Мы оправлялись от сражения несколько дней. Среди нас был только один целитель — Алисандра. Но ее сил не хватало, чтобы помочь всем. Мало того, что Ник заставил ее приступить к делу, едва успела она слезть с лошади, так еще и принесла не самые хорошие новости.

В работе Сандра быстро выдыхалась, несколько раз теряла сознание, а иногда даже не могла дотянуться до своей магии.

— Это потому, что она темный маг. Ей не хватает энергии, — сказал Ник, усаживаясь рядом за стол.

Двери столовой были нараспашку. Теперь столы служили койками для тяжелораненых. Некоторым — моргом. Вонь стояла еще та, но все к ней привыкли и спокойно ели за свободными столами.

А мне кусок в горло не лез.

— Я... — голос дрогнул, запнулся. — Я правильно поступаю?

Хотелось заплакать, но глаза высохли, и теперь мне было недоступно такое богатство. По крайней мере — не сейчас.

Ник осторожно взял меня за подбородок и повернул мою голову на себя:

— Не имеет значения, что правильно, а что нет, когда дело касается каждой живой души.

От этих слов стало легче. Не имело значения ничего, кроме спасения обоих миров.

Я знала одно — они будут жить.

— Ник! — Мики ворвалась в столовую со страхом в глазах. Ее пульс отдавался даже у меня в висках. — Сандра снова потеряла сознание. Коби, он... — слезы хлынули градом. Она закрыла лицо руками и присела, опираясь на дверь. — Я не могу его потерять. Я ведь только его нашла, Ник.

Крейн тяжело вздохнул. Его тело напряглось, кулаки сжались.

— Блядь... — резко выпалил Ник и сорвался с места.

Не думая, я поспешила следом.

Крейн ворвался в комнату, чуть больше моей. Кругом кровь и блевота. Сандра лежала на полу без сознания во всем этом.

— Она истощена, — тихо и спокойно сказала я, когда услышала лишь отголоски ее сердца.

Эта девушка приносила мне беды, когда усердно боролась за Рейнара. Стала приманкой для меня и смогла выбраться из плена. Она никогда не рассказывала, но другие говорили, что она смогла сбежать сама. Без чьей-либо помощи. Несмотря на слабость магии, она была сильной физически. Но сейчас медленно угасала.

— Слоун, ее сестра, она не лекарь? — поинтересовалась я, оглядывая комнату.

Ник только покачал головой, и я поняла, что мы больше никого не спасём. Добрая половина этих людей не вернется домой. И в груди что-то болезненно сжалось. Тошнота ощущалась во рту, не смея выйти наружу.

— Лира, — позвал меня Ник, не оборачиваясь. Его глаза были прикованы к Коби. Парнишка, которого я считала худоватым и скрытным, мирно спал. Казалось, что его ничего не волновало в этой жизни.

— Коби дышит? Его сердце бьется?

Крейн не чувствует людей как я?

Мои брови сошлись на переносице.

Нет. Он должен.

— Я не хочу ощущать это сам... — сквозь зубов поторопился Ник, и я прерывисто выдохнула.

Может.

Просто он боится потерять друга.

Легкие наполнились воздухом. Глаза закрылись, и я ощутила.

— Бьется. Он в порядке. Просто почему-то не просыпается.

Мики облегченно выдохнула и кинулась к кровати, хватая Коби за руку. Она с нежностью, в слезах, целовала его кисть, опустившись в лужу крови, не заботясь о запахе или чистоте. Казалось, она молилась всем Богам, каких знала.

Когда-то и я так молилась.

— Отнесите Сандру в ее комнату. Пусть отдохнёт. Надеюсь, что она не умрет, — тихо сказал Ник, обернувшись к двери.

В проёме стояла пара парней. Я не знала их имён, но видела на поле боя. Они яростно защищали Ника, хотя знали, что ему это было не нужно.

Пустой коридор разносил эхо наших шагов во все стороны. Все произошедшее давило на плечи, и хотелось хоть капли дурачества, чтобы отвлечься. Поэтому я нарушила молчание:

— Ее комната — это твоя?

Крейн усмехнулся обаятельной улыбкой:

— С чего ты взяла?

После слияния я, видимо, навсегда попрощалась с румянцем и смущением перед этим мужчиной, поэтому теперь говорила прямо:

— Сандра как-то сказала, что я пришла отобрать тебя у нее.

— Н-да... — протянул Крейн, поворачивая голову ко мне.

Не было больше страха смотреть ему в глаза. Не было сильной ненависти к нему. Теперь я понимала, почему судьба раз за разом сталкивала нас. Просто нужно было хорошенько пострадать, чтобы понять это. Конечно, я не питала к нему любви. Не уверена, что вообще способна на это теперь. Но я была ему благодарна за стойкость и решительность.

Ник Крейн показал мне истинную меня.

— Я был со многими, принцесса, — тихо начал Ник, наклонившись ближе, — но это было не более чем развлечение. Расслабление. Называй как хочешь. — Он остановился и притянул меня ближе. — Королева у меня одна.

Я позволила себе довольно улыбнуться в ответ.

Позволила себе сделать шаг навстречу.

Позволила сократить расстояние до минимума.

— Королева не потерпит любовниц, — шепнула я ему в губы, а затем резко отстранилась, толкнув его в плечо и непринужденно зашагала по коридору, довольно оглядываясь.

Ник стоял неподвижно несколько секунд. Улыбался и, кажется, был обескуражен моим заявлением.

— Кто-то не собирался со мной спать! — выкрикнул он, догоняя меня.

Я только пожала плечами.

Кто знает... кто знает...

— Сандра точно будет в порядке?

— Она сильная, ей просто нужно время.

*****

К вечеру Ник сообщил, что завтра мы поженимся, а на следующий день закроем разлом. Его мир станет моим домом, и мне придется навсегда попрощаться со всем, что я когда-либо знала. Кайя говорила, что я буду чувствовать Ника постоянно, но не говорила, что мне придется уйти.

Как бы сильно я ни была зла, как ни хотела убить всех, кто меня предал, особенно Рейнара, я не хотела покидать родные земли. Могла поселиться в горах Тарвелда или остаться здесь, в этой крепости. Могла бы, будь я другим человеком. Но завтра я стану королевой Темных земель.

К ч е рту!

Мне не нужна дорога обратно. Я не сойду с пути, который мне предназначен. Кайя пошла на это. Она оставила всех. Просто ей не хватило пары шагов. Но мне хватит.

Закрыв дверь в комнату, я сползла по стене на холодный каменный пол. Колени подогнулись, спина прижалась к шершавой кладке. Сырой воздух ударил в лицо — тяжелый, с привкусом железа и болотной гнили. Я втянула его жадно, как последний глоток воды перед смертью.

Скоро я уйду. Навсегда.

Пальцы впились в камень, оставляя на нем влажные следы. Это был мой дом. Последняя ночь в моем мире.

Я подняла руку и провела пальцем по полу. Кожа засветилась — темно-красным, пульсирующим огнем.

Первая руна.

Потом вторая.

Третья.

Я не думала, что делаю.

Просто помнила, что они всегда придут, если мне нужны ответы.

Символы вспыхнули одна за другой, оплетая комнату кругом. Свет — забытый, древний — залил каждый угол, выжигая тени.

— Ну что, я нашла дом? — шепотом спросила я.

Символы на мгновение шелохнулись, словно оглядывались друг на друга. Но все же заговорили:

— Йа¹¹.

— И это все? Мой дом здесь? Или на другой стороне?

— И это все? Мой дом здесь? Или на другой стороне?

— Хаймаз тайназ — вертаз тайназ. ¹²

Не знаю, зачем я спрашивала это. Наверное, во мне еще теплилось чувство, что я могу быть полезна здесь. И… Нора...

Ее не было на поле боя.

Я не видела ее в толпе.

Я бы узнала.

Точно.

Не могло же с ней что-то случиться...

Но я знала.

Я знала, что в этом мире «не могло» не значит «не случилось». Сколько раз я думала, что не могу потерять маму? Что не могу потерять Рейнара? Что не могу потерять себя?

И теряла каждый раз.

Она должна уйти со мной.

Обязана.

Потому что если я потеряю ее... я не ручаюсь за то, что останется от мира, в который мы идем.

— Сийо квимит. Ну ана виган. ¹³

— Слава Богам... — голос дрогнул. Слезы — те самые, которых не было несколько дней — прорвались. Горячие. Соленые. — Она придет. Нора придет.

Я прижала ладонь к груди, где сердце билось так, что казалось — ребра треснут.

Нора.

Моя Нора.

Она не бросит меня. Она пойдет со мной. В чужой мир. В темноту.

— Спасибо, — прошептала я рунам.

Тишина витала несколько минут прежде, чем я решилась спросить:

— Мой дом — это Ник? Он мой мужчина?

Хор голосов не просто завибрировал в груди. Он вошел в меня. Каждое слово — как раскалённый гвоздь, вбитый прямо в ребра.

Не больно. Нет.

Правильно.

Словно пазл, который наконец-то встал на место. И я поняла: руны не отвечали на мои вопросы. Они вспоминали меня. Как будто ждали тысячу лет, чтобы снова заговорить с ней. Кайя.

— Йа.

Спорить не хотелось, ведь где-то глубоко в душе я знала это с первой нашей встречи. На губах появилась улыбка, когда я вспомнила запахи сада. Музыка, от которой вибрировали кости. Его рука на моей — шершавая, горячая. Рейнар кричит что-то, но его голос тонет, как камень в болоте.

А Ник смотрит.

Не на платье.

Не на корону.

На меня.

На ту меня, которая еще не знала, что такое камера, голод, кровь. И в его взгляде — не удивление. Не желание.

Узнавание.

Словно он ждал.

Но потом вспомнилось, как он говорил о красоте другой девушке, пока Рей уносил меня. Ревность кольнула в сердце маленькой тупой иглой.

Тогда он мог забрать меня. Выкрасть. И все бы сложилось иначе. Да?

А спустя несколько месяцев, он избил меня.

Жестоко.

И в тот день ко мне пришла Кайя, погружая меня в кошмары, которые преследовали меня даже с открытыми глазами.

Я присела на колени и наклонилась к рунам, как будто делилась с ними секретом:

— Кайя пришла потому...

Хор голосов перебил меня. Сначала они, казалось, посмеялись над моей глупостью, а потом тихо заговорили:

— Фрауйо ланго сокида тек. Вераз тайназ хальп ийо, вундаз тек гатавида. Вундаз варп. Ак скульда ганган ана вританаз. ¹⁴

— Нет... — прошептала я. — Нет. Нет. Нет!

Я вскочила на ноги, ухватившись за стену. Мир качнулся. Пол ушел из-под ног.

Он... он сделал это специально? Тот вечер... когда он избил меня... когда Кайя пришла... Это был он?!

— Блядь! — я ударила кулаком в стену.

Костяшки раскрошились, кровь брызнула на камень, но я не чувствовала боли.

— Ты... ты, ублюдок...

Я сползла по стене, обхватив голову руками.

Он все это время знал, что мне придется страдать, придется умереть внутри, стать монстром. И он... он помог этому случиться.

— Ты... — голос сорвался на хрип, — ты сделал это... специально...

Руны растворились, не желая больше говорить со мной, и я осталась одна с правдой, которую не хотела знать.

Я сидела на полу, глядя на кровь на своих руках. Она уже не имела значения.

Он сделал меня слабой, чтобы Кайя могла меня найти.

Он причинил мне боль, чтобы я стала сильной.

Он сломал меня, чтобы я могла спасти мир.

И я...

Я бы сделала то же самое.

На губах появилась горькая улыбка.

Вот почему он.

Он сделал это мо мной.

Я бы сделала это с ним.

Потому что мы одинаковые.

Мы оба готовы причинить боль тем, кого любим, если это спасет мир.

Оставшись наедине с мыслями, я пожалела, что Кайи не было рядом. Конечно, она все еще жила где-то внутри. Порой я ощущала, как ее когти царапают мои вены. Но это было лишь фантомом. Тем, что я помнила о ней. Тем, что я хотела, чтобы было. Теперь она была моей душой, сделав меня Богом.

— Ты теперь так же бессмертна. Ну, пока тебя не убьют... — сказал мне Ник, после слияния, когда я вдоволь утолила голод.

Ник Крейн. Парень, который делал все, что было необходимо. Ему было плевать, что я буду его ненавидеть, ведь знал, что это пройдет, когда он расскажет мне всю правду. Но он не сказал, что тот вечер был не просто случайностью. Что его гнев и крики были поддельными. Не говорил, что так надо.

— Если бы я сказал, ты бы не страдала должным образом и ничего бы не вышло.

Так Ник сказал у источника.

Все было для того, чтобы привести меня в сюда.

В завтра.

Под венец.

В его мир.

К короне.

Обрывки прошлого всплывали один за другим. Каждый — как нож.

«А что, если я подарю тебе больше, чем три континента?» — голос Ника в той камере. Холодный. Уверенный. Он уже тогда знал.

«Ник сказал, что ты все равно выберешь его. Что это неизбежно.» — слова Рейнара.

Все знали, кроме меня.

«Я бы никогда не выбрала убийцу. Я всю жизнь выбирала тебя, Рей.» — мой шепот в комнате.

Я выбирала ту правду, которую мне позволяли увидеть.

«Вы подрались из-за Сандры?» — спросила я тогда.

«Нет. Это из-за тебя» — ответил Рей.

И я поверила. Я выбрала Рейнара. Я выбрала ложь.

А правда... правда ждала меня здесь. В этой комнате. В последний день.

Я поднялась с пола. Колени ныли. Руки дрожали. Но в груди, где еще вчера была пустота, теперь пульсировало что-то теплое. Что-то, похожее на ответ.

Завтра я надену корону.

Завтра я покину этот мир.

Завтра я стану тем, кем должна была стать много лет назад.

Но сегодня я сяду у окна, и посмотрю на последний закат над землей, которая больше не будет моей.

*****

Не верилось, что я снова это сделаю. Произнесу клятву и стану чьей-то женой. И плевать, что с Рейнаром брак не был закреплён. Я думала... я любила этого человека и желала сказать ему те слова. Но с Ником все было не так. Нас тянула друг к другу клятва, магия. Разглядеть в этом истинные наши чувства было очень сложно.

Невозможно.

Мне — точно.

Нарезая круги по маленькой комнате, не имея даже платья на собственную свадьбу, я заламывала руки, смотрела на разбитые ночью костяшки и все думала о Норе.

Если она в пути, то как далеко? Успеет ли она до завтра? Решится ли она пойти в новый, неизведанный мир? Оставит ли свою семью и всех, кого любила и знала? Сможет ли взять меня за руку и поверить мне?

Глаза снов зацепились за руки: шрамы, кружево, которое проступало под кожей, когда я волновалась.

Эти руки убивали, пили магию. А ведь когда-то я плакала из-за разбитой игрушки.

Сможет ли Нора взять эти руки? Сможет ли посмотреть в эти глаза — зеленые, горящие, чужие — и увидеть свою подругу? Или она увидит монстра?

Стук в дверь прервал мои размышления, разогнал тревогу.

— Входи, Ник, — крикнула я и облокотилась о подоконник.

Он вошел медленно, прощупывая мое настроение:

— Ты как?

— Руны сказали, что Нора в пути. Мы можем закрыть разлом поздней ночью, чтобы она точно успела?

Во взгляде Ника мелькнула усталость.

— Она темный маг. Ты сам сказал. Она твой народ, — я почти перешла на крик, когда Ник в секунду оказался передо мной, накрыв ладонью мой рот.

— Я знаю, принцесса. Но я не могу ждать так долго, — он тяжело вздохнул и заглянул в мои глаза так глубоко, словно пытался найти понимание. — Я дам ей время до вечера. Нашим людям больно. Мне больно.

Веки перестали слушаться. Внутри вдруг что-то надломилось. Я снова думала об одном человеке, когда на кону были сотни.

Коротко кивнув, опустила глаза на его губы. Пара часов, и мне придется поцеловать его. По-настоящему. Все наши игры не пройдут на церемонии.

Ник убрал руку, но остался стоять рядом. Он упёрся ладонями в подоконник по обе стороны от меня. Теперь это не была ловушка. Мы оба знали, что я могу выбраться, если захочу. Но я не хотела.

— У меня даже платья нет.

— Зачем? — тихим, томным голосом спросил Крейн.

— У нас свадьба... — немного с наездом ответила я, будто уже тысячу лет знаю этого человека.

— Проснулась та маленькая принцесса, — шепнул Ник, наклонившись к моей шее.

Любой проходящий мимо мог видеть нас сейчас и пустить свои сплетни.

Наверное, нет, я уверена, все подумали бы, что мы целуемся.

— Нет, просто я девушка. А девушки любят платья, — я толкнула его плечом, высвобождаясь, но Ник потянул меня за руку, и теперь я заключила его в ловушку.

Ложь.

Я не хотела платье.

Я хотела выбор.

Хотела, чтобы кто-то спросил: "Лира, ты хочешь выйти за меня замуж? "

Не "Ты станешь моей женой, потому что так надо".

Не "Мы закроем разлом".

Просто... "Лира, я люблю тебя. Выйдешь за меня? "

Но это была не та история. Это была история про клятвы, магию и спасение миров. И в таких историях невесты не выбирают платья. Они выбирают, как умереть.

— Прости, что не могу дать тебе этого. Но я обещаю, — он убрал черный локон с моего лица и нежно прошелся пальцами по щеке, — когда вернёмся домой, я устрою такой праздник, что ты никогда в жизни его не забудешь.

Улыбка расплылась по моему лицу, и я довольно кивнула.

Крейн облизнул губы, задержавшись взглядом на моих.

Моя грудь тяжело набрала воздух, и я закусила нижнюю губу.

Серые глаза были для меня зеркалом, когда я смотрела в них, запоминая каждое вкрапление.

— Кхм... — отвела глаза и отошла на пару шагов назад. Присела на кровати, закусив щеку изнутри. — А жених может видеть невесту до свадьбы?

— На нас это не распространяется.

Ник прочистил горло и подошел к зеркалу, поправляя ворот черной куртки.

— Вообще, — начал он, смотря на меня через отражение, — я хотел обсудить то, что следует после церемонии.

— Слияние крови недостаточно? — мой голос дрогнул. И, похоже, румянец не был потерян навсегда.

— Брак должен быть узаконен.

— Мы произнесем клятву перед сотней людей! — крикнула я, вставая и указывая рукой в окно.

— Хорошо, попробуем, — сказал Ник, направляясь к двери. — Если не сработает, Норе не придется торопиться. Никому не придется.

Эти слова ударили в голову, как молот о наковальню. Ник знал, куда давить, чтобы получить желаемое.

— Эй, я тоже не хочу спать с тобой. Ясно?

— Что, прости?

Брови сошлись на переносице. Руки уперлись в бока. Злость рождалась в груди.

— Лира, — серьёзно начал Ник, — если бы не эта клятва и разлом. Если бы все миры не зависели от нас. Я бы в жизни к тебе не подошел.

Он запнулся. Закрыл рукой глаза. И я увидела, как он стиснул зубы. Как его рука задрожала.

— Ты не из тех девушек, которые бы мне понравились, — закончил он тихо. — В другой жизни, если бы я был другим, если бы ты была другой...

Он не закончил мысль. Не мог. Потому что правда была в том, что я была именно той девушкой, которая ему нужна.

Я часто закивала.

Конечно, это задело меня.

Но больше задело то, что мое тело не согласилось. Что-то внутри резко оборвалось. Потому что если бы я ему понравилась — это было бы слишком просто. Слишком нормально. А мы не были нормальными. Мы были кровью и магией, клятвами и разломами. Мы были неизбежностью.

И это было страшнее всего. Потому что я хотела, чтобы он соврал. Хотела услышать: "Ты единственная, кого я хочу". Но он не соврал. И я... я была так зла...

— После церемонии ты пожалеешь о своих словах, — сказала я, выталкивая Ника за дверь.

— Что это значит? — он не дал закрыть ее, вставив ногу.

— Мы переспим, чтобы все прошло как надо. Первый и последний раз в твоей жизни. А потом, — дыхание срывалось, пульс учащался. Тело начинало дрожать, как от жуткого мороза, — буду убивать каждую шлюху, которая окажется в твоей постели, чтобы ты вечно грезил обо мне!

Толкнула Ника в грудь, натянув кружево на кисть. Он врезался в стену. Мелкие камни посыпались на его голову. Дверь хлопнула у его носа.

— Ты не из тех девушек, которые мне бы понравились... — передразнила я Ника, падая на кровать лицом.

А потом крик вырвался наружу

И под всем этим — под криком, под злостью, под желанием убить каждую шлюху в его постели — прятался страх, что он прав.

Ведь впервые в жизни я захотела, чтобы кто-то выбрал меня не потому, что должен.

Я перевернулась на спину, взглянув в окно. Солнце было в зените. Значит, скоро пора выходить.

Пора надевать корону.

Примечание:

¹¹ Йа — (рек-ия на прото-германском) — Да.

¹² Хаймаз тайназ — вертаз тайназ — (рек-ия на прото-германском) — Твой дом — твой мужчина.

¹³ Сийо квимит. Ну ана виган — (рек-ия на прото-германском) — Она придет. Уже в пути.

¹⁴ Фрауйо ланго сокида тек. Вераз тайназ хальп ийо, вундаз тек гатавида. Вундаз варп. Ак скульда ганган ана вританаз. (рек-ия на прото-германском) — Богиня долго искала тебя. Твой мужчина помог ей, сделав тебя немного уязвимой. Ему было больно. Но он должен был идти по написанному.