Элира Эльдрант

Я неслась по длинным коридорам замка. Казалось, грудь треснет под напором ударов сердца. Ноги то и дело норовили подставить меня и отказаться бежать дальше. В голове была тысяча мыслей — и все, почему-то, только плохие. Перед глазами всплывали картины, мешая мне ясно видеть путь. Вот я врываюсь в комнату к отцу — а он бездыханно лежит на кровати.

Или у камина в кресле.

Или у открытого окна.

Или того хуже...

За окном. На брусчатке, где его кровь рисует круги, впитываясь в те уголки земли, куда еще могла просочиться.

Я молилась всем Богам, о которых только могла знать. Вспомнила рассказы мамы, когда мне было три года. Она поведала мне тогда о своих Богах. О тех, кого уже забыли и долгие века не вспоминали. И только она и ее народ могли говорить о них тайно в небольшой зале, где собирались тёплыми вечерами. Я не помнила их имён, мне хватало и того, что я про них что-то да знала.

Остановилась у двери. Комната отца прямо за ней. Но я не спешила войти. Странно, я же так боялась опоздать. А ведь даже не знала, что меня ждет. И может все мои мысли просто страх и не более?

Я прислушалась.

Тишина.

С силой зажмурилась, словно это могло защитить меня от того, что ждет за дверью. Снова вспомнила всех Богов и осторожно толкнула дверь. Глаза упали на кровать.

Никого.

Ни отца.

Ни крови.

Медленно вошла.

— Паап? — тихо протянула я, дрожащим голосом, еще не отдышавшись.

— Э́ли?

Я повернулась к горящему камину. Он сидел в кресле и смотрел на меня — так же, как раньше.

С теплом.

С любовью.

— Ты в порядке? — спросила я. Сердце успокоилось и больше не желало покинуть тело. Дыхание выровнялось. Тревога немного отступила, но все еще была рядом — готовая в любой момент накрыть меня снова.

— Да, — отец еле улыбнулся и перевёл взгляд на огонь, — я рад, что ты пришла. Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты будешь слушать меня внимательно. Не перебивать. А после сделаешь все в точности, как я скажу.

В его тоне пронеслись те самые нотки строгого отца. Как прежде. Но все еще с заботой. Я быстро закивала и уселась рядом, у его ног, положив голову ему на колено. Тяжелая и грубая рука отца нежно прошлась по моим волосам.

— Элира, — начал отец, — я уверен, что Эштор уже сделал тебе предложение поехать с ним. Я хочу, чтобы ты приняла это приглашение. По некоторым причинам я не могу сказать тебе всего. Но знай, что так будет лучше и для тебя и для меня.

Отец тяжело вздохнул. Я даже осмелилась подумать, что эти слова причиняют ему боль. Физическую.

— Эштор тебе все объяснит и позаботится о том, чтобы ты получила все самое лучшее и достойное тебя. Ты должна верить ему и не перечить. Пообещай, что будешь слушаться.

Я подняла голову на отца и мне ужасно захотелось зарыдать и закричать.

Я не хотела покидать отца.

Я хотела его спасти.

А он хочет от меня избавиться?

— Эли, — отец прикоснулся к моей щеке и вытер слезу, которая только собралась упасть, — не смей возвращаться, пока не будешь готова.

Мои глаза округлились от этих слов.

Что это все значило?

Отец что-то знал, но не мог мне сказать.

Почему? Что ему мешало? Это все мачеха? Или я смотрела не туда? Или моя личная неприязнь затмила разум?

Или... или... Было слишком много «или». Слишком много догадок.

Кинулась в объятия отца. Он крепко обнял меня. Я ощутила себя той маленькой пятилетней девочкой. Как тогда, когда я упала с лошади. Или когда умерла мама, мне было семь. Все те воспоминания, а их было много, когда отец так же сжимал меня в объятиях и весь мир был мне нипочем.

Но не сейчас.

Сейчас все трещало по швам.

— Я не хочу тебя бросать. Я не могу тебя оставить! — рыдала я в его плечо.

А отец лишь нежно гладил меня по спине и повторял:

— Можешь и сделаешь. Потому что так надо и потому, что я так сказал. Я буду ждать тебя. Когда ты вернешься я все еще буду здесь. Живой и здоровый. Обещаю, — улыбнулся отец.

Крепко сжала его в объятиях, а потом отстранилась. Глаза затмевала пелена слез и я смутно видела отца, но точно знала, что он смотрит на меня с любовью и заботой.

Кивнула.

Согласилась уехать.

Понимала, что отец никогда бы не сделал ничего, что могло бы мне навредить. А во всех причинах я разберусь. Обязательно.

Сердце разрывалось на части. Видеть отца таким — пустым, отстраненным, почти что мёртвым — резало без ножа. Его глаза провалились и кожа свисала под собственной тяжестью. Я сжимала кулаки до побеления костяшек, смотря на его руки: тонкие, слабые. Замечала, как он изо всех сил борется с болезнью. Но она побеждала каждую секунду. И осознание, что ни один доктор не справился, била по вискам со словами: это ваша последняя встреча.

Дверь скрипнула.

Обернулась.

На пороге стоял парнишка — один из слуг.

— Его Величество король Вальтер ожидает вас, моя принцесса, у вашей комнаты.

— Спасибо. Я уже иду.

— Эли, я люблю тебя и буду ждать домой, — сказал папа, а потом его глаза снова померкли. Улыбка сошла с губ. Он отвернулся от меня и замер, точно живая статуя.

В коридоре, через открытую дверь, я услышала шаги. Это была Меггана. За то время, что она жила у нас, я выучила все звуки, которые она издавала: шаги, смех, недовольное постукивание ногтями.

Я смахнула слезы. И сделала это очень вовремя. Она вошла.

— Эли, деточка, — с широкой улыбкой начала Мег, — это правда, что ты нас покидаешь раньше времени? — она сложила руки у сердца, изображая глубокую печаль.

— Увы... — тихо произнесла я и еле улыбнулась. Не хотела вести с ней диалог и не хотела слушать о том, как она меня любит и прочее, прочее, прочее... А говорила она это очень часто и с каждым разом слова теряли ценность и больше походили на необходимость, чем на искренность.

— Детка, может я поеду с тобой? Тебе так будет легче все это перенести...

— Спасибо, за предложение... мама, — слово далось мне с трудом, — но я думаю, что вам лучше остаться с отцом.

— Наверное, ты права.

Она подошла к двери и схватилась за ручку, открывая ее еще шире. Что было явным приглашением покинуть комнату. Как я и сделала.