Элира Эльдрант

Я все еще была в камере. Где-то глубоко в костях продолжала ныть фантомная боль, хотя физически тело было абсолютно здорово. Не считая ужасной худобы и слоя грязи, который давно стал моей второй кожей.

Магия медленно возвращалась. Я уже могла натянуть на пальцы призрачные кружевные перчатки, но на большее не хватало сил. Да и сама я была не своя.

Тело.

Мысли.

Желания.

Словно в меня подселили кого-то чужого, и теперь он дёргал за ниточки. А еще в груди рождалось липкое отвращение.

Может, к себе.

К выбору, который я сделала ради других.

Или к положению, в котором пребывала этот бесконечный год.

А может, и к чему-то большему.

Кто знает, сколько времени прошло с последнего визита Ника.

Я стянула тонкий матрас на пол и придвинула его ближе к жалкому камину. Села. Мелкие камни впивались в кости, но зато ноги наконец-то были в тепле.

Темнота внутри меня больше не была пустой. Она дернулась — не от боли.

От присутствия.

— Наконец-то, — мой голос сорвался на хрип. — Ты здесь.

Кайя ответила не сразу.

— Не начинай, — голос был сухим. Резким. Без прежней, обманчивой мягкости.

Год молчания, — я зло усмехнулась, — и ты еще будешь ставить условия?

— Буду. Потому что у нас нет времени на твои истерики.

Тепло внутри дернулось, как от пощёчины. Я сжала зубы, заставляя себя успокоиться.

Тогда говори по делу, — я закатила глаза, но вслух промолчала.

Тишина продлилась всего пару секунд и уже начала давить на виски.

— Разлом не просто открыт, — продолжила Кайя. — Он шире с каждым годом.

В смысле?

— В прямом. Это не дыра. Это процесс.

Какой еще процесс? — я нахмурилась, вглядываясь в тлеющие угли.

— Поглощение.

Что?

— Разлом должен был быть закрыт вскоре после моей клятвы Верховным, но этого не случилось.

Потому что ты умерла.

— Потому что союз не был заключён.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как по спине пробегает холод.

То есть…

— Пока брак не совершён, разлом будет расти.

Голос Богини стал напряжённее, но Кайя не заставила себя ждать:

— В этом состоянии он тянет энергию из обоих миров. Искажает их. Смешивает.

Перед глазами вспыхнули образы: магия, боль, чужие тени, пожирающие реальность.

Поэтому все разваливается…

— Поэтому все еще держится, — резко поправила Кайя. — Но недолго.

Пальцы непроизвольно хрустнули.

И брак — это… что? Печать, закрывающая ворота?

— Нет. Это объединение энергии.

Объясни нормально.

Кайя раздражённо выдохнула прямо мне в сознание:

— Сейчас миры наложены друг на друга. Неправильно. Неустойчиво. Брак создаёт стабильную, неразрывную связь между носителями двух сторон — и дает достаточно энергии...

... чтобы закрыть его...

Замерло не только мое тело.

— Прямо через нас?

— Да.

То есть мы... центр?

— Да.

Пульс ощущался где-то в горле.

Это звучит как смертельно.

— Ну, сказать точно не могу. Не было возможности прочувствовать.

Утешила, — горький смешок сорвался с губ.

— Я не утешаю. Я объясняю.

— Хорошо, — тихо сказала я, взвешивая каждое слово. — Допустим, разлом закроется. А темные?

— Уйдут.

Почему?

— Потому что здесь им больно.

— А сейчас? — я прищурилась, глядя на огонь в тусклом камине.

— Сейчас разлом... — Кайя сделала короткую паузу, прежде чем продолжить, —... пропускает в этот мир крупицы силы их мира. Этого достаточно, чтобы темные не погибли сразу.

— Пока я не выйду за него… они будут приходить? — тихо произнесла я вслух.

— Не по своей воле.

Пока все не рухнет?

— Да.

Коротко. Жестко. Без права на апелляцию.

Голова тяжело коснулась грязных коленей.

— Хорошо. Тогда объясни другое.

Кайя будто заранее знала, к чему приведет следующий вопрос.

— Почему именно я должна с ним связаться? Почему нельзя просто… закрыть это магией?

На этот раз раздражение в голосе Богини стало явным, обжигающим:

— Потому что это не похоже ни на чью магию, Элира. Это выше. Сильнее. Это клятва.

И?

— Клятва выше магии.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки до вкуса железа.

Это ты сейчас красиво сказала. А по факту?

— По факту: любую магию можно сломать. Клятву — нет. Даже если ты попытаешься закрыть разлом грубой силой, — продолжила Кайя, — он откроется снова. И шире.

Почему?

— Потому что долг не выполнен.

Я резко подняла голову:

— То есть мир будет ломаться, пока я…

— Пока ты не сделаешь то, что должна.

Слова легли на плечи свинцовой плитой. Без вариантов.

Я долго молчала, слушая треск поленьев.

— А Ник? — шепотом спросила я, будто боялась, что мои мысли могут долететь до него сквозь стены.

— Что «Ник»?

— Почему именно он?

— Не задавай глупых вопросов.

— Я не задаю глупых вопросов! — резко огрызнулась я, срываясь на крик. — Я пытаюсь понять, почему должна связать себя именно с ним!

Тишина в камере резко обострилась, став звенящей.

— Потому что он — вторая сторона.

Я сжала кулаки. Но через секунду… поняла.

— Если не он… — сердце на миг замерло, — то никто?

— Именно.

Другого нет?

— Нет.

— Значит, — выдохнула я, чувствуя, как внутри все обрывается, — это не «брак с Темным Богом». Это брак с единственным, кто может закрыть разлом.

Я закрыла глаза, прижимая ладони к пылающим щекам.

— И если я откажусь…

— Он откроется шире.

И все пойдет по наклонной.

— Уже идет.

Короткий смешок получился слишком громким, слишком истеричным для этой камеры.

— Прекрасно. Есть еще что-то, что ты решила утаить?

На этот раз Кайя ответила не сразу. Пауза затянулась.

Я напряглась, сжимая край матраса.

— Говори.

— После связи ты не сможешь разорвать эту нить. Ты будешь чувствовать его. Всегда.

— Переживу, — поморщилась я, отворачиваясь к двери.

— Нет, — холодно отрезала Кайя. — Не «переживешь». Ты изменишься.

— Насколько? — спросила я, осознавая истинные масштабы жертвы.

— Достаточно.

Воздух медленно вышел из легких, оставляя после себя тяжесть всех слов.

— То есть я либо теряю себя… либо мир.

— Да, — ответила Богиня без колебаний. Без тени сомнения.

Истерика поднималась медленно, наполняя горечью и безнадегой.

— Отличный выбор.

— Это не выбор, Элира. Это долг.

— Сколько времени этот разлом держался... и вдруг сейчас решил сломать все жизни разом...

— Он не держался, — тихо начала Кайя, — процесс просто замедлился, пока я не нашла тебя.

Я не ответила. Впервые за все время не попыталась спорить, искать лазейки или кричать. Тишина камеры и тишина в моей голове слились воедино, став одной тяжелой, давящей массой.

Кайя молчала. Но в этой тишине больше не было ее прежней ледяной уверенности. Только тяжелое, вибрирующее эхо неизбежности, от которого по коже медленно полз холод.

— Почему ты не сказала сразу про союз с...?

— Я надеялась обойти правила, — Кайя глубоко вздохнула. — Я думала, что ты найдёшь разлом и нашей силы хватит, чтобы закрыть его, — ее голос дрогнул. — Мне не хотелось, чтобы ты жила мою жизнь. Хотелось, чтобы у тебя была своя собственная.

— Но разлом впитать невозможно в одиночку... — шепотом произнесла я, закрывая глаза.

— Не просто в одиночку...

— Без скреплённого союза, я поняла.

*****

Дневной свет согревал все мое тело, наполняя несвойственным мне счастьем.

— Как давно я не видела солнца, Рей. Ты даже не представляешь, как я рада!

Принц сидел рядом, но не смотрел на меня. Не слушал. И, казалось, даже не слышал.

— Рей… — я протянула к нему руку, и пальцы прошли насквозь. Силуэт парня на секунду поплыл, как отражение в ряби воды, но тут же обрёл чёткие очертания.

— Рей? — на глазах наворачивались слезы, а тело одолевала мелкая дрожь.

Медленно поднявшись из-за стола, я огляделась: тронный зал, полный людей, слуг. Меггана стояла в объятиях отца и широко улыбалась, смотря в мою сторону. Но видела не меня. Вальтер с женой кружили в танце, смеясь. Нора стояла в тени колонны, держа руку на бедре. Там, я знала, она прятала кинжалы.

Я обернулась и увидела: Рейнар с любовью в глазах смотрел на меня. На другую меня. На обманку.

— Чертова фальшивка! — крикнула я, пытаясь смазать ее силуэт, но он упорно возвращался назло мне.

Я наклонилась к ней ближе, вглядываясь в чужое лицо:

— Где же твои веснушки?

Взгляд переметнулся на Рейнара, который держал эту «меня» за руку.

— Не ты ли заметил их раньше всех? — прошипела я. — Где же теперь твоя внимательность, принц?

Внутри закипала ярость. Кулаки сжались до хруста. Жаль, что ударить его по-настоящему не выйдет.

— Вы все! — закричала я, и голос сорвался на визг. — Предатели! Твари!

Кровь закипала. Красное кружево уже пускало жгучие реки по моим венам.

— Я жертвую собой ради вас всех! А вы?!

Зрение перекрыла красная пелена. Я была готова выпить каждого из них до дна, до последнего вздоха. Перерезать глотки всем тем, кого не смогу выпить. Сжечь Морвейнд, Тарвелд. Сжечь школу. А на десерт оставить Рейнара и заставить его смотреть, как горит его мир.

— Ты, блядь, мне клялся!

— Эли...

Снова мама. Ее холодная рука упала мне на плечо и осторожно развернула к себе.

— Эли... — повторила она, нежно улыбаясь. — Ты ведь не такая...

— А какая?! — закричала я.

Сейчас я не желала слушать о добре и зле. О том, что я хорошая девочка. Что должна, а что нет. Я желала, чтобы все те, кто клялся мне в любви и верности, ощутили на собственной шкуре все то, через что мне пришлось пройти. Чтобы их кости ломали наживую. Чтобы они давились той жижей, которая служила мне едой последний год. Чтобы они ощущали тот безумный голод и вину за свою магию. Чтобы они срали в той же комнате, где едят и спят. Чтобы эта вонь стала для них родной. Чтобы они почувствовали все на себе!

— Такая. И знаешь, кому нужно сказать «спасибо»? — я приблизилась так близко, что мне даже показалось, будто я ощущаю сердцебиение матери. — Нужно сказать это вам с отцом.

Все растворилось так же быстро, как и появилось. Темнота была недолгой. Всего несколько секунд.

А потом я открыла глаза.

Каменный потолок встретил меня, как обычно, — темнотой и холодом. Камин все так же еле теплился. И дверь все так же была наглухо закрыта.

Я присела на край кровати и взглянула на руки. Красное кружево медленно отступало под кожу, пока вовсе не растаяло.

— И снова сон просочился в реальность... — прошептала я и придвинулась ближе к огню.

— Мне жаль, что тебе пришлось переживать все это в одиночку, — тихо вмешалась Кайя.

Мне дико хотелось послать ее куда подальше. Но я понимала: и у нее жизнь была не сахар.

— Что делать дальше? — спросила я вслух, и в моем голосе не осталось ни дрожи, ни слез. Только холодный, стальной расчёт.

— Единственный выход — отказаться от них, пока еще есть время...

*****

Дверь знакомо отворилась. Но на этот раз Ник не вошел. Не принес еды и воды. Он остался молча стоять в проёме, протягивая мне руку.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы окончательно принять его. Принять свой новый мир.

— Давай, Эльдрант...

Я могу отказаться.

— И обречь всех на почти что гибель?

А как же я?

Внутри, казалось, все вымерло: надежда на светлое будущее, вера в то, что отец еще может меня принять. Любовь тоже умерла. Не осталось и веры в то, что я что-то значу для тех, кто остался там, за стенами.

Я смотрела на Ника. Его серые глаза, чуть прикрытые, блестели в тусклом свете камина. Рыжеватые пряди падали на лоб, добавляя ему загадочности и тьмы. Мягкие губы легко изогнулись в улыбке. Тело расслаблено, дыхание ровное. И магия...

Она пахла... я не могла это описать.

— Потому что он не обычный человек, не обычный маг, — объяснила Богиня, сглотнув. Не от страха, от желания. Ее тянуло к тому, что было внутри этого парня. Как тянуло меня. — Запах Крейна и Темного смешался несколько лет назад. Как и они сами.

— Ты идешь, принцесса? — нарушил молчание Ник, поманив меня пальцем.

Кивнув, я медленно сделала несколько шагов в его сторону. Этого было достаточно, чтобы оказаться рядом. Я наконец-то переступила порог камеры. С меня словно слетели тяжелые оковы, но вот дышать легче не стало.

За руку Ника я так и не взяла, и он усмехнулся, уверенно обнимая меня за талию.

— Капризная... — шепнул он и мягко подтолкнул меня вперед. — Советую закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Совет я приняла, зажмурившись как можно сильнее. Крейн едва касался моей спины, направляя в нужную сторону.

И вот... свет.

Веки обожгло. Слезы потекли сами по себе. То ли от радости, то ли от боли.

— С возвращением... — съязвил Ник шепотом мне в ухо, оставаясь мучительно близко.

Открыть глаза я не решалась. Пальцы сжали ткань почти что деревянного от грязи платья, и оно тут же громко захрустело.

— Знаешь... — начал Крейн, — я встану перед тобой. Так должно быть легче.

— Можно открывать... — добавила Богиня таким же шепотом, мысленно приобнимая меня за плечи.

Сначала открылся один глаз. Первые несколько секунд я видела мутно. Свет казался нестерпимо ярким, несмотря на кроны деревьев, которые почти не пропускали солнце. И несмотря на Ника, который заслонил меня собой, прикрыв мои глаза ладонями.

Я усмехнулась.

Ужасный Ник Крейн сначала сделал меня пленницей. Теперь изображает заботу. Какая ирония.

Следом я открыла и второй глаз. Проморгавшись, потёрла веки и наполнила легкие до предела свежим воздухом. Запахи влажного леса наполнили все мое существо. Но со следующим вдохом меня захлестнули запахи магии почти каждого, кто находился в радиусе нескольких метров.

— Как же хочется есть...

Еще один вдох, и голод начал туманить разум. Я больше не видела людей. Я видела еду. За одно мгновение кисти оделись в темное кружево, вены налились густой краской, а глаза залила багровая вуаль.

Ник убрал руки и довольно улыбнулся.

Я склонила голову набок и взглянула на него из-под бровей. Руки так и чесались схватить его за горло.

— Бери! — облизывалась Кайя, и я вместе с ней.

Ник наклонился ко мне, касаясь холодным пальцем моих пересохших губ.

— Хочешь перекусить? — почти шепотом спросил парень.

Я кивнула, хищно оскалившись.

— Хорошо. Бери.

Он взял мою руку и медленно, без тени страха, положил мою кисть себе на горло. Мой пульс подскочил, дыхание участилось. Но Ник оставался пугающе спокойным.

— Бери! — уже кричала Богиня.

И я взяла.

Кружево на моей коже потемнело, жадно впитывая магию Крейна. Такую сладкую, желанную, неизведанную. Я все еще не понимала, чем именно пахнет его магия, но, казалось, желала всегда именно ее.

Или его?

Вены набухли, пропуская «еду» дальше по телу. Через все органы, через каждую клетку. Мои глаза закатились от удовольствия. Извращенного. Почти сексуального. Я закусила нижнюю губу и запрокинула голову назад, сжимая горло «жертвы» все сильнее и сильнее.

Привычный оттенок кожи Ника сменился на сероватый, почти пепельный. Его глаза налились кровью. Вены на лице и шее почернели и вздулись, а довольная улыбка обнажила острые клыки.

— Нравится? — спросил он низким, хриплым голосом. — Можешь не отвечать. Вижу, что нравится.

Отрицать не было смысла. Мне действительно нравилось. Нравилось Кайе.

Когда голод был утолён, кружево само растворилось, кровь покинула глаза, и вены потеряли цвет. Моя рука все еще оставалась на шее Ника, кожа которого постепенно становилась привычной, человеческой.

— Какое блаженство... — протянула Кайя и, кажется, ушла глубоко в тень сознания наслаждаться в одиночестве.

— Понравилось? — разминая шею, спросил парень.

Я отдернула руку. Глаза забегали в разные стороны. Пальцы нервно потерли ладонь.

— Так себе... — отрезала я, дерзко посмотрев Нику прямо в глаза.

— Правда? — ухмыльнулся он. — Так и не скажешь...

Восстановив дыхание, я выпрямила спину. Оглядела внимательно двор и всех, кого видела достаточно хорошо.

Алисандра сидела в тени деревянного навеса и чистила свой меч. Тот самый, который когда-то был наставлен на меня. Рядом была ее сестренка. Когда-то мы учились вместе.

Так и знала, что они заодно...

Были и некоторые из друзей Рейнара. В школе они всегда были рядом и, как мне казалось, были преданы ему.

Только казалось...

Двор был полон тех, кто когда-то учился со мной, с Норой и Рейнаром. Все те люди, которые клялись в верности Морвейнду. Королю. Оказались предателями. Теперь я такой же предатель, как и они — для мира за этими стенами.

Если, конечно, они об этом узнают.

— Принцессе пора принять ванну и переодеться, — вмешался в мои размышления Ник, небрежно, но с пугающей собственнической легкостью закидывая руку мне на плечо.