Ник Крейн

Дворец наконец-то принял меня в свои объятия. Такой роскоши я никогда в жизни не видел. Казалось, что все деньги трех континентов были именно здесь. Башни уходили за облака, сад пестрил красками и запахами, даже слуги были одеты с иголочки: все чистые, опрятные, с прямыми спинами, словно такие же члены королевской семьи.

Меня поселили на первом этаже замка в жилой части, вместе со всеми. И даже здесь условия поражали: у каждого своя комната с ванной. Нам выдали несколько комплектов одежды, расписание уроков, завтраков, обедов и ужинов.

С самого начала на меня косо смотрели, а я наслаждался вкусом их страха. Особенно сладким был страх наследника престола.

Я не сразу запомнил его имя. Только после седьмой нашей драки, если я не сбился со счёту.

— Вальтер, тебе доставляет удовольствие бояться меня или боль, которую я тебе причиняю? — довольно скалился я, когда принц почти терял сознание, лежа на земле.

Я медленно встал с него, стирая белой рубашкой кровь с губ и виска. Бил он отменно, даже посильнее, чем когда-то в приюте, но быстро проигрывал.

— Пошел ты, Крейн! — плюнул принц в мою сторону.

Мне стоило поднять всего один палец, чтобы его глаза заполнились ужасом. Это заставляло меня смеяться от всей души. Хагалу это тоже нравилось, но он все равно попрекал меня:

— Пока не найдёшь ее, лучше держи себя в руках.

Он сам напросился.

— Я знаю. Но пожалуйста. Ты здесь не для драк.

Темный не давал мне забыть про долг и сосуд, который все никак не появлялся в школе.

А тот мужчина с площади оказался учителем истории. Мистер Томпсон. Хагал рассказал мне о нем то, что знал сам. А знал он немного.

— Меня не волнуют дела других, — объяснял он.

И меня не волновали дела других. Волновало только то, что Томпсон рассказывал совсем не ту историю. И все вокруг верили в эту хорошо прописанную ложь. Это злило больше всего.

И наивные ученики второго года, только получившие магию, третьего — только научившиеся контролю. Они так усердно пытались доказать свое превосходство. И превосходно ломались под моими самыми жалкими усилиями. Молили о помощи. Особо умные пытались сопротивляться и в итоге не находили ничего лучше, чем перерезать себе горло.

Лучшей жизни и представить нельзя.

*****

— Ты в своем уме?! — кричал на меня король на глазах у всей школы. — Что мне говорить их семьям?

Учителя или принц, а может и те и другой, донесли его Величеству о нескольких учениках, скончавшихся после перепалки со мной.

Я не поднимал головы, пока он кричал на меня. Прятал свою довольную улыбку и искренне гордился результатами своей работы.

— Что с тобой вообще не так?!

Он толкнул меня в плечо, заставляя сделать шаг назад. Опущенная голова не могла скрыть от короля моего восторга, но скрывала от других.

— Хочется показать силу?! — не унимался Вальтер. — Тогда твое обучение продолжится за пределами этого двора!

— Говорил же... — послышался усталый голос Хагала.

Это, несомненно, затруднит мои поиски, но не остановит их.

— Генерал, соберите все, где может пригодиться этот паршивец, — приказал король, отворачиваясь от меня. — Он должен появляться здесь не чаще раза в месяц.

Так и случилось.

Я побывал в каждом городе, в каждой деревушке, в каждом лесу и на каждом болоте Морвейнда. Меня приставляли к гвардейцам в тюрьмы, где я помогал виновным дойти до виселицы или гильотины. Усмирял их, когда топоры замахивались над головами. И мне нравилось. Крови было столько, что можно было купаться в ней. А страха... столько криков о помощи, столько молитв.

Хорошо, что Боги не спешили отвечать.

И, как наказывал король, раз в месяц я возвращался в школу, где меня проверяли на знания контроля, рун и владение оружием.

Контролем я овладел задолго до школы. Руны были для меня бесполезны, я даже не старался. Оружие, в принципе, тоже. Но, по настоянию Хагала, я освоил базу.

Потом сдавал отчет генералу Морелия о пройденном пути и выполненной работе. После он загружал меня новыми заданиями. Они пытались вымотать меня, но на драки времени у меня всегда хватало.

— Не забудь убрать за собой трупы... — кинул Рейнар в мою сторону, когда я мирно проходил мимо.

— А то неженка принц может потерять сознание? — ответил я с улыбкой, даже не оборачиваясь.

Он тут же схватил меня за ворот и припечатал к стене.

Рейнар Вальтер — человек, который хотел всем доказать, что не боится меня, но как же сладок был его страх.

— Умерь пыл, принцесска, — похлопал я его по щеке.

Вальтер сделал пару шагов назад, сжимая кулаки до побеления.

— Хочешь снова подраться? — игриво спросил я, расстёгивая куртку.

— Не собираюсь марать руки о грязь.

Этот парень думал, что задевает меня. Каждый раз придумывал что-то новое.

— Когда ты уже поймешь, что тебе меня не победить? Ни сейчас. Ни потом.

Рейнар бросился в мою сторону, но мне хватило вскинуть палец в его сторону, как нити зацепились за его виски, остановив в шаге от меня.

— Я уже ухожу, а ты пока постой и подумай о поведении.

Рейнара я отпустил, когда ворота замка выпустили меня в столицу.

*****

Приказы генерала, короля, казни, разъезды, школа — так прошел целый год. Я познал женское тело и вкус вина, что стало еще одним частым развлечением. Женщины меня любили, когда я не подчинял их ради острых ощущений. Хотя некоторым это нравилось.

А потом Хагал сказал:

— Пора.

Я не понял сразу, что он имеет в виду. Он даже не готовил меня к этому. Повезло, что была глухая ночь, а постоялый двор Хорна был почти пуст и стоял на окраине близ гор.

Острая боль пронзила тело насквозь. Голову словно сжимали тисками, суставы выкручивали, а кости ломали. И так по бесконечному кругу, пока перед глазами не стали появляться картины чужой жизни.

— Хагал! — кричал я, не ощущая его внутри. — Хагал!

Я видел знакомые болота Морвейнда. Видел беловолосую девушку, идущую в мою сторону. Но она падает, а из спины торчит меч. Горло разрывает крик. До боли. До хрипа.

Видел совершенно другой мир. В нем даже воздух ощущался иначе. Я сидел за круглым столом. На плече лежала чья-то мужская рука.

— Отец, почему именно я? — голос был не моим и моим одновременно.

— Только ты так же силён, как она.

Потом еще девушка. Она плакала и злилась. Что-то кричала и била меня маленькими кулаками. А я стоял, не шевелился и грудь сдавливало от боли.

Пространство исказилось и перед глазами показалась уже другая: хрупкая, маленькая. Я обнимал ее, целовал и искренне любил. А потом попрощался через письмо.

Потом видел клинок в груди, и глаза медленно закрылись.

Я умер.

Хагал умер.

Потом приют: все эти избиения и издевательства, голод и страх, слезы и бессонные ночи. Столица и все мои развлечения. Школа и принц под моими окровавленными руками.

— Я дарую тебе вечную жизнь и право занять мое место, — сказал Хагал где-то очень далеко.

Я упал на холодный пол, изгибаясь от боли. Ногти ломались, скребя деревянный пол, оставляя кровавые следы. Слезы, спустя много лет, вырвались наружу с гортанным криком. Я ощутил, как внутренности взрываются в моем теле и создают себя заново. Как глаза заполняет красная пелена. Увидел, как руки покрываются черными дорогами вен.

А потом темнота.

Глаза открылись от солнечного света, проникающего сквозь тонкие шторы.

Я все так же лежал на полу, свернувшись калачиком. Тело ощущало фантомную боль с грузом прожитой ночи. Хагала больше не было в моей голове, но я ощущал его присутствие глубже. Будто он был там, где должен был быть.

Повернувшись к зеркалу, я отшатнулся. Потом пригляделся.

Когда-то серо-зеленые глаза стали почти что прозрачными. Черные волосы окрасились в рыжий.

— Теперь все будут думать, что я соларианец... — шепнул я, проводя пальцами по волосам. — И что это было? Почему ты не рассказал мне раньше?

Единственное, что я знал совершенно точно, — я видел отрывки из жизни Хагала, видел свое прошлое, и...

— Я, мать вашу, бессмертный Темный Бог тени и покорности.

*****

Во дворце сразу разошлись слухи про мое внешнее преображение. Король приказал своему сыну следить за мной.

Наивные, думали я не узнаю.

А вот подруга принца оказалась куда интереснее.

Алисандра Морелия, дочь генерала, верная спутница Рейнара Вальтера, претендентка на престол. Девушка, скрывающая страшную тайну.

Страшную для тех, кто верил в ложную историю.

Великолепную — для меня.

Не пришлось даже подчинять ее. Алисандра сама тянулась ко мне, как мотылёк к огню. И я этим пользовался.

— Куда поселили новеньких? — спрашивал я, пряча девушку за собой от чужих глаз.

— Все там же, — фыркнула Алисандра, сложив руки на груди.

— Так-так, — протянул я, наматывая локон ее волос на палец, — кто-то боится потерять свое место.

— Я не боюсь, — огрызнулась девушка, но тут же виновато опустила глаза.

Я молчал, ожидая продолжения ее рассказа.

— Девушка из Солариана, — тихо начала Сандра, — дочь какого-то кузнеца...

— Мне не нужно перечисление каждого, — перебил я.

Сандра кивнула и продолжила:

— Несколько из Тарвелда, — она скорчила носик с таким видом, словно перед ней положили нечто смердящее, — парочка из Солариана и куча местных.

— Хорошо, — улыбнулся я, поцеловав девушку в щечку, — Спасибо, Лисичка...

Так называл ее принц, и я знал, что это заденет ее.

Сандра сжала кулаки, оттолкнула меня в сторону и поспешила уйти.

— Поиграем позже, ребята...

Генерал отправил меня в Солариан. К королевской семье. И я не ожидал, что знакомство с братьями Солари перевернёт мою жизнь.

Элион Солари восхищался мной и, иногда мне казалось, готов был поклоняться. Его старший брат — Эдриан, — был куда спокойнее.

Каким-то образом мы сдружились, и я получил доступ в закрытые архивы.

Днем я разъезжал по столице и территории замка, вечером — прогрызал гранит науки.

— Как дела? — голос Элиона заставил меня расправить плечи и откинуться на спинку стула.

— Очень даже неплохо, — ответил я, разминая шею.

— Поделишься?

Несколько минут я молчал, укладывая в голове прочитанное за последние несколько часов. Потом тихо и осторожно, собирая всю цепочку в мыслях, начал:

— Ты знал, что разлом открылся не из-за Темных?

Элион часто закивал, поджав губы:

— Архивы от того и закрыты, что рассказывают не то, что нужно континентам.

— Это я уже понял... — протянул я, потирая переносицу. — Вальтер?

Принц присел напротив, протягивая печальное:

— Да...

— Странно, что он боролся за Морвейнд, когда все, что ему нужно контролировать именно здесь.

Элион пролистал какой-то труд, к которому я еще не притронулся, и поднял на меня глаза:

— Мы с братом будем на твоей стороне.

Союзники были нужны мне как никогда.

Пару месяцев назад я узнал, что Вальтер открыл охоту на людей, которые стали появляться из ниоткуда, без имени, из городов, не указанных на картах. Он знал, кто они. Узнал и я, когда оказался на задержании одного из них.

Еще один дар Хагала — видеть темные души, чувствовать их на расстоянии в несколько шагов. Я даже мог указать на ребенка, чья душа будет темной.

Я видел своих людей.

Как увидел Элиона.

И обязан был защитить их.

На столе я развернул карту континентов.

— Здесь, — я указал на болотистую местность в лесах Торгдола, — нужно построить лагерь.

— А лучше крепость, — улыбнулся принц.

— Да, — усмехнулся я. — Чуть выше, — палец скользнул по карте туда, где заканчиваются болота и протекает Каэль, — разлом.

— Откуда ты знаешь?

— Видел во время слияния с Хагалом, — быстро ответил я, не желая вспоминать тот день. — Но нужно обойти болота.

— Оставь это мне, — бодро ответил принц, выпрямляя спину. — Я знаю одного парня, который сделает это за пару дней.

— А как ты собрался воздвигать крепость?

— И такого парня я тоже знаю.

*****

Пока король Вальтер всеми силами боролся с темными магами, я успешно создавал свою маленькую империю. Из архивов Солариана, с разрешения Эдриана, я вынес все, что могло бы помочь Вальтеру добраться до разлома. Забрал историю его образования. Хотя уверен, что короли и без этого знали о нем правду. Забрал единственный экземпляр, написанный темным жрецом о том, как его закрыть. Труды о сосудах и жрецах, о слиянии и том, как подготовиться к этому. Примерную карту Темного мира и все, что связано с ним.

Элион, как и обещал, за несколько дней осушил болота, за пару месяцев воздвиг крепость и защитил все возможные ходы к ней с помощью рун. Теперь болота пропускали людей только с темной душой.

В городах Солариана я нашел дюжину темных, и переправил через перевал в крепость прежде, чем начался третий год и генерал прислал за мной гонца во дворец Солари.

Как только я прошел через ворота дворца, что-то тут же потянуло в груди, словно за струну до предела.

«Ты поймёшь» — сказал когда-то Хагал, и почему-то я был уверен, что это тот самый момент.

Прибыл я спустя пару месяцев после начала учебного года, а значит генерал и король уже давно в ярости и готовы забросить меня в самое, по их мнению, ужасное место.

И им бы поторопиться...

Я выжидал Алисандру у ее комнаты почти целый день. И когда она показалась за поворотом, сразу понял, что меня ждет увлекательный рассказ.

— Ты не вовремя... — огрызнулась Сандра, нервно открывая дверь.

— Я всегда вовремя, — устало произнес я, уже располагаясь в кресле. — Кто новенький?

— Моя сестренка, и как обычно.

— Я бы не сказал, что у тебя как обычно.

Сандра замерла у зеркала, глубоко вдыхая:

— Месяц назад пришла еще одна.

— Другое дело, — улыбнулся я, удобно развалившись.

— Элира Эльдрант...

— Эльдрант?

Я прожил большую часть своей жизни в Солариане, однако прекрасно знал, что у короля Тарвелда не было детей.

— Представь себе, — развела руками девушка, — еще и невеста Рейнара.

Сдержать смех я не мог. Так уж был устроен мой извращённый разум.

— И что думаешь делать?

— Не знаю, думаю.

На несколько минут повисла тишина. Сандра жестоко расчёсывала волосы. Я тихо наблюдал, а когда понял, что она не собирается больше говорить, подошел к окну.

— Где ее поселили?

— Где-то на четвертом.

Разглядывая прохожих через окно, я столкнулся взглядами с Рейнаром. Он сжал кулаки и, кажется, покраснел, поняв, в чьей комнате я находился.

Для пущего эффекта я начал расстёгивать рубашку, поворачиваясь к принцу спиной.

Мне было суждено стать Темным...

*****

Вернулся в школу я только спустя месяц. И меня снова накрыло это чувство натянутой струны где-то под рёбрами.

Сначала я бродил по школе, прислушиваясь к нему, подходя ближе к каждой незнакомой девушке. Потом вышел в сад. Обошел все тропинки, все тайные проходы, заглянул под каждое дерево.

— Твою мать, — тихо выругался, когда солнце уже садилось, а я так и не смог найти ее.

— Крейн.

Голос мадам Рутт мог лишить слуха и я скорчился, повернувшись к ней.

— Да, мадам.

Рутт осмотрела меня единственным глазом с ног до головы и щёлкнула языком:

— За мной...

Набрав побольше воздуха в легкие, двинулся следом за учителем. В груди все еще натягивалась струна, но чем дальше я уходил от замка, тем слабее было это чувство. А я не желал потерять его.

Одноглазая привела меня в какую-то темную комнату. За столом, на котором была одна-единственная свеча, сидел Томпсон.

— Мадам, вам хорошо видно? — спросил я женщину, осматривая темные углы.

Она только фыркнула и захлопнула дверь, оставив нас наедине.

— Ник, мне нужна твоя помощь, — начал Томпсон очень тихо.

Я так же тихо спросил:

— С каких пор?

Учитель начал хрустеть суставами на пальцах, не моргая, смотря на пламя свечи.

Тишина растягивалась, и я не спешил продолжить разговор. Спешил скорее сбежать от него.

У меня куда более важные дела...

— Король хочет уничтожить Темных, — вдруг продолжил мужчина и я тяжело вздохнул. — Считает, что они во всем виноваты. Но что-то здесь не сходится.

— От меня вам что нужно?

Я провел пальцами по волосам, в сотый раз оглядывая комнату.

— Я знаю только то, что однажды стал сосудом для Бога, но не знаю, каким Богом он был, — вздохнул мужчина, потерев глаза. — Я был слишком стар.

— Я все еще не понимаю, что вы хотите от меня, — уверенно соврал я, ведь понимал, что Томпсон боится смерти и, не прямо, но просит о помощи.

Знает ли он обо мне? Скорее всего. Но сколько он знает — вопрос остаётся открытым.

Учитель глубоко вдохнул и встал из-за стола, подойдя ближе ко мне. Тело среагировало быстрее мыслей, и я сделал два шага назад.

— Ник, — тихо начал Томпсон, — я понял, кто ты при первой встрече...

Пальцы расслабились, ощущая покалывания на кончиках.

—... и до сих пор не сказал королю...

Легкие медленно избавились от воздуха.

—... мне просто нужно знать, где искать Темного.

Сердце пропустило удар, расслабляя тело.

— Что? — тихо спросил я.

Мужчина облокотился о стол и склонил голову:

— Я знаю, что твоя душа темная, — он говорил медленно, — и почти уверен, что ты знаком с Темным Богом.

Молчание подогревало воздух вокруг нас. А я прислушался к биению сердца Томпсона. Если бы он был Темным, я бы понял это сразу. Понял бы, если бы он был Светлым.

Но он ощущался пустым.

*****

Музыка, сотни голосов, запахи еды и вина, ароматы чужих духов смешивались в один ком, от которого хотелось сбежать. Но под рёбрами тянуло так сильно, что сделать шаг назад было невозможно.

— Что празднуем? — спросил я первого попавшегося, схватив под локоть и даже несмотря на него.

— Д... день рождения... — ответил робкий женский голос.

Я медленно повернул на нее голову, осмотрел лицо и еще несколько секунд прислушивался. Струны натягивались, но не из-за нее.

Толпа становилась меньше, а студенты собирались где-то в глубине сада, у небольшого оркестра музыкантов. И меня потянуло туда. Словно подтолкнули в спину. И уже через несколько минут она повернулась ко мне.

Элира Эльдрант? Ты и есть потомок, обещанный стать моей навечно?

Мысли путались между собой, а тело не слушалось, подчиняясь чему-то, что сидело глубоко внутри. Словно сам Хагал тянулся к ней. Или что-то более древнее, могущественное. Отвести глаз было невозможно, как невозможно было не заговорить.

«Ты должен сделать так, чтобы она согласилась стать твоей женой» — говорил мне Хагал. И теперь, зная, кому ее продали, это было проще простого.

Рейнар был любителем женщин. Он грубо с ними обращался. И всегда нарушал данное кому-либо слово.

Ты станешь сосудом для Богини клятв, — думал я, не сводя с нее глаз, — что же она скажет про принца, почуяв столько нарушенных обещаний?

А потом не сдержался и закружил ее в танце. Сердце принцессы срывалось в бешеный ритм. Она ощущала нашу связь, но вряд ли понимала ее природу. Но понимал я и потому не оставлял ей возможности думать о ком-то еще. Касался ее нежно и осторожно, словно она была фарфоровой куклой. Шептал на ухо о ее красоте и запахе. Пахла она все еще невинно: ни капли пролитой крови, ни одного убийства. И только предательство, о котором она еще не знала.

Принцесса первой потянулась ко мне. Наверное, это был бы ее первый поцелуй, и я готов был украсть его, но Рейнар появился из ниоткуда.

Как всегда, вовремя...

*****

Прошло уже достаточно времени с нашей последней встречи, но струна все еще натягивалась, тянула меня обратно и приносила с собой ноющую боль, словно я мог сломаться вдали от нее.

Сидя на полу в маленькой комнате крепости, построенной Элионом, я разложил перед собой труды о сосудах Богов.

Из открытого окна доносились оживлённые голоса. За все это время крепость приняла еще несколько десятков людей. Кто-то был магом, кто-то обычным человеком с темной душой, кто-то только готовился принять душу. Люди сами построили теплицы, и стали выращивать овощи и фрукты. Разнообразием еда не пестрила, но хотя бы была.

Глаза бегали по страницам десятка книг, пытаясь уловить хоть что-то полезное.

Рука потянулась к самой дальней книге.

— Из трактата Верховного Жреца о... — лениво прочел я, — какое длинное название...

Первая страница почти рассыпалась от времени, храня только обрывки старого портрета, нарисованного от руки. Следующая хранила на себе старинный герб.

Видимо, Астор, — подумал я, листая дальше.

«Не кровь делает человека сосудом. Не возраст. Не сила его магии.

Сосудом может стать всякий, чья душа уже обрела завершённость и способна удержать Божественную Сущность. Не имеет значения, рождён ли он магом или смертным. Ибо Бог не ищет силу. Бог ищет вместилище.

Когда избранный принимает в себя Сущность после рождения собственной души, начинается Великое Слияние.

Если душа смертного окажется крепче плоти и не устрашится вечности, она соединится с Богом, и двое станут одним. Но если Бог узрит, что сосуд не выдержит соединения и погибнет прежде, чем Слияние завершится, Он отвергнет собственное бессмертие, растворит Себя в душе избранного и дарует ей вечную жизнь.

Так рождаются Пустые Боги.»

Дыхание перехватило и теперь разговор с Томпсоном, ощущение его пустоты стало понятным.

Глаза округлились, руки запустились в волосы. Я встал, подходя к окну. Облокотился ладонями о холодный камень и глубоко выдохнул.

— Вот же... — вырвалось у меня с истерическим смехом.

Обернувшись на книгу через плечо, я не двигался некоторое время. Укладывал приобретённые знания по полочкам.

— Стоит ли говорить ему? — размышлял я вслух, прикусывая щеку изнутри. — Ладно, дальше.

Поднял книгу и удобнее улёгся на кровати, найдя глазами строку, на которой остановился:

«Их сила более не принадлежит древнему Божеству. Она принадлежит человеку. Их воля становится законом собственной магии, а сама магия более не зависит ни от мира, ни от веры смертных.

Но существует иной путь.

Иногда Сущность входит в дитя прежде, чем к нему приходит душа.»

— О, это было со мной... здесь я знаю... — шепнул я, скользя взглядом дальше.

«... Тогда Сущность занимает место души, и начинается последнее Слияние. Если избранный устоит, он перестает быть человеком. Если дрогнет, погибнет не только сосуд. Погибнет и Бог.

Да будет известно каждому хранителю святилища: с мерть Сущности не есть смерть одного Бога. Она есть смерть части мироздания. Когда угаснет Бог Огня, люди еще будут помнить, как высекать искры из камня. Они сложат тысячи костров. Они повторят все известные им ритуалы. Но ни один огонь более не родится. Не потому, что исчезло знание. Потому что исчезло само право мира знать пламя. Ибо Боги не правят миром. Они и есть основания, на которых он воздвигнут.»

Книга закрылась. Глаза тоже. Струна в груди натянулась до предела.

Принцессе нельзя умереть во время слияния...

Отложив трактат, найдя чистый листок бумаги и чернила, я быстро написал письмо братьям Солари: «Если это возможно, найдите мне труды, где могут быть подсказки как помочь Богу найти свой сосуд раньше времени. Николас Крейн. Письмо из крепости.»

Выглянув в окно, окрикнул одного из друзей Элиона. Он без вопросов поднялся ко мне.

— Передай в руки Элиону или Эдриану. Никому кроме. Понял? — строго говорил я, передавая письмо.

Парень кивнул и тут же отправился собирать лошадь. А я вернулся к книге.

«Посему величайшей ошибкой станет оставить сосуд среди людей.

Любовь рождает страх. Страх рождает желание удержать. А тот, кто желает удержать мир, не способен пережить вечность.

До часа Слияния сосуд должен быть отделен от всего живого. Ни голос друга, ни плач матери, ни прикосновение возлюбленной не должны достигнуть его.

Руной Подчинения надлежит запечатать разум, дабы Сущность не коснулась его прежде времени.

Лишь в безмолвии человек способен узреть истину. Мир продолжит свое течение без него. И он продолжит существование без мира.

Когда же избранный добровольно откажется от всего, что прежде называл своим, Слияние перестанет быть битвой.

Тогда родится Бог. Не наследник древней Сущности. Не ее продолжение.

А Тот, Кто превзойдёт своего Предшественника.»

План начал складываться сам собой. Осталось только подождать, когда пробудится Элион, и заставить принцессу принять Богиню раньше времени.

*****

Находиться на территории дворца и даже в столице теперь было опасно. Король открыл на меня охоту: посылал за мной целые отряды. Но бедняги терялись в лесах, или умирали в болотах.

Крепость стала моим новым домом. Но становилось только хуже.

Мало того, что меня круглые сутки болезненно тянуло к принцессе, так еще и пребывание в этом мире стало приносить мучения.

— Элион не может приехать, — доложила Мики, положив письмо на край стола.

— Черт... — тихо выругался я, закрывая лицо ладонями, запрокидывая голову назад. — Он что-то говорил?

— Сказал, что все в письме.

Я долго смотрел на него и не решался открыть. Что-то подсказывало мне, что ничего хорошего меня в нем не ждало.

— Пусть Коби запряжёт лошадь, — крикнул я вслед Мики, и она кивнула, не оборачиваясь.

Единственный безопасный путь в Солариан проходил вдоль реки Каэль до Раксара. А там, если повезёт не встретить гвардейцев Морвейнда, прямой путь до столицы.

Лошадь стояла на краю леса и никак не хотела идти дальше. Река пугала ее не столько шумом, сколько энергией, исходившей из глубин.

— Я ведь могу заставить тебя, вредное ты животное! — кричал я на кобылу, стуча пятками по ее бокам.

— Что тебе сделало животное, Хагал?

Голос раздался словно отовсюду сразу. Низкий, грубый, скребущий перепонки.

Я тут же ухватился за нити, готовый атаковать в любой момент.

— Ты меня не узнаешь?

Со стороны реки вышел мужчина: белые глаза без зрачков, серая кожа, черный плащ висел, как мешок на теле, кисти тонкие и дрожащие.

Сделав глубокий вдох, отпустил нити и чуть расслабился в седле.

— Ты кто такой? — спросил я, чуть повысив голос.

— Хагал? — переспросил он и наклонился в мою сторону, делая осторожные шаги.

— Мы прошли слияние. Теперь я вместо него, — сказал я с усмешкой, но скорее грустной. — Ты кто?

Мужчина подошел ближе и опустился передо мной на одно колено.

— Мой король, Верховный оставил трон, уйдя на покой. Твое время пришло, — он поднял на меня пустые глаза, но почему-то я увидел в них надежду. Словно видел не оболочку, а куда глубже.

— Старик, я не король, — начал я, оглядываясь по сторонам, — у меня других дел по горло.

Он медленно встал, коснулся морды лошади и та вмиг успокоилась.

— Я знаю, повелитель. Я помогу.

*****

Старика звали Корн. Он прибыл из Темного мира, чтобы вернуть Хагала, но не знал, что тот умер много лет назад, и теперь стал моим советником, каким был для Верховного, и каким хотел быть для Хагала. Я только пожал плечами. Все эти королевские дела меня не интересовали. Моя жизнь была полна красок, в основном красной, но в этом и прелесть.

Будет ли так же, взойди я на престол? Хотя сейчас даже подумать об этом не получалось как следует, потому что под сердцем, где-то глубже, тянула чертова струна, ведущая меня только теми дорогами, которые шли к Элире Эльдрант.

— Этот мир не предназначен для Темных. Ни душ, ни магов, ни тем более Богов, — говорил Корн, ведя за собой лошадь.

— Почему? Столько лет мы живём здесь.

— Чем сильнее Темный, тем быстрее он увядает, — пожал плечами Корн, глядя куда-то под ноги.

— Это из-за разлома?

— Так было всегда. Этот мир слаб и поэтому цепляется за наши силы, чтобы напитать свои.

Некоторое время мы молчали, только лошадь иногда фыркала.

— А чары императора? Они ведь уничтожают все вокруг...

Старик вздохнул и остановился оборачиваясь ко мне:

— Чары такие же неподвластные, как река Каэль. Вернись они в свой мир, поселились бы в каком-нибудь озере или море, — он посмеялся разведя руками, — и пугали всех жителей своей силой, — Корн вздохнул, размял пальцы на руках и подмигнул мне, довольно улыбнувшись, — Держись крепче.

Мир вокруг перестал существовать, окрасившись в непробиваемый черный. Потерялось осознание пространства. Голова закружилась и я сильнее сжал поводья.

Мрак рассеялся спустя несколько секунд, открывая взору дворец Солари.

И тело смогло наконец расслабиться, глубоко набрав в легкие горячего воздуха.

— Что это было? — возразил я, слезая с лошади.

— Добрались без лишних глаз, — сказал Корн, уводя лошадь в сторону. — Спасибо бы сказал.

— Минуту назад ты был добрым стариком, что с тобой стало?

Он не ответил, разведя руки в стороны.

Я потер глаза пальцами и, немного помедлив, вошел во дворец.

Элион уже спускался по лестнице с улыбкой на лице.

— Ник, почему не предупредил? — принц почти подбежал ко мне, заключая в крепкие объятия.

— Я ждал тебя. Ты не приехал. Поэтому приехал я, — с улыбкой произнес, хлопая парня по плечу. — Где Эдриан?

Элион заметно изменился в лице. Я, по привычке, вдохнул глубже.

— Элион... — обеспокоенно начал я.

Принц прикусил губу, как виноватый ребенок, со словами:

— Ник, я... я не знал...

— Как такое возможно?

Год назад я ощущал Элиона как будущего темного мага. Ощущал это и в последнюю нашу встречу. Он был одним из тех, на кого я надеялся так же, как на самого себя.

А теперь пусто.

— Эдриан не покидает архивы. Пытается найти, но...

Не дожидаясь, когда Элион закончит, я сорвался с места. Дорога в архивы давно въелась в мою память, и я знал каждый поворот интуитивно.

Тяжелая дверь была слегка приоткрыта, пуская достаточно воздуха, чтобы не задохнуться и минимум света, чтобы не повредить древние тексты.

— Эдриан! — крикнул я во все горло. Эхо разошлось по огромной комнате лабиринтов из стеллажей и полок.

— Седьмой ряд, четвёртый поворот направо! — ответил король.

Ноги сами понесли меня в нужном направлении.

Эдриан сидел на пыльном, сыром полу и листал огромную книгу дрожащими руками.

— Я уже неделю здесь... — устало шепнул король. — Может, я где-то упустил? — он поднял на меня красные от бессонных ночей глаза.

— Иди, я тебя заменю.

Похлопав друга по плечу, забрал у него книгу и помог выбраться из архивов. Наказал Элиону проследить за братом и не отходить, пока тот не захрапит.

— Посмотрим, — я присел у огромной стопки книг, пронося рядом лампу, чтобы разглядеть расплывающиеся буквы.

Я перебрал эту стопку книг. Просмотрел свитки неподалёку. Пролистал документы. Даже забрался на самую верхнюю полку.

Ничего.

Но сдаваться было нельзя.

Из приоткрытой двери больше не проникал солнечный свет, а ветерок сменил направление. Я шел мимо рядов, просматривая каждую книгу на каждой полке.

Удача всегда улыбается мне.

Листов двадцать, не больше, скреплены между собой старой, сгнившей бечёвкой. На первой странице непонятные мне символы. Зато вторая сразу же начала давать ответы.

Не читая полностью, спрятав ветхие листы под куртку, я рванул на поиски братьев Солари.

*****

Коридоры.

Открывающиеся двери.

Лестницы.

Чужие лица.

Ноги неустанно несли меня вперед, постепенно срываясь на бег.

На лице застыла детская улыбка. Как тогда, когда у меня впервые получилось подчинить животное, не сломав ему ни одной кости.

— Я нашел! — крикнул я, открывая последнюю дверь на моем пути.

Эдриан лежал на кровати. Элион сидел рядом, разглядывая потолок, словно он был интересной книгой. На мое присутствие братья соскочили с мест.

— Что там?

— Как? Где?

Я достал старые листы и бросил на кровать. Эдриан тут же схватил их, Элион присел рядом. Их глаза бегали по строкам и расширялись от удивления.

— Ты, мать твою, — я подошёл к Элиону и схватил его за лицо, сжимая щеки, чтобы он смотрел мне прямо в глаза, — ты не сломан! Вход просто запечатан!

Я разжал пальцы. Элион жадно глотнул воздух, не сводя с меня ошарашенных глаз. Эдриан рядом едва не рвал ветхие листы, всматриваясь в пожелтевшие от времени строки.

— Этому документу почти сотня лет... — голос короля звучал сухо, по-мертвецки. — Это древний обычай. Если у младенца видели отголоски тёмной души, жрецы запечатывали вход для неё ещё в колыбели. Из-за императора. Они боялись нового Разлома.

— Они заперли дух, но не смогли сдержать силу, — выплюнул я, тяжело дыша.

До меня только сейчас дошёл весь ужас происходящего.

Вот почему Элион казался пустым!

Тёмная магия от предназначенной ему души всё-таки просачивалась в его жилы, но самой души внутри не было. Жрецы заколотили дверь перед её носом.

Элион подался вперёд, сжимая край одеяла. В его взоре затеплилась надежда — дикая, опасная.

— Сними её, Ник... Ты же Темный. Ты чувствуешь всё это. Сними эту печать!

Я посмотрел на старые страницы, испещрённые сложными, непонятными мне символами.

Чёртовы руны.

Я умел ломать кости, подчинять тварей и проливать кровь, но в этих каракулях не смыслил абсолютно ничего.

— Я не могу, Эл, — моя детская улыбка окончательно исчезла. — Я не знаю, как снять эту печать. Мы нашли причину, но замок на твоей тьме висит слишком крепко.

*****

Бал в честь именин наследника был идеальным местом, чтобы скрыться в толпе. Каждый гость обязан был носить маску и быть влиятельным человеком.

Маска на мне была.

Влияние — тоже.

И плевать, что оно совсем не такое, какое было необходимо Морвейнду и его королю.

Принцессу не пришлось даже искать, ноги сами несли меня к ней. Сложнее было сохранять спокойствие и холод: струна тянулась к ней сквозь кости и кожу, пытаясь разорвать меня.

Элира теперь смотрела на меня по-другому. Вкус ее страха оседал в горле, но не приносил удовольствия, только холод по спине.

Рейнар успел промыть ей мозги?

В танце она старалась держаться подальше, но я упорно сокращал дистанцию. Глаза выдавали ее желание оказаться ближе, но разум отчаянно желал сбежать, наплевав на все.

Я вежливо намекнул ей, что окружение водит ее за нос, скрывает правду и пытается подчинить. И так же вежливо пригласил на встречу, где собирался рассказать ей всю правду, в надежде, что не придется ломать принцессу.

Но Элира не пришла. А ждать я не мог. Каждая минута во дворце могла стоить мне свободы. На прощание я оставил Томпсону отрывок из трактата, объясняющий его природу, Алисандре — точный маршрут до крепости и поспешил покинуть столицу.

В крепости ждал Элион с огромной стопкой книг. Я не успел даже переступить порог столовой, как принц пустился рассказывать, что нашел и что может быть полезно. И только спустя почти час я остановил его:

— Повтори.

— Что именно? — поднял глаза Эл.

— Ты сказал что-то про метку. Руна?

Элион слегка улыбнулся:

— Нет, руны я в расчёт не брал, зная, что ты с ними не дружишь...

Смешок вырвался сам собой:

— Ближе к делу.

— Самый безопасный, но не уверен, что действенный, способ — это смешать кровь. Твою и ее, — спокойно сказал Элион, не отрывая от меня глаз.

— То, что нужно.

С моими силами я мог бы заставить ее пустить кровь. Или сделать это сам. Легко, просто и как я люблю.

Возвращался во дворец спустя месяц. Пришлось сильно постараться, чтобы остаться незамеченным.

Сначала около дюжины гвардейцев у главных ворот. Раньше я не подчинял больше трех человек одновременно, теперь права на ошибку не было. Тем более, что убийство привлекло бы куда больше внимания.

Сердце еле билось, держась только на страхе, тянущемся вдоль нитей. Пришлось копаться в их мозгах, чтобы они не могли вспомнить меня, а если и могли, то не произнесли бы имя.

Потом пришлось избавиться от посетителей сада при школе. Человек здесь было еще больше, и тело напрягалось при каждом шаге. Ощущать столько жизней, которые тянутся по тонкой линии к подушечкам моих пальцев, было невыносимо мерзко в той же мере, как и приятно.

Элира сидела на лавке с подругой, которую я тут же схватил, заставляя сначала ощутить страх и только потом сбежать.

Пусть принцесса думает, что смогла спасти ее от меня.

— Принцесса так и не явилась на встречу, — протянул я, стараясь ступать легко и непринужденно. В груди резко потянуло, обжигая тело. На мгновения я подумал, что нити могут оборваться, но они только укрепились, словно связь с принцессой питала мою магию.

— Это было так давно, а ты только сейчас вспомнил? — спокойно произнесла принцесса. По крайней мере очень старалась, но я уже увидел, как ее пальцы сжались на краю рубашки.

— Я в ту ночь уехал по делам. И меня долго не было, если ты не заметила...

— Не заметила.

Я медленно присел на лавку рядом с принцессой и четко ощутил, как ее тянет ко мне, как меня тянет в ответ.

Это было приятно, но сбивало с пути.

— Принцесса решила показать зубки? — шепотом протянул я, намеренно потянувшись к ней настолько близко, что как только мое колено коснулось ее бедра, она едва заметно вздрогнула. На языке остался вкус ее мерзкого страха, но сладость ее желания разбавляла его.

— У тебя кровь на губе...

Даже заставлять не пришлось.

— Тебе идет. Делает тебя... настоящей.

Воспользовавшись тем, что принцесса не смотрит в мою сторону, я полоснул большой палец маленьким лезвием. Кровь не заставила меня ждать, и я тут же провел пальцем по ее нижней губе. Кровь размазалась. Смешалась.

Дело сделано?

— А знаешь, мой друг... — начал я тихо, в надежде, что получиться забрать ее мирно.

Но принцесса оказалась дерзкой.

— Ты хотел сказать — хозяин?

Перебила она и уверенно заглянула в мои глаза. Ее серо-зеленые, такими когда-то были и мои, послужили мне зеркалом, в котором мое лицо перекосило от гнева.

Уголки губ дрогнул в подобии улыбки:

— Упрямство — это тоже форма подчинения, Элира.

Мне было десять, когда мною кто-то владел в последний раз. С тех пор владыкой всегда был я.

Как она смеет так со мной обращаться?

Рука сама скользнула к ее шее и пальцы медленно смыкались под тяжестью нитей, державших десятки человек.

— Не думай, что твой принц защитит тебя. Где же он сейчас?

Расстояние между нашими лицами сокращалось, воздух в ее легких заканчивался, а желание все еще смешивалось со страхом.

Ты такая же больная, как и я...

— Не д... думаю... — еле слышно выдавила принцесса, — ч-что... твой... хозяин...

Пальцы сомкнулись окончательно. Гнев заполнил мое тело.

Никто не смеет владеть мной!

—... будет рад.... если... т-ты... убьёшь... ме... ня...

Хватка ослабла. Ее смерть не то, что мне было нужно, но родившееся внутри отвращение заставляло смотреть на Элиру с презрением. А струна натянулась до боли, стараясь сместить эти чувства.

Эльдрант закашлялась, хватаясь за горло, и рухнула на землю.

— Ты...

Резко схватив ее за волосы, я заставил Элиру запрокинуть голову и смотреть мне в глаза. Пусть запомнит это лицо и пусть оно снится ей в кошмарах, но пусть желает меня, как никого в своей жизни.

— Ты чувствуешь это? — прошептал я, почти касаясь ее губ. — Это не страх, принцесса. Это признание. Твоя кровь знает мою.

Ее ногти впивались в кожу на моих руках, пуская кровь.

Приятно.

Принцесса извивалась всем телом, не замечая, как делает больно только себе.

— Ты доиграешься.

Я приблизился, и в следующую секунду в меня полетела слюна.

Зря...

— Сука... — выругался я с неким восхищением, ведь принцесса оказалась не такой простой и наивной. Так пусть пострадает немного.

Я швырнул ее на землю. Мой сапог со всей силы, которую еще не забрали нити, врезался в ее живот. Она согнулась пополам. Рот распахнулся без звука, выплеснув кровь.

Не думая, я сделал неглубокий надрез на ладони, и сдавил кулак над лужей ее крови.

— Советую прийти добровольно. Не заставляй меня ломать тебя. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Но я могу заставить тебя умолять.

Нити медленно разрывались от количества людей, от их страха и от принцессы. Она выжала из меня все. Заставила окунуться в прошлое. Заставила меня сорваться. И...

— Больная сука...

Все это время ей нравилось мое обращение к ней.

— Чертов долг...