У моей комнаты ждал Вальтер. Он стоял лицом ко мне и не источал ни одной эмоции. Его всегда было сложно прочитать. Зато он мог прочесть каждого.

Я поклонилась, когда подошла достаточно близко. Он лишь склонил голову.

Никогда не понимала зачем он это делает. Он ведь король и не обязан склонять голову или выказывать уважение. Тем более я совсем девчонка.

— Элира, — тихо и серьёзно произнес Вальтер, — переодевайся в самую удобную одежду. Мы поедем верхом. Думаю, что у тебя есть что-то подходящее.

— Уже сейчас? — так же тихо спросила я, будто нас мог кто-то услышать, сидя в темных углах коридора, где глаза не могли развеять мрак.

— Немедленно, — это все, что он сказал и открыл мне дверь.

Молча вошла. Слезы снова подступили, но я не позволила им пролиться. Я ничего не понимала. Неизвестность давила. Обстановка казалась чужой и пугающей. Чем больше приходилось строить догадки, тем сильнее рос страх.

Грустно оглядела комнату. Пыталась запомнить каждый уголок и каждую мелочь. Понимала, что, возможно, стою здесь в последний раз. А если не в последний, то вернусь еще не скоро.

Закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной. Тишина комнаты показалась странной и непривычной после всего, что сегодня случилось. И того, что еще могло случиться.

Затем медленно прошла к шкафу и распахнула тяжелые деревянные створки. Внутри висели десятки платьев — шелковые, бархатные, расшитые золотыми нитями. Платья принцессы. Платья для балов, приёмов и церемоний. Я их не очень-то и любила. Хорошо, что сейчас они были не нужны.

Провела рукой по мягкой ткани и остановилась на тёмно-синем костюме для верховой езды. Он был простым по сравнению с моими платьями, и за это любила его больше всего. Плотные брюки, высокая рубашка с застёжками и короткий камзол, который не мешал держаться в седле.

Быстро расшнуровала платье и позволила тяжелой ткани соскользнуть на пол. На мгновение стало холодно, и я поежилась. Натянув брюки, заправила их в высокие кожаные сапоги. Кожа была мягкой и уже давно приняла форму моих ног — отец подарил их мне несколько лет назад. Кто бы знал, что тот день будет последним проведённым вдвоем. Сразу после он встретил Меггану и я больше не имела особого значения. Застегнула рубашку и надела камзол. Ткань плотно легла по фигуре, сразу делая движения легче и свободнее. Волосы мешали. Быстро собрала их и туго перевязала лентой, которая первая попалась под руку.

На мгновение остановилась перед зеркалом.

Оттуда на меня смотрела не принцесса в дорогом платье. Передо мной стояла девочка, готовая к дороге. Но такая напуганная и растерянная, не понимающая, что ее ждет. Девочка, которая хотела спасти отца, но не понимала, что для этого нужно.

Я глубоко вдохнула. Кивнула сама себе. Медленно оглядела комнату еще раз — кровать, окно, маленький стол у стены, где я когда-то училась читать, кресло, в котором нянечка рассказывала мне сказки перед сном. Я задержала взгляд на всем этом чуть дольше, чем следовало. И решительно вышла из комнаты, не оглядываясь.

Вальтер ждал.

И дорога тоже.

*****

Вальтер крепко держал меня за руку и уверенно шагал по коридорам дворца. Его шаги были быстрыми, почти бесшумными. Но он вел меня совсем не тем путём, которым обычно идут в конюшни. Мы уже третий раз проходили один и тот же коридор. Я нахмурилась и тихо спросила:

— Дядя Эштор… вы не заблудились?

Он даже не посмотрел на меня:

— Нет.

Мы снова свернули за угол. Я была уверена, что видела этот гобелен несколько минут назад.

— Тогда… почему мы ходим кругами?

— Нас должны видеть, — спокойно ответил он.

Я не сразу поняла:

— Видеть?

— Все, — коротко сказал король. — Слуги. Стража. Любой, кто встретится.

Опустила взгляд на свой костюм для верховой езды:

— Но на мне одежда для дороги.

Вальтер едва заметно усмехнулся:

— Поверь мне, Элира, никто не запомнит, во что ты была одета.

— Почему вы так уверены?

Он наконец взглянул на меня — коротко, внимательно.

— Потому что никто не смотрит по-настоящему. Люди видят лишь то, что привыкли видеть. Принцессу во дворце. Гостя рядом с ней. Мы гуляем. Разговариваем. Ничего необычного, — он слегка сжал мою руку, — Это они и запомнят.

Мы снова прошли мимо двух стражников. Они почтительно склонили головы и сразу отвернулись.

— Почему никто не должен знать, что мы уезжаем? — прошептала я.

— Они знают, что ты уедешь, — ответил Вальтер. — Но не знают когда. Я сказал — через неделю, — он остановился у поворота и быстро оглядел пустой коридор, — А мы уезжаем сейчас.

Холодок скользнул вдоль позвоночника.

— Чтобы не было хвоста, — тихо добавил он. — Я не собираюсь приводить шпиона в свой дом.

После этого я больше не задавала вопросов. Все равно не понимала происходящего. Чувствовала себя рыбой, которую выловили из родного пруда и бросили в чужую воду. Пыталась найти хоть что-то знакомое, хоть что-то привычное — но вокруг все было чужим.

Мир, в котором я выросла, начал рассыпаться все быстрее.

И я больше не знала, где мое место.

Мы гуляли по коридорам еще минут двадцать прежде, чем выйти на задний двор. Оттуда мы направились к воротам, которые ограждали дворец от реки Каэль.

Сады сейчас спали. Их нежно окутало снежное одеяло. Весной тут особенно красиво. Фруктовые деревья, которые, не знаю как, смогли прижиться в нашем климате, цветут пышным цветом. Некоторые из них я так и не запомнила. Но сейчас с тоской оглядывала каждое, вспоминая ту красоту, которую увижу еще не скоро. Я вспомнила, как мы с отцом и мамой, гуляли здесь днями на пролёт. Аромат фруктов и цветов ударил мне в нос. Я перенеслась в те дни. Солнце тогда светило ярче, смех был звонче, небо чище, без единого облака.

Мама была жива.

Отец был собой.

А я была совсем кроха, которая не знала, что такое смерть.

Скрип ворот вернул меня в реальность. Вальтер спешил к реке. Не знаю почему, но она никогда не замерзала. Даже в самые жуткие морозы, которые уносили самых сильных.

Сейчас на берегу стояла небольшая лодка. В ней кто-то сидел. Вальтер протянул мне руку, приглашая сесть. Я осторожно ступила на борт.

— Сейчас нам надо добраться до ближайшей деревни, там ждут лошади, — объяснил Вальтер.

А я не сводила глаз с парня. Не могла его разглядеть. Лицо он прятал под длинным капюшоном.

Плыли мы молча. Вальтер все время смотрел по сторонам, выискивая тех, кто мог увязаться за нами. Я же все всматривалась в темноту капюшона. Парень явно был молод. Возможно, чуть старше меня. Во дворце было достаточно мальчишек моего возраста, и старше на несколько лет. Я видела сходства с ними и парнем, сидящем напротив меня. Плечи не такие широкие и массивные, как у Вальтера. Руки в перчатках еще не мужские, но уже не детские. Ему явно было около семнадцати лет. Если, конечно, ночной мрак не исказил картинку.

*****

Я потеряла счет времени. Казалось, мы плывём вечность, и тишина растягивала это ощущение. Подняла голову к небу.

— Там, далеко за пределами наших земель, живут Боги, — говорила мне мама, смотря на ночное небо, — У них свои законы, порядки, своя культура. И свои враги.

— А что они сделали, чтобы у них были враги? — спрашивала я.

Мне было пять. Не думаю, что тогда я в полной мере понимала смысл всех слов.

— Просто в мире, в любом мире, есть такие люди, которые могут завидовать тебе, — мама нежно погладила меня по щеке и ее глаза стали грустными, — И их зависть может перерасти в гнев, ярость и принести много бед. Боги верят, что зависть и гнев порождает самую сильную магию.

— Мамочка, но ведь магии не существует! — возразила я и звонко засмеялась.

— Все-то ты знаешь... — улыбнулась мама и защекотала меня, — Лира, однажды ты...

Дальше я не помнила. Сколько бы ни пыталась — ее последние слова ускользали из памяти.

— Прибыли. Элира, ты первая.

Вальтер протянул мне руку и помог выйти из лодки. На берегу стояли три черные лошади — запряжённые и готовые к пути.

*****

По-прежнему незнакомец скакал впереди. Затем Вальтер и я.

Мне явно не хватало опыта. Я сильно отставала. И Вальтеру приходилось часто замедляться, чтобы не терять меня из виду.

Мы скакали по узкой тропе, в глухом лесу, в кромешной тьме. Мне было страшно, что какой-нибудь зверь может выскочить из-за любого куста и разорвать как меня, так и мою лошадь.

Может поэтому я ехала медленнее остальных? Может лошадь чувствовала мой страх и потому не гнала быстрее?

— Элира, нужно поспешить! — строго сказал Вальтер и вырвал меня из моего воображения. Там я уже лежала в луже крови, а огромный зверь потрошил мои кишки с довольной мордой.

— Я стараюсь! — крикнула так, чтобы ветер не унёс мои слова, — Лошадь не идет быстрее!

Вальтер хотел мне возразить, но парень, ехавший впереди, замедлился и поравнялся со мной. Теперь я видела его. Ему и вправду было не больше восемнадцати. Черные глаза в свете луны иногда поблескивали, отражая ее свет. Взгляд суровый, тяжелый из-под густых черных бровей. Скулы были напряжены так сильно, что я видела как ходят мышцы на его лице. Черные волосы были чуть длиннее, чем у Вальтера. Временами они падали ему на глаза. Я увидела явное сходство с королем.

И только сейчас поняла.

Передо мной все это время был мой будущий муж.

Я даже немного потерялась. Взгляд вызывал во мне тревогу и я невольно боялась его. Казалось, он знал обо мне больше, чем я сама.

Мои глаза забегали в разные стороны. Старалась не смотреть на него. Руки сжали поводья до боли в пальцах. Тело напряглось. Я была еще совсем юной, чтобы выходить замуж. И именно эти мысли меня сейчас волновали: я не хочу замуж, не хочу за него.

Он слишком приблизился, что я почувствовала легкое тепло его одежды и едва уловимый запах кожи. Его локоть почти касался моего. Краем глаза я заметила, как он поднимает руку.

Замахивается. Что он собирается сделать?!

Сердце рвалось наружу, дыхание застыло в груди. Я сжалась, насколько могла. Зажмурила глаза.

И вдруг раздался резкий глухой звук.

Лошадь сорвалась с места.

Я вскрикнула, едва удерживаясь в седле.

Мой взгляд успел встретить его — а он… даже не моргнул.

Тропа сужалась. Темнота сгущалась, пытаясь проглотить меня целиком. Ветви деревьев висели так низко, что царапали мне лицо. Земля разлеталась под копытами моей лошади. Воздух стал холодным и обжигал пораненные щеки.

Я щурила глаза и пряталась за гриву лошади как могла. Меня все время тянуло назад. Вот-вот и полечу под копыта.

Вальтер вскоре поравнялся со мной, как и его сын. Теперь мы мчались наравне.

За горизонтом небо стало светлеть: звезды гасли, уступая место медленно поднимающемуся солнцу. Я могла теперь разглядеть лес вокруг — он уже не казался таким страшным, и за каждым деревом не спрятался зверь.

Странно, что сегодня я часто думала о смерти.

— Нужно остановиться. Впереди река. Лошади должны отдохнуть, — сказал Вальтер и слегка замедлил шаг. Я сделала то же самое.

Примерно через триста метров послышался шум воды. Лошади были отпущены на свободу, но Вальтер успокоил меня:

— Они не убегут. Напьются и вернутся сами. Ты пока отдыхай.

Он протянул мне фляжку с водой, и я жадно пила. Тело устало: ноги гудели, спина ныла. Руки еще терпели, но я ощущала, как напряжение сковывает движения. Упала на влажную от росы траву и опустила голову на колени. Мысли пустились в пляс.

Отец знает, но молчит. Дядя Эштор тоже знает и лишь обещает все рассказать, если я соглашусь поехать с ним. Даже сын Вальтера, кажется, понимает, что происходит, раз ждал нас в лодке... Только меня держат в неведении. — размышляла я, разглядывая траву и ее маленьких обитателей.

Подняла глаза на юного принца. Он был на голову выше меня, строгий, серьёзный и почти лишён эмоций — точная копия Вальтера, только младше и мрачнее.

Наверное, он почувствовал мой взгляд. Потому что как только я закончила изучать его руки, перешла к губам. Они изгибались в ехидной улыбке. Я сама невольно улыбнулась и подняла глаза выше.

Он смотрит на меня.

Щеки загорелись и я замотала головой в поисках любого занятия.

Он же видел, что я смотрю. Смысл теперь это скрывать?

— Что, понравился? — спросил принц усаживаясь напротив меня.

Дыхание остановилось. Я смотрела в землю, не решаясь ни ответить, ни посмотреть на него.

Принц усмехнулся. Наклонил голову, заглядывая в мои глаза.

Я часто была так близко к парням. На уроках танцев. Но ни один из них не был моим будущим мужем. Не был человеком, которого меня заставляли обожать. Сейчас я готова была испариться прям на месте. В груди что-то дрогнуло. По спине прошли мурашки.

— Говорить, вроде, умеешь. Так чего молчишь? — спросил принц. Улыбка уже покинула его. В глазах читалось: я теряю терпение.

— Да... — кашель оборвал мои слова. Лишь когда он стих, я договорила, — В смысле, говорить могу...

Уголки его губ разошлись в широкой улыбке. Он протянул мне флягу с водой.

— Попей...

Кивнула и сделала пару глотков, но тело еще не отпускало дрожь. Ни от седла. Ни от страха перед принцем.

— Элира? — позвал Вальтер, — Ты отдохнула?

Я вздрогнула, вскочила на ноги и торопливо отряхнулась от налипших травинок и капель росы. Лошади начали возвращаться, и я улыбнулась: напьются и вернутся.

— Да, — кивнула я. — Готова ехать дальше.

Через несколько часов мы приблизились к деревушке. На въезде нас встретила старая, выцветшая табличка. Надпись почти стёрлась: удалось разобрать лишь первую букву «К» и последние две, «он». Река неторопливо текла вдоль домов, а вдалеке возвышались старые мельницы, выделявшиеся среди остальных построек. Домики выглядели ветхими, многие были залатаны, но жители явно заботились о них, поддерживая в порядке.

Цветущие деревья и кустарники добавляли жизнь серым мрачным фасадам. Груши цвели повсюду, яблони только готовились раскрыть свои цветки. Воздух наполнялся ароматом ранней сирени, примешанный ирисом. У некоторых домов давала цвет вейгела. А во двориках виднелись молодые цветы нарцисса.

Было раннее утро. Жители только выходили из домов. Многие, кто нас успел заметить, с удивлением наблюдали. На мгновение замирали, а потом кланялись почти до земли.

— Доброго утра! — крикнул Вальтер, соскочив с лошади. — Нам нужен кров, еда и вода! Лошадей тоже нужно обслужить. Раньше здесь был постоялый двор, он еще стоит?

Из-за ворот ветхого домика вышел низенький, сгорбленный старик. Его кожа была покрыта морщинами, зубов почти не осталось, руки дрожали, ноги едва держали тело.

— Вверх по реке, в нескольких ярдах от мельницы, ваше Превосходительство.

Вальтер кивнул, дал старцу несколько золотых и пожал хрупкую руку.

— Спасибо, отец, — сказал он и вновь сел на лошадь. Я последовала за ним.

Меня не покидала одна мысль: жители называли королем Вальтера, а не моего отца. Но как такое возможно? Мы еще не пересекли границу континентов. Нам предстояло доплыть до Тайгу, пройти через Шелковый перевал и только потом выйти к Туманному. Либо идти через порт Нариз в Ярый. Оба пути заняли бы куда больше времени, чем потребовалось нам. Чем дольше я об этом думала, тем больше возникало вопросов.

Всего несколько минут и мы уже у постоялого двора. Это был домик в два этажа, и тянулся в длину. Впечатляло, что деревушка была крошечной и ветхой: несколько десятков домов, покосившихся от времени и ветров. И все же этот постоялый двор был способен принять четыре десятка путников. Значит, дорога через эти места была оживлённой.

Вывеска гласила: «Старая мельница».

Вальтер и его сын уже были внутри. Говорили с мужчиной. Видимо хозяин.

Совсем рядом текла река, а чуть выше по течению стояла первая мельница. Она была окрашена в красный. Но краска местами отпадала, оголяя серые кирпичи и заплатки из дерева. Ее огромные лопасти лениво вращались, приводимые в движение течением реки.

У дома было много разных цветов: некоторые еще не распустились. А те, что давали цвет, пестрили синим, розовым и белым. Они украшали старый серо-коричневый вид дома. Подойдя ближе к двери, я увидела небольшую доску, прибитую к стене. На ней висели разные новости деревни и королевства. Я пробежалась глазами и зацепилась за одну из новостей:

«Великий король континента из дома Вальтер приглашает всех людей доброй воли на празднование свадьбы своего наследника. Празднество начнется в первый месяц перевеса, в день полной луны, и будет длиться три недели. Пейте ешьте и радуйтесь вместе с нами!»

Сразу под этим объявлением висела карта. На ней жирной красной линией был отмечен путь ко дворцу, для тех, кто не знал как добраться.

Ноги будто приросли к полу. Ни от того, что Вальтер заранее планировал свадьбу.

Нет. Это было вполне ожидаемо.

Мы были так далеко от моего дома.

Морвейнд. Как мы могли преодолеть расстояние в месяц всего за одну ночь?!

Увиденное казалось невозможным.

*****

Я лежала в маленькой темной комнате. Из освещения было только пара свечей на столике рядом с кроватью. Пламя игриво плескалось по стенам и потолку, наполняя мое воображение причудливыми образами.

За окном было тихо и спокойно. Легкий ветер шелестел в ветвях деревьев, убаюкивая уставшую деревню и меня. Яркие звезды и луна освещали крыши домов и верхушки деревьев. Иногда издалека доносились звуки животных: ленивое мяуканье кошек, редкий лай собак.

И как им не спалось в такую тихую ночь?

Кровать оказалась на удивление мягкой и удобной. Почти такой же, как в моей комнате во дворце, только в два раза уже. Напротив стоял ветхий стул, на который я сложила одежду. Садиться на него я бы не рискнула — он выглядел так, словно мог развалиться от одного неловкого движения. Вот и все, что было в этой комнате.

Пусто. Просто. И все же, на удивление, здесь было уютно.

Наверное, из-за тихой деревенской ночи за окном, реки неподалёку и приятных людей, которые здесь жили.

Снова и снова я гадала как мы оказались в Морвейнде. Прокручивала весь путь от начала до этого момента: не спала, не отвлекалась, всегда смотрела вперед, следила за дорогой.

Объяснений не находилось.

Я не решалась подойти к Вальтеру. Не хотела тревожить его сейчас. Мы еще не во дворце и, кто знает, сколько здесь ушей. Последние события подсказывали мне быть осторожной.

Закрыла глаза и ощутила себя в комнате отца. В его объятиях. Слезы потекли сами собой. Я ощутила его руки, его дыхание и тихий голос. Я хотела сказать ему столько всего… Но не сказала, что люблю. Не сказала, что сделаю все, чтобы вернуться и спасти его.

Только вот от чего или кого мне стоит его спасать? От Мегганы?

Я, конечно, ее не любила, но у меня не было никаких доказательств — только неоправданные подозрения. Она осыпала меня подарками с самого первого дня: куклы, платья, поездки, балы в честь моих именин. Всегда мне улыбалась и обращалась ласково.

Мысли рисовали на потолке воспоминание.

В прошлом году, на мой день рождения, Меггана отменила все уроки.

— Отец возразить не может. А назойливые учителя пусть идут ко мне! — сказала Мег, беря меня за руку.

Я смотрела в ее пустые глаза, которые никак не сочетались с приторной улыбкой.

— Я лучше пойду... — робко отвечала я, — Нужно учиться...

— Ни один учитель, — Меггана наклонилась ко мне, взяла за плечи и в глазах на секунду промелькнуло сочувствие, — Не научит тебя любить.

— Любовь тут ни при чем... — мой взгляд скользнул вниз.

Ее руки были холодными, как погода за окнами. И дрожь расходилась по телу.

— Быть хорошей женой — не значит знать все на свете.

Она потянула меня за руку. Мы шли по коридору и слуги, боясь, кланялись. А Мег гордо поднимала голову и что-то мне говорила. Я не слушала. Представляла, как учителя, один за другим, угрожают пальцем, как слюна разлетается в стороны и вечное:

— Ваша матушка не одобрила бы такие выходки!

Мои размышления перебил легкий стук в дверь.

— Кто там? — настороженно спросила я.

— Элира, можно войти?

Голос был мне знаком — томный, бархатный. Сын Вальтера. Я забралась под одеяло, смахивая слезы.

— Войдите... — неуверенно произнесла я.

Дверь тихо и со скрипом открылась. На пороге стоял младший Вальтер. Волосы были мокрые и теперь спадали на глаза. Капли текли по шее и уходили под рубашку. Черные глаза отражали огонь свечи и меня в ее тусклом свете. В руках была маленькая металлическая коробка.

Когда принц переступил порог, я замерла. Волнение захлестнуло меня с головой.

— День был долгий и полон всякого. Я не представился, — уголок губ скользнул вверх всего на мгновение. Он, закрывая за собой дверь, подошел к краю кровати, — Ты, видимо, уже поняла, что я сын короля. — он чуть прищурился, смотря на меня.

Я только кивнула.

Он говорил так тихо и его голос успокаивал, отгоняя все дурные мысли. И это шло вразрез моим первым ощущения от его вида на лошади.

— Мое имя Ре́йнар, — он взглядом спросил разрешения присесть, убирая одеяло чуть в сторону.

Робко склонила голову в знак согласия.

И почему его не устроил тот старый стул?

— Я пришел спросить, — он отвел взгляд, достал из коробки бутылек с какой-то жидкостью и вату. — Как ты смотришь на то, чтобы отменить помолвку?

Меня будто пригвоздило к месту.

Отменить?!

Меня готовили стать женой наследника с пяти лет. С самого утра и до позднего вечера. Учитель не отпускал меня, пока я красиво и изящно не напишу письмо, в котором нужно было выразить самые теплые чувства к будущему мужу.

— Я понимаю, что это неожиданно, — серьёзно продолжил Рейнар. Он осторожно промокнул вату и потянулся ко мне. Холодные капли упали на кисть, медленно стекли и впитались в тонкое одеяло.

Я чуть отстранилась.

— Я еще не говорил с отцом, но полагаю, что он согласится. Ты еще совсем ребенок, а я думал...

— Мне почти шестнадцать! — возразила я, — В следующем месяце.

Что я хотела доказать? Зачем вообще открыла рот?

Рейнар оценил меня с ног до головы. Легкий смешок сорвался с его губ.

— Ну, тогда это меняет все.

Он приблизился, наклонился надо мной. Мокрая вата коснулась моей щеки. Там где были раны от ударов веток слегка начало щипать. Машинально я отдернула голову и зажмурилась. Рейнар задержал мое лицо рукой и повернул на себя.

— А мне совсем скоро девятнадцать. Пусть тебе и шестнадцать — ты все еще юная. Я вообще сомневаюсь, что отцы приняли верное решение. Ты подумай, — шепнул он, смотря мне в глаза.

Сердце провалилось в пятки. Кулаки сжались сами собой.

А как же математика, о которой мне все твердили, что это самое важное в жизни?! А как же нянечка, которая била меня по рукам всякий раз, как я брала не ту вилку, не тот бокал, не той рукой, не теми пальцами?!

Дыхание замедлилось. Щеки загорелись. Не от смущения. Вовсе нет. От злости, которая переполняла меня.

Вблизи его лицо было еще суровее. Но в нем было необъяснимое прекрасное.

— Поверь, ты не захочешь быть моей женой, — добавил Рейнар, ухмыляясь, — И я не горю желанием жениться на тебе.

Меня охватило желание возразить. Я не отводила глаз от его лица и руки, которая с осторожностью обрабатывала мои мелкие ранки. Ощущала его дыхание на себе. Чувствовала его запах: он пах шоколадом. Черные глаза терялись в темноте комнаты. Я видела только чуть приоткрытые губы.

Невольно закусила нижнюю губу. Покалывание прокатилось по ним.

Кусать губы — мое, наверное, любимое занятие в моменты, когда не контролирую ситуацию.

— Но... — я говорила тихо, почти шепотом, — этот союз должен сплотить два континента. Это было решено еще до нашего рождения.

Меня мучила верховая езда, после которой каждый раз болело все тело и я не могла нормально выспаться. А на уроках танцев я оттоптала все пальцы всем моим партнерам. Порвала не одно платье. Получала прутиком по плечам всякий раз, как они хоть чуть-чуть падали вниз. И по спине, если вдруг она не достаточно прямая. Я не говорю, что ничему не научилась. Просто брала то, что казалось для меня действительно важным. Но нельзя просто взять и стереть годы учебы и упреков, что я буду никчемной женой, если не усвою все на отлично.

— Да, — тихо сказал Рейнар и отстранился, — мы не имеем власти. Свадьба должна пройти через несколько месяцев. А мы только что познакомились. К тому же, ты совсем юная для такого шага. И, повторюсь: ты не захочешь этого. А я уже не хочу.

С одной стороны — я сбросила бы с себя оковы брака, которого не хотела ни я, ни он. Могла бы все время посвятить действительно важным вещам. Не думаю, что наши отцы вдруг рассорятся, если свадьбы не будет.

Но с другой — моего прошлого не изменить. Я не знала ничего другого. Меня не учили быть просто ребенком, наслаждаться жизнью, делать что-то для души и сердца.

Рейнар встал с кровати. Легко улыбнулся мне. Свеча отразилась в его глазах. Я не нашла, что ему сказать. Не имела представлений как отмена помолвки повлияет на союз. И его слова: ты не захочешь быть моей женой, — что они под собой скрывали? Что скрывал наследник престола?

А что было бы, если мы не встретились вплоть до моих именин? Он так же отверг бы меня? При моем отце и всем континенте?

— Подумай... — сказал Рейнар, закрывая за собой дверь.

Теперь я осталась одна — только я и мои мысли, бурлящие и неумолимые, как ночная река за окном.