бриэлль боится, что слухи дойдут до ковенов, а от них – до дозора и правящего совета. Что какой-то другой охотник обнаружит ребенка вроде Келла и притащит ценный трофей малефанте.

Стоя на причале в ожидании торгового судна «Белокурая Розамунда», Бриэлль тяжело вздыхает. На этот раз остановке корабля способствовала не удача, а деньги. Деньги, заплаченные главой ковена, – чтобы обеспечить скорейшее возвращение охотницы.

– Деньги и перья, – говорит стоящая за ее плечом Хелена.

Оглянувшись, Бриэлль видит, что хозяйка гостиницы, как и она сама, смотрит на торговый корабль, на дозор, выстроившийся вдоль набережной, и на бескрайнее серое море.

– Я вспоминала, как была тут в прошлый раз. И думала, сколько всего с тех пор изменилось.

Хелена криво улыбается.

– Ты его видела?

Конечно, Бриэлль сразу понимает, о ком идет речь. От одного лишь упоминания о нем желчь подступает к горлу, а в крови разливается горечь.

– Нет, и как-то не стремлюсь.

– Но он произвел впечатление, верно? Капитан Спенсер Легган. Знаешь, мы не виним тебя. Он с самого начала одурачил нас своими громкими словами.

Бриэлль фыркает и похлопывает Хелену по плечу.

– Весьма мило с твоей стороны. Но мы обе знаем, которая из нас оказалась самой большой дурой.

– Поверив, что он хороший?

«Влюбившись в него, – хочет она сказать. – Влюбившись в него, в то время как следовало его ненавидеть, его и все, что он олицетворяет».

– Поверив, что он хочет создать лучший мир, хотя на самом деле стремится перекроить его в соответствии с собственными представлениями.

Хелена поворачивается к ней.

– Ты хорошая, охотница. Но что-то тебя тревожит, что-то большее, чем вина за случившееся здесь, за то, что этот капитан сотворил с островами.

– Я… – начинает Бриэлль, но тут же осекается.

Как же отчаянно ей хочется довериться Хелене. Поделиться с ней всем. Рассказать о заданиях, которые предстоит выполнить ее ковену, о том, что часть созданий, на которых она охотится, не кажутся ей такими уж чудовищными. О слухах, о дозоре, о том, как она ошиблась, приняв безжалостные амбиции и стремление к контролю за страсть. А больше всего ей хочется рассказать Хелене о Келле, о магии, проявляющейся там, где ее быть не должно. Она хочет пообещать Хелене защитить мальчика, придумать, как им покинуть это место, как перебраться туда, где они будут в безопасности от таких ведьм, как она.

Но Бриэлль лишь качает головой. Она не может рассказать ничего – ни этой проницательной женщине и никому иному.

– Мне нужно немедленно возвращаться, Хелена. Увы, никаких больше ночей у твоего очага. Меня ждет новое задание. Малефанта приказала мне вернуться.

Хелена кивает, прищурившись, и несколько секунд ничего не говорит. Потом вздыхает и слабо улыбается:

– Береги себя, Бриэлль. Не пойми меня неправильно, но я надеюсь, что никогда больше тебя не увижу. На Эгане… и рядом с моим мальчиком.

Бриэлль пристально смотрит на Хелену и понимает, что та все знает. Может, даже с тех пор, как взяла его младенцем. Может, эти бледные язычки пламени в его кулаке не первое проявление способностей Келла. И его отличия от других.

– Вот, возьми, – говорит она, – на случай, если получится купить разрешение. Уезжайте отсюда как можно дальше, куда-нибудь, где тихо и безопасно. Придумайте новые имена, новые истории. И никому ничего не говорите. – Бриэлль сует Хелене несколько золотых монет.

Трактирщица на миг прикрывает глаза – и прячет деньги в карман.

– Я не настолько горда, чтобы отказываться от подарка, охотница. Может, когда-нибудь, но сейчас… сейчас у меня нет выбора. Спасибо.

Бриэлль провожает взглядом уходящую с пристани Хелену. Хозяйка гостиницы «Мелюзина» слегка подволакивает правую ногу, но голову держит высоко поднятой. Потом Бриэлль смотрит на свои руки, руки ведьмы, руки охотника. Ногти цвета эбенового дерева, проступающие сквозь кожу черные вены, испещряющие плоть шрамы: карта существ, с которыми она сражалась, которых убивала. Она сжимает кулаки и идет к кораблю. Мешок, полный пузырьков с кровью, позвякивает при каждом шаге, стукаясь о спину. Охотница поднимается на борт, и судно отчаливает от острова Эган, направляясь на северо-запад. К Арнхему. К следующему заданию, которое ждет в оплоте ее ковена в Хайборне.

К дому.

Бриэлль верит в свою работу. Верит в то, что делает, гордится тем, что ее обучили убивать монстров, которые зачумляют их мир. Она – оружие ковена, наточенный клинок, стрела на натянутой тетиве. Она знает, что кровь, которую выкачивает, будет использована во благо. Так ей всегда говорили. Но в последнее время…

В последнее время ее беспокоят расползающиеся слухи.

И она все чаще задается вопросами.