Дверь за моей спиной закрылась почти бесшумно, отрезая меня от внешнего мира. Комната встретила густым, приторно-сладким запахом вишни. Он был тяжелым, почти вязким. Сколько бы я ни вдыхала — воздуха все равно не хватало, чтобы насытиться им до конца.

Окна были плотно закрыты, и шум с улицы не проникал внутрь. Тишина стояла гробовая. Казалось, можно услышать, как густая струйка бежит по венам. Беспорядок цеплялся за взгляд из каждого угла: разбросанные книги, смятая одежда, опрокинутая чашка, из которой медленно растекалось темное пятно. Но сил привести все в порядок не было.

Я уже пропустила два занятия, а идти на оставшиеся не было ни малейшего желания. Упав на кровать лицом в подушку, выпустила на свободу все, что копилось внутри. Крик вырвался сам — резкий, надрывный. Он разодрал горло, сорвался в хрип. Все тело свело судорогой. Мышцы натянулись до предела, будто еще мгновение — и я действительно взорвусь изнутри.

А потом меня накрыла невероятная, звенящая легкость. Словно тело на секунду подняли в воздух и вытряхнули из него все самое мерзкое и тяжелое.

— Какая же ты мелкая, жалкая дрянь, — прозвучало у меня за спиной.

Не в мыслях.

В комнате.

Кайя.

Я подскочила так резко, что в глазах потемнело. Сознание будто споткнулось, отказываясь принимать происходящее.

Кайя парила в воздухе перед кроватью. Она улыбалась, как довольный хищник, оценивающий добычу. Ее кожа, казавшаяся мне прежде белоснежной, теперь отливала мертвенно-серым, словно была припорошена пеплом, и едва заметно пульсировала внутренним светом. Волосы текли по воздуху, как расплавленное серебро. И только глаза оставались прежними — холодными и всевидящими.

— Что глаза выпучила? — лениво наклонила ко мне голову Богиня, поднимая бровь.

— Как... — челюсть задрожала. — Почему... я тебя вижу?

— Во-первых, — она подняла указательный палец, — только посмей еще раз запереть меня в глубинах своего сознания.

Я непроизвольно попятилась к изголовью кровати. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Впервые в жизни пожалела, что до сих пор так плохо владею оружием.

— А во-вторых, — она чуть отстранилась и приподняла голову к потолку, — Меггана в чем-то права.

Кайе было явно неприятно это признавать, но для меня эти слова прозвучали как снятие оков.

— Мы на одной стороне, и пора бы уже договориться.

— И как с тобой договариваться, если ты готова сожрать любого, кто подвернется под руку? — возмутилась я.

Ее глаза блеснули в луче света, пробившемся сквозь щель в шторах. Воздух вокруг стал тяжелым и осязаемым, как перед грозой.

— Потому что я голодная! — крикнула Кайя.

Шторы взмыли к потолку, будто их рванула невидимая рука. Холодный ветер хлестнул по коже, покрывая тело мелкой дрожью.

— Я почти сто лет скиталась между мирами! Искала тебя! Твоя глупая мать постаралась, а я чуть не угодила в поток, откуда уже не возвращаются!

Ее волосы разлетелись в разные стороны, а сама она начала расти, заполняя собой все пространство комнаты, заставляя меня впечататься в матрас. Я сдерживала дрожь, как могла, но прерывистое дыхание меня выдавало. Кайя приблизилась, и ее глаза стали для меня зеркалом, в котором я видела собственную ничтожность.

— И вы бы все передохли, как муравьи!

Я учуяла ее запах. Он смешивался с вишней в комнате и поначалу казался приятным, сладким. Пока не попал в горло. Меня скрутило. Кашель вырвался с такой силой, что в глазах снова потемнело. Горячая струя испачкала мои руки и подушки. Теперь в воздухе пахло еще и железом. Живот сжался, готовый отторгнуть все содержимое, но выходила только кровь. Слезы кололи глаза. Я задыхалась. Кровь не останавливалась. Комната поплыла и накрылась серой пеленой.

— Мой долг — защитить людей, закрыть этот чертов разлом... — уже спокойнее, почти буднично произнесла Кайя. — Нужно только найти... — последнее слова она произнесла одними только губами, отворачивая голову.

Ветер стих. Пространство снова сжалось до обычных размеров комнаты. Я попыталась встать с кровати и тут же рухнула. Пол встретил меня негостеприимно: удар разошелся по вискам и затылку противным, назойливым звоном. Я услышала, как Кайя тяжело выдохнула. Будто она возится с безнадежно больным ребенком.

— Закончила бы... сама... свой долг! — попыталась крикнуть я, собрав все силы. Вышло паршиво, сквозь хрип и кровь.

Богиня закатила глаза и опустилась рядом со мной на пол. Кончики ее пальцев коснулись лужи крови подо мной. Глаза на мгновение стали глубже и темнее. Она поднесла пальцы к губам и с нескрываемым, извращенным удовольствием облизала их. Испачканные губы разошлись в широкой улыбке. Мое лицо перекосило от отвращения, и это тут же выдало новую порцию крови.

Ее ладонь резко врезалась мне в лоб. Я чуть не рухнула обратно, но что-то невидимое и жесткое не дало мне пошевелиться. Тело словно пронзила молния. Каждый орган вспыхнул адской болью и тут же погас. Я даже не успела крикнуть, как все закончилось — только холодный, липкий пот покрыл кожу.

Пора бы уже привыкнуть к магии... — говорила я себе, поднимаясь на ноги и заметно шатаясь.

— Закончила бы, — развела руками Богиня и с грацией упала в кресло. Языком она лениво слизывала остатки крови с губ, прикрывая глаза от удовольствия. — Если бы меня не убили.

Слабость одолевала меня, но я нашла силы судорожно сорвать с себя куртку, затем рубашку, швырнув их под ноги. Дрожащими руками схватила первую попавшуюся ткань и яростно, до красноты, растирала кровь с груди и живота. Будто она была чужой, ядовитой. Внутри меня переполнялась бочка: злость, отвращение, обида. Тяжелый воздух медленно наполнял легкие, успокаивая нервы. Я, как могла, взяла себя в руки.

— Ты сказала, что была между мирами. Что это значит? — спросила я, смахивая с кровати все, что испачкала.

— Вы не знаете про источники магии? — насмешливо спросила Кайя, поворачивая ко мне голову.

Мне вдруг показалось, что Кайя не старше Рейнара или даже меня. Во сне она была другой, величественной и далекой.

— Ты про чашу с кро... — я не успела даже закончить, а Кайя тут же залилась громким, звонким смехом, хватаясь за живот.

Я почувствовала себя глупой.

— Что смешного?

— А то! — громко отчеканила Богиня, постепенно останавливаясь. — Эта чаша... Нет, начнем с того, что источника два. Темные и светлые души. Изначально — это души Богов. Но теперь и души магов. Мёртвых, естественно.

Она сложила ногу на ногу и внимательно разглядывала книги на моем столе, как если бы они были занимательным чтением.

— А что с чашей? — спросила я.

В голове заметались мысли, пытаясь сложить разрозненные факты в единую картину. Я уселась на край кровати и прижала окровавленную подушку к груди, надеясь, что она скроет бешеный стук сердца и хоть как-то поможет унять легкое головокружение. По спине прошли неприятные мурашки. На руку упала тяжелая капля пота. Казалось, передо мной весь мир замер, давая возможность подумать как следует.

— Эта чаша — не более чем древний ритуал, — вмешалась в мои размышления Кайя. — Раньше была традиция: осушать Бога после смерти и наполнять чашу его эссенцией. На случай, если найдется новое тело. Сосуд.

Сначала меня передернуло. Я живо представила, как Бога выжимают, как грязную тряпку, чтобы не оставить в мире даже маленькой капли его силы.

— Томпсон, — произнесла я почти шепотом, вспоминая наш с ним первый разговор.

— Да, Томпсон стал первым сосудом, — спокойно говорила Кайя, оценивающе смотря на мои мучения. — Потом еще двое. Но мальчик слишком быстро оказался без головы.

— Значит, Томпсон — Бог?

— Можно сказать и так.

Мой мир в который раз терпел болезненную перестройку.

— Почему ты голодная?

— А ты попробуй сто лет полетать по миру... — Кайя лениво водила пальцем в воздухе. — Смотреть, как нарушаются клятвы, не выплачиваются долги, — ее глаза сверкнули древней, первобытной яростью, — и не иметь возможности прийти за платой!

Значило ли это, что Кайя ведомая своей силой? В мыслях родилось сомнение: может, она и не хотела никого убивать, но магия требует. Я ведь тоже поддавалась на эти желания.

— Голодна ты или твоя магия? — задала я главный вопрос.

— Я и есть моя магия, — отрезала она.

Теория рухнула, не успев сложиться. Но все остальное, сказанное Богиней, аккуратно ложилось по полочкам, рисуя полную картину того мира, в котором я теперь была постоянным гостем. Оставалось только понять: как накормить голодную Богиню, никого не убив.

Я посмотрела на Кайю. Она буравила меня взглядом, словно читала мысли, и хищно улыбалась.

— Твой красавчик идет. Чувствуешь? — кивнула она мне в сторону двери. — Оставлю вас наедине.

Она махнула рукой — как королева поверженному воину — и начала растворяться. Тихо. Медленно. Словно ветер развеял серый пепел.

— И как к такому привыкнуть… — выдохнула я в пустоту.

*****

— Элира!

Дверь распахнулась прежде, чем я успела даже пискнуть. Рейнар влетел в комнату и решительно направился ко мне.

— Пора поговорить!

— Пора запереть для тебя вход! — огрызнулась, отступая к окну.

Я выставила перед собой тяжелое кресло, как щит. Пальцы впились в его спинку. Кайя сказала, что оставит нас наедине... но доверять ей — значит добровольно шагать к обрыву. Я набрала полную грудь воздуха. Рейнар был уже на расстоянии вытянутой руки.

— Я же сказал — я не боюсь. Мне плевать на твою... кто бы там у тебя ни жил, — в его голосе дрожала злость и обида.

— Я не просто так прошу тебя не подходить. И ты прекрасно знаешь причину!

Холод.

Пустые глаза.

Отсутствие дыхания.

Серые, вздувшиеся вены.

Эти жуткие картины на мгновение легли поверх его живого, тёплого лица. Кровь закипела. Пальцы заныли. Колени предательски дрогнули.

— Лира... — Рей потер переносицу. — Я же сказал...

— Да! — перебила, сорвавшись на крик. — И я сказала! Хочешь жить — держись подальше!

Ребра распирало от боли. Я начала влюбляться в этого человека. Мы так сблизились. А теперь... теперь я становилась его погибелью. Меня так тянуло к нему и так яростно отталкивало одновременно. Эти противоречивые желания могли разорвать меня надвое.

— Не смей отказываться от меня! — крикнул Рей, грозя мне пальцем. Но в его черных глазах была не угроза. Приказ.

Я бы хотела...

— Пока я не контролирую... это... — глаза опустились на ладонь. Обычную. Почти. На секунду мне почудилось проклятое красное кружево под кожей, и дыхание перехватило. — Я буду отказываться от тебя.

Сжала кулак и отвернулась к окну. Там солнце освещало двор. Ветер играл в листве деревьев. Слуги бегали по своим делам, ученики прогуливали уроки.

Мир жил — без нашей трагедии.

— А я не собираюсь, — тихо сказал принц и сделал шаг вперед.

Я машинально отскочила и уперлась спиной в холодную стену.

— Лира...

— Нет.

Я спрятала руки за спину, будто это могло что-то изменить. Рей был напряжён до предела. Вены надулись на шее и руках, челюсть сильно сжалась, губы побелели. Я осматривала его с ног до головы. Только сейчас заметила: он мокрый. Рубашка прилипала к телу, с волос падали мелкие капли, медленно стекая по лицу и шее. Во мне разгорелся знакомый огонь. Как раньше. Всего на мгновение, потому что следом пришел запах его магии.

Не сейчас. Нельзя!

— Я буду учить тебя, — предложил Рейнар, и его глаза просияли.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что я не стою под водопадом, как ты... — тихо сказала я, словно признаваясь в преступлении. — Во мне сила Бога.

Глаза принца на секунду округлились. Но он не собирался сдаваться.

— Пусть так, — неуверенно начал он. — Твоя мама поможет. Она же в курсе?

— Рей, мне никто не поможет. Здесь я сама по себе...

Голова безнадежно опустилась. Сказав это вслух, я в полной мере ощутила свое одиночество.

Обречена.

Нести долг, суть которого не знала до конца. Бороться с голодом Кайи и с ней самой. Разбираться с магией самостоятельно. Ни один учитель в школе никогда не сталкивался с таким случаем. Томпсон был у меня на примете, но я сомневалась, что он вообще в курсе, что сам является Богом.

— Скажи, что делать. Я буду помогать, — не унимался принц, делая маленькие, осторожные шаги ко мне.

— Если бы я знала... — в горле образовался ком, и все тело напряглось, чтобы сдержать слезы. — Ты сказал, что придёшь вечером. Солнце еще не село... — прошептала я, смотря в пол.

— Освободился пораньше.

Его руки упали мне на плечи и я невольно вздрогнула.

— Или сбежал?

— Или так.

Неужели Кайя пошла на уступки?

Я не ощущала покалывания в пальцах. Почти не чувствовала голода. Не находила в себе и следа чужого присутствия. Позволила себе расслабиться. Медленно и осторожно.

— Если ты станешь монстром, я тоже им стану, — прошептал Рей, и я ощутила его горячее дыхание у себя на шее. Опьяняющее тепло. Он обнял меня за талию и прижал к себе. Крепче с каждой секундой. Я телом чувствовала, как разгорается его сердце и как срывается дыхание, как его руки не желают меня отпускать. Я тоже не хотела.

Слезы вырвались с тихим всхлипом. Обняла его в ответ. В кулаках сжимала ткань его куртки, притягивая еще ближе, хотя между нами не осталось и миллиметра свободного пространства.

Хотела раствориться в нем.

Остановить время.

Чтобы Кайя не возвращалась.

Чтобы не было долга.

Темных.

Ника.

Никого.

Только мы.

Хотела чувствовать его тепло и запах.

Слышать его сердце.

Забыть обо всем и просто быть.

Его мягкие губы коснулись моей шеи, оставляя нежный, обжигающий поцелуй.

— Лира... — шепнул Рей, и я закрыла глаза, — я никогда не откажусь от тебя.

— Рей... — так же тихо ответила я, — я опасна для всех, у кого есть хоть капля магии...

— Тогда я положу к твоим ногам всех магов. И упаду сам.

Это было больше, чем просто «я люблю тебя». Солёные реки текли без остановки, обжигая губы. Сердце разрывалось от благодарности и животного страха. Рейнар чуть отстранился, и его ладонь нежно обняла мою щеку. Его глаза отдавали грустью и абсолютной преданностью. Губы слегка приоткрылись.

Я не могла больше ждать момента. Возможно, это наш последний спокойный день. День, когда я его не убью. И поцеловала его первой. Неловко. Почти по-детски. Но Рей тут же взял инициативу и углубил поцелуй.

Горячий воздух.

Страсть.

Осознание — что это может не повториться.

Рей крепко держал меня за талию и шею. Я почти рвала на нем рубашку. Жар разливался по низу живота, заставляя забыть о страхе и просить большего. Сердца встречались в каждой клетке. Дыхание стало рваным, горячим.

Глухой хруст ткани заставил меня на секунду замереть. Пальцы Рейнара сжались слишком сильно, и тонкая рубаха треснула по шву. Принц бросил короткий взгляд на ткань, по которой медленно расползалось красное пятно. Кровь проступала сквозь ткань, пачкая и его мокрую рубашку. Но он смотрел только в мои глаза.

Его рука потянулась к шторам, и одним махом он задернул их наполовину, погружая комнату в полумрак. И снова вернулся к моим губам. Уже нежно. Аккуратно. Будто я была фарфоровой куклой, которая вот-вот разобьётся.

— Откуда кровь? — сквозь поцелуй спросил принц, прижимая меня к стене.

— Будем считать... что это плата за непослушание, — тяжело дыша, ответила я почти шепотом.

Руки Рейнара медленно и нежно спускались по моему телу.

Шея.

Грудь.

Талия.

Дыхание застыло, и внизу потянуло еще сильнее, обжигая изнутри. Я была готова сгореть дотла. Мир плавился. Я чувствовала желание Рейнара. Его шея, плечи, торс напрягались под моими руками. Он сдерживал себя изо всех сил.

Что будет, если я позволю?

— Прости... — выдавил Рей, резко прерывая поцелуй.

— Что...?

Принц чуть отстранился и тяжело положил голову мне на плечо. Я запустила руку в его мокрые волосы.

— Нельзя... Не сейчас... — задыхаясь, говорил Рейнар.

Я только кивала.

И вправду — нельзя. Через пару дней свадьба. А это значит, что меня будут проверять на невинность. И если узнают правду, брак аннулируют без разбирательств.

Рей сделал пару шагов назад. Оперся на спинку кресла, снял свою куртку и протянул ее мне, чтобы я прикрылась. Он по-прежнему не смотрел ниже моей шеи. И моя благодарность не знала границ.

*****

Я облокотилась о край ванны, смывая с груди запекшуюся кровь. Вода быстро мутнела, окрашиваясь в бледно-розовый. Тонкие струйки стекали по коже, одновременно щекоча и обжигая.

Мое тело все еще помнило близость Рейнара. Его поцелуи. Его руки. Внизу живота тянуло сладкой, липкой тяжестью, от которой становилось неловко даже перед самой собой.

— И что нужно сделать? — спросил Рей.

Он лежал на кровати, свесив ноги. С рубашкой он попрощался, чем не только смущал меня, но и не давал погаснуть тому пламени, которое нас недавно пожирало. Свет из окна ложился на его плечи, подчёркивая рельеф напряжённых мышц.

— Нужно... ее накормить, — слова прозвучали глухо. Я замерла, глядя на свое отражение в воде — расплывшееся, тревожное. — Может... через руны? Это ведь тоже магия.

— И как ты себе это представляешь? — в голосе принца проскользнула осторожная насмешка, смешанная с сомнением.

Я вытерлась полотенцем и накинула чистую рубашку. Его рубашку. Ту самую, в которой однажды сбежала из его комнаты и так и не вернула. Мария застирала ее и оставила на полке в ванной. Сейчас она оказалась как раз кстати.

Влажные штаны мягко сползли на пол. Ткань коснулась бедер — длинная, теплая, хранящая остатки его запаха. Или это моя кожа уже намертво впитала его аромат?

— Рунами можно напитать предметы, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Может, я смогу вытянуть магию из них.

Чем больше я об этом думала, тем правильнее казалась эта идея. Если получится хоть немного утихомирить голод Кайи — это будет моя маленькая победа.

— У меня есть несколько вещей, — сказал Рей после небольшой паузы. — Вечером занесу.

Когда вышла к Рейнару, он замер. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, и в комнате снова стало жарко. Щеки предательски покраснели, и я отвернулась, пинком отправляя испачканное постельное белье в ванную.

— Вечером приезжает отец.

— Переживаешь? — Рей приподнялся на локтях и не сводил с меня глаз. Я чувствовала этот взгляд даже спиной.

— Да. Немного...

В груди неприятно кольнуло. Я боялась, что отец возненавидит меня.

За то, кем стала.

За ту жертву, на которую пошла Меггана.

Где-то глубоко я верила, что он все еще любит меня. Но страх быть отвергнутой побеждал в любом внутреннем споре.

— Эй... — теплые руки Рейнара легли мне на талию.

Вздрогнула — скорее по привычке, чем от испуга.

— Не бойся, — прошептал Рей, и его дыхание прошлось по моей спине. — Все будет хорошо. Он же твой отец.

Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Рей поцеловал меня в макушку и крепко прижал к себе. На секунду весь мир перестал существовать. Тишина окутала нас с головой, и только наши сердца отдавались гулким эхом в ушах.

— Что, если я и ему сделаю больно? — прошептала я.

— Этого не будет, — ответил Рейнар слишком спокойно.

— Это не просто магия. Это сила. Это... голод.

Слово повисло между нами. Наши сердца пропустили удар одновременно.

— Значит, будем кормить, — нахмурился Рей.

Я невольно усмехнулась.

— Она не ручной зверь.

— Любую силу можно подчинить. Нужно только найти подход.

Мне так хотелось ему верить. Развернувшись, я провела ладонью по его щеке. Так хотелось потянуться за поцелуем. Но сдержалась.

Рейнар напрягся.

Я — следом.

В мыслях, едва уловимо, появилась она. Кайя. Она не стремилась забрать контроль. Молчала. Но я физически ощущала нарастающий голод. Богиня сдерживала себя из последних сил.

Я отошла к столу и схватилась за книгу с рунами. Пальцы дрожали — от усталости, от нашей близости и от страха, что не успею.

— Нужно начинать... Она еле держится...

— Твой Бог? — растерянный взгляд принца не давал мне покоя. Он погрузил меня в мир магии. А я погружала его в мир Богов. И в моем мире было куда больше крови.

— Кайя.

Имя прозвучало почти шепотом. По коже словно прошлись миллионами маленьких иголок. Я вцепилась в книгу, боясь двинуться.

— Лира? — Рей оказался слишком близко.

Я прислушалась.

Тишина.

Мое сердце.

Мое — и его.

— Уходи, — сказала я твердо. — Оставь у двери все, что не жалко. И не заходи.

— Я...

— Не. Заходи.

Во мне больше не было страха. Руки перестали дрожать. Спина выпрямилась, готовая к любому удару. Я понимала, что нужно делать, и решительно шла к цели. Рейнар тихо кивнул и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Терпи, Кайя, — прошептала я.

Опустила взгляд на ладонь. На мгновение проклятое кружево вспыхнуло цветом.

Слишком быстро, чтобы быть уверенной. Слишком ясно, чтобы отрицать.

— День будет долгий.

*****

Я наглухо закрыла все окна. Рейнар оставил у двери несколько кинжалов, пару мечей и обычные ножи. Я разложила их на столе, а саму дверь для верности подперла тяжелым креслом.

На всякий случай.

Пальцы неприятно покалывало. Красные узоры медленно ползли по ладони, захватывая кисть.

— Кайя... — шепнула я. В груди поселилась хрупкая надежда, что все получится. — Пожалуйста...

Коснулась первого кинжала. Рукоять обдала ладонь жаром. Вены мгновенно окрасились в багровый цвет и поползли выше по руке. Впервые мне показалось это красивым, завораживающим.

Голод отозвался во рту тошнотворным медным привкусом. Где-то в глубинах сознания я услышала, как кричит Кайя. Бешено, разрывая связки, но пока еще далеко, вне моей прямой досягаемости.

Кинжал на секунду вспыхнул тёмно-синим цветом и погас. Я почувствовала во рту резкий вкус серы.

Магия Рейнара.

Она текла по моим венам, густая и тяжелая, наполняя меня чужой, но такой желанной жизнью. Желудок благодарно сжался, требуя еще.

Крик Богини отозвался эхом. А потом я ощутила ее совсем близко. Словно смотрела ее глазами. Моя рука потянулась к мечу. Лезвие издало пронзительный звон, заполняя голову. Оно точно так же вспыхнуло и погасло, щедро делясь силой. Запах серы окутал меня с ног до головы, дурманя разум.

— Еще... Еще... — требовала Кайя.

Я физически ощутила, как ее когти скребут мне грудь изнутри, как острые зубы впиваются в вены, высасывая силу. Боли не было. Было извращенное наслаждение.

— Держи себя в руках. Прошу! — сорвалась на крик, когда все вокруг накрыла плотная красная вуаль. Голод медленно отступал. Бешеные крики Богини стихали. Я ощутила контроль над телом, над мыслями, над магией.

Впитав еще два кинжала, смогла четко ощутить, как покалывает ладонь, когда энергия проходит через пальцы. Я проследила весь ее путь по венам: он вел к глазам, отчего они наливались кровью. А потом магия разошлась по всему телу, меня будто укутывали в тяжелое, теплое покрывало.

Так легко.

Спокойно.

Тихо.

И так... приятно. Приятно ощущать эту силу. Даже отголоски голода теперь были приятными. Даже мысль о том, что я могу, точно так же, как и эти мечи, выпить кого-то до последней капли, рождала хищную улыбку.

— Ты как? — спросила я, когда последнее оружие вернулось на стол. Лезвие одного из ножей жалобно треснуло. Магия разошлась по телу. Голода уже давно не было, но едкий запах серы все еще касался губ.

— Лучше… — облегченно выдохнула Кайя.

— Рада, что сработало, — довольно улыбнулась я.

Красные пути медленно спустились вниз. Кружево впитало их в себя и растеклось, не оставляя следов на коже.

— Пора договориться, — шепнула я, поднимая голову к потолку.

Теперь я ощущала магию каждой своей клеткой. И мне нравилось это могущество. Комната вдруг показалась мне тесной. Темнота — манящей. Я двинулась к окну, чтобы впустить воздух, но ноги предательски подкосились. Я тяжело рухнула на пол. Из носа потекла кровь, капая на ковер темными пятнами. Голова закружилась, мир поплыл.

— Не думай, что ты контролируешь меня. Этих крох недостаточно. Мне нужен пир, — голос Кайи заскрёб в горле, вибрируя властью и злобой. — Мы договоримся. Но на моих условиях.

Ее смех бил меня, как хлыст.

— Ошибаешься... — прошептала я.

Найдя в себе силы, я встала. Пол уходил из-под ног, делая каждый шаг нереальным. Свечи на столе вспыхнули сами собой, и их резкий треск отозвался болью в висках.

— У нас одна цель! — сорвалась я на крик. Кровь текла по губам. — Хочешь ты или нет... — я почти задыхалась, — но это ты просишь у меня помощи!

Яростный рёв Кайи взорвался в голове. Руки коснулись холодной стены, пытаясь успокоить бешеный пульс. Я распахнула шторы, впуская солнечный свет. Он наполнил комнату теплом, но перед глазами все еще плыло. Заметила, как за окном проходящие люди останавливаются и смотрят на меня.

— Лира!

Голос Рейнара заставил меня резко обернуться. Комната опасно качнулась.

— Все хорошо! — крикнула я, нервно усмехнувшись. — Получилось!

Почти...

— Впусти меня! — требовал Рей, и его кулак глухо ударил о дверь. Удар отозвался болью в моих мозгах.

— Дай мне время.

Я сползла по стене вниз. Пальцы вцепились в волосы. Вдыхала носом, выдыхала ртом. С каждой секундой сердце успокаивалось. Головокружение отступало. Ноги крепли.

— Ты все еще слабая... — Кайя была рядом в выжидательной тишине.

— Не свалишь — запру тебя в глубокой темной тюрьме, — сердито прошептала я.

Она лишь посмеялась. Но спорить не стала.

— Пока что я сыта... — злобно прошептала Богиня, отступая в темные уголки моего разума. — Но это только пока.