Элира Эльдрант

На боевой подготовке я ни разу не победила.

Мне дважды разбили губу и бровь. От помощи Керроса я наотрез отказалась: переносить ту адскую, выворачивающую наизнанку боль снова мне не хотелось. Мария приносила мне обычные мази, и они справлялись не хуже.

Дольше всего заживали костяшки на руках. Они были почти в дребезги, потому что я продолжала отрабатывать удары самостоятельно.

Рейнар предлагал заниматься со мной, но я отмахнулась. Это была бы катастрофически плохая идея, зная, как мое тело предательски реагирует на его близость.

— Закрывай лицо! — кричал мне капитан, когда я снова пропустила его удар. Благо, он бил не в полную силу.

Раньше он бинтовал мне руки, чтобы не оставлять ран, но после первой же драки я от этого отказалась. И теперь костяшки страдали не только на тренировках, но и после них.

— Держи опору! Тебя легко сбить с ног!

— Я пытаюсь! — огрызалась я.

Я сама попросила его быть ко мне строже:

— Если вы будете меня беречь, я ничему не научусь. Поэтому, пожалуйста...

Он нехотя согласился и иногда даже выходил со мной на мат.

— Ветер подует, и ты упадёшь! Твои ноги должны быть как корни дерева!

— Я знаю!

Знала, но никак не могла стоять твердо.

Был теплый день. Солнце уже почти садилось, раскрашивая небо в оттенки багрового и золотого. Я вышла подышать воздухом, потная и запыхавшаяся, после урока с капитаном.

Нора ждала меня на лавке с флягой воды.

— И куда ты так усердно готовишься? — непонимающе спрашивала она. — Зачем издеваться над собой?

— Я просто хочу быть сильнее. У всех есть магия, а я могу защитить себя только своими руками, — легкие жадно хватали воздух. Я упала на лавку, и тело тут же расслабилось на мягкой подушке, наполняясь приятной волной мурашек.

— Уже через две недели ты станешь наследной королевой Морвейнда. Тебе не надо переживать за себя, — говорила Нора с грустью смотря на меня. — У тебя будет целая свита, готовая умереть за тебя, и...

— Только... — перебила я подругу, — эта свита сейчас учится со мной в одной школе и испепеляет меня одними только глазами, — я перевела дыхание. — А другая ее часть усердно пытается покалечить меня на матах. Так что... — я наигранно улыбнулась, — да, ты права. Не стоит переживать.

Я с жадностью накинулась на воду. Нора чуть улыбнулась, и ее глаза блеснули в свете заходящего солнца.

— Что ты хочешь мне рассказать? — довольная улыбка расплылась на моих губах. Я уже достаточно хорошо знала Нору, чтобы понять: у нее есть маленький секрет.

— Он такой милый! — протянула подруга и вскочила на ноги, кружась. — Он... он такой высокий и красивый!

Я искренне радовалась за нее. Она наконец встретила достойного человека.

— Он тоже сын кузнеца и уже с одиннадцати лет владеет молотом. Представляешь!? — радовалась Нора.

Я довольно кивала, не смея перебить ее счастье.

А вот кое-кто не мог не испортить момент.

Краем глаза я заметила, как сад в миг опустел. Птицы замолкли. Даже ветер, казалось, перестал шелестеть листвой. Улыбка сошла с моих губ. Нора смотрела на меня со страхом в глазах.

— Принцесса так и не явилась на встречу.

Голос Ника заполнил все вокруг, низкий и бархатный, и по спине пробежал холод, который почему-то обжёг кожу.

— Нора, увидимся позже... — кинула я подруге, сверля ее взглядом и беззвучно приказывая бежать, пока это чудовище не взялось за нее.

Нора, спотыкаясь, рванула прочь.

Теперь я осталась одна. Тишина давила на уши, подкидывая слова Норы о его издевательствах над людьми.

Стать одной из его жертв — спасибо, лучше сразу снесите голову.

— Это было так давно, а ты только сейчас вспомнил? — я старалась сохранять спокойствие и держать лицо, хотя пальцы уже впились в ткань рубашки.

— Я в ту ночь уехал по делам. И меня долго не было, если ты не заметила...

— Не заметила, — очень уверенно соврала я.

Ник медленно опустился рядом со мной. Лавка скрипнула под его весом. Я ощутила, как от него веет смертельным холодом, и что-то неизвестное внутри меня тянулось к этому холоду, как мотылёк к огню.

Это было неправильно.

Это было опасно.

Но мое тело, вопреки разуму, запомнило этот запах — металл и что-то древнее, темное.

— Принцесса решила показать зубки? — почти шепотом спросил Ник.

Он придвинулся настолько близко, что его колено коснулось моего бедра. Тепло его тела контрастировало с ледяным голосом.

— У тебя кровь на губе, — заметил он, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на голод. — Тебе идет. Делает тебя... настоящей.

Я не смотрела на него.

Сидела ровно.

Не двигалась.

Старалась унять пульс, который предательски ускорялся и от страха, и от чего-то другого.

Его пальцы медленно поднялись и коснулись моей щеки. Шершавые, грубые, но движение было обманчиво нежным. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, размазывая каплю крови.

— А знаешь, мой друг... — его голос опустился еще ниже, вибрируя где-то у меня в грудной клетке.

— Ты хотел сказать — хозяин? — перебила я его и наконец посмотрела в его пустые серые глаза, которые медленно наливались кровью.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Упрямство — это тоже форма подчинения, Элира.

Легкие стремительно пустели. Его рука скользнула с лица на шею.

Не резко.

Почти ласково.

А затем сомкнулась.

— Не думай, что твой принц защитит тебя, — зло прошипел Ник, приближая лицо к моему. Его дыхание было холодным, но губы горели. — Где же он сейчас?

Я хватала ртом воздух. Отчаянно пыталась оттолкнуть его, но силы стремительно таяли. Сама жизнь медленно выходила из меня, но внутри, на самом дне сознания, тлел странный, извращённый восторг от его власти надо мной. И этого я испугалась куда сильнее, чем приближающейся смерти.

Он меня задушит. Прямо здесь...

— Не д... думаю... — еле слышно выдавила я из последних сил. — ч-что... твой... хозяин...

Глаза Ника сверкнули бешеной злостью, и возможности вздохнуть больше не было.

—... будет рад.... если... т-ты... убьёшь... ме... ня...

Я вырвала из себя эти слова, сама не зная как. Но это того стоило.

Рука в миг ослабла.

Воздух обжёг легкие, словно битое стекло. Кашель вырывался наружу, раздирая горло. Я согнулась, рухнув на землю.

— Ты... — голос Ника прозвучал прямо у моего уха.

Я ощущала его разъярённое дыхание и слышала, как бешено бьется его сердце.

Или это было мое?

Резкая тяга за волосы заставила голову запрокинуться. Тупая боль разлилась по скальпу и прокатилась вниз по позвоночнику. Ник, сжав мои волосы в кулаке, рывком подтянул меня к себе. Наши лица оказались в опасной близости. Я видела каждую ресницу, каждый расширенный зрачок.

— Ты чувствуешь это? — прошептал он, и его губы почти коснулись моих. — Это не страх, принцесса. Это признание. Твоя кровь знает мою.

Я извивалась, впиваясь ногтями в его запястье — под ногтями уже была разодранная кожа и кровь.

Нику не было до этого дела.

— Ты доиграешься.

Он приблизился к моему лицу, и я не упустила возможности плюнуть ему в подбородок.

— Сука... — сорвалось с губ Ника, но в его голосе проскользнуло нечто похожее на восхищение. Он резко швырнул меня на землю, а жёсткий сапог врезался в живот, заставляя сложиться пополам от боли.

Глухой крик вырвался наружу вместе с кровью. Я открыла рот, но воздух не пришел на помощь.

— Советую прийти добровольно, — как змея прошипел парень, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Не заставляй меня ломать тебя. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Но я могу заставить тебя умолять.

Шум застилал слух, но я различала его твёрдую поступь, удаляющуюся прочь.

Дрожащими руками подтянулась и, превозмогая тупую боль в животе, медленно забралась на лавку. Дыхание и сердце, казалось, никогда не вернутся в строй. Кашель не покидал легких. А страх сел рядом и нежно погладил меня по спине.

Но хуже всего было другое.

Я прикоснулась пальцами к шее, где еще горели следы его рук. И вместо того, чтобы чувствовать только боль, я ощутила пустоту там, где его кожа касалась моей.

*****

Я не помнила, как вернулась в комнату. Не знаю, видел ли меня кто-то по пути.

Помню только, как подкашивались ноги. Как горело тело. Как кровь застывала на подбородке. Помню, как шея гудела, все еще ощущая прикосновение рук Ника. Помню, как голова упала на мягкую подушку.

А потом меня позвали.

Я открыла глаза — и сразу ощутила боль от сильного ветра. Он сбивал с ног, а мелкие песчинки впивались в кожу, оставляя порезы и разрывая одежду на лохмотья. Солнце пожирало меня, оставляя ожоги, которые тут же заполнялись песком.

— Элира Эльдрант, — произнес голос.

Я вспомнила.

Глаза — два изумруда.

Мрак.

И ее голос.

Каждый порыв ветра отзывался болью в мышцах; тело будто гудело изнутри. Я закрывала лицо руками и шла.

Просто вперед.

Оттуда она звала меня.

Потом ноги начали проваливаться в грязь. Меня засасывало, а я не могла сопротивляться. Глаза наполнились страхом, и солёные слезы ударились о губы.

Я хотела кричать.

Пыталась.

Но лишь зря раскрывала рот в бесконечных попытках.

— Иди к нам… — эхом пронёсся женский голос.

Я провалилась сквозь грязь и упала на твёрдый снег. Буря окутала все вокруг, и я не видела дальше собственной руки.

— Иди… — повторила она.

И я повиновалась.

Тело дрожало от холода, и лед начал покрывать мою кожу, сковывая движения.

Отчаянно тянулась руками вперед, надеясь, что там, куда не доставали глаза, появится чья-то рука и вытащит меня из этого ада.

Так и застыла, зовя на помощь, превратилась в ледяную статую.

— Мы ждем…

Голос прозвучал где-то внутри меня.

Лед треснул, разделяя меня на мелкие осколки, и они начали таять.

Я медленно умирала.

Теряла саму себя.

Видела, как растаяли кусочки моих рук и ног. Потом в воду превратился мой глаз.

А потом — темнота.

Руки схватились за горло. Не могла вздохнуть. Открыла глаза и забилась в истерике. Вокруг, на много миль, была только вода. Я тонула, погружаясь в пучину мрака.

И осознание: я снова умру…

Мотала руками и ногами в разные стороны, пытаясь подняться выше, чтобы найти край, где смогу вдохнуть. Но невидимая сила тянула меня вниз.

Кричала.

Изо рта поднимались миллионы мелких пузырей.

Это был мой последний воздух.

Глаза закрылись. Сердце издало последний протяжный стук.

Темнота.

Глухой свет свечи ударил по векам.

Комната.

За окном — бесконечный мрак.

Я захотела бежать.

Кинула взгляд на дверь.

Сплошная стена.

Выхода не было.

— Элира…

Снова ее голос.

Меня накрыло волной тревоги. Сама душа рвалась покинуть тело.

Слезы текли ручьём. Страх поселился в каждой клетке и пожирал меня заживо.

Я вскочила с кровати.

Не зная, куда бежать, прыгнула в окно. Осколки вонзились мне в руки, ноги, живот, щеки. Острая боль поселилась даже в костях.

Темнота окутала меня. Я не понимала, где верх, где низ.

Алые капли крови покидали мое тело и зависали в пространстве.

Воздух стал заходить неровно.

— Не бойся. Подойди.

Голос заставил меня оглянуться. Я искала в темноте хоть что-то.

А потом…

Два изумруда, как маленькие свечи, загорелись совсем близко.

Я замерла.

Перестала дышать.

Сердце остановилось.

— Не бойся…

Голос прозвучал, и из темноты начали проступать бледные пухлые губы, прямой нос и чёткие, острые скулы. Белоснежные волосы спустились из ниоткуда, падая по плечам. С каждой секундой ее кожа становилась все светлее. Зеленые глаза моргнули, скрытые густыми серыми ресницами, и казалось, что они видят меня насквозь.

Потом я заметила, как сама тьма аккуратно, дюйм за дюймом, вырисовывает ее тело. Каждое движение — с предельной точностью, как художник, который создаёт живую скульптуру из воздуха. Женщина предстала обнажённой. Ее бледная кожа сияла в полумраке, отражая свет, которого, казалось, не должно было быть. Она была почти нереальной — будто возникшая из самой ночи, — и каждый изгиб ее тела манил и одновременно внушал трепет.

Горло сжалось. Пульс ощущался каждой клеткой.

— Прими нас… — сказала женщина и вдруг кинулась на меня.

Ее губы распахнулись, обнажая острые, как иглы, зубы. Ногти превратились в длинные когти, изогнутые, как у хищной птицы, скребущие воздух. Зеленые глаза вспыхнули кровавым светом, а зрачки сузились до тонких щёлочек, полных безумия. По ее фарфоровой коже потекли алые ручьи — тонкие струйки крови стекали по щекам и зависали в воздухе, оставляя во мраке кровавые узоры. Из открытых ноздрей шел едкий запах железа, дыхание прерывисто рвалось с хрипом, а тело дрожало от внутренней ярости.

Я не думала ни секунды. Сорвалась с места.

Мне казалось, что я бегу на месте. Паника пожирала все мысли, оставляя только одно: бежать!

Обернулась в последний раз — и увидела ее.

Когти вонзились в мою спину, будто острые мечи, раздирая плоть. Зубы вспарывали шею, сдирая с меня жизнь по кускам. Кровь хлынула фонтаном, как вино из переполненной бочки, обжигая кожу и пропитывая одежду. Сердце искало спасения, но было уже слишком поздно: боль и ужас поглощали все.

— Нет! — крикнула я и открыла глаза.

Ребра ломились наружу. Легкие обжигал прохладный воздух.

Я встала с кровати и отдышалась. Оглядела комнату: за окном — сад, дверь — на месте.

— Сон… — шепот сорвался с губ.

Я подошла к зеркалу.

Шею украшали следы пальцев Ника. Подбородок — в застывшей крови. Одежда — грязная, испачканная. Грудь часто вздымалась и ощущалась тяжелой.

Глаза сразу обратились к рукам. Мелкие длинные порезы покрывали кисти, не оставляя живого места. Кровь сочилась, но не спешила покидать свой дом.

Первобытный страх заполнил комнату. Мне стало холодно. Губы задрожали.

Сон просочился в реальность.

Руки были поранены во сне. В песчаной буре.

Слезы, мелкими каплями, падали на пол.

Я упала на колени.

— Что со мной…? — сквозь слезы прошептала я.

Тело пронзила острая боль, и я рухнула на спину, ощущая холод пола.

Крик сорвался с губ. Теперь я слышала себя.

Зрение подводило, окуная меня в темноту на несколько секунд.

Спина выгнулась. Казалось, на кости опускался молот наковальни.

По ногам пошел жар, заполняя все тело.

К груди будто прижали раскалённое клеймо.

Я срывала с себя одежду. Царапала руки и ноги, чтобы избавиться от адских мук.

Неужели я все еще спала?

Тело взмокло. Волосы прилипали к щекам и плечам. На губах оставался привкус соли и железа.

Надо мной появилась фигура.

Я взмолилась:

— Пожалуйста!

— Просто прими нас… — все тот же женский голос.

Я рыдала. Мне хотелось остановить все это. И если она может мне помочь — я готова рискнуть.

— Приму… приму… приму… я принимаю! — еле выговорила я.

Женщина нависла надо мной. Ее белые волосы коснулись моего лица. И она вошла в мое тело, будто душа вернулась на свое место.

Я свернулась клубком, обняла себя за колени и тихо плакала.

— Спасибо… спасибо… — шептала я.

— Используй силу с умом, — прозвучало в голове.

Глаза мои округлились.

— Силу…? — осознание приходило постепенно.

Все мучения сменили направление. Меня словно выкинули на мороз у горящего камина. Будто стянули с меня кожу, вывернули наизнанку и надели обратно, пришивая огромной горячей иглой, гниющими нитками. Мои органы будто лопались, вырастали заново за секунду и снова взрывались.

Мне не было больно.

Я ощущала, как меняюсь.

По венам теперь текла горячая кровь. Я чувствовала, как она кипит, и как краснеет кожа от этого жара.

— Лира!

Я услышала его голос, но он был так далеко и глубоко, что казался недосягаемым, нереальным.

— Рей… — шепнула я и поползла к двери.

У меня не было сил встать на ноги. Руки не держали тело. Я тянулась к двери, будто могла через всю комнату достать до ручки.

Дверь открылась сама.

Медленно. Со скрипом.

Принц стоял на пороге несколько секунд неподвижно.

А потом наши глаза встретились — и вот он уже держит меня в своих руках, прижимает к груди и что-то говорит.

Я не понимала.

Слова слились в один звук. Шум в голове не давал сосредоточиться.

— Лира… — услышала я.

И прежде чем тьма поглотила меня, я почувствовала, как по щеке скользнула одна-единственная слеза... черная, как смоль.

*****

Голову будто налили свинцом. Веки не слушались и тяжело смыкались всякий раз, когда я пыталась осмотреться. Свет резал глаза, приходилось щуриться. По телу будто бы пробежало стадо лошадей, оставляя после себя лишь глухую, тотальную боль.

Шторы едва колыхались от ветра из открытого окна. Оттуда доносились уже привычные звуки сада. Но балдахин, который раньше радовал меня, теперь сняли.

Зачем?

В нос ударил резкий запах мяты и чабреца. То, что нужно для моего мозга. Жаль, телу это не поможет.

Я смогла сфокусировать зрение.

Мария металась по комнате. На краю кровати, свесив голову, сидел принц. Его рука крепко, до побеления костяшек, сжимала мою ладонь. У двери тихо переговаривались Вальтер и...

Меггана?

Я попыталась приподнять голову. Неприятная, тянущая волна прокатилась от макушки вниз по позвоночнику.

— Очнулась... — выдохнула Мария. Из ее рук выскользнул какой-то предмет и с громким звоном разбился о пол. Звук ударил мне прямо по мозгам.

Вальтер и Меггана тут же поспешили к кровати. Рейнар вскочил, и его теплая, но дрожащая ладонь упала мне на щеку.

— Эй... — шепнул он.

В его темных глазах метался неподдельный страх.

Я попыталась улыбнуться. Губы были сухими, потрескавшимися, во рту образовалась пустыня.

— Элира... — донёсся сладкий, но надломленный голос мачехи.

Перевела на нее взгляд.

Она... плакала.

Я не могла сейчас мыслить ясно, но видеть слезы Мегганы было чем-то за пределами моего понимания.

Попыталась чуть приподняться, но ребра предательски заныли, пригвождая меня обратно к матрасу.

— Я позову Керроса, — резко сказал Вальтер, разворачиваясь к двери.

Я с трудом смогла поднять только один палец в знак протеста.

— Нет, — сказала за меня Мег.

Она увидела мой жест. Поняла.

— Лира справится сама, — кивнула мачеха и осторожно присела на край кровати. — Справится... — повторила она, и слезы с новой силой потекли по ее щекам, оставляя блестящие дорожки.

Вальтер замешкался.

— Эльдрант, ты уверена? — переспросил король спустя несколько минут давящей тишины.

— Уверена, — строго отрезала Мег, оглядываясь на короля через плечо. — Не могли бы вы нас оставить, ваше Величество? — обратилась она к нему уже мягче, но с непоколебимой твёрдостью.

— Да. Хорошо.

Я видела напряжение короля, его нежелание уходить. Но он кивнул и вышел.

Рейнара Меггана одарила лишь мягкой, грустной улыбкой. Затем ее серые, почти прозрачные глаза заглянули в мои. Она несколько секунд молча смотрела, будто заглядывала мне в самую душу, что-то там искала и находила.

— Ты читала письмо? — спросила мачеха.

Мне не нужно было отвечать или двигаться. Каким-то образом она заранее знала ответ.

— Не страшно, — Мег часто закивала, ее тело чуть дрожало, а глаза кричали о том, что она хочет кое-что рассказать.

— Где... где папа? — выдохнула я.

Взгляд заметался по комнате в надежде уловить знакомый силуэт.

— Фред прибудет завтра. Он еще в пути из Солариана, — успокоила меня Меггана.

По груди словно погладили шёлком.

— А вы... не были с ним? — каждое слово давалось мне с трудом, но я сопротивлялась каждой клеткой. Я знала, что во мне что-то изменилось. Понимала, что во мне живет какая-то сила. И если это та самая магия, о которой говорил Рей, то мне придется сдерживать ее напор. А значит, я не могу быть слабой.

Смерть меня не достанет.

Не сейчас.

— Я была нужнее здесь, дома... — грустно улыбнулась Меггана и чуть отвела взгляд.

Что-то было не так. Неужели она не в силах сдерживать чары императора?

— А сейчас?

— Она в курсе, — вмешался Рей.

Его голос обнимал меня и убаюкивал. И как же мне не хватало его в ту ужасную ночь пробуждения.

На слова принца уголки губ Мег на секунду приподнялись, но я видела ее недовольство. Она предпочла бы, чтобы я оставалась просто принцессой, просто невестой. Кем угодно, но не той, кто сейчас лежал перед ней. Я бы и сама предпочла такой сценарий.

— Боги помогли мне ненадолго запечатать чары, — начала она, и мышцы на ее шее напряглись, как струны.

Я перевела взгляд на Рейнара. Он был спокоен. Даже слишком. А во мне нарастала цунами вопросов.

Если он так реагирует, значит, он был в курсе всего? И давал мне те книги, которые дадут нужные ответы? Почему сам не сказал? Зачем было закидывать меня тайнами?

— И какая у них цена? — спросил Рейнар, чуть склонив голову ко мне.

Несколько секунд мачеха молчала. Я видела, как меняется ее лицо, взгляд. Как сильно сжимается челюсть. Как блестят глаза.

— Мой первенец, — отрезала Мег.

Кулаки сжались, и я услышала, как хрустнули кости ее пальцев. Она вскочила с кровати и резко отвернулась к окну.

— Сын? Ты родила сына? — почти крича, спросила я.

Ребра взмолили о пощаде, когда я поднялась на трясущихся руках. Глаза защипало, а в горле поселился острый осколок непонимания.

— Не родила.

Меггана медленно повернулась к нам. Ее серые глаза блестели от горьких, бесконечных слез. Она прижимала руки к животу и почти рвала красную ткань своего платья.

— Я отдала своего нерождённого сына... чтобы иметь право быть здесь. Рядом с тобой, — почти шепотом, захлёбываясь, сказала Мег. Ее подбородок и губы дрожали. Плечи всхлипывали.

Я не нашла подходящих слов. Сказать ей «спасибо»?

За что?!

За то, что она убила своего ребенка в утробе?!

Ради меня?!

С каждой секундой ее жертва давила на меня невидимой, свинцовой тяжестью. Я чувствовала, как подо мной рождается пропасть, а сердце сжимается от невозможности принять это. Страх сливался с благодарностью, ужас — с горечью, и я будто парила между жизнью и смертью. Я слышала собственный пульс в ушах, ощущала дыхание, которое прерывисто срывалось, и каждый удар ее сердца — такого решительного, священного и ужасного одновременно — отдавался в моей груди, разрывая меня изнутри.

Тишина после ее слов стала невыносимой.

Она давила.

Ломала.

Заполняла легкие, не давая вдохнуть.

Я смотрела на Меггану и не узнавала ее. Сейчас передо мной стояла не женщина, а жертвенник.

Каменный.

Холодный.

Облитый кровью и слезами.

И этого никто не видел.

В груди что-то дрогнуло. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Словно внутри меня проснулось существо, которое долго спало и теперь медленно, с хрустом открывало глаза.

— Лира… — тихо позвал Рейнар.

Я не ответила. Потому что не могла.

Мир начал странно изгибаться. Очертания комнаты потекли, как воск у горящей свечи. Стены будто сделали шаг назад. Пол, наоборот, приблизился. Воздух стал густым. Тяжелым. Его можно было почти потрогать.

Я втянула его в себя. И задохнулась.

Грудь резко поднялась. По венам прошелся жар — быстрый и жгучий, как вспышка молнии. Пальцы свело. Я попыталась сжать их в кулак, но они не слушались.

— Что с ней?! — голос Рея прорезал пространство, полный паники.

— Назад! — резко скомандовала Меггана.

Она уже все поняла.

Я — нет.

Боль пришла внезапно. Она не была похожа на ту, что была раньше. Она не рвала. Не жгла. Она распирала. Будто мое тело стало слишком маленьким сосудом для того, что теперь жило внутри.

Пронзающий слух крик вырвался откуда-то из глубины моей души. И в тот же миг окна взорвались. Стекло разлетелось в стороны прозрачным, сверкающим дождём. Шторы взметнулись вверх, точно их подхватил невидимый шторм.

Рейнар рывком прижал меня к себе, закрывая своим телом от осколков. Его руки дрожали. Я чувствовала это сквозь жар, который исходил от моей собственной кожи.

— Все хорошо… — шептал он, прижимая мое лицо к своей груди. — Все хорошо, Лира. Я здесь.

Но это было неправдой. Потому что я больше не была здесь. Меня тянуло куда-то глубже.

Внутрь.

В темноту, где снова вспыхнули два изумруда.

— Повеселимся? — прошелестел знакомый, бархатный голос в моей голове.

Я шумно втянула воздух. И вдруг поняла, что слышу не только его.

Я слышала кровь. Как она густо течёт по венам Рейнара. Как сердце Мегганы бьется быстрее, чем должно, в диком ужасе.

Мир раскрылся слишком широко, впустив в меня все сразу.

Я зажала уши руками, но это не помогало.

— Остановите… — прохрипела я. — Сделайте так, чтобы они замолчали…

Но никто не мог. Потому что это была я.

Моя сила.

— Рейнар! — крик Мег пронзил перепонки насквозь, словно громкость выкрутили на максимум. — Отойди! Она убьёт тебя!

Глаза вспыхнули.

Как она может такое говорить?

Сила заискрилась на коже. Вены наполнились цветом, рисуя по моему телу светящиеся красные дороги.

— Эли! — снова крикнула Мег чрезвычайно громко.

Я сглотнула жгучую кислоту в горле. Опустила глаза.

— Рей... — шепнула я.

Он не двигался. Черные глаза были обращены ко мне, но не видели меня. Они не видели ничего. Его алые губы потускнели, на лице проступила сетка вен. Он становился холодным и пустым.

— Эли... — взмолилась мачеха. — Ты убиваешь его...

Тревога повязала на горле узел и медленно, с удовольствием затягивала его. Только теперь я увидела, как крепко держу принца за руку. Увидела как мою кисть окутывала кружевная перчатка, сотканная из чистой алой энергии. Казалось, её нити были сплетены из жидкого рубинового света: они медленно пульсировали, меняли рисунок и переливались при каждом движении пальцев, словно магия сама решила принять осязаемую форму.

— Как же вкусно... — прошипел голос у меня в голове.

Я часто заморгала и с ужасом отдернула руку.

Слезы обрели свободу.

— Рей... — все тело, внутри и снаружи, задрожало, и я не решалась снова коснуться его. Я бы хотела навалиться на него и трясти, чтобы он поскорее очнулся.

Но не могла.

Я смотрела на тело. Не на принца. На почти серый цвет его кожи. На вены, которые выступили и обрели почти черный оттенок. На бледные губы. На пустые глаза. Не слышала его дыхания. Не слышала его сердца.

— Что... что я сделала...? — мои виноватые глаза обратились за помощью к Меггане. Я в панике осматривала комнату.

Стекло на полу и кровати. Кресло перевёрнуто, сломана ножка — теперь она могла послужить оружием, и мне захотелось упасть сердцем на ее острие. Шторы наполовину содраны с потолка, готовые выпрыгнуть в сад. Книги разбросаны и порваны. В саду слышались непонятные голоса, слившиеся в один гул страха и паники.

Мег осторожно приблизилась.

— Все хорошо... — ее серые глаза смотрели с пониманием и безграничной заботой.

Она опустила руки на спину Рея. Серый, почти черный свет окутал принца.

Мег напряглась.

Я чувствовала, как магия течёт по ее венам, и мне вдруг захотелось забрать ее.

Я была голодна.

Это не я! Это не мои мысли! Не мои желания! — кричала я в мыслях, запирая за собой тяжелые железные двери от всех этих навязчивых, чужих желаний.

Через несколько секунд Рей громко, судорожно вздохнул и залился тяжелым кашлем. Он с трудом встал с кровати и, заплетаясь в собственных ногах, подошел к разбитому окну, хватая ртом свежий воздух.

Я смотрела на его спину и молилась всем Богам, чтобы он был в порядке.

— Что я наделала? — рыдала я.

Мег обняла меня за плечи. Ее грудь тяжело вздымалась, сердце вот-вот сорвётся с места.

Я сопротивлялась.

Она не должна меня трогать. Я не должна к ней прикасаться. Я могу и с ней сделать такое же.

Но она была сильней.

— Тихо, Эли... — ее холодная ладонь коснулась моей щеки. Этот холод напомнил мне родные, суровые зимы Тарвелда.

Сдалась.

Тело обмякло, как будто из меня вынули скелет.

Рейнар не оборачивался. Смотрел куда-то вдаль, пытаясь усмирить кашель и восстановить дыхание. Его плечи дрожали, как листья на ветру. Руки сжимались в кулаки, но сил не хватало даже на это.

На меня с огромной тяжестью ложилась вся комната.

— Я не хотела всего этого... — грудь вздрагивала всякий раз, когда пыталась взять чуть больше воздуха, чем позволяли легкие. — Я... я же просто должна была выйти замуж... Это все, что от меня ждали... — говорила я почти шепотом, лицо щипало от солёных слез.

— Я бы тоже не хотела для тебя такой участи... — так же тихо сказала Мег, целуя меня в макушку.

И вдруг я оказалась дома.

Вот мне пять, и мама обнимает меня, так же целует в макушку и успокаивает после... Уже не помню, после чего.

— Элоуэн покинула нас прежде, чем успела что-то рассказать. Прости, Эли...

Слова Мег отозвались ударом молота по мозгам.

— Мама что-то знала?

— Только она и знала...

Весенний ветер погладил меня по волосам и заполнил комнату цветочным запахом. Пыль рисовала свои странные картины в лучах света. Плечи принца выровнялись. Он медленно повернулся. Я увидела тень страха в его глазах, но он почти сразу испарился. На его место пришли забота и понимание.

— Рей... — протянула я, прося прощения одним только его именем.

— Я в норме, — сказал принц уверенно и твердо, делая шаг ко мне. — В норме.