Все собрались на полях. Сложили теплицы, собрав тот урожай, который можно было. Остальное сожгли. Теперь нам это не понадобится. Все тела тоже сожгли. Еще утром. Тяжелый дым от костров висел в воздухе, с привкусом пепла и чего-то сладкого, что я не хотела узнавать. Больных перенесли в дом, ближе к камину, в более-менее мягкие кровати.

Сейчас передо мной стояло около пятидесяти человек. Они смотрели на меня с надеждой и благодарностью. Вряд ли они понимали сложность моего выбора, но были искренне благодарны.

Хотелось улыбаться. Хотя бы сделать вид, что я рада. Но после такого разговора с Ником радость не подходила ко мне близко, боясь быть убитой.

Толпа расступилась, образовав узкий коридор для Ника. Он шел быстро. В руках блестело острое лезвие кинжала. Серьезность его лица говорила сама за себя: никакого веселья. Чистый расчёт.

Крейн встал напротив меня. Мики — следом.

— Я проведу церемонию, — обратилась она ко мне с натянутой улыбкой.

— Кто будет перевязывать наши руки? — шепотом поинтересовалась я, наклонившись к Нику.

Он отвернулся, смотря куда-то в толпу, и еле заметно улыбнулся.

— Эй! — ударила его по груди. — Ты вообще слышишь?

А потом он кивнул в ту сторону, куда смотрел.

— Она, — тихо произнес Ник, и улыбка стала шире.

Я обернулась.

Сердце провалилось в пропасть.

Мысли улетучились.

Во мне что-то ожило. Что-то, что я считала умершим вместе с той девочкой, которая когда-то делала снежного ангела, ловя снежинки ртом.

— Нора... — я не смогла сдержать слез. Как не могла не броситься в ее объятия.

Она крепко сжала меня. Как и я ее.

От нее пахло кузней, дымом и железом. Словно она была к ней привязана навсегда. Словно часть ее души осталась там, у наковальни, где она ковала свою новую жизнь.

Горло болело от кома, который все никак не мог провалиться или вырваться наружу со слезами.

Мы упали на колени.

Ее сердце так бешено билось. Она так боялась. И была так счастлива. Я ощущала это каждой своей клеткой. Каждой каплей крови, которая теперь текла во мне — густая, темная, чужая.

— Лира! — взвыла она, уткнувшись в мое плечо. — Ты паршивица!

Смех не сдержала ни одна из нас. И даже толпа не смогла.

— Я рада, что ты здесь. Я боялась, что ты не успеешь.

Немного отстранившись, я помогла ей встать и теперь могла разглядеть ее полностью.

Крепкое тело. Кажется, она стала выше. Волосы совсем выгорели, и теперь она была истинной уроженкой Солариана. Правда, глаза ее теперь не блестели озорством и уверенностью. Там была боль. И шрамы. Новые, грубые шрамы на руках. Шрамы, которые рассказывали историю, которую я не хотела слышать.

— Давай закончим церемонию, а обо всем поговорим потом. Хорошо? — кивнула Нора, ведя меня к Нику.

Я часто закивала, стирая слезы рукавом. А когда подошла к жениху, то сильно ударила его по плечу:

— Подонок! Ты должен был сказать мне раньше!

Все тихо засмеялись. Напряжение, царившее в воздухе пару минут назад, испарилось полностью.

— Начнем, — скомандовала Мики.

Ник смотрел в мои глаза.

Я — в его.

Все казалось неправильным, но самым верным одновременно. Мы оба понимали, что этот день и завтрашний — именно те, которые должны были быть.

Мы родились для этого.

Страдали ради этого.

Поступали плохо.

Просто отвратительно.

И все ради всего мира.

Этот ебанный мир должен целовать наши задницы!

— Сегодня два дома станут семьей, — громко говорила Мики. — Ник Крейн, который уже наш король, — улыбнулась девушка, и толпа одобрительно зашумела. — И Элира Эльдрант станет нашей полноправной королевой.

Аплодисменты разошлись по толпе. Такие тихие. Не такие, как были в бальном зале Вальтеров. Но такие настоящие. Искренние.

— Они не только наши правители. Они — наши спасители.

Мики наклонилась ко мне и заключила в объятия.

— Спасибо тебе, что смогла принять нас. Смогла остаться с нами и отречься от всего, что делало тебя счастливой.

Улыбка с моих губ пропала.

Осознание пришло только сейчас.

Я столько раз злилась на всех. Хотела их смерти. Страдала от разбитого сердца. Но я никогда не думала, что отказываюсь от собственного счастья.

Посмотрев на Ника, поняла, что и он отказался от многого.

Мы стояли перед благодарной толпой. Нора улыбалась нам и кивала всем словам Мики, но я не слышала слов.

Два сломанных человека заключали брак против своей воли, ради жизни и свободы миллионов.

Два человека, ставшие Богами, не желая этого.

И, возможно, единственные, кто теперь способен исцелить друг друга.

Я набрала полную грудь воздуха и заставила себя улыбнуться.

Назад пути нет. И никогда не было.

— Произнесите клятвы и скрепите союз кровью, — попросила Мики, уступая место Норе.

Ник вложил в ее ладонь кинжал и кивнул мне:

— Под светом солнца и луны...

— И в полном мраке...

— Под прицелом смерти...

— И в изобилии двора...

— Клянусь беречь тебя...

— Клянусь беречь тебя...

— Твою любовь...

— Твою любовь...

— И быть верным до скончания веков.

— И быть верной до скончания веков.

Мы подняли руки. Нора провела лезвием по ладони Ника, затем по моей. Боль была острой, но мимолётной. Алая кровь стекала на землю, еще храня наше тепло. И в ту же секунду кружево на моих руках вспыхнуло. Не красным. Черным.

Магия ответила на кровь.

Два мира соприкоснулись.

Ник накрыл своей ладонью мою и крепко сжал. Его рука была теплой. Не ледяной, как раньше. Почти человеческой.

— Я обещаю быть хорошим мужем для тебя, — шепнул он.

И Нора перевязала наши руки белой тканью, которая тут же окрасилась в красный и тихо, неохотно, как мне показалось, произнесла:

— Его кровь теперь твоя, — она не взглянула на меня, на секунду замолчала, а потом обратилась к Нику, — Ее кровь теперь твоя.

А затем накрыла нас почти прозрачной вуалью. Вуалью, которая означала: ты принадлежишь ему. И он — тебе. Навсегда.

Мой разум подменял картины настоящего и прошлого на доли секунды. Поле превращалось в бальный зал и обратно. Ник становился Рейнаром. Нора говорила голосом Вальтера. И через миг все исчезало.

Голова закружилась. Казалось, земля уходит из-под ног. Но я держалась.

— Все хорошо, — шепнул Ник мне на ухо, обжигая своим дыханием.

Он поднял наши руки к небу, и толпа заразилась радостным смехом и слезами. Проходя по живому коридору, руки каждого, кто мог дотянуться, касались наших плеч.

— Спасибо! — плакали девушки.

— Спасибо, Лира, — шептали парни.

И я кивала каждому. Но они благодарили не меня.

Они благодарили женщину, которая ради них отказалась от собственной жизни.

И, наверное, этого было достаточно.

Потом рука Ника оказалась на моей талии, и он поднял меня на руки. Я непонимающе взглянула на него. Зацепилась за его серые глаза, и реальность вернулась ко мне бесповоротно.

Я глубоко вздохнула и опустила голову ему на плечо. Закрыла глаза и доверилась. Как не могла раньше.

И в этот момент, когда его руки держали меня, когда толпа аплодировала, когда Нора шла рядом — я поняла.

Я больше не была Элирой Эльдрант. Той девочкой, которая мечтала о платье и любви.

Я была королевой Темных земель. Женой Ника Крейна. Богом, который спасет мир.

И это было... правильно.

Не хорошо. Не прекрасно. Но правильно.

Как всегда.

*****

— Я думала, покои короля будут немного скромнее, — с улыбкой сказала я, оглядываясь.

Крейн усмехнулся, усаживаясь на кровать, расстегнув первые три пуговицы на рубашке, и закинул голову, громко выдыхая.

— Уверена, что хочешь этого? — спросил Ник, наклоняя голову в мою сторону.

Мои глаза зацепились за тот участок кожи на его груди и внутри что-то предательски сжалось. Я вспомнила его тело, окутанное водой источника. Как капли сражались за каждый дюйм его тела. Как мышцы рук напрягались, когда он выходил из воды.

Идеальность в каждом миллиметре.

Желание в каждой клетке.

Манящий запах магии.

— Не уверена, — призналась я.

Ник не думал ни секунды. Он встал, взял меня за локоть. На долю секунды задержал взгляд на мне, а потом потащил к двери.

— Что... — я вырвалась из его хватки, когда дверь уже была открыта. — Что ты, блядь, делаешь? — возмутилась я, отходя к кровати.

— Я не буду заставлять тебя, — спокойно ответил Крейн и жестом попросил выйти.

Я не могла знать наверняка, что скрепление союза не повлияет на закрытие разлома. Испокон веков браки подтверждались сначала кровью, а потом проведённой вместе ночью. Но обычно на это давали год. А у нас было только сегодня.

Глубоко вздохнув, оглядев Ника с ног до головы, я робко шагнула в его сторону. Он открыл дверь пошире, когда между нами было полшага.

— Увидимся завтра утром, — сказал Ник, разминая шею.

Я сделала еще шаг.

Закрыла дверь.

Заглянула в его глаза.

Перевела взгляд на его губы.

Магия, клятва, я сама — чтобы это, или кто ни был, во мне разгорелось пламя, как никогда раньше. Как не было с Рейнаром даже в день свадьбы. Потому что с Рейнаром ничего и не было.

— Что ты делаешь? — спросил Ник, наклонившись надо мной. Я ощущала, как его сердце разгоняется, кожа загорается. Его грудь тяжело и часто вздымалась.

Опустила взгляд.

Ник сжимал кулаки до побеления костяшек.

— Скажи, что не хочешь меня, — шепнула я дрожащим голосом, — и я увижусь с тобой утром.

Мне не пришлось ждать. В ту же секунду он припечатал меня к стене, запуская пальцы в мои волосы, сжимая их на затылке до приятной боли, которая подливала масло в наш огонь. А потом он впился в мои губы, словно больше не мог ждать ни секунды.

Я не могла не ответить, ведь чувствовала то же самое.

Наши языки сплетались.

Мы срывали друг с друга одежду.

Бешено.

Резко.

Не боясь порвать.

Не боясь навредить друг другу.

Его куртка полетела на пол. Моя рубашка последовала за ней, и его ладони — горячие, жадные — оказались на моей коже. Впервые по-настоящему. Без кружева магии, без клятвы, без крови.

Просто он.

Просто я.

— Боги... — выдохнул он в мою шею, и его зубы царапнули ключицу. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел этого.

— Врешь, — выдохнула я, откидывая голову, позволяя ему больше.

— Я никогда не вру, принцесса, — он приподнял меня и я обхватила ногами его торс, прижимаясь так близко, как только было возможно. — Просто ты не готова. Скажи «нет», чтобы я мог остановиться.

— Я готова, — прошептала ему в губы. — Теперь да.

Он замер. Наши глаза встретились. И в его серых — теперь серебряных — было что-то, чего я никогда не видела.

Уязвимость.

— Лира... — его голос дрогнул. — Ты... ты уверена? Это... это твой первый раз.

Я молча кивнула, потому что слова застряли в горле.

Он закрыл глаза на секунду, молясь какому-то внутреннему Богу, чтобы не потерять контроль. Когда он открыл их снова, в них была уверенность.

— Не пожалей о своем решении, — прошептал он, и понёс меня к кровати.

Мы упали на нее, не разрывая поцелуя. Его тело накрыло мое: тяжелое, горячее, живое. Я чувствовала каждый мускул, каждый шрам, каждый удар его сердца: оно билось так быстро, что казалось — вот-вот разорвётся. Руки Ника скользили по моему телу, запоминая каждую выпуклость, каждый шрам, родимое пятно на талии — он задержался на нем, провел пальцем, и я вздрогнула. Ник изучал меня, как будто я была картой, которую он хотел запомнить навсегда.

— Я знал, что оно здесь, — прошептал он.

— Я помню, — выдохнула я.

Поцелуи шли следом за его пальцами: горячие, влажные, жадные. Мое тело откликалось на его прикосновения быстрее мыслей.

— Ник... — дрожа, протянула я.

Он поднял голову. Посмотрел в мои глаза, и в его взгляде было столько нежности, что я замерла, задержав дыхание.

— Посмотри на меня, — приказал он тихо. — Всегда смотри на меня. Если будет слишком больно — скажи, и я остановлюсь. Обещаю.

Я кивнула, вцепившись в его плечи ногтями, притягивая его ближе.

И он медленно вошел в меня.

Крик вырвался сам по себе.

От боли.

От полноты.

От того, что он разрывал меня, входил в ту часть, которая никогда не была чей-то, кроме моей.

— Лира... — его голос сорвался на хрип.

— Не останавливайся, — выдохнула я сквозь зубы. — Пожалуйста, не останавливайся.

Крейн замер на несколько секунд, давая мне время привыкнуть к ощущениям. Наши лбы соприкоснулись.

— Готова? — прошептал он.

Ответом был робкий, короткий кивок головой. И Ник поцеловал меня: глубоко и нежно. Его движения были медленными, размеренными, осторожными и они выталкивали из меня воздух, все мысли, оставляя место только для него.

Мои руки блуждали по его спине и плечам. Пальцы забирались в волосы и сжимались до тянущей боли, от которой Ник вздрагивал, издавая низкие, еле слышные стоны.

Боль внутри была острой, но под ней — что-то, чего я никогда не чувствовала, что заставляло меня выгибаться навстречу, хотеть большего.

Мои глаза смотрели только на него: на челюсть, которая сжималась так сильно, что выступали мышцы на скулах, вздувались вены на шее, напрягались плечи, а руки слегка дрожали под собственным весом, волосы прикрывали серебряного цвета глаза, смотрящие в мои.

Ник. Ник. Ник, — я повторяла его имя, как молитву, заклинание, как единственную правду, которая имела значение.

Он ускорялся. Я — вместе с ним. Боль постепенно отступала, давая место другому, что заставляло меня забыться, что было только нашим.

— Лира, — выдохнул Ник, — ты... ты хорошо?

— Да, — я часто закивала, выгибая спину ему навстречу. — Боги, да...

Крейн слегка улыбнулся, и эта улыбка была не той выученной маской. Она была настоящей.

Его движения стали рваными, жадными, отчаянными. Он входил в меня так глубоко, что я чувствовала его в каждом уголке своего тела, каждой клетке, каждой капле крови.

Кружево магии вспыхнуло на моих руках — не красным, не черным.

Чистым белым, как будто два мира — его и мой — все таки нашли точку соприкосновения.

— Ник! — стон вырвался из моего горла его именем.

Он вошел в меня в последний раз — глубоко, до самого дна — и замер. Тело Ника расслабилось, и теперь я смогла ощутить всю его тяжесть.

— Лира... — прошептал он, — теперь ты моя. А я твой. По-настоящему.

И я тихо, беззвучно заплакала. Слезы текли по вискам, впитываясь в волосы.

— Эй, — он приподнялся, и его большой палец стёр слезу с моей щеки. — Ты жалеешь?

— Нет, — я покачала головой. — Это... это слишком. Слишком хорошо. Я... я не знала, что так бывает.

Он улыбнулся. И я поняла: это было впервые для нас обоих. Физически он был со многими. Но вот так, с кем-то, кто был невинен, кто доверил ему самое ценное — впервые.

— Ты была великолепна, — прошептал он. — Спасибо, что доверила мне это.

Я не знала, что сказать, поэтому просто поцеловала его.

Долго. Нежно. Как обещание.

Ник лёг рядом, притянул к себе, укрыл одеялом. Я прижалась к его груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается.

— Принцесса, — его голос был тихим в темноте.

— Мм?

— Я соврал тогда. В комнате. До свадьбы.

Я подняла на него глаза:

— Все таки ты иногда врешь...

Но Крейн не улыбнулся.

— Ты не из тех девушек, которые бы мне понравились, — повторил он. — Ты единственная, кого я искал всю свою жизнь.

Грудь сдавило так резко, что я забыла вдохнуть.

— Ты...

— Я знал это с первого дня, — он провел пальцем по моей щеке. — Когда ты стояла в том саду в своем дурацком платье и смотрела на меня так, словно я был последним спасением. Ты была им. И я... я был твоим.

Слова застряли на выходе и теперь слезы полились с новой силой — облегчением, успокоением, пониманием.

— Спи, — прошептал он, крепче забирая в объятия. — Завтра нам предстоит закрыть разлом.

— Я не боюсь, — ответила я.

И это была правда.

Впервые за долгое время — я не боялась. Что бы ни случилось завтра, сегодня я отдала ему все.

Не только тело.

Не только магию.

Но и ту часть себя, которую берегла для кого-то, кто так и не пришел.

И этот кто-то был здесь.

Его рука гладила мои волосы.

Его сердце билось в такт моему.

— Ник, — прошептала я.

— Мм?

— Спасибо, что был осторожен.

Он засмеялся. Тихо. Мягко.

— Всегда, принцесса. Всегда.

Засыпая в его объятиях, я поняла: это был не просто первый раз. Это было начало. Начало всего, что будет после.

После разлома.

После нового мира.

После всего.

И я была готова.

*****

Крики из открытого окна были слишком громкими, чтобы не обратить на них внимания.

Не крики.

Звериные вопли, рвущие горло.

Ник вскочил к окну и выглянул.

— Твою мать... — тихо выругался Крейн.

Он натягивал штаны на голое тело, не заботясь о рубашке. Мышцы на его спине играли, вены чернели. Он кинулся к двери, но в последний момент вернулся ко мне. Нежно поцеловал, погладил по щеке и заглянул в глаза:

— Будь здесь. Я разберусь.

— Что там происходит?!

Крейн уже закрыл за собой дверь.

Я осторожно подошла к окну, забыв о своей наготе, и встретилась взглядом с...

— Рейнар Вальтер! — крикнула я во все горло, собрав всю свою злость.

Он стоял посреди двора.

Один.

Без армии.

Без защиты.

Его лицо было перекошено от безумия. Глаза — красные, налитые, дикие. Он не спал, может, днями, может, с того самого момента, как увидел меня на поле боя. Его губы двигались повторяя одно и то же: моя, моя, моя.

— Чего тебе надо, ублюдок?!

Рейнар поднял голову, и в его глазах я увидела все сразу: боль, ярость, любовь, ненависть. Это было все, что осталось от человека, которого я когда-то считала своим.

А потом он увидел Ника, идущего к нему в одних штанах с моим запахом на коже.

Пазл сложился.

Рейнар закричал чистым, первобытным, рвущим связки в клочья, звуком, и бросился на Крейна.

— Я велел тебе! — он вырывал мечи из ножен, и руки тряслись так, что лезвия звенели друг о друга. — Не! Прикасаться! К ней!

Они пропали из моего поля зрения.

— Говорила же, что рано стирать руны. Блять! — шептала себе под нос, пока натягивала сапоги и тунику, не заботясь о застёжках.

Магия была готова, когда я перешагнула порог комнаты. Но это была не та магия, что я знала.

Красные реки окутывали все тело: грудь, живот, бёдра. Словно меня окунули в кровь.

— Лира, нет! — Нора схватила меня за руку и пошатнулась, коснувшись моей кожи. — Ты... ты горишь...

Я мельком глянула на свои руки. Голодное, живое кружево пульсировало.

— Пусть они разберутся сами, — голос Норы дрожал. — Пожалуйста.

— Рейнар пришел за мной. Либо он потеряет жизнь, либо...

— Ублюдок! — голос Рея был рядом.

Я бросилась бежать.

Двор был полон людей. Все, кто мог стоять, схватились за оружие. Раненые выползали из дома, опираясь на стены. Но они не вмешивались. Они образовали круг. Арену. И в центре — Ник и Рейнар.

— Умерь свой пыл!

Крейн уворачивался от мечей.

Не атаковал.

Не применял магию.

Пытался говорить.

Пытался быть разумным.

Но Рейнар не слышал. Он рубил воздух, землю, камни. Каждым ударом он кричал мое имя. С каждым взмахом меча из его глаз текли слезы. Он плакал и убивал одновременно.

— Лира! Лира! Лира!

— Рейнар Вальтер, я приказываю тебе остановиться!

Мой голос разорвал двор, как молния. Я выставила руку. И кружево вспыхнуло ослепительным белым, напоминая солнце, упавшее на землю, первый снег на могиле или чистоту, которой я больше не была.

И я ощутила что-то новое, что наполняло меня изнутри.

Кайя...

А потом ощутила каждое сердце в крепости. Сотни. Тысячи. Они бились в моих венах.

Я дарила им силу?

Нет.

Мы.

Ник обернулся ко мне, коротко кивнув, но в глазах читалось: я же просил, упрямая ты женщина.

— Лира... — взмолился Рей, бросая мечи, — Скажи, что это ложь. Скажи, что у нас еще есть шанс. Что все еще любишь. Ты говорила, что не....

— Говорила, — перебила я, подходя к Нику, закрывая его собой. — И ты говорил. Где же мир у моих ног, Рей? Где горы трупов, чтобы я была сыта? Ты обещал стать монстром ради меня. Где он? Где твой монстр?

Я подошла так близко, что видела, как дрожат его зрачки, слезы смешиваются с грязью, а губы шепчут мое имя, как молитву, которую он забыл.

— Ты говорил, что я принадлежу тебе. Но ты не пришел, Рей. Ты не пришел за мной, когда я гнила в камере, когда я ела дерьмо и спала в собственной моче, когда умоляла о смерти. Ты. Не. Пришел.

— Я не знал! — он закричал, и слюна брызнула мне в лицо. — Клянусь, я не знал! Если бы я знал, я бы...

— Ты бы что? — мой голос стал тише, и от этого страшнее. — Убил Ника? Спас меня? Стал героем? Нет, Рей. Ты бы сделал то же самое. Ты бы выбрал корону. Как всегда.

Говоря это, я не чувствовала боли или остатков той любви, которая когда-то сжигала меня изнутри. Только густое, липкое отвращение. Потому что я чуяла каждую нарушенную им клятву. Каждая воняла гнилью.

— Я готов! — он схватил меня за руку. Его пальцы были ледяными. — Клян...

— Заткни свою пасть, — сквозь зубы прошипела я, приближаясь к Рею опасно близко.

Он уже потянулся за своими мечами, но упал на колени не по своей воле.

Ник подошел ко мне со спины. Пальцем одной руки он заставил Рейнара приклонить колено. Потом нежно приобнял меня за талию. Так, чтобы Рей видел. Чтобы Рей чувствовал.

И Рейнар увидел. Почувствовал. Мой запах, пропитанный Ником, его потом, кожей и семенем.

— Нет... — прохрипел он. — Нет, нет, нет...

— Пусть говорит, — попросила я Ника.

Рейнар поднял голову. Его глаза стали окончательно безумными.

— Ты принадлежишь мне, — процедил он. Каждый слог — как нож. — Всегда принадлежала. И будешь. Даже если мне придется вырезать его из тебя. Даже если мне придется убить каждого, кто к тебе прикоснулся. Ты. Моя.

Ник обошел меня.

Первый удар пришелся по скуле основанием ладони. Кость хрустнула. Кровь брызнула на сухую траву, смешиваясь с грязью.

Я видела, как голова дернулась, слюна смешалась с кровью, глаза закатились на секунду. Рейнар отлетел, но Ник не дал ему упасть, схватив за волосы.

Второй удар — в живот коленом.

Рейнар сложился пополам, и из его рта вырвался хрип, похожий на рвоту.

Третий — в нос.

Размах был такой, что я услышала, как хрящ входит в череп. Кровь брызнула фонтаном.

Рейнар упал, но Ник поднял его снова за горло одной рукой, как тряпичную куклу, и впечатал спиной в стену крепости. Камни треснули.

— Ник, — спокойно окликнула я, — хватит.

Он замер, занеся кулак над головой Рейнара. На разбитых костяшках смешивалась кровь.

Я подошла к Рею, когда он сполз по стене, оставляя след. Теперь его лицо было ужасной маской: нос сломан, скула провалена, губы разбиты, один глаз заплыл, другой — смотрел на меня. И в нем была чистая, неразбавленная, абсолютная одержимость. Боли для него будто не существовало.

Я наклонилась, хватая его за волосы. Голова запрокинулась, обнажая горло.

— Ты все еще меня любишь... — еле прошептал он сквозь кровь с улыбкой, — значит... я еще... жив...

Радостный смех вырвался наружу из груди. В этот момент я поняла: он никогда не отпустит. И мне плевать.

Я отстранилась и посмотрела на него сверху вниз.

— Убирайся прочь, — прошептала я ему в лицо, — если еще хочешь оставаться королем, дышать, чтобы твое сердце продолжало биться. Убирайся. Сейчас. И никогда, слышишь, никогда не возвращайся.

Отпуская его волосы, я не надеялась, что король упадёт лицом в грязь. Это не доставило мне удовольствия, но я ощущала, как наслаждается Ник.

— Посадите его на лошадь, — сказала я, не оборачиваясь. — Пусть несет его домой. Если он выживет по дороге — значит, судьба.

Рейнар лежал в грязи, заливаясь отчаянным, хриплым смехом. Он смеялся и плакал одновременно. Его тело сотрясалось. Сломанный нос хлюпал. Безумные глаза смотрели в небо.

Я чувствовала его уже разбитое на тысячи осколков сердце, и каждый осколок кричал мое имя.

Так однажды разбилось мое.

Ник приобнял меня за плечи.

— Спасибо, что не стала его жалеть, — тихо сказал он.

Когда мы вернулись в комнату, Рейнара уже привязали к лошади. Его голова болталась. Кровь стекала по гриве. Но он все кричал. Хрипло. Слабо. Но кричал.

— Я вернусь! Перебью каждого! Элира Эльдрант! Я убью тебя! Чтобы ты не досталась никому! Слышишь?! Ни-ко-му!

А потом кто-то приложил ему по голове рукоятью меча, и он замолчал. Тело обмякло. Лошадь заржала и тронулась с места.

Я смотрела в окно, пока он не исчез в тумане. Пока не исчезла последняя нить, связывающая меня с прошлым.

— Слава Богам, — протянул Ник, закрывая окно.

— Почему он достал мечи? — подумала я вслух, ложась в кровать. — Он мог бы применить магию...

Ник прилёг рядом, забирая меня в объятия. Его руки были в крови. В чьей — уже не имело значения.

— Чары императора стали сильнее. Они забирают почти всю магическую энергию. Наверное, поэтому он...

— Может, нам не стоит ждать? — я приподнялась, глядя в его серые глаза. — Может, сделаем это сейчас?

Крейн хищно улыбнулся и поцеловал меня. Словно впервые. Словно в последний раз.

— Я не об этом, Ник!

— Нам нужно выспаться и набраться сил. И раненые. Им нужен этот сон, — он провел окровавленным пальцем по моей щеке, оставляя алый след. — А мне нужна ты...

И я закрыла глаза.

В темноте все еще слышала Рейнара: крик, смех, сердце.

Но не отозвалась.

Потому что рядом был Ник.

Потому что завтра мы закроем разлом.

Потому что я больше не была той, кого можно сломать.

*****

Я проснулась пораньше, чтобы было время поговорить с Норой. Мы пропустили два года из жизни друг друга, и теперь я хотела знать все.

Крепость еще спала. Даже те немногие животные, которых держали здесь многие годы. Птицы изредка давали о себе знать, но не слишком громко, чтобы не помешать сну всего двора. Солнце все так же отчаянно пыталось пробраться сквозь плотные кроны деревьев. Но они пропускали только маленькие тусклые лучи. А этого не хватало, чтобы осушить ту грязь и кровь, вонь которых уже успела осесть на легких и в памяти.

Нору я увидела через открытые двери столовой. Многие столы все еще были в крови. Вымыть ее не получалось. Да и не было необходимости.

Не теперь.

Подруга сидела за столом, крутила в руках стакан и изредка попивала, морщась.

Вино здесь было паршивым на вкус и бледным на цвет. В крепости не было людей, которые умели бы делать настоящее, как на континентах. Поэтому мы довольствовались тем, что есть. За год даже я привыкла к нему. Но вот Нора пила его впервые, и мне стало ее по-настоящему жаль.

Я почувствовала ее сердце еще до того, как вошла. Оно билось неровно. Как у загнанного зверя. И что-то еще, что я не могла назвать.

— Не спала? — спросила я подругу, усаживаясь рядом.

Нора лишь покачала головой. Потом долго молчала, вздыхала, и я видела, что она хочет что-то спросить. Ее пальцы сжимали стакан так, что костяшки побелели.

— Говори, — кивнула я ей, забирая стакан с вином.

— Как так вышло, что после всего, что он с тобой сделал, ты не только вышла за него, ты с ним переспала, и... — Нора запнулась, ей было противно говорить об этом. — Ты его полюбила...?

Ее слова заставили меня задуматься: действительно ли я полюбила этого человека?

Не думаю, что способна на это.

Выбрала ли я его?

Да и нет.

Это был выбор без выбора.

Но любить...

Как понять, если мы связаны клятвой?

— Нора... тут все сложно...

— Да или нет? Все просто, — перебила меня Нора и со всей серьёзностью заглянула мне в глаза.

— Не просто, — ответила я, понизив голос, а потом рассказала ей все.

Все, что сказал мне Ник.

Все, что сказали мне руны.

Все, что я чувствовала и что могла понять, и что не могла.

Когда я замолчала, солнце уже переползло на другой край стола.

Нора слушала молча, только ее глаза становились все шире, все темнее.

— Ты на голову отбитая, Лира.

Я часто закивала, опустив глаза.

— Возможно. Но это единственный правильный путь. И он мой. Ника. — Мой голос дрогнул, когда я заглянула в ее глаза. Они были пусты: ни боли, ни радости, ни сожалений. И, как будто, без прежней любви ко мне.

— Я, несомненно, тобой восхищаюсь, Лира, — тихо начала подруга, беря меня за руку. Ее пальцы были холодными. Шершавыми. Чужими. — Но не уверена, что ты все еще моя Лира.

Удар пришелся в самое сердце.

Там, где оно только начало срастаться.

И все рассыпалось.

В пепел.

Сердце Норы сжалось на кончиках моих пальцев. Она боялась того, что сказала. Хотела забрать слова обратно. Но не могла.

Нора медленно поднялась и вышла из-за стола.

— Нора, нет. Не уходи. Не сейчас. Не... — я готова была плакать. Умолять ее на коленях остаться. Все, что угодно. Лишь бы у меня была хотя бы она. Потому что у меня была только она.

— Знаешь... — несколько секунд она молчала, пристально разглядывая мои черные волосы и бледную кожу, а потом подошла ближе, наклонилась, уперевшись о край стола, и тихо продолжила, — Я все это время гадала, почему ты так отдалилась от меня. Почему не желаешь говорить и почему прогоняешь меня...

Я замотала головой.

Это ведь была не я.

Я бы никогда...

— Наблюдала за тобой. Внимательно. Ты все свое время проводила с Рейнаром и так светилась счастьем и любовью к нему. И совсем не использовала свою силу. Не спрашивала о войне и Темных. Забыла про Богов и обо всем, о чем так стремилась узнать как можно больше. Потом бросила учёбу, потому что руны больше не приходили к тебе.

Нора заглянула мне в глаза. Ее голубые были такими же яркими, но другими. В них была сталь и кровь.

— И я просто ушла. Сначала в кузню. Потом пришла магия, и я была так убита, что я темный маг. Что моя душа неправильная. И никому не говорила об этом.

Она отошла к другому столу и присела на край. Ее движения были уверенными, опасными, как у хищника, который знает, что он хищник.

Я не перебивала. Слушала внимательно, как и она всегда меня слушала.

— Я пошла в армию. Стала солдатом. Мне пришлось выживать в пустынях Солариана, — ее голос стал тише. — Биться с королем, которому присягала в верности. Биться с его братом, который говорил, что я не на той стороне.

Я ахнула.

Война с Соларианом?

Брови сошлись на переносице.

Знал ли об этом Ник? Что там произошло?

— Мне пришлось убивать людей, с которыми я росла, — ее голос дрогнул. — А потом Тарвелд. Я мёрзла до костей и думала, что умру. И там, Элира, я...

Она замолчала и все ее существо сжалось, боль хлынула через связь между нами. Я видела ее — пустыню, кровь, крики, как она убивает и как умирает внутри. Ей тоже пришлось сломаться, чтобы стать сильным человеком. Вот почему она ощущалась по-другому. Она уже прошла две войны. И одна из них убила ее окончательно.

— Потом Ник сказал, что ты у него. Я не верила. Все надеялась, что ты в замке. Что та девушка — это моя Элира, просто Вальтер что-то с тобой сделал.

А я была здесь. В камере.

— Но, увидев черноволосую, бледную, как смерть, девушку с магией моей лучшей подруги...

Она была там. Была...

— Я сбежала. Просто знала, что мое место рядом с тобой, но не могла прийти сразу. Меня нашла Слоун, когда я металась в выборе в нескольких милях к востоку. Она передала мне письмо от Ника. Он писал, что ты готова ждать меня хоть целую вечность, жертвуя всеми. Ты не оставила мне выбора. Но Ник! — крикнула Нора, и я подпрыгнула на месте от неожиданности. — Ник на моих глазах издевался над людьми. Лишал их воли и доводил до самоубийства. Он высокомерный, самовлюблённый ублюдок! — Нора ударила ладонями по столу, и я втянула воздух, когда ее руки покрылись металлом. Серебристым. Холодным. Смертельным. — Он не тот, кому стоит доверять, а тем более любить, Лира!

Тишина опустилась незаметно. Звенящая, давящая.

Душа Норы металась так быстро, так больно. Она боялась за меня, и ненавидела Ника всем сердцем.

Нора остыла, отпустила магию и упала на стул напротив, заглядывая в мои глаза.

— Я не буду его защищать. Я скажу только то, что знаю, — начала я спокойно. — Клятва не дает нам навредить друг другу. Моя магия не действует на него. Его — на меня.

— Ты сказала, что он избил тебя. Сколько? Три раза?

Я кивнула, потом пожала плечами:

— Или четыре...

Нора развела руками, словно это единственное нужное доказательство.

— Я не оправдываю его. Я так же ненавидела Ника. Но, — пришлось вдохнуть глубже, чтобы продолжить, — в первый раз — это было для Кайи. А в камере... если бы он был мягок со мной, я бы сейчас не сидела здесь. Я бы не перенесла слияние.

— Значит, он все же может тебе навредить... — тихо сказала Нора, скаля зубы.

— Могу, но не буду, — в дверях показался Крейн.

Нора даже не обернулась на него. Неодобрительно фыркнула и сложила руки на груди.

Ник присел рядом со мной, нежно улыбнувшись, а потом обратился к Норе:

— Ты любишь свою подругу. Поэтому не нужно от нее отказываться, когда у нее нет другого выбора. Ты нужна Лире.

Нора, кажется, смягчилась. Потому что сейчас смотрела на Ника совершенно спокойно.

— Я здесь только потому, что у меня тоже не было выбора, — прошипела Нора.

Мне словно ответили пощёчиной. Звонкой, оглушительной пощёчиной.

— Вы обе изменились до неузнаваемости, — продолжил Ник так же спокойно. — Может, вам стоит познакомиться?

Он быстро чмокнул меня в щеку и ушел, оставив нас наедине.

Мы молчали.

Долго.

Казалось, я могу прочесть ее мысли, потому что мы всегда думали одинаково.

Всегда, но не сейчас...

Не спустя столько лет разлуки.

— Привет. Я Элира. Королева Темного мира. Не знаю, как оно называется точно. Но пусть будет так, — я протянула руку Норе.

Она долго думала. Смотрела на мою руку, в мои глаза. Я видела, как она борется. Как часть ее хочет отвернуться. Уйти. Забыть. Но другая часть — та, которая помнила нас в саду, помнила, как мы смеялись, как мы мечтали — эта часть не могла.

А потом все же сдалась. Но не улыбнулась.

— Нора. Я темный маг металла.

— Давай дружить, Нора темный маг металла?

Нора не смогла сдержать улыбки и пожала мне руку. Ее ладонь потеплела. Как и взгляд.

А потом она притянула меня к себе, и крепко обняла. Так, что ее сердце билось рядом с моим.

— Я убью этого гада, если с твоей головы упадёт хоть один волосок, — прошептала она мне в ухо.

— Договорились, — выдохнула я.

Мы обе изменились.

Мы обе сломались.

Мы обе стали другими.

Но мы все еще были мы.

И этого было достаточно.