Ранний подъем, школа, иногда библиотека. Бессмысленные разговоры с Марией. Неловкие — с Рейнаром. Немного знаний о рунах, о магии и ее контроле, хотя я всем сердцем надеялась никогда не получить эту чёртову магию. Ночные мысли о приближающейся свадьбе. Странные неразборчивые сны.

В них я слышала маму и отца. Слышала, но не понимала о чем они говорят. Будто на другом языке, понятном только им двоим. Видела родные стены замка, в котором выросла. Комнату матери и ее умирающее тело. Я стояла рядом, не смея коснуться ее. Знала, что это только сон и могу, хотя бы так, попрощаться. Но не двигалась. А она смотрела на меня тусклыми глазами и, как мне казалось, видела меня так же ясно, как на яву. Ее губы мелко шевелились без звука и даже прочесть ее слова не получалось.

Еще мне снился отец, сидящий у камина. Еще молодой. Наверное, чуть старше меня сейчас. Он говорил сам с собой и явно злился, но смысл его слов ускользал от меня, как бы сильно я не цеплялась за него.

Снился тронный зал, где мама гордо восседала на престоле, а отец стоял рядом, будто был ее советником. Смотрел на нее с трепетом и уважением, когда она раздавала указы.

Просыпаясь, я всегда ощущала внутри странную тяжесть и неодолимую тоску. Я так скучала по родителям и по дому, что мое воображение рисовало сказки во снах.

Так и пролетел месяц. А потом Нора наконец-то вернулась.

— Как же я скучала! — мои руки все сильнее сжимали плечи подруги, не желая отпускать ни на секунду.

Нора так же сильно отвечала на объятия и мы почти что плакали, смеясь от радости.

— Я спала всю дорогу... — лениво говорила Нора, пока мы медленно шли по саду, прячась от жаркого солнца под кронами деревьев.

— Тебя не было дольше, чем...

— Прости... — перебила подруга.

— Нет. Ты не виновата... — я нежно коснулась ее плеча и предложила присесть на лавку. До следующего урока было еще достаточно времени. — Что тебя так задержало?

Нора так же лениво упала на лавку, закинула голову и глубоко втянула воздух. Ее тело вроде бы расслабилось, но все еще сохраняло некое напряжение. Наверное, не отпускало работу в кузне.

— Король Солариана как обезумевший приказал всем кузням работать днем и ночью, чтобы сделать как можно больше оружия, — Нора сгорбилась и встревоженно посмотрела на меня. — А потом каждый маг на континенте должен был наложить самые разные руны на каждый клинок, каждый наконечник...

Мое тело напряглось.

— Грядет еще одна война... — тихо сказала подруга. Ее челюсть сжалась. Пальцы сложились в замок.

— Темный среди людей... — шепотом сказала я, приблизившись к Норе так, чтобы никто другой не смог меня услышать.

Глаза девушки округлились.

— Один?

Я пожала плечами:

— Рей сказал, что один. Что ты знаешь о них?

Нора потерла шею и оглянулась по сторонам:

— Знаю, что ни одна многочисленная армия не сможет противостоять всего одному Темному, — она глубоко вздохнула, — Только Бог может стать достойным соперником.

Холод пробежал по спине. И на секунду показалось, что солнце утратило свой жар.

— Среди нас есть Боги?

Нора пожала плечами:

— Никто никогда в глаза Бога не видел.

*****

Нора Белланги. Месяц в Солариане

Ехать верхом на лошади после даже небольшой пьянки, то еще приключение. Живот скручивает и фантомная тошнота всегда где-то в глотке, но никогда не выходит наружу. Голова гудит, а держаться в седле так же трудно, как в первый раз.

Я провела всю ночь в седле, пока за горизонтом, вместе с поднимающимся солнцем, не показались леса Торгдола.

— Еще пару часов и перевал... — сказала я самой себе, чтобы хоть чуть-чуть подбодрить.

Возвращение домой всегда означало испорченное настроение, ссоры и порой драки. Но как бы сильно я не желала, никогда не перестану быть Белланги, дочерью кузнецов и их единственной наследницей.

Леса скрывали меня от палящего солнца, которое становилось только жарче, по мере того, как я приближалась к границе Солариана. Птицы пели свои замысловатые песни. Где-то в глуби выли волки. Насекомые, как надоедливые торговцы, все жужжали под ухом, не желая уходить. Пришлось натянуть капюшон на лоб и придерживать у подбородка, чтобы ни одна букашка не смела залезть под ворот.

Лошадь я отпустила у подножья гор. Она бы не смогла взобраться и тем более пересечь перевал. Не смотря на выложенную узкую тропу, высота пугала даже самых смелых.

На самой высокой точке я устроила привал. Ветер тут был холодный и это было подарком, после мучительной жары почти двое суток. Но костёр я все же зажгла.

Странно, что дорога была пуста. Я была единственным путником. Хотя еще несколько лет назад, Шелковый перевал был полон людей. Кто-то вёз небольшие товары, кто-то просто бежал от прежней жизни, надеясь, что в Морвейнде все будет иначе.

Но нигде не бывает иначе.

*****

Уже к вечеру меня встретил город Илор. Почти пустой, тихий, но такой успокаивающий. После столицы Валмор и даже замка Вальтеров, стало как-то непривычно идти в полной тишине. Не слышать свое имя на каждом углу и не улыбаться прохожим.

С самого начала Солариан дал мне понять, что время, проведённое за работой, не оставит ничего кроме пустоты внутри.

Я купила немного еды и воды, взяла первую попавшуюся лошадь и снова понеслась в путь.

Сначала пересекла столицу — Астер, — названную в честь императора. Город также не встретил привычным шумом. Торговцы не зазывали прохожих, кабаки не ломились от пьяниц, бордели, казалось, пустуют.

А когда солнце снова обожгло кожу своим первым лучом, я уже стояла на пороге своего дома. Тайлиб большой город, а наша кузня самая крупная в нем. И сейчас, когда утро только-только завладело землей, отец уже трудился в кузне.

— Нора?

Голос матери заставил меня медленно обернуться.

Мама была родом из Арниса, одного из северных городов Тарвелда. Раньше, когда она только встретила отца, ее кожа была белее снега, но за годы работы в кузне, за столько лет жизни в вечном лете, кожа загорела так, что ее было не отличить от уроженцев Солариана. Разве что прямые черные волосы ее выдавали. Хотя и они выцветали на кончиках.

— Ты только вернулась? — спросила она, подходя ближе.

Иногда я представляла, как она обнимает меня после долгой разлуки, как говорит, что скучала.

Но это только мечты.

В реальности, она положила руку мне на плечо и едва улыбнулась:

— С возвращением. Надеюсь, ты не голодна.

*****

Дом встретил привычным жаром, запахом пота и раскалённого метала. Многие вещи были покрыты пылью, посуда хранила на себе застывшие кусочки еды, над которой уже летали насекомые. Кажется, за последний месяц никто почти не заходил в дом иначе как поспать.

— Гарет! — крикнула мать, завязывая на спине фартук кузнеца.

Отец вошел, протирая руки от грязи, но она не желала покидать его, оставаясь вечным его спутником.

И мне вдруг сдавило горло.

От отчаяния.

От обиды.

В который раз я ясно осознала, что меня ждет такое же будущее. Просто потому, что выбора у меня нет. Его сделали за меня родители с первым моим вздохом. Даже мое имя — Нора, — имя какого-то Бога, который был покровителем то ли кузнецов, то ли железа. Не помню и, если честно, хотела бы никогда не вспоминать.

— О, вы обе здесь, — произнес отец, кивая мне.

— Привет, — сухо протянула я.

— Твой фартук в твоей комнате. Там, где ты его оставила.

Я нехотя кивнула и зашагала в комнату, которую уже давно не считала своей.

Видела бы меня сейчас Элира. Она бы не узнала меня. Или узнала с другой, более темной стороны.

*****

В кузнице стоял тяжелый, монотонный стук. Удар о жесткое железо. Ни одной искры. Заготовка давно остыла, но я продолжала методично поднимать и опускать молот, уставившись в одну точку на наковальне пустующим взглядом. Я работала на пределе сил, превратившись в живой часовой механизм.

Чья-то рука тяжелой хваткой легла поверх моего запястья прямо в момент замаха, жестко зафиксировав молот в воздухе. Ритм сбился.

— Хватит. Она уже холодная.

Голос прозвучал будто сквозь толщу воды. Я не сразу перевела взгляд с серого, изуродованного куска железа на пришедшего. Только сейчас до меня начал доходить запах гаснущего горна, гулкая тишина вокруг и дикая, свинцовая тяжесть в плечах. Я медленно опустила молот на пол, так и не выронив его, и впервые за весь вечер смогла выдохнуть.

— Отец, мне нужен отдых, — устало протянула я, почти моля о перерыве.

— Отдохнешь, когда закончим работу.

Сказал, как отрезал.

Но внутри меня поднималось сопротивление. Я не желала работать на износ, губить себя в этом жарком месте только потому, что я Белланги.

— Я иду отдыхать, — сказала я, собрав остатки сил в кулак.

Ноги еле перебирались по усыпанному песком полу. Спина отказывалась держать осанку, горбилась и ужасно ныла от каждого шага.

— Я сказал, — отец перехватил меня за локоть, — отдохнешь потом.

Наши глаза встретились. Такие одинаковые, что порой я словно смотрела в зеркало.

— А я сказала, что иду отдыхать!

*****

Сначала я осушила несколько ковшей с водой. Залпом. Одну за другой. И только потом смогла расслабить тело. Пусть стул был жестковат и давил на кости, но это не имело значения. Главное, что я просто сижу. Без дела, без молота в руке, без жара в лицо и спину.

Я даже почти погрузилась в сон, но дверь распахнулась так резко, ударившись о стену, что я соскочила с места, выставляя кулаки перед собой.

На пороге стояли несколько солдат. Совсем молодые парни из королевской гвардии. Они спокойно оценили меня снизу вверх.

Может они не ожидали увидеть девчонку после работы в кузне? Может их смутил мой грязный вид? Или мой запах?

Плевать. Меня никогда не заботило мнение других и их косые взгляды.

Гвардеец, тот, что повыше, прочистил горло и громко начал:

— Послание от короля Солари первому кузнецу континента Гарету Белланги!

— Чего орешь? — так же громко спросила я, усаживаясь обратно на стул.

Солдаты переглянулись между собой, что-то шепнули, а потом снова уставились на меня, словно готовы были арестовать за такую мелкую шалость.

Я, довольно улыбнувшись, вытянула руки вперед:

— Пожалуйста, я хотя бы высплюсь.

Из кузни сначала вышла мать. Она протерла руки влажной тряпкой и кивнула солдатам.

— Я его жена, Айва Белланги. Что у вас?

Солдаты снова переглянулись.

Готова спорить, что они только вчера вышли на службу и вообще понятия не имеют, как себя вести и что делать.

— Я здесь, — голос отца разрезал пространство. Он подошел к парням, возвышаясь над ними. Отец мог бы одной рукой схватить их обоих за горло и даже не напрячься.

— Его Величество...

— По делу, — перебил отец, разминая шею.

— Если в вашей семье есть маги, то отправьте их вместе с оружием во дворец.

— Зачем?

Вот она — возможность уйти от бесконечной работы.

Усталость на миг отступила.

— Король велел, — голос гвардейца дрогнул под тяжелым взглядом отца, — наложить руны на оружие. Потребуется любой маг, любого возраста.

— Отец! — вскочила я, готовая хоть сейчас отправиться в столицу.

Но он даже не обернулся.

— У нас нет магов. Мы просто кузнецы.

*****

Всякий раз, как я начинала говорить, отец перебивал меня одним только словом:

— Работай!

И я работала.

День.

Ночь.

Несколько секунд на то, чтобы утолить жажду.

Несколько минут, чтобы перекусить.

Я уже не ощущала свое тело. Словно меня вынули из него и оставили где-то на полке наблюдать, как оно борется с усталостью и болью. Как оно борется внутри и снаружи.

Молот ударился о раскалённый металл. Затем еще раз, но сильнее.

В каждый следующий я вкладывала всю ярость, на которую была способна. Всю обиду, которая копилась много лет.

Звон ударялся о череп, распространяя боль по телу. И выпуская слезы.

Когда я плакала в последний раз? Это было так давно...

Молот в последний раз опустился на заготовку. Пальцы расслабились. Плечи опустились.

— С меня хватит, — шепнула я.

— Работай! — вновь повторил отец.

И я сорвалась. Не дожидаясь ответа, бросилась в дом.

— С меня хватит!

Входя, я судорожно сняла фартук. Он полетел в какой-то пыльный угол. Схватила первую попавшуюся тряпку и смочила ее в грязной воде. Стала стирать грязь с лица и рук.

Не получалось.

Она словно въелась под кожу.

Грудь часто вздымалась, воздух в легких дрожал, как и все тело.

— Нора, вернись в кузню!

В дом залетел отец с молотом в руке. Будто он был частью его руки.

— Я сказала! — крикнула я, отбрасывая тряпку в сторону.

— Нора! — вмешалась мама.

И внутри все оборвалось.

Я любила кузню.

Любила, когда сама выбирала ее, а не когда меня заставляли, когда лишали отдыха и права на сон.

— Отдохни пять минут и возвращайся к работе, — спокойно сказала мать и уже отвернулась от меня, делая шаг к кузне.

— Мне осточертело торчать здесь днем и ночью! — кулаки сжимались, останавливая дрожь в руках, — Я ухожу! Ищите себе другую наследницу!

Родители что-то кричали мне вслед, но я уже не слышала, не слушала. Только подгоняла лошадь мчаться быстрее.

— Жди, столица.

*****

У главных ворот я сразу же обратилась к солдатам, проверяющим всех, кто, по их мнению, был подозрительный.

На меня они тоже сначала смотрели, как на врага, шепчась между собой.

Я не смогла удержать себя от глубокого вздоха:

— Я Нора Белланги, дочь первого кузнеца Солариана.

Говорить это значило подтвердить свою судьбу, но по-другому бы не получилось.

— И что же тебе нужно, Нора Белланги? — спросил мужчина, выходя из-за спин солдат.

— Я могу накладывать руны на оружие. Королю ведь нужен каждый маг континента.

Мужчина внимательно осмотрел меня. Молчал несколько долгих секунд, а потом кивнул. И внутри у меня словно запархали бабочки.

Я — маг.

Не только руки, умеющие ковать железо.

Не только дочь своих родителей.

Я могу принести пользу там, где меня не будут морить голодом ради работы.

Ворота дворца распахнулись с неприятным скрипом.

Не поморщиться я не смогла.

— Кто ковал эти ворота? — тихо спросила.

Капитан Кольт, мужчина, говоривший со мной у ворот столицы, оказался капитаном гвардейцев. Выглядел он лет на тридцать. Поэтому я удивленно разинула рот, узнав о его должности.

Наш генерал Морелия стал капитаном только в сорок четыре, и только пару лет назад занял пост генерала.

— Хочешь исправить? — с усмешкой спросил он.

— Зря вы во мне сомневаетесь, — усмехнулась я, слезая с лошади.

Капитан подозвал какую-то девушку и что-то шепнул ей на ухо. Та коротко склонила голову и подошла ко мне.

— Лиза не умеет говорить, так что разговоры с ней не веди, — начал Кольт, разворачивая лошадь. — Она отведёт тебя умыться и переодеться. А потом к остальным. Не подведи, Белланги.

*****

Лиза отвела меня в тронный зал. Он был полон под завязку. Столы стояли по всему периметру, а между ними гордо ходил какой-то старик, внимательно проверяя каждую деталь.

Лиза кивнула мне и поспешила покинуть зал, а я осталась стоять на пороге.

Столько магов не было даже в школе.

Старики, юноши и девушки, мужчины и женщины, даже несколько детей лет десяти — двенадцати.

Не думала, что будущих магов можно распознать уже в таком возрасте.

Старик заметил меня издалека и теперь стремительно приближался. Я даже втянула голову в плечи.

— Маг? — спросил он.

Я коротко вдохнула через нос, расправила плечи и я уверенно произнесла:

— Иначе меня бы здесь не было.

Старик с прищуром оглядел мое лицо, а потом развернулся, поманив пальцем.

Идя между рядами, невольно заглядывалась на руны, которые не просто наносили кровью, их выцарапывали на металле.

Чтоб наверняка? — подумала я, нахмурившись, — Это ведь так не работает, да?

— Твой стол, — сказал старик, касаясь края дерева, — оружие здесь, — он легонько пнул деревянный короб у стола, — Приступай. Ужин будет через два часа.

*****

Девушка за соседним столом объяснила, что нужно закалить сталь любой руной, которая не позволит оружию ни сломаться, ни затупиться.

— Хорошо, это я знаю, — шепнула я самой себе и приступила к работе.

Руны не шли ко мне, как к Элире, или другим магам. Они не принимали мою кровь сразу. Будто не принимали меня вовсе. Повезло, что я знала нужные руны наизусть.

Острое лезвие ножа легко прошлось по ладони. Алая вязкая жидкость тут же наполнила небольшую миску.

Я сжала в левой руке плотную ткань, которая лежала на краю, а правой принялась рисовать руну на рукоятках мечей, на лезвиях кинжалов, на наконечниках стрел — это было самое сложное.

Только я отвлеклась на скрип двери.

Юный король Солари и его младший брат шли уверенно, не обращая внимания на работающих.

Я отвела взгляд, но невольно прислушалась к их разговору.

— Думаешь, стоит? — просил принц, не заботясь о лишних ушах.

Но и король о них не заботился:

— Другого выхода нет. Ты знаешь, что они не правы. Знаешь, что трактуют историю так, как им выгодно. Мы не можем...

— Я понял, — перебил принц, потерев переносицу. — Я поеду и все сделаю. Как надо.

Вот ведь угораздило услышать то, чего не должна знать.

А я и не знала.

Я ведь даже не поняла о чем они говорят.

Так ведь? — успокаивала я себя, но руки уже дрожали.

*****

Оружия стало меньше только к концу месяца. Левая ладонь не заживала уже очень долго и постоянно напоминала о себе ноющей болью. Благо, что спала я в чистом месте и кормили очень хорошо. А еще каждый день можно было посещать общие купели. Жаль, что целителя не было. Конечно, исцеление было бы болезненным, как и всегда. Но не сопротивляться я уже давно научилась.

Спасибо, школа.

И тот разговор братьев Солари не выходил из головы, как бы сильно я ни старалась. Горячая вода хотя бы ненадолго успокаивала мысли. Поэтому каждый день я пользовалась доступом в купели.

Путь к ним вел через внутренний двор замка. Сады цвели и пахли, птицы, самые разные, вили гнезда, а солнце все так же пекло кожу.

Работа закончилась только что, и ноги спешили окунуться в горячую воду. Но меня снова остановил разговор.

И почему во мне столько любопытства?

Я присела на лавку в тени молодого красного дерева. Прямо за моей спиной, за живой изгородью говорили Солари.

Даже воздух решил сосредоточиться на их голосах.

—... так он сказал, — услышала я обрывки слов короля.

— Хорошо, это проще простого, — легко отозвался его младший брат.

— Это не на один вечер. Год, даже больше. Сможешь делать это на расстоянии?

— Легко. Я не обременён чарами.

— Да, но...

— Легко, сказал же.

— Мы должны продержаться в этой войне.

Потом я услышала только звуки их отдаляющихся шагов, но осталась сидеть неподвижно. Кажется, даже не дышала.

Если раньше разговоры о Богах и возможной войне были для меня просто страшилками, то сейчас я словно стала той самой заготовкой, по которой ударил молот.

Континенты прожили в мире всего двадцать лет. Неужели им не хватило той бойни... мира оказалось недостаточно?