Взглянуть в зеркало и не расплакаться — задача невыполнимая. Впалые щеки и глаза. Острые, торчащие плечи и бедра. Кожа стала бледной, почти прозрачной. Волосы обломались, и мне пришлось обрезать их до подбородка. Они сразу же завились в мелкие, непослушные кудри на кончиках, лишь подчёркивая и без того острые скулы. Губы потрескались и пересохли. Порой они кровоточили, но я уже давно перестала обращать на это внимание.
Одежда, которую дал Ник, висела на мне, как на вешалке. О чем я ему сразу и заявила. Штаны вечно сползали, и проблему пришлось решать с помощью толстого шнурка, затянутого на талии.
— Потерпи, пока не вернешься в форму, — говорил Ник, разводя руками. — Швеи у нас нет.
Выбора не было. Приходилось соглашаться со всеми условиями. С вечной грязью не только во дворе, но и в самой комнате. С холодными каменными стенами, которые не согревал даже самый яркий камин. Конечно, мне было не привыкать, но по теплу я скучала не меньше, чем по дневному свету.
Привыкать приходилось и к тотальной самостоятельности. Никакой Марии или другой служанки. Каждый здесь сам себе слуга. С одной стороны — это свобода. С другой — как узнавать о всех слухах и новостях? Ну и отношение ко мне было, мягко говоря, не самым радушным. Алисандра и ее сестренка все так же убивали меня в своих мечтах.
— Ты отняла у меня Рейнара, теперь решила и Ника увести? — бросила как-то Сандра за ужином, сверля меня взглядом.
Отвечать я не стала. Ей бы не понравилось услышать правду.
А тот страшный мужчина в плаще, как выяснилось, был советником Ника. Точнее, советником того Темного, что жил внутри него. Но не суть. Суть в том, что Вальтер был не прав, утверждая, что среди нас один-единственный Темный. Их даже не два. А может, за последний год все изменилось, и я снова делаю поспешные выводы.
Раздражает, что я все еще вспоминаю о них. Словно они прожгли в моей памяти особое, незаживающее место.
Жутко бесит!
Крейн не трогал меня уже несколько дней. Совсем. Не подходил. Не говорил со мной. Только кивал через длинный стол за ужином. Подмигивал, когда видел меня в окне или через двор. Слал воздушные поцелуи, хищно улыбаясь. Но не более того. И это должно было меня радовать, но почему-то лишь злило.
— Он держал меня в камере год! Кормил дрянью. А еще однажды избил. Дважды! — злилась я, ходя кругами по тесной комнате.
— Так действует клятва. Кровь, — спокойно парировала Кайя. — Я бы хотела помочь, но и я под ее властью.
— И что? — я развела руками в бессилии. — Я буду его ненавидеть, но желать до потери пульса?
— Ненависть уйдет. Когда мы сольёмся.
— Что значит «сольёмся»?
Легкие набрали слишком много воздуха. Кашель не заставил себя долго ждать, выворачивая наизнанку, а потом тело внезапно наполнилось невесомостью. И Кайя уже парила передо мной.
— Ты хотя бы предупреждай... — выдохнула я, усаживаясь на жёсткую кровать. Она была лучше предыдущей, тюремной, но до моей кровати в замке ей было бесконечно далеко.
— Сольёмся, — начала Богиня, плавно пролетая над моей головой, — значит, станем одним целым.
Брови взмыли вверх, губы поджались.
— Не поняла?
— Прости, кажется, все мозги в той камере оставила...
Кайя тяжело вздохнула и опустилась рядом, ее призрачный облик стал чуть плотнее.
— В восемнадцать твоя душа должна окончательно сформироваться. Но в тебе уже есть моя часть. Так что я стану твоей душой, если можно так выразиться. Растворюсь в тебе. И все.
— И я смогу, как Ник, перевоплощаться?
Кайя кивнула.
— Я буду тебя слышать?
— Нет.
Я потёрла шею, опустив голову. Внезапно внутри все сжалось от странного, щемящего чувства.
— Я так привыкла к тебе...
— Меня не было год. И совсем скоро тебе уже исполнится восемнадцать.
— Скоро?
— Да...
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть так резко, что сердце болезненно ударилось о рёбра. Кайя, ещё мгновение назад стоявшая рядом, растворилась в воздухе быстрее, чем я успела повернуть голову. Её силуэт рассыпался, а затем привычное покалывание разлилось по всему телу, когда Богиня вновь вернулась внутрь меня. По позвоночнику пробежал холод, и я невольно обхватила себя руками, пытаясь избавиться от этого странного ощущения.
— Кто? — громко спросила я, поправляя слишком широкую рубашку.
— Пора на собрание.
Ник.
Даже двух слов оказалось достаточно, чтобы узнать его голос.
Я открыла дверь почти сразу.
Он уже собирался уходить. Стоял ко мне спиной, засунув руки в карманы тёмных брюк. Рыжие волосы были собраны в высокий коротких хвост, а на плечах лежала старая чёрная куртка, которую он, кажется, не снимал никогда.
Крейн только коротко обернулся.
— Идёшь?
— А у меня есть выбор?
Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Всегда.
Он не стал ждать ответа и направился во двор.
Я проводила его взглядом.
Странный человек.
Иногда мне казалось, что он вообще не умеет отдавать приказы. Даже тогда, когда был обязан. Наверное, именно это отличало его от всех правителей, которых я знала раньше. Ник ничего не скрывал. Если он принимал решение, его знали все. Если ошибался, признавал это первым. Если появлялась плохая новость, он рассказывал её каждому, а не только ближайшим советникам. Поэтому почти каждый вечер, когда солнце начинало тонуть за болотными деревьями, люди собирались в столовой.
«У вас будет целая ночь, чтобы обдумать мои слова и решить, готовы ли вы идти дальше».
Эту фразу он повторял так часто, что её уже знали наизусть.
Когда я вышла во двор, столовая снова оказалась переполненной. За длинными столами почти не осталось свободных мест. Кто-то сидел прямо на полу, прислонившись к стенам. Остальные стояли снаружи, небольшими группами, негромко переговариваясь между собой.
Почти каждую неделю крепость принимала новых тёмных магов. Некоторые приходили сами. Других приводили разведчики. Третьих приносили на руках.
Солнце ещё цеплялось за верхушки деревьев, окрашивая их в темно-медный цвет, однако по земле уже полз густой туман. Он обволакивал сапоги, скрывал выбоины между камнями и постепенно подбирался к стенам крепости.
Воздух пах сыростью. Дымом. Мокрой древесиной. И той самой болотной водой, запах которой уже успел стать привычным.
Я всё чаще ловила себя на мысли, что перестала его замечать. Как и вечную грязь. Как сырость в комнате. Как холод, который не мог прогнать даже раскалённый камин.
Человек действительно способен привыкнуть ко всему. Даже к тому, чего раньше не смог бы вынести и одного дня.
Мой взгляд почти сразу нашёл Алисандру. Она стояла рядом со Слоун и разговаривала с двумя совсем юными девушками. Те без остановки плакали, а Сандра терпеливо держала одну из них за ладонь, позволяя выплакать всё, что накопилось внутри.
Слоун молча обнимала вторую за плечи.
— Они пробудились несколько дней назад, — тихо сказала Кайя.
Я невольно задержала взгляд на девушках. Они выглядели растерянными. Испуганными. Совсем как я когда-то.
— Странно, — прошептала я. — Их становится всё больше.
— Мир возвращает украденное, — спокойно ответила Кайя. — Пока разлом открыт, души продолжают искать своих хозяев.
Я уже открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но над двором разнёсся спокойный голос Ника.
— Все собрались?
Я подняла голову.
Крейн уже стоял на длинном столе посреди двора. Высоко. Так, чтобы его видели все. И всё равно не выглядел человеком, который наслаждается вниманием. Он медленно оглядывал людей. Неторопливо. Внимательно. Словно проверял не количество собравшихся, а каждого по отдельности. Губы едва заметно двигались. Он пересчитывал. Или вспоминал имена. Я сама не заметила, как задержала дыхание. Почему-то мне захотелось, чтобы он посмотрел именно на меня.
Глупость. Совершенная глупость. И всё же...
Его взгляд действительно остановился на мне.
Не на секунду.
Гораздо дольше, чем было нужно. В этот момент исчезли и люди, и шум, и болотный запах. Остались только его серые глаза.
Спокойные.
Уставшие.
И почему-то... тёплые. Будто он проверял лишь одно.
Жива ли я.
Здорова ли.
Не стало ли хуже.
Сердце почему-то ударило сильнее.
Именно в этот момент Алисандра легко поднялась на стол. Она привычным движением обняла Ника за плечи и что-то тихо сказала ему на ухо. Он сразу повернул голову к ней. Ответил. Даже улыбнулся. А потом вновь посмотрел на толпу. Словно меня там никогда и не было.
Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Я раздражённо отвела взгляд.
Началось... Не хватало ещё ревновать человека, который целый год держал меня в камере.
Я отошла немного в сторону. Туда, где меня почти не было видно. Но слышно было каждое слово.
— Для начала хочу представить тех, кто присоединился к нам совсем недавно.
Он кивнул в сторону девушек, рядом с которыми стояли Алисандра и Слоун.
Все взгляды сразу обратились туда. Новенькие смутились. Одна опустила голову, другая сильнее вцепилась в ладонь Сандры.
— Не бойтесь, — спокойно сказал Ник. — Здесь никто не станет смотреть на вас как на чудовищ.
Эти слова заставили меня усмехнуться.
Странно. Когда-то и мне хотелось услышать нечто подобное. Хотя бы один раз.
— Мики, после собрания размести девушек. Пусть пока поживут вместе. Так будет легче привыкнуть.
Мики коротко кивнула. Она никогда не задавала лишних вопросов.
— Кроме этого, вчера из разведки вернулись Кай и Яр.
Теперь оживилась уже толпа. Несколько человек сразу обернулись к высоким воротам, будто только сейчас заметили вернувшихся.
Я невольно сделала шаг вперёд. После каждой разведки Ник рассказывал всё. Даже плохие новости. Особенно плохие. Он считал, что люди имеют право знать, ради чего продолжают жить здесь.
— Хороших новостей немного, — честно признался он.
На его лице не появилось даже намёка на улыбку.
— Нас по-прежнему считают виновниками всего происходящего.
Кто-то тихо выругался.
— Континенты всё ещё уверены, что стоит убить каждого Тёмного, и разлом исчезнет сам собой.
Несколько человек устало покачали головами. Эта надежда существовала уже слишком давно. И слишком дорого нам обходилась.
Ник перевёл взгляд на Алисандру.
— Поэтому завтра Сандра возвращается домой.
Девушка медленно подняла голову. На её лице не было страха. Только тяжёлая усталость.
— Она попытается убедить своего отца отказаться от войны.
По толпе пробежал тревожный шёпот. Все понимали, насколько это опасно. Генерал Морелия был человеком, который всю жизнь посвятил королю Вальтеру. Вернуться к нему сейчас означало добровольно войти в пасть зверя. Но Сандра даже не попыталась спорить. Только глубоко вдохнула. И коротко кивнула.
Мне почему-то стало её жаль. Совсем немного. Но жаль.
Из глубины двора робко поднялась рука. Та самая девушка, которую несколько минут назад утешала Слоун.
— Можно спросить?
— Конечно.
Она долго собиралась с силами. Настолько долго, что мне захотелось ответить за неё самой.
— Когда... когда мы уйдём...
Голос сорвался. Она судорожно сглотнула.
— Можно взять с собой родителей?
Во дворе снова стало тихо.
Я увидела, как Ник медленно закрыл глаза. Всего на секунду. Будто заранее знал этот вопрос. И заранее ненавидел собственный ответ.
— Они тоже Тёмные?
Девушка покачала головой:
— Нет...
Крейн тяжело выдохнул.
— Тогда нет.
Её лицо побелело.
— Почему?
Теперь этот вопрос звучал совсем иначе. Не как просьба. Как крик. Как последняя надежда.
Ник не отвёл взгляд.
Наверное, именно за это люди и продолжали ему верить. Он никогда не прятался от чужой боли.
— Потому что их души принадлежат этому миру.
Он говорил тихо. Очень спокойно. Но каждое слово ложилось на двор тяжёлым камнем.
— Магия Тёмного мира поддерживает только тех, кто родился частью него.
Он медленно перевёл взгляд на всех собравшихся.
— Если обычный человек перейдёт вместе с нами...
Ник ненадолго замолчал. Подбирал слова. Или просто не хотел их произносить.
—...он начнёт угасать. Не сразу. Постепенно. Сначала исчезнет магия. Потом силы. Потом сама жизнь.
Я почувствовала, как девушка едва удержалась на ногах. Слоун сразу поддержала её за локоть.
— Но... — ее голос дрожал. — Они же мои родители...
— Я знаю.
В этот момент Ник выглядел старше своих лет. Намного старше.
— Именно поэтому они должны остаться. Когда разлом закроется, энергия перестанет покидать континенты. Ваши семьи смогут жить спокойно. Впервые за очень долгое время.
Никто не ответил.
Я поймала себя на мысли, что тоже молчу. Хотя внутри уже начинал разгораться спор.
— Но ведь я тоже не тёмный маг...
Все головы одновременно повернулись в мою сторону.
Ник встретился со мной взглядом, и выражение его лица сразу стало серьёзнее.
— Ты совсем другой случай, принцесса.
Я уже собиралась возразить, потому что в голове одна за другой рождались десятки вопросов, однако он спокойно поднял ладонь, прося меня не перебивать.
И, как ни странно, этого оказалось достаточно, чтобы я замолчала, хотя внутри все отчаянно требовало продолжить спор.
— Для тех, кто еще не знает, — голос Ника легко перекрыл весь гул столовой, — я объясню, почему мы вообще оказались здесь.
Он неторопливо сел на край длинного стола и сцепил пальцы в замок. Рыжие волосы упали на лоб, почти скрывая серые глаза. Казалось, он собирался с мыслями. Или с силами.
Разговоры постепенно стихли. Даже те, кто стоял снаружи, перестали переговариваться.
— Разлом появился не сам по себе, — продолжил Крейн. — Его создал человек.
По толпе прокатился едва слышный шёпот.
— Наш император.
Кто-то негромко выругался. Несколько человек недоверчиво переглянулись. Я тоже нахмурилась. Всё, что рассказывали нам на уроках истории, никак не вязалось с этими словами. Император объединил три континента. Разделил их по временам года. Погиб чуть больше ста лет назад. После его смерти началась война за власть. Так говорили книги. Так говорили преподаватели. Так говорил отец. Рейнар как-то сказал, что император брал силу у Богов. Но никто никогда не упоминал разлом.
Ник медленно поднял голову.
— Вам рассказывают красивую историю. Наверное, так действительно проще жить, — он горько усмехнулся. — Только красивые истории редко бывают правдивыми.
Крейн ненадолго замолчал. Он не выглядел злым. Скорее... уставшим человеком, которому надоело повторять одно и то же.
— Между нашими мирами когда-то существовал проход. Не разлом, — он покачал головой. — Просто дверь.
Мне стало трудно представить это. Два мира. Без страха. Без войны. Без крови. Словно речь шла не о двух мирах, а о соседних домах.
— Через неё наши народы могли встречаться. Мы торговали, обменивались знаниями, учились друг у друга. Иногда ссорились. Иногда помогали. Всё было... нормально, — последнее слово он произнёс почти с сожалением. — Император оказался в Темном мире ещё молодым.
Ник говорил спокойно, но я почему-то не могла отвести взгляд от его лица. Каждое следующее предложение будто давалось ему тяжелее предыдущего. А голос едва заметно дрожал. Замечала ли это только я или еще кто-то — не знаю. Но что-то мне подсказывало, что он бы не хотел этого.
— Магия существовала и у вас. Сильные маги рождались всегда. Но рядом с нашей она казалась слабее. Не хуже. Просто... слабее.
Из толпы поднялась рука.
— И он захотел получить вашу силу?
— Захотел.
Ник даже не посмотрел на говорившего. Он смотрел куда-то поверх наших голов. Словно видел совсем другое место.
— Он хотел сделать свой мир сильнее.
Я удивлённо подняла брови. Это прозвучало совсем не так, как я ожидала. Не жадность или власть. Желание помочь.
Ник словно почувствовал мою мысль.
— Не спешите делать из него чудовище, — он тяжело выдохнул. — По нашим хроникам император действительно хотел спасти континенты. Он видел болезни. Видел голод. Он считал, что если перенесёт часть нашей энергии сюда, люди перестанут бороться за выживание.
В дворе стало тихо настолько, что я услышала, как грозно бьется сердце Ника.
— И что сделали Тёмные? — осторожно спросил кто-то.
Крейн долго молчал.
— Они отказали.
По толпе прокатился облегчённый вздох. Но Ник тут же покачал головой.
— Только император не привык принимать отказ.
Крейн медленно поднялся со стола. Теперь казалось, что говорить сидя ему тяжело. Он начал прохаживаться между людьми. Неторопливо. Размеренно. И каждый шаг отдавался глухим эхом.
— Он возвращался снова и снова, — тихо продолжил Ник. — Не сдавался. Просил. Спорил. Убеждал. Каждый раз приходил с новыми доводами, обещая, что использует эту силу только во благо своего народа.
Крейн медленно прошёлся вдоль людей. Никто не осмелился нарушить тишину.
— Я не считаю его безумцем, — неожиданно сказал он. — Думаю, он действительно хотел спасти свой мир.
Эти слова заставили многих поднять головы.
— Но благие намерения не всегда делают человека правым.
Ник остановился. Несколько секунд он молча смотрел на свои ладони, будто видел на них следы чужих ошибок. Затем медленно сжал пальцы в кулак.
— И однажды он всё-таки нашёл способ вынести часть нашей силы за пределы Тёмного мира.
По моей спине пробежал холод.
— Именно эта сила сделала магию ваших королевств значительно сильнее. Именно благодаря ей появились границы, которые удерживали времена года. Именно она позволила построить тот мир, который вы знаете сейчас.
Крейн поднял взгляд. Его серые глаза впервые за всё собрание казались почти чёрными.
— Но никто не подумал о главном, — он сделал паузу. — Эта энергия живая. Она принадлежала нашему миру. И всегда стремилась вернуться домой.
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Стоило энергии оказаться по разные стороны миров, как она начала искать друг друга.
Ник медленно развёл руки.
— Представьте две половины одного сердца, — он посмотрел на каждого из нас. — Их невозможно удерживать порознь вечно.
Я больше не дышала.
— Сначала проход начал трещать, — голос Ника стал совсем тихим. Приходилось вслушиваться в каждое слово. — Потом стены между мирами начали истончаться, — он медленно сжал кулак. — А чуть больше ста лет назад дверь не выдержала.
По столовой будто пробежал ледяной ветер.
— Она разорвалась.
Тишина стала почти осязаемой.
— Так появился разлом.
Ник больше не двигался. Он стоял посреди людей совершенно неподвижно.
— С тех пор энергия продолжает утекать из нашего мира в ваш, — Крейн медленно перевёл взгляд на меня. — Здесь она не погибает, — потом посмотрел на остальных. — А разрушает всё, к чему прикасается.
Его голос звучал спокойно. Без пафоса. Без желания напугать. Только правда.
— Поэтому Солариан медленно превращается в пустыню.
Я вздрогнула.
— Поэтому Тарвелд становится холоднее с каждым годом.
Он посмотрел на мужчину из Морвейнда.
— Поэтому ваши земли больше не могут прокормить собственных людей.
Ник глубоко вдохнул.
— Ваши короли думают, что уничтожив Темных, они уничтожат источник проблемы, — он устало покачал головой. — Но невозможно затушить пожар, разбивая лампу.
Несколько человек опустили головы. Кто-то тихо выругался. Кто-то заплакал.
— Если убить нас, разлом не исчезнет, — Крейн посмотрел на всех сразу. — Он останется.
И продолжит пожирать оба мира.
Я не заметила, как подошла ближе. Теперь между нами оставалось всего несколько шагов. Ник повернулся ко мне. Наши взгляды встретились.
— Закрыть его можно только двумя энергиями, — он говорил уже не толпе. — Той, что принадлежит этому миру... — его взгляд не отпускал моего. —...и той, что принадлежит вашему.
Я не понимала, почему внутри всё переворачивается. Почему именно сейчас. Почему именно его слова.
— Одной владею я, — Крейн устало улыбнулся. — Второй... — посмотрел прямо мне в глаза. —...владеет Элира.
В столовой стало так тихо, что казалось, будто весь мир перестал дышать вместе со мной.
Собрание продолжалось еще час или больше, но я все еще была в этой истории. Прокручивала слова Ника и пыталась найти хоть что-то, что сделает его неправым. Потому что осознание того, что все семнадцать лет я жила во лжи, рубило тупым топором.
Ты знала? — обратилась я к Кайе.
— Знала... — тихо ответила Богиня и будто приобняла меня.
Могла бы рассказать... ну так... знаешь, ради приличия...
— Ты не спрашивала, — слишком спокойно отозвалась Кайя.
Я много о чем не спрашивала, потому что была уверена в людях и их словах. А теперь оказывается, что единственный в ком я могу быть уверена, это Ник Крейн, Темный, мать его, Бог!
Кайя не ответила. Снова скрылась где-то в сознании, где я ее не слышу и не ощущаю. Оставила меня посреди двора совершенно одну. Потому что даже люди уже разошлись по комнатам.
Я еще несколько минут стояла неподвижно, осознавая свое положение, всю свою жизнь и людей, которые были рядом. Но внутри было пусто. Ни обиды, ни ненависти, даже любви, даже симпатии к ним не было. Словно прежняя я умерла, не оставив даже пыли.
*****
Я смогла смириться с историей про императора. Это было давно и не имело значения. У нас уже был разлом и вот-вот мы его закроем. Именно поэтому мысли о грядущем слиянии не покидали меня ни на секунду. За завтраком еда казалась безвкусной, на тренировках я теряла счет ударам.
— Элира! — крикнула Мики, вырывая меня из оцепенения.
Она была темным магом и, как выяснилось позже, из Солариана. И я заметила закономерность: все соларианцы были рыжими. Ну, или почти. Вывод напрашивался сам собой — Ник родом оттуда.
— Лира! — Мики подошла вплотную, преграждая путь к деревянному манекену, который я методично избивала уже который час. — Прекрати!
Я тяжело дышала, горячий воздух обжигал легкие, не давая вымолвить ни слова. Ноги и руки предательски дрожали, вот-вот грозя обмякнуть и отправить меня в грязь без сознания. Девушка жестко перехватила мое запястье и оттащила прочь.
— Либо идешь отдыхать, либо я зову Крейна, — отрезала она.
Я согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, а затем просто осела в грязь, роняя голову.
— Черт... Ник! Кто-нибудь, позовите Ника!
— Нет. Мики, прошу, не надо... — взмолилась я, смотря на нее настолько мило, насколько была способна в таком виде.
Девушка тяжело вздохнула, покачала головой, огляделась и, наклонившись, тихо прошептала:
— В этот раз твой номер не пройдет.
— Черт...
Пока я сидела в луже грязи, ожидая Ника, мысли о чертовом слиянии не давали покоя. Как это пройдет? Будет ли это агонией? Или Кайя просто растворится во мне, а я даже не замечу момента?
Тело ныло от переутомления. Я так желала вернуть свое прежнее «я». То, где кожа светилась здоровьем, а не была обтянута бледной пергаментной оболочкой, под которой можно было пересчитать каждую кость. Когда я не задыхалась, поднимаясь по лестнице. Когда моя фигура была... просто красивой.
—...и так постоянно. Я не думаю, что это ей на пользу, — донёсся голос Мики.
— Я понял, — ответил низкий, бархатный тембр.
Ник.
Впервые за несколько недель он оказался так близко. Его голос уже не казался мне ледяным, а он сам не вызывал прежнего животного страха. Жаль, что тело по-прежнему предательски тянулось к нему. Особенно сейчас, когда он стоял всего в паре шагов.
— Эльдрант, прекрати... я сгораю от твоей похоти! — взвизгнула Кайя в моей голове, а я мысленно возмутилась:
Какая еще похоть? Ты с ума сошла?!
— Да ты вся краснеешь, глядя на него. Потерпи до восемнадцати. Очень прошу.
От ее слов я, конечно же, залилась краской.
— Вставай. Пошли, — скомандовал Ник, тут же отвернувшись и сделав пару шагов прочь.
Он тоже это чувствует?
— Есть сомнения?
— Куда? — крикнула ему вслед, едва не сорвавшись на предательскую дрожь в голосе.
Ник обернулся через плечо. Его серые глаза, казавшиеся почти белыми с такого расстояния, сверкнули азартом. Этот взгляд я ни с чем не спутаю. Сама когда-то смотрела так же. Я делала много такого раньше, что теперь с ужасом и узнаванием вижу в Нике.
Увы...
— Вставай и пошли. Без вопросов, принцесса.
*****
Тускло освещенная комната, заставленная самым разным оружием, встретила меня далеко не самым приятным запахом.
— Здесь тысяча мышей сдохла? — поморщилась я, зажимая нос.
Ник лишь усмехнулся. Его, кажется, этот запах совершенно не волновал.
— Я покажу тебе пару приёмов и упражнений, которые ты будешь делать самостоятельно по часу. Раз в несколько дней, — сказал парень, проходя вглубь помещения.
Там, прислоненный к стене, стоял потрепанный мат, а рядом мягкая кукла в мой рост. Крейн небрежно отодвинул мат от стены, и тот с глухим шлепком ударился о пол.
— Иди сюда, — он поманил меня пальцем.
Я глубоко вдохнула, пытаясь унять то внутри, что так яро тянулось к нему. Сделала несколько робких шагов. Ноги все еще дрожали после недавней тренировки. Руки тоже. Перебороть эту слабость не получалось.
— Что ты такая медленная? — фыркнул Ник и, сделав резкий шаг ко мне, потянул за руку на себя.
— Что ты делаешь?
— Снижаю твою нагруз...
— Нет, — перебила я, высвобождая руку. — Что ты делаешь?
Его брови поползли вверх. В глазах мелькнуло непонимание и что-то еще, неуловимое. Запах комнаты перестал меня беспокоить, потому что теперь я ощущала только его аромат. Все такой же странный, но дурманяще-обволакивающий.
— Ты просил меня стать твоей, — я пожала плечами, внимательнее осматривая комнату. — Но этот год в камере кажется мне твоей весьма неудачной шуткой.
Крейн громко выдохнул и сделал шаг навстречу.
— Слушай, Эльдрант.
Еще шаг.
Его теплое дыхание обожгло кожу. По спине пробежали мурашки, сменяемые ледяной дрожью.
— Чтобы закрыть разлом, ты должна быть в форме.
Еще шаг.
Я видела каждую веснушку на его лице. Заметила их и на шее, родинку у уха и множество мелких шрамов, которых раньше не замечала.
— Если пойдем сейчас, магия тебя уничтожит, и потребуется еще несколько десятков лет, если не больше, чтобы просто выжить.
Последний шаг.
Нет, полшага.
Кончик его носа почти коснулся моего.
И его сердце замерло, а затем забилось чуть быстрее.
Как и мое.
— Теперь понятно?
Я кивнула, глядя в его глаза и утопая в запахе магии, пока наваждение вело ожесточённую борьбу с разумом.
— Хорошо. Теперь смотри.
Крейн отошел, сбрасывая куртку. Бросил ее куда-то в темноту.
Черт...
Теперь он был в рубашке с коротким рукавом, которая плотно облегала фигуру, позволяя в полной мере оценить рельеф его тела. Пусть и через ткань.
— Протяни руку и схвати меня за предплечье. Крепко, будто хочешь удержать, — попросил он, принимая нейтральную стойку.
Мои пальцы сомкнулись на его руке, и я почувствовала жар его кожи и напряжённые мышцы.
Он накрыл мою кисть своей ладонью. Его пальцы оказались удивительно большими и горячими, хотя раньше всегда казались мне ледяными.
— Секрет не в грубой силе, а в векторе, — произнес он, и его голос прозвучал чуть ниже и хрипловатее, чем обычно. Он тут же прочистил горло, возвращая строгий тон. — Смотри. Я делаю шаг внутрь, к твоему центру тяжести...
Он сократил дистанцию до неприлично малой. Теперь я чувствовала запах его магии, смешанный с легким, чисто мужским ароматом разогретого тела, а кончиками пальцев ощущала его слегка учащённый пульс. Мой инстинкт кричал отступить, но другая, более предательская часть нутра хотела прижаться ближе. Я стиснула челюсть, заставляя себя смотреть на наши сцепленные руки, а не на его губы, которые были опасно близко.
—...накрываю твою руку сверху и разворачиваю кисть вовнутрь, — продолжил он.
Его большой палец нашел уязвимую точку на моем запястье и мягко, но неумолимо нажал. Невольно я выдохнула, и тело дрогнуло.
— Расслабь плечо, — тут же скомандовал он. Его ладонь на долю секунды задержалась на моем предплечье, скользя по коже чуть дольше, чем требовала техника, словно ему не хотелось убирать руку. — Если будешь сопротивляться инерции, вывихнешь сустав. Доверься движению.
— Я не сопротивляюсь, — бросила я резко.
— Я вижу, — ответил он. В его глазах на мгновение вспыхнуло опасное удовольствие, но он тут же отвел взгляд, сосредотачиваясь на моем локте. — Теперь сделай шаг назад своей правой ногой, уводя мой центр тяжести. Вот так.
Он направил мое движение, и я, повинуясь простому рычагу, легко вышла из захвата, сделав пол-оборота, и оказалась теперь за его спиной. Но вместо того чтобы сразу отстраниться, мы замерли. Моя грудь почти касалась его спины, и я ясно ощущала, как напряглись его лопатки, как он на мгновение задержал дыхание.
Секунда тянулась неестественно долго. В зале стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием.
Ник первым сделал шаг вперед, разрывая контакт. Я тут же отшатнулась назад, поправляя выбившуюся прядь волос и делая вид, что с внезапным интересом изучаю потрепанный мат.
— Хорошо, — сказал Крейн, и его голос снова стал ровным, хотя уголок его губ предательски дрогнул. — Повторим еще раз. И в этот постарайся не смотреть мне в глаза. Это отвлекает от механики приёма.
— Я и не смотрела, — солгала я, чувствуя, как предательски разгораются щеки, и снова протянула к нему руку.
*****
— И есть тебе нужно больше, — бросил Ник напоследок, выходя из комнаты.
Он велел мне отрабатывать прием на тряпичной кукле. Но недолго.
— Через час приду проверить, — предупредил Крейн, и дверь за ним осторожно, но окончательно щёлкнула замком.
Потерев ладони, я уселась на мат. Внутри все ходило ходуном, не находя себе места. Подушечки пальцев приятно покалывали, но это было не то чувство, что я испытывала с Рейнаром. Его я желала осушить до последней капли, и лишь разум отчаянно отгораживал меня от этого звериного порыва.
С Ником же не было голода. Не было желания «выпить» его магию. Это проявлялось иначе — не как жажда, а как странное, тягучее притяжение. Как узнавание.
— Нет... Я не могу об этом всерьёз думать, — прошептала я, мотая головой.
— Но ты думаешь, — тихо вмешалась Кайя.
В ее голосе не было привычной язвительности. Только глухая, неожиданная тоска.
— Будь он рядом в школе, ты бы ощущала это тогда же. И я бы сразу все поняла...
Ее эмоции просочились ко мне, и я, склонив голову на колени, с острой тоской пожалела о том, что не пошла навстречу Нику, когда он звал меня тогда, на балу.
— Тогда, может быть, не пришлось бы прожить этот год, — прошептала я.
— Возможно... — согласилась Богиня.
Легкие наполнились воздухом, собирая остатки сил в кулак. Встала. И снова, сквозь боль и сомнения, продолжила отрабатывать прием.
*****
Спустя час дверь комнаты с глухим ударом врезалась в стену. Ник ворвался, тяжело дыша.
Влажные от пота волосы прилипли ко лбу, лишь слегка прикрывая налитые кровью глаза. На шее вздулись вены, приобретая нездоровый, черноватый оттенок. Он все еще оставался человеком, но скалился, словно загнанный хищник, глядя на меня из-под светлых бровей. Рукав куртки был изодран, рубашка потеряла почти все пуговицы, а на боку зиял длинный, но неглубокий порез.
Я медленно поднялась на ноги, и полюбившееся красное кружево тут же оплело мои кисти, готовое выпустить магию наружу. Мысленно, кончиками пальцев, нащупала его сердце сквозь пространство. Оно билось в быстром, лишенном ритма танце, срываясь в бешеную гонку.
— Ник? — осторожно протянула я, выставляя руку перед собой в защитном жесте.
Опасность сгустилась в воздухе, пощипывая кожу мелкими, колючими разрядами и делая пространство тяжелым, как свинец.
Что с ним?
Кайя молчала. Довольная, сытая — в таком состоянии она редко выходила на связь. И, к своему удивлению, я порой очень скучала по ней прежней: ворчливой, вечно недовольной и злой. По той Кайе, которая разогревала меня изнутри своим напором, желанием и яростью.
— Крейн! — крикнула я уже громче, делая осторожный шаг в сторону двери, оставляя себе путь к отступлению.
Он молчал. Медленно ходил кругами, сохраняя между нами дистанцию в несколько шагов. Смотрел и скалился, точно дикий зверь.
Его магия заполняла мои легкие, дурманя и заставляя приблизиться, но разум отчаянно кричал об опасности. И сейчас я слушала именно его. Мне совершенно не хотелось вновь оказаться под его сапогами, в грязи и крови.
Наконец он остановился. Замер, но так и не свёл с меня глаз. Краснота в его взгляде сгустилась, и теперь мне казалось, что даже кожа его бледнеет, обретая тот самый серый, мертвенный оттенок.
Темный просится погулять?
Мое сердце пустилось в бешеный пляс.
Шаг к двери.
Еще один. Осторожный. Медленный.
Я не сводила с Ника глаз, боясь упустить даже малейшее движение. Капли его крови разбивались о каменный пол с такой громкостью, что мне приходилось щуриться от этого звука.
Левой рукой я продолжала магически удерживать его бешеный ритм. Правая была наготове, чтобы вцепиться в любую часть его тела и впитать все, до единой капли.
Теперь и во мне рождалась ярость, дикое желание отомстить за причинённую боль. Красные реки заполнили вены на руках и лице. Глаза уже привыкли к багровой пелене. Я чуть наклонила голову, перенося вес тела на одну ногу, готовая к броску.
Ник улыбнулся.
Я ответила тем же.
Но улыбка тут же слетела с моих губ, потому что в одно мгновение он оказался прямо передо мной. Мне пришлось отступить.
Шаг назад.
Потом еще один.
И еще. Пока спина не коснулась холодной, шершавой каменной стены.
Дверь...
Она была чуть левее. Всего три шага, и можно сбежать.
Ни за что!
Я уверенно выдержала его тяжелый, мрачный взгляд. Вновь поймала этот бешеный ритм его сердца и поняла: это не Темный просится поиграть. Это его истинная, неизменная суть.
— Принцесса боится? — спросил парень низким, томным голосом.
— Принцесса желает придушить тебя, — ответила я, метая в него яростные молнии взглядом.
Он приблизился. Чуть наклонился, и наши лбы соприкоснулись. И почему-то я оказалась куда холоднее, чем он.
Крейн довольно оскалился, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы, и глубоко втянул воздух, вдыхая мой аромат.
— Знаешь, чем ты пахнешь? — его шепот обжёг шею. — Ты все еще пахнешь собой. Тебя еще можно отличить.
Я молчала. Старалась дышать ровно, сжав челюсть до боли.
— Ты...
Каменная кладка слева захрустела под его напором, и мелкие крошки посыпались на пол. Очередная капля его крови шлёпнулась на мой сапог. Я вытянулась до предела, желая либо провалиться сквозь землю, либо пройти сквозь эту стену. Это кричал страх. Но рядом с ним бушевала ярость, жаждущая вцепиться Крейну в горло. И была третья сторона — тягучее, предательское влечение. И я разрывалась на части изнутри.
Я ведь ненавижу этого человека. Он мерзкий. Злой. Он...
Сама того не замечая, я закусила нижнюю губу, и Ник тут же расплылся в довольной, хищной улыбке, наклоняясь еще ближе.
К черту...
Я резко протянула руку и коснулась его оголенной груди, влажной от пота и сырости. Кружево магии мгновенно наполнилось цветом. Сила прокатилась по моим рукам, шее, лицу, окрашивая глаза в еще более темный, густой красный. Его магия влилась в меня, прокатившись по груди, животу и спускаясь к ногам.
Меня словно возвращали к жизни. На какое-то время мне даже показалось, что моя прежняя, здоровая фигура возвращается ко мне. Отчасти так и было. Магия Крейна не только унимала мой голод — она давала мне силы и возможности, какие были у меня раньше. Даже больше.
— И почему ты все еще не подыхаешь? — прошипела я, сокращая расстояние между нами до опасного минимума.
Страх испарился, и холодная стена за спиной перестала существовать. Дикое желание и жгучая ненависть смешались воедино, и теперь мне хотелось раскусить его губы до крови, исцарапать, лишить сил, довести до грани смерти — но при этом дарить ему безумное наслаждение.
Рука Ника скользнула по моей спине, задержавшись ниже талии, почти на бедрах. Он притянул меня вплотную, и мне пришлось привстать на цыпочки. Но я не убрала руку с его груди, продолжая жадно впитывать магию. Это доставляло мне извращенное, почти греховное наслаждение, от которого кружилась голова.
Черная паутина вен на его лице и шее начала отступать, а глаза вновь обрели свой привычный серый, почти прозрачный оттенок. Но улыбка... эта чертова, самодовольная улыбка никуда не исчезла.
Он резко развернулся, не разжимая объятий, и зашагал широким шагом. Я не поспевала, спотыкаясь о собственные ноги, а затем гравитация сделала свое дело.
Воздух с глухим стоном вырвался из легких. Спина прогнулась от жёсткого удара о тонкий тренировочный мат — ощущение было таким же болезненным, как падение на голый камень. Мгновение спустя Ник оказался между моих ног, упираясь локтями в пол по обе стороны от меня, запирая меня в ловушку из своего тела.
— И что же мне с тобой сделать? — игриво спросил он, заглядывая в мои все еще налитые кровью глаза.
— Почему моя магия на тебя не действует?! — огрызнулась я, пытаясь оттолкнуть его, но это было все равно что толкать каменную стену.
— А чего ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — не унимался Ник.
Его пальцы теперь осторожно скользили по моему лицу: очерчивая скулы, подбородок. Большим пальцем он мягко, но настойчиво оттянул мою нижнюю губу вниз.
Я глубоко вдохнула, и внизу живота предательски приятно потянуло. Ник наклонился еще ниже. Между нашими губами оставался всего миллиметр.
— Ничего не хочешь? — прошептал Крейн. Его колено уверенно уперлось между моих ног.
С моих губ сорвался предательский, еле слышный стон.
— Я тебя... — голос подвёл, воздух застрял в горле, —...ненавижу.
— Как мило... — протянул он.
И поцеловал.
Всего на долю секунды. Но этого хватило, чтобы мои глаза закрылись, поддаваясь его магнетическому напору.
— Я ненавижу тебя точно так же, — его челюсть напряглась, а взгляд внимательно, почти хищно, изучал мое лицо и шею.
Я громко сглотнула. Медленно, прощупывая границы дозволенного, я провела ладонью по его груди, выше, к плечу. Кончиком пальца очертила ключицу. Затем шею. Подбородок. А потом коснулась его губ.
Мягкие... именно такими я их и представляла, когда смотрела на него издалека.
— Как мило... — повторила я его же шепотом.