— И что же мне с тобой сделать? — игриво спросил Ник, заглядывая в мои все еще налитые кровью глаза.

Теперь он оказался опасно близко, и я не смогла сдержать порыв. Одним резким движением оказалась сверху. Его руки, обжигающие и властные, тут же скользнули по моему телу, сжимая талию и бедра. Голова запрокинулась, а из горла вырвался тихий стон наслаждения.

— Принцесса определилась? — голос Ника раздался не снизу, а откуда-то сбоку.

Я резко обернулась. Ник стоял в нескольких шагах, а подо мной... подо мной оказался Рейнар.

Запах серы тут же ударил в ноздри, пробуждая прежний, звериный голод. Магия вспыхнула ярче, сильнее. Пальцы впились в его шею, но наслаждение мгновенно сменилось ледяным гневом.

— Предатель... — прошипела я, вдруг осознавая ужасную правду: в этой сцене предатель — я.

— Он такой сладкий, потому что нарушил столько клятв, — протянула Кайя прямо у меня в голове, облизывая алые губы.

Ник довольно усмехнулся и поманил меня пальцем. Я не успела даже моргнуть, как пространство исказилось, и я оказалась прямо перед ним.

Крейн кивнул в сторону. Я обернулась, и желудок скрутило в тугой, болезненный узел.

— Лира... — шептал Рейнар, лаская мою идеальную копию.

— Рей... — так же тихо отвечала она, прогибаясь под ним, обнимая и целуя его с той страстью, на которую, как мне когда-то казалось, способна была только я.

— Я люблю тебя...

Внутри меня что-то хрупкое окончательно лопнуло. То, что нельзя ни склеить, ни построить заново.

— Он хоть раз видел тебя голой? — тихо спросил Ник, обжигая мою шею горячим дыханием.

— Не совсем...

— Он знал о б этом? — Крейн мягко коснулся моей талии.

Там, под тканью, у меня было еле заметное родимое пятно.

— Вот здесь, — его пальцы слегка сжались, собирая ткань моей рубашки в кулак.

— Откуда ты знаешь?

Голос меня подводил, как и дыхание, и бешено колотящееся сердце. Но осознание того, что это всего лишь сон, придавало мне крохи смелости.

— Твой принц все никак не оставит меня в покое, — проигнорировав мой вопрос, продолжил он, снова указывая в их сторону.

Теперь я видела, как они гуляют верхом по лесу за дворцом. Счастье в глазах Рейнара было самым настоящим. Любовь — неподдельной. И, что самое страшное, то же самое можно было сказать и о моей копии.

— Да и ваши короли, — Ник, положив руку мне на талию, слегка развернул меня, — никак не оставят нас в покое.

Картина вокруг дрогнула и сменилась. Вальтер, отец и Меггана стояли вокруг карты, бурно обсуждая что-то.

— Мы пытаемся найти выход уже полтора года, Эштор!

— Мег, я знаю!

— Ответ у тебя под носом... — вмешался отец.

Он отрастил длинную, неухоженную бороду. Седина окутала почти всю голову. Морщины углубились, а взгляд потерял прежний цвет. Звезды в его глазах потухли.

— Я не отправлю Рея на смерть, — упрямо сказал Вальтер.

— Отправь Элиру! Если бы не ты, Фред, — злилась мачеха, — мы бы не оказались здесь. В этой ситуации.

— Я делал вс е возможное, чтобы защитить е е!

— Солариан превращается в пустыню. Тарвелд почти весь покрыт льдом. Морвейнд жд е т голод.

Ник преградил мне обзор своей широкой грудью:

— Глупцы считают, что мы — причина всех их бед. Не понимая, что мы — их единственное решение.

— Так чего же мы жд е м?

— Твоего совершеннолетия. И скоро нам прид е тся отбиться от очередной армии.

Все вокруг потеряло цвет. Непроглядная тьма сомкнулась над нами, и я невольно прижалась к Нику как можно ближе.

— Не бойся, — улыбнулся Крейн, обнимая меня за плечи. — Это твой сон. Просто я решил немного в нем похозяйничать.

Из мрака начали вырисовываться силуэты высоких деревьев. А вдали, в тени, прятались люди. Вооружённые мечами, луками и кинжалами. Маги. И среди них...

— Нора?

Я настолько погрузилась в свою личную трагедию, что совсем забыла: Нора повзрослела, она теперь такой же маг, как и все. Ее тело окрепло, она будто стала выше. Но больше всего меня поразил ее взгляд: суровый, пустой, будто за этот год она прожила десяток жизней, и все они были пропитаны болью и кровью. На руках — новые, грубые шрамы. А на шее чернела свежая татуировка: паук с кроваво-красными глазами.

— Что с ней стало?

— О, Нора почти мне поверила. И теперь она не знает, на чьей стороне ей быть.

— Когда это было?

— Пару месяцев назад.

Она была так близко. А я... предала ее, оставшись здесь. Ком в горле мешал дышать и мыслить ясно.

— Зачем она тебе?

— Она одна из нас.

— У не е т емная душа...

— Умничка, принцесса, — улыбнулся Крейн, подмигнув мне.

— Не может быть... — все вокруг казалось чудовищно неправильным. Руки затряслись, сжимаясь в кулаки. — Она была самым светлым человеком в моей жизни! Она не может быть темной. Я — да. Но она — нет!

Ник развернул меня. Я не могла больше видеть Нору, но видела его.

Крейн, без оружия, без брони, один против всей армии. В него летели стрелы и кинжалы, покрытые самыми разными рунами. Но он двигался слишком быстро, слишком изящно. Он не убивал, даже не прикасался к магам, стоявшим против него. Но болота словно слушались Ника и поглощали одного за другим. Быстро, тихо, безжалостно.

— Твоя принцесса у меня, — сказал Ник, оказавшись в нескольких шагах от Норы.

Она не спешила поднять на него свой молот. В глазах — внутренняя борьба.

— Ты врешь. Она бы никогда...

— Но она здесь. И твое место здесь!

— Ни за что! — кричала девушка. Глаза ее затмевала черная пелена, а молот срастался с телом, становясь броней.

— Либо ты идешь со мной. Либо уходи. Пока еще жива.

— Она жива, — успокоил меня Крейн, ведь все в миг пропало.

Ник стоял напротив, смотрел на меня чуть опустив голову. Даже в полном мраке, его глаза находили свет, чтобы сверкнуть азартом охотника. Тишина подбиралась отовсюду и, казалось, я не смогу сказать даже слово.

— Ник... — вырвалось у меня от страха потерять голос.

— Принцесса..

Мои пальцы расслабились и разжались. Мелкие, редкие капли крови исчезали в темноте.

— Как ты тут оказался?

— Все потомки Богов — жрецы. Без исключений.

*****

В этой крепости день почти не отличался от ночи. Высокие деревья упорно скрывали нас от солнца. Никаких цветов. Лишь тёмно-зелёная хвоя, переходящая в чёрную кору. Из каждого угла несло сыростью и прелью. А на улице всем правил запах болот, тягучий и густой, проникавший повсюду.

Люди все так же косились на меня. Место обитания сменилось, а вот взгляды — нет.

Каждый день я отрабатывала новые приемы, которым учил Ник. Ела то, что он приносил. Ложилась и вставала по его невидимому расписанию. Я превращалась в механизм, отточенный его волей.

— Погляди, ты почти вернулась в форму! — воскликнула Кайя, стоило мне открыть глаза. Ее голос прозвучал неестественно громко, а восторг казался почти нездоровым.

— Вещи все еще висят, как на вешалке, — сонно пробормотала я, выбираясь из-под тяжёлого одеяла.

Босые ноги коснулись ледяного каменного пола, и мурашки побежали по коже, даруя горькую бодрость. Я сняла с себя грубую ткань и подошла к тусклому, покрытому трещинами зеркалу. Короткие волосы торчали во все стороны, напоминая птичье гнездо.

— Когда ты в последний раз мылась? — с неприкрытым отвращением протянула Кайя.

Не знаю. Недели две назад...

— Боги, спасите. Теперь понятно, почему Крейн не торопится...

Чего?!

Щеки предательски залились жаром. Скрывать, что я об этом думала, не имело смысла — она и так все чувствовала. Но озвучивать это вот так... Тем более что это не мое желание. Это все магия. Клятва. Верно?

— Что? — протянула Кайя, не унимаясь. — Не говори, что не хочешь!

Он держал меня год в камере. Запер тебя хрен знает где. И ты вот так просто рассуждаешь о нем?

Несколько минут Богиня молчала. А я разглядывала себя в зеркале, склонив голову. Тело и вправду стало выглядеть живым. Кости скрылись под набирающим силу мышечным каркасом. Грудь снова обрела форму, бедра округлились. Но год в камере не прошел бесследно: кожа была испещрена мелкими шрамами, особенно на руках и ногах. А родимое пятно на талии выцвело, став еще тусклее.

— Если бы Крейн был обычным человеком... — тихо начала Кайя, — ябы давно разорвала его на части. Но...

Но что?

— Став сосудом, слившись с Богом, он и есть Темный. И даже если бы я горела желанием его уничтожить, но из-за клятвы магия не действует на него. Так и его на тебя.

Богиня тяжело вздохнула, и я почувствовала ее призрачное прикосновение к плечам.

— Твой путь был прописан задолго до твоего рождения, Эльдрант.

— Прописан твоей смертью... — шепотом закончила я, принимая эту горькую, единственно верную правду.

Потому что все остальные пути вели в никуда. Или к краху всего мира.

*****

Двор, как всегда, был полон людей. Они уже привыкли к моему присутствию и почти не замечали меня. Не обращались без необходимости, пока я сама не заговаривала первой.

— Сегодня у тебя выходной, — протянула Мики, жестом показывая мне развернуться обратно.

Я не стала задавать вопросов. Медленно повернулась на пятках и двинулась куда глядят глаза. За месяцы пребывания здесь я так и не смогла в полной мере оценить масштаб крепости. Видела только двор, комнату, где тренировалась, столовую, главный зал. Ах, не будем забывать про саму камеру.

Я обошла здание с восточной стороны, и взору открылись огромные поля, стоящие на них теплицы и еще с дюжину человек, которые ковырялись в земле, отчаянно пытаясь вырастить что-то съедобное.

Чуть левее, в тени невысокого дерева, что само по себе было удивлением, стояло деревянное сооружение, больше походившее на сарай. Но огромные щели между досками выдавали, что внутри кто-то есть.

— Проверим, — шепнула я себе и непринужденно двинулась в ту сторону.

— Эй! — окликнул меня кто-то, и я сделала вид, что это не мне.

— Эльдрант!

На этот раз я обернулась.

Парень, чуть выше меня. Темные волосы и голубые глаза. Хорошо сложен, но, как по мне, худоват. Загорелая кожа хранила множество шрамов даже на лице.

— Коби, — протянула я.

Он был одним из немногих, кто не питал ко мне ненависти и всегда был рад помочь. Коби первое время провожал меня на тренировки, чтобы я не заблудилась, потом — в ту комнату с матом, которая теперь отзывалась во мне красными щеками. В столовой всегда садился рядом. Но он никогда не говорил со мной о чем-то серьезном. Мило улыбался и менял тему.

— Тебе туда нельзя, — сказал Коби, подойдя ближе.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

И чем это лучше моего пребывания в замке?

— Тем, что ты на своем месте, — отозвалась Кайя и снова пропала. Ее редко волновало происходящее. Думаю, из-за того, что я наконец знала, в чем мой долг, и рядом был Ник. А еще, наверное, она делала так, чтобы я привыкла к ее отсутствию.

— Почему? Что там?

Коби потер шею, глядя на теплицы, явно ища способ увернуться от вопроса.

— Ты уже ела?

— Коби...

— Принцесса? — голос Ника врезался в меня, заставляя обернуться и тут же зажмуриться.

Крейн шел ко мне полуголый, а его штаны сидели слишком низко, чтобы я могла сделать вид, будто ничего не заметила.

— Знаешь, я еще не ела, — протянула я в сторону Коби и потянулась, чтобы схватить его за локоть и увести подальше. Но Ник уже закинул руку мне на плечи. Жар, исходящий от него, и его запах заполнили все пространство. Подушечки пальцев закололо, ощущая его пульс. Слегка ускоренный, будто он бегал или тренировался. Ну или...

Нет...

— Куда собралась? — шепнул Ник мне на ухо, и по спине пробежали мурашки.

Я знаю, что не должна так реагировать на человека, который год издевался надо мной. Но что я могла поделать? Да, я его ненавидела. И он меня — точно так же. Просто... у нас не было выбора.

— Хотели поесть, — робко произнес Коби, а потом махнул рукой. — Но у меня много работы. Я пойду.

Он кивнул Нику. Тот ответил тем же, и все его внимание перешло ко мне.

— Голодна?

— Нет, спасибо, — я попыталась выбраться из его объятий, но Ник притянул меня ближе и повел через поля. Я даже не стала пытаться снова.

Там вдали туман плотно сгущался над землей, и разглядеть что-то не получалось, даже если сильно постараться. И мы вошли в этот туман. Я вытянула руку, и она по локоть провалилась в белую, холодную пучину. Внутри все сжалось до одной маленькой точки.

У нас в Тарвелде бывали метели, бури, но даже они так сильно не застилали обзор. Хотя... если сейчас там все покрылось льдом, то, возможно, и такое бывает.

На долю секунды мне стало грустно, и я даже забыла о руке Крейна, которая непринужденно лежала на моем плече. Вспомнились те счастливые моменты, когда мама была еще жива. Тогда я часто смеялась и не думала ни о чем. Но тогда я была ребенком и не знала, что родители насильно лишают меня выбора под предлогом защиты.

И к чему привела эта "защита"?

К ненависти.

Моего отца — ко мне.

Вальтера — ко мне.

Моей — ко всем, кого я когда-то любила и уважала.

К разбитому сердцу.

Знала, что не надо было влюбляться в него...

Мы медленно шли, не знаю, сколько минут, но впереди туман начал рассеиваться, открывая небольшую пещеру. Вокруг витала сырость, и я удивленно посмотрела на Ника.

— Там внутри озеро, — сказал Крейн, не глядя на меня. — Сможешь наконец смыть с себя всю эту болотную грязь. И поговорим. Вдали от чужих ушей.

*****

Пещера встретила меня прохладой, которая резко контрастировала с влажным жаром болот. Воздух здесь был другим — чистым, почти звенящим, с легким привкусом чего-то древнего, каменного.

Шаги гулко отдавались под сводами, возвращаясь ко мне эхом, будто пещера дышала вместе со мной. Стены, покрытые вековым мхом, тускло поблескивали в полумраке, а с потолка свисали тонкие сталактиты, с которых капала вода. Каждая капля падала в озеро с мерным, гипнотическим звуком.

И озеро...

Оно было неестественно спокойным. Вода казалась черной, но стоило присмотреться, как в ее глубине начинали пульсировать слабые, голубоватые огоньки. Будто на дне горели звезды, пойманные в каменную ловушку.

— Что это за место? — прошептала я, не в силах отвести взгляд.

— Источник, — ответил Ник, останавливаясь у самой кромки воды. — Один из немногих, что остались нетронутыми после того, как миры начали накладываться друг на друга.

Я присела на влажный камень, не отрывая рук от колен. Магия в этом месте была густой, почти осязаемой. Она щекотала кожу, забиралась под ногти, лезла в легкие. Кружево на моих пальцах начало медленно проявляться, реагируя на силу этого места.

— Здесь... — я запнулась, подбирая слово, — тихо.

Ник усмехнулся, не оборачиваясь. Он уже избавился от брюк, и я невольно отвела взгляд, уткнувшись в воду.

И в следующую секунду по воде разошлись круги. Ник окунулся полностью и отплыл почти на середину.

Хорошо, что не полностью голый... — обрадовалась я мысленно, невольно прикусив губу.

— Прыгай.

Эхо разнесло голос Ника по всей пещере прежде чем дойти до меня.

— Если ответишь на мои вопросы...

Крейн коротко кивнул и окунулся с головой.

Вода оказалась на удивление теплой и обволакивающей, словно тебя окунули в топлёное молоко. И магия ощущалась так четко, что я могла бы распознать настоящий запах Крейна, но не стала. Это было лишним сейчас, когда я хотела получить ответы.

Ник всплыл совсем рядом, касаясь моих бедер, запуская под кожей мурашки, и я отплыла дальше.

— Чего боишься? — язвительно улыбнулся Ник, подмигнув мне.

В пещере было достаточно темно, и я была за это благодарна — он не увидит мои предательски порозовевшие щеки.

— Зачем? — мой голос прозвучал глухо, отражаясь от стен. — Зачем ты закрыл меня там?

Крейн молчал слишком долго.

— Ник! — я ударила ладонью по воде, и брызги разлетелись в стороны. — Год, блядь! Год ада!

— Потому что ты должна была умереть, — его голос был спокойным. — Та принцесса, которая вошла в камеру — она бы не выдержала.

— Так ты меня сломал?! — я перевернулась в воде, глядя на него.

— Я сделал то, что должен был, — он остановился, и вода вокруг него стала неподвижной. — Ты должна была потерять все. Все, что делало тебя слабой.

— Слабой?! — я закричала, и эхо пещеры вернуло мой голос, усиленный в десятки раз. — Я была живой, сука! Живой!

— Ты была наивной, — он плыл ко мне, медленно, как хищник. — Ты думала, что можешь спасти мир, держа всех за ручку? Быть доброй и сильной одновременно? Чушь!

— А твоя правда — это боль?! — я ударила по воде снова, но Ник даже не дёрнулся. — Это год в грязи и холоде?! Это голод, который сводил с ума?!

— Та, кем ты была, — он остановился в метре от меня. В воде его глаза казались почти серебряными. — должна была исчезнуть.

— Ты не имел права! — мой голос дрогнул. — Ты не имел права решать за меня!

— Нет, — Крейн часто закивал, а плечи заметно напряглись. — Но если бы я спросил, ты бы согласилась?

Я открыла рот, чтобы крикнуть «да», но слова застряли в горле. Потому что знала — «нет». Я бы цеплялась за Рейнара, за отца, за Нору. За все, что делало меня... слабой.

— Видишь, — тихо сказал Ник.

— Это не значит, что ты имел право! — кулак ударился о воду, и легкая ноющая боль заполнила кисть. — Ты мог объяснить!

— Нет, — он покачал головой. — Если бы ты знала, то не страдала бы так сильно. А это было необходимо.

— Почему?! — я закричала, и слезы смешались с водой на моем лице. — Почему, блядь, это необходимо?!

— Потому что сосуд должен быть пуст, — его голос стал тише, но каждое слово било больнее удара. — Пустым, чтобы вместить Бога.

— Я чуть не умерла, — я плакала, и вода вокруг меня дрожала от моих движений. — Я ела дерьмо! Ссала в той же комнате, где спала! Я... я...

— Я знаю, — он протянул руку, но я отшатнулась.

— И тебе было нормально?! — горло разрывалось болью от криков. — Ты смотрел, как я умираю, и тебе было нормально?!

— Нет, — его голос дрогнул. Впервые. — Мне было не нормально, Элира. Каждую ночь, когда ты засыпала, я сидел у двери и слушал, как ты плачешь. Когда ты отказывалась от еды, я хотел ворваться и заставить тебя есть. Ты ломалась, и я ломался вместе с тобой.

Я замерла. Воздух вдруг стал тяжелым, давящим. Вода вокруг меня сгустилась, пытаясь утянуть на дно вместе с правдой.

— Но я не мог, — он опустил руку. — Потому что если бы я вошел, если бы показал хоть каплю жалости, — Ник закрыл глаза, челюсть напряглась, словно ему было тяжело вести этот разговор, — все было бы зря.

— Ты, — прошептала я, и холод проник в кости, — проверял меня.

— Да, — признался Ник, отвернувшись. — Я проверял, сможешь ли ты вынести долг. Пройти через ад и не сойти с ума. Потерять все...

— И я прошла, — перебила я дрожащим голосом. — Я прошла твою проверку, ублюдок.

— Да, — он посмотрел на меня, и в его глазах отразилась боль. — Ты прошла. И теперь ты можешь спасти мир.

— А кто спасет меня?! — кричала я как в последний, вкладывая всю свою боль в эти слова. — Кто спасет меня, Ник?! Кто вернёт мне год?! Мать, которую я не успела проводить?! Рейнара?!

— Никто, — тихо сказал он. — Никто не вернёт. Это цена, Элира, за то, чтобы стать той, кем ты должна быть.

— Ты чудовище, — прошептала я. — Ты самое настоящее чудовище.

— Да. Но я чудовище, которое спасло тебе жизнь. Не забывай об этом, — произнес он с тихо, но со всей строгостью.

Я плыла прочь, к краю пещеры, где вода становилась мельче. Мои руки дрожали от ярости.

— Элира, — его голос догнал меня. — Я не хочу, чтобы ты вошла в этот брак, ненавидя меня.

— А что ты предлагаешь?! — я обернулась. — Простить тебя?! Забыть?!

— Нет, — он плыл ко мне, медленно. — Я предлагаю понять. Я сделал не потому, что хотел причинить боль, а потому что не было другого пути.

— Всегда есть другой путь, — прошептала я. — Просто ты выбрал самый жестокий.

— Да, — он остановился рядом, и его рука коснулась моей щеки. На этот раз я не отшатнулась. Его пальцы были холодными, но не ледяными, как обычно. Почти... человеческими. — Потому что самый жестокий путь — единственный, который работал.

Я закрыла глаза, и слезы обжигали щеки все сильнее.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

— Знаю, — его палец скользнул по моей губе. — Но ты выживешь. И однажды поймёшь, что я сделал это, потому что не мог позволить тебе умереть.

— Я могла бы предпочесть умереть...

— Нет, — он наклонился ближе, и его лоб коснулся моего. — Ты не могла. Потому что ты — Элира Эльдрант. И ты слишком упряма, чтобы сдаться. Даже когда все кажется потерянным.

Я промолчала.

Не потому что поверила ему.

Потому что не смогла найти слов, которые смогли бы опровергнуть его.

*****

Тишина разбавлялась звуками всплесков воды, где Ник окунался и пропадал почти на две минуты. Я сидела на камне, опустив ноги в озеро, и все думала о нашем разговоре. Мы молчали почти час. Но мысли не отпускали его слова.

Стать Богом... Что это вообще значит?

Осознать такое вот так просто было невозможно. Как и то, что мои близкие были моей слабостью. Но еще меня волновал вопрос: через что мне предстоит пройти? Неужели постоянно ощущать Ника будет такой сильной пыткой? Насколько еще мне нужно измениться? Насколько я уже изменилась?

Мои мысли прервал Крейн, который подплыл очень близко. Достаточно, чтобы теперь я могла разглядеть его массивные плечи, грудь и...

О, Боги...

Его торс и кое-что, что было видно очень даже хорошо.

Глаза машинально закрылись в ту же секунду. До боли. До того состояния, когда видишь звезды на веках.

Ник залился смехом, и его ладонь коснулась моей стопы.

— Ты все еще невинна...

Он не спрашивал. Утверждал.

— Я думал, Рей успел показать тебе этот мир.

Почему-то в этот момент, мое тело загорелось. Еще немного — и вода бы начала бурлить от моего жара.

— Только... — я запнулась собственной слюной, — только после свадьбы... Но не с тобой! — отчеканила я, открывая глаза. Изо всех сил стараясь смотреть ему в глаза. Не показывая смущения, я стиснула челюсть до неприятного скрипа зубов.

А Крейн хищно ухмылялся и аккуратно, с каждой секундой становился ближе, раздвигая мои ноги, чтобы оказаться между ними.

Я выставила руки перед собой и готова была кричать, но смогла только шепнуть:

— Не подходи...

Ник кинул взгляд из-под бровей. Серые глаза отразили блеск воды и сверкнули чем-то опасным. Его ладонь скользнула выше, по бедру. И я громко втянула воздух.

Даже Рейнар не вызывал во мне столько волнения, как Крейн сейчас. Неужели магия, клятва или долг так сильно меняют все между нами? Ведь я совершенно точно ненавидела этого человека. И точно так же хотела.

— Принцесса, чего ты боишься? — шепотом спросил Ник, оказавшись в паре сантиметров от моей груди.

Он смотрел снизу вверх с таким обожанием и желанием, какого я не видела в глазах Рея. И это сводило с ума.

Казалось, в этом мире, который разрушился в сотый раз, где отец и Вальтер меня ненавидят, а Рейнар даже не заметил подмены, где мое сердце разбито окончательно и бесповоротно... именно Ник Крейн мог спасти меня от самой себя. Именно он мог заменить каждый мой осколок на что-то новое.

Более сильное.

Более крепкое.

Более смелое.

Ник облокотился о камни, на которых я сидела, и приподнялся, выныривая из воды. Капли наперегонки стекали по его плечам и груди, по торсу и ниже, за пояс трусов. Тот свет, что был в пещере, казалось, весь зациклился на нем. Его тело буквально светилось, как ночное небо в самую яркую ночь. На меня падали капли с его волос, которые теперь упали на глаза, затемняя взгляд, делая его еще более страстным.

Ник почти коснулся моего носа своим. Так близко он был. Бедрами я ощущала его прохладную кожу.

— Я не боюсь... — ответила я, собрав в себе все те силы, которые еще могли ненавидеть Крейна.

А он лишь ухмыльнулся и подался вперед. Наши губы соприкоснулись. Но он не поцеловал. Я вдыхала его горячий воздух. Ник приоткрывал губы и тянулся ближе, но все еще сохранял те миллиметры, которые были между нами.

— Почему, — его голос дрогнул, перешел на шепот, — ты тогда дрожишь?

Ник выдохнул сильнее, чем раньше, и моя грудь резко и тяжело поднялась вверх ему навстречу.

Я действительно дрожала. Не от холода или страха. И уже не от минувшей ярости. Дрожало что-то внутри, желая большего. Внизу живота болезненно ныло, требуя продолжения.

— Холодно... — выдохнула я ему в губы.

Ник ухмыльнулся, а потом резко упал в воду.

Воздух, как бешеный, начал наполнять легкие, сбивая дыхание с ритма. Я закусила губу так сильно, что боль раскатилась по ней, отгоняя все то наваждение, идущее от Крейна. Глаза забегали по собственному телу, ногти впились в колени.

Чтобы хоть как-то избавиться от этого предательского наваждения, я решила задать еще один вопрос. Голос прозвучал глухо, отражаясь от каменных сводов:

— Почему все вокруг твердят, что Темные — сущее зло?

Ник замер в нескольких метрах от меня. Пристально разглядывая мое лицо. Вода вокруг него была неподвижной, как зеркало, и в ней отражались голубоватые огоньки на дне.

— Потому что Светлые Боги... — сказал Ник и подплыл чуть ближе. Его голос звучал тише, серьёзнее, — решили перекинуть на нас свои ошибки.

Мои брови сошлись на переносице. И вода вдруг стала холоднее.

А как же мамины сказки о том, что некоторые хотят сделать нас рабами? А как же зависть и ярость, которые порождают самую сильную темную магию? Как же весь тот страх, который вбивали в меня с детства?

— Погоди... — тихо начала я Ника, и мой голос дрогнул. — Но почему об этом не говорят? Почему вас ненавидят?

— Потому что когда-то кто-то из ваших Богов возжелал власти, — Ник говорил медленно, выбирая каждое слово. — Безграничной. Вечной.

Ник прочистил горло и окунулся с головой. Пузырьки воздуха поднялись к поверхности, лопнули. Он вынырнул через несколько секунд, откинул мокрые волосы со лба. Вода стекала по его лицу, по шее, по груди.

Потом продолжил с тяжелым вздохом:

— Но чтобы вера людей не рухнула, они свалили это на Темных.

Он замолчал. Посмотрел на меня. И в его серых глазах была такая боль, что мое сердце сжалось.

Я почувствовала, как что-то внутри меня ломается. Стена, которую я строила годами. Ложь, в которую я верила всю жизнь.

— Это было выгодно... — прошептала я, отводя взгляд в сторону. Вода вокруг меня задрожала от моего голоса.

— Да.

Я сжала кулаки под водой. Ногти впились в ладони.

— Мама говорила, — мой голос стал тише, но жёстче, — что самая сильная темная магия — это зависть, ярость...

— Да. Но она не относится только к нам, — Ник подплыл ближе, касаясь моей ноги. — Вот ты, — он склонил голову набок, изучая меня, — когда злишься, становишься сильнее. Но это не делает тебя плохим человеком. Все мы имеем право чувствовать.

Я закрыла глаза и увидела ее. Маму. Как она сидела у моей кровати. Как она рассказывала сказки.

Она верила в это?

Я... я верила.

Горло сжалось.

Какая ирония.

Тарвелд навязывал мне, что магия — всего лишь сказка на ночь для непослушных детей. Морвейнд — что Темные всему виной и только их смерть принесёт мир и спокойствие. Но на деле...

На деле все, что я знала, оказалось ложью. Отец сказал бы: во благо. Но за последние два года я что-то не видела благо...

Темные покорно принимали ту участь, которую на них возложили когда-то. Но никогда не были теми монстрами, которыми их рисовали.

Я открыла глаза. Ника смотрел на меня, и в его глазах не было жалости, насмешки, только понимание.

— Мы все это время просто хотели вернуться домой, — тихо сказал он. — Темные не вмешивались в политику жизни, как Светлые в эпоху просвещения. Они не искажали факты. Знаешь, сколько Темных Богов живут на улицах каждого континента?

Я покачала головой.

— Все они бедняки. Больные и старые. И они терпеливо ждут...

И я поняла.

Они ждут, когда разлом закроется. Когда они смогут вернуться. Когда их наконец отпустят.

Я почувствовала, как ярость поднимается внутри меня.

Не та, что была раньше.

Не та, что сжигала.

Эта была холодной. Тихой. Смертельной.

Они жили среди нас веками.

Терпели.

Страдали.

Умирали.

А мы... мы сжигали их.

Проклинали.

Ненавидели.

За что?

За чужие ошибки.

— Блядь... — прошептала я. — Блядь, блядь, блядь...

Ник не сказал ни слова. Просто подплыл ближе. И хотел что-то сказать, но голоса где-то вдали перебили его:

— Крейн!

— Ник?

— Одевайся. Пошли.

Ник натянул штаны, но не застегнул их, и подал мне руку. Я несколько секунд принимала решение. Гадала, стоит ли быть так близко? Только вот, когда все же решилась, Крейн потерял терпение и медленно направился к выходу со словами:

— Как хочешь...

Я соскочила с места, подхватила свои брюки и поспешила догнать Ника. Нужно было держаться рядом, чтобы не заблудиться в том густом тумане.