Проснулась я снова одна. Некоторое время балансировала на грани между сном и бодрствованием. День был в разгаре, птицы щебетали за окном, но в хижине стояла тишина. Вадим куда-то смылся с утра пораньше. Я этому факту не огорчилась. Утром все сложнее, чем вечером. Смотреть друг на друга, что-то говорить, искать точки для соприкосновения посторонним людям некомфортно.

Ушел и ушел. Наверняка вернется. Выпендрежник хренов. Придумает, как появиться эффектнее и появится. Может я преувеличенно хорошо думала о нашей ночи, но была уверена, что и Вадим о ней думает хорошо. Мой день наконец-то начался, как мне мечталось. Я вскочила и помчалась в море, в чем была. То есть голышом. Закричала что-то воинственное из серии “эльфы всегда побеждают”.

Наплававшись, я выходила из моря неспешно, подражая Вадиму. Я хозяйка этой вселенной. Каждая песчинка мне радуется и прославляет мое великодушное правление. И я люблю каждую песчинку. И каждую пальму. И… я расхохоталась. Спасибо дяде Коле, примитивный душ и уличный туалет у меня имелись. Я постояла под холодными струями воды, подвывая от щенячьего восторга.

Первобытное ликование шло от тела, а не от ума, потому и чувствовала я себя великолепно. Заправив постель, я покрутилась по хижине и догадалась подняться на чердак. Так и есть. Вадим обосновался здесь. На кресле валялся рюкзак, в углу стояла тумбочка. Я и не заметила, что одна из тумбочек из спальни исчезла. В ящике тумбочки лежали умывальные мелочи, на полке — аккуратно сложенные носки и трусы.

В рюкзаке, кроме одежды, нашелся заграничный паспорт. Вадим Моравий. Все-таки иностранец, фамилия, наверно, чешская, хотя родился в Москве. И визы, в основном, чешские. В Чехии мы пару раз бывали с Кротовым. В Праге и Карловых Варах. Говорил Вадим по-русски чисто, но еле уловимая тень чужого диалекта присутствовала. И кнут. До Вадима я ни разу не встречала парня, использующего кнут в бытовой жизни.

— Забавно выйдет, если я раскопаю адрес Вадима в Чехии и нагряну в гости, — хмыкнула я. — Надо же соответствовать партнеру в уровне выпендрежа и внезапности.

Сложив все, как было, я спустилась вниз. Решила, что не буду информировать Вадима. Пусть считает, что я не обнаружила его берлогу. Я могла бы сразу догадаться, где он спрятался, если бы меня не отвлекли гости. Вадим многовато знал обо мне. Даже слишком. Напрашивался вывод, что нас с Кротовым он видел в Чехии. Там мы не таились, жили в одном номере и гуляли за руку.

Только все равно оставалось непонятным, как он узнал о моих ночных шалостях. Чем мы с Кротовым вызвали его интерес? Таких парочек в Карловых Варах полно. А в ночные клубы мы с Кротовым не ходили. Не похоже, что Вадим задумал шантаж. В его руках я телефона не видела. Скорее я поверю, что моя красота его пленила. Настолько, что он бросил все свои дела и притащился за мной в Геленджик.

— А не пора ли мне подкрепиться? — я вытащила на крыльцо корзину с продуктами, оставленную тетей Марусей, и хватала из нее все подряд. Хрусткий огурчик, вареное яйцо, домашний окорок, сладкий морс. — Жизнь прекрасна, а самое прекрасное в жизни это я.

Некому было меня упрекнуть за гордыню, да и чужие мнения я не жаловала. Кто самый умный? Я самая умная. Теперь я могу осуществить свой план. По крайней мере, приступить к его осуществлению. Для этого требовалось пройтись по участку и отыскать тайник. Что было спрятано в тайнике я толком не знала, могла лишь предполагать. Именно к тайнику я приехала. Но важно, чтобы все думали, что за тихим одиночеством.

После позднего завтрака, или раннего обеда, я выждала с полчаса. Чтобы уж наверняка заручиться отсутствием гостей. Начиналась самая жара, вряд ли кому-то захочется меня навестить в это время. Потом собралась и отправилась вглубь участка. Брать лопату не стала, если найду место, то копать буду ночью. А если не найду, то и таскаться с лопатой глупо.

На самом деле, я берегла себя от разочарования. Без лопаты, я просто гуляю. Пробираюсь между пальмами и лезу в кусты исключительно из-за природного любопытства. С лопатой человек моментально превращается в искателя сокровищ. Наивного и чаще всего невезучего. А за искателем моментально выстраивается хвост: доброжелатели и завистники. Все эти премудрости мне поведала тетя.

В редкие минуты трезвости ее тянуло обобщать частности и расчленять целое. Под влиянием тети, кандидата наук, я поступила на физфак, научилась анализу и синтезу, и, собственно, здесь я оказалась тоже по тетиной наводке. Когда мне исполнилось двадцать один и я получила право на приобретение огнестрельного оружия, тетя привезла меня в элитный дачный поселок и вручила ключи от двухэтажного дома.

На вопрос, почему мы ютились в коммуналке, если имели такие хоромы, тетя пустилась в долгие пояснения, быстро потеряла логическую нить и свела все к покупке пистолета. Мол, теперь я смогу себя защитить. На радостях, что наступило мое пистолетное совершеннолетие, тетя побежала в магазин, в поселке алкоголь продавали строго по часам и откуда-то тетя это знала.

После магазина к объяснениям тетя стала непригодна. Несколько раз я заводила разговор о доме, но результат был всегда один и тот же. Тетя напивалась до чертиков. Тогда я волевым решением переселила тетю на эту дачу, она упиралась и мотала мне нервы несколько месяцев, продала нашу коммуналку и купила себе квартиру в городе. Долго не могла поверить, что живу одна.

Первое время приходила домой, прижималась к стене всем телом и тихо млела от счастья. Нет соседей, нет пьяного бормотания, я сама по себе. Про дачу знала только Алька, но и она думала, что хозяйка там тетя. Свою однушку я поменяла, когда завела роман с Кротовым. Приобрела взамен шикарную трешку в хорошем месте и с видом на центральный парк, но она все равно не могла сравниться по силе эмоций с моим первым жильем.

Про Кротова тете я рассказала через полгода, думала, она меня обругает и начнет стыдить, а тетя выдала про собачье чутье и подсунула мне пухлую, кожаную папку. На папке были вытеснены мои инициалы с завитушками. БМР. Беккер Микаэла Робертовна. Папку я спрятала, месяц копила силы, чтобы прочесть бумаги. Знала, что будь в прошлом все сладко и гладко, не таилась бы тетя с дачей и бумагами.

— И чего? А ничего! — вспомнив тетю, я повторила ее любимую присказку. — Враг не пройдет.

Мне нужно было найти причудливо изогнутую пальму, которая служила одной из вершин пятиугольника. В центре пятиугольника мой прадед зарыл условный клад. Задача осложнялась тем, что других четких ориентиров у меня не имелось, только догадки. Пятиугольник можно было расположить в любом направлении от кривой пальмы. И провести в поисках всю оставшуюся жизнь.

Тетя уверяла, что меня должно вести чутье. Ведь смогла же я убедить Кротова купить эту землю. Значит, найду клад. Убежденность тети я высмеивала, но приехала сюда и пробиралась между деревьев как завзятый следопыт. И только здесь я додумалась себя спросить, почему тетя своим чутьем не воспользовалась? Если она знала о кладе, знала, что когда-то эта земля принадлежала нашей семье, то могла бы и сама давно отыскать.

Чутье, везение или упорство, как хочешь назови, но кривую пальму я нашла. Форма ее ствола напоминала интеграл. Для пальм это редкость. Человеческие руки помогли изогнуться дереву в нескольких местах. Я достала телефон, чтобы запечатлеть это чудо, но опомнилась. Телефон вещь крайне ненадежная, сама потеряю или украдут добрые люди. Кривая пальма след. Жаль, что снизу я больше ничего не пойму.

К хижине я возвращалась кружным путем, по берегу. Издалека увидела флаг, взмывающий в небо. Ко мне опять заявились гости и решили, что это отличная шутка, поднять флаг. Мнение гостей я разделяла, и шутка веселая, и возможность появилась проверить сигнальную систему дяди Коли. На крыльце сидели уже знакомые мне бородачи. Правда, шорты они сменили на спортивные костюмы.

— Ждем тебя, ждем, — распахнул руки тот, что повыше. — Соскучились.

Ясно было, что парни по своей воле ко мне бы не заявились. Они вели себя придурковато и постоянно озирались, но сами считали, что действуют нахально. Опасались, что кнутом по хребтинам снова огребут. Вадим мог отираться где-то рядом, а мог и далеко быть. Надеяться приходилось только на себя. Хотя бы проявить дружелюбие. Я распахнула руки, подражая гостям.

— Рада вас снова увидеть. В прошлый раз и не познакомились толком. Вино будете? Домашнее?

— Вино? — парни переглянулись.

— Или вы на службе не пьете?

— Мы не на службе, — поспешно ответил высокий, слишком быстро ответил.

— Так я и подумала. Свободные люди. Тогда отдыхаем. Как вас зовут, скажете? Или тайна великая?

— Ты не выбражай тут. Не по соплям тебе. Ростик меня зовут. А его…

— Малоростик? — некстати из меня полезла язвительность.

— Сама ты, — обиделся второй бородач. — Я Гиви.

— Ну, а я Микаэла Робертовна. Вам это наверняка известно.

— Нашлась, Робертовна, — дружно фыркнули парни. Не обидно фыркнули. Такое миролюбие настораживало. — Мы у тебя поживем по соседству. Недолго.

— Где по соседству? Тут вам не общага. Если вы про ту хижину, то там Серега жил. Не уверена, что он захочет с вами соседствовать. Хотя, он говорил, что хижина его сестре подойдет.

— Сестре? — парни все делали одинаково, фыркали, хохотали, жестикулировали. — Не надо. Хотя, если темпераментная…

Беседа зашла в тупик, но ситуация прояснилась. Парней приставили наблюдать за мной, заодно охранять. Вежливости научили, пусть и своеобразной. Только желательно все же вычислить заказчика. Отобрать телефоны у бородачей? На всякий случай? Ростик и Гиви сами не признаются и вообще могут общаться с посредником. Заказчик хитрый, не сумев испугать меня, придумал охрану.

— Давай вино. Но ты пьешь первая, — Ростик мнил себя крутым. Как говорится, мой любимый формат. Как с такими обращаться, я знаю.

— Сериалов насмотрелся? — я принесла стаканы и бутыль вина. Не торопясь разлила. Подняла свой стакан.

— Нормальная предосторожность, — смущенно пояснил Гиви.

— То есть вы бы так и сделали? Подсыпали в вино отравы?

— Скользкая ты девка. Наливай уже.

— Давайте на брудершафт. За знакомство.

— Ты, — Ростик мучительно подбирал нематерное слово. — Идиотка!

— Не умеешь целоваться? Я научу.

— Вздрогнули, — Ростик залпом опрокинул стакан.

— Сильно, — одобрила я и повернулась к Гиви. — Ты также эффектно можешь?

— Чего тут мочь-то? — повторил Гиви подвиг Ростика.

— Впечатляет. Можно я глоточками? До вашего уровня мне далеко.

— Слабачка.

— Так научусь же у вас.

Честно, я не думала, что так просто получится. Готовилась к затяжному поединку. Приличные ребята оказались, жаль, внешне совершенно не в моем вкусе. Или не жаль. Зачем мне этот детский сад на выезде? У меня Вадим есть. Мы немного с Гиви пообсуждали погоду, облака, урожай помидоров и парни вырубились. Я поговорила сама с собой о море и дельфинах, огляделась и вытянула из карманов у парней телефоны.

— Да ты не эльф, ты карманница, — насмешливо прозвучало за моей спиной. — Фокусница первостатейная.

— Выпьем? Вкусное вино, — я повернулась к Вадиму. — На брудершафт.

— Из твоих нежных ручек не рискну.

— Вадим, — я обиженно потупилась. — Откуда мне было знать, что у них на уме. Их двое, а я одна. И то, что ты рядом, я не знала.

— И ведь как по нотам. Виртуозно. Я бы тоже купился.

— Ты осуждаешь или восхищаешься?

— Сам не знаю.

— Поможешь парней в хижину затащить? На жаре сон плохой. Голова заболит.

— А когда ты им вино предлагала, то об их головах не волновалась?

— Тогда я о своей голове волновалась.

Переругиваться с Вадимом мне нравилось. Мы становились ближе друг другу. Вадим как будто заранее сложил обо мне, прямо скажем, не лучшее мнение, и по ходу дела перестраивался. Я, очевидно, не вписывалась в заготовленные рамки. И ледяная глыба подтаивала. Вадим сам этому удивлялся. Приглядывался ко мне, изучал, пропадал, появлялся, ехидничал. А я просто им любовалась.

Не думала, что смогу не критиковать. Всегда ведь что-то не нравится даже в любимом человеке. В Альке я находила кучу недостатков, придиралась и клевала ей мозг. А Вадиму не хотела клевать. Пусть и недостатков у него было достаточно. Просто он весь мне зашел. И непослушная челка, и легкая щетина, и мышцы как у Геракла. И заносчивость, и скрытность, и непременный кнут.

Когда он ласкал меня, то нежно, то грубовато, я млела. Целовался Вадим так, что я чуть сознание не теряла, а его ладонь на моем теле готова была ощущать двадцать четыре часа в сутки. Раньше я любила спать одна, сейчас же норовила прижаться к Вадиму потеснее. При всей нашей страсти он умудрялся не оставлять следов на моем теле, хотя я ему не запрещала ничего. Засосы бы простила.

— Проверяй телефоны, пока дрыхнут, — Вадим утащил парней в хижину, одного на плече, второго — за шиворот, и сгрузил на пол. Я прибежала следом. — Ты ведь для этого их нокаутировала.

— Нокаут, насколько я в теме, побольнее будет. А тут легкая приятность. Я же им как себе, сны красивые обеспечила, — неуклюже оправдывалась я.

— Эльфы в приятностях понимают.

— Давай уложим их в обнимку, — дикая идея пришла мне в голову.

— За сизую голубку решила поквитаться?

— Это не месть, а просто прикол. Вот если бы меня с тобой в обнимку пристроили, я бы обрадовалась.

— Пристрою. Ночью, — усмехнулся Вадим. Покачал головой, но уложил Гиви на грудь Ростику. А я сфотографировала. Мало ли как судьба повернется. Не великий компромат я добыла, только таким как они с лихвой хватит.

— Кажется, ночь начинается, — я взглянула на Вадима из-под ресниц и провела языком по верхней губе.

— Не начинается. Еще даже не вечер.

— Скажешь, когда начнется?

— Смотреть вперед ты умеешь, Микаэла Робертовна, — Вадим выжидательно покосился на телефоны в моих руках. — Что там собралась выискивать? Голых девок?

— Всего лишь звонки проверю. Кто им звонил, кому они, — я быстро пролистала галереи, мой портрет имелся, журналы звонков сфотографировала, и вернула телефоны в карманы парням. — Придется в деревню завтра топать. Пойдешь со мной? Посидим в кафешке.

— Почему завтра?

— Давай сегодня. Только флаг нужно спустить. Пока тяжелая артиллерия не подоспела, — выйдя из хижины, я вспомнила про сигнальную систему.

— Опоздали, выкручивайся, Микаэла Робертовна, — Вадим спешно ретировался в мою хижину, оставив на меня дядю Колю с железным ломом и грудастую деваху с серпом.

— Легко.

Вадим за последние пятнадцать минут дважды назвал меня по имени-отчеству, это ведь что-то значило? Почему эльфом перестал звать? Так сильно я выбилась из образа милой крошки? С Вадимом я не притворялась, мягкотелость сошла на нет, но и стальную волю демонстрировать неразумно. Меняет любовь человека, сделала я банальный и бесполезный вывод.

— Извините за беспокойство, — врать защитникам не пришлось. — Гости не знали, что флаг сигнальный, захотели торжественности.

— Нормальных парней совсем не осталось? — осерчала деваха, увидев Гиви и Ростика. И ведь сестрой Сереги оказалась. Двоюродной.

— Ты, Маринка, между ними ложись, — посоветовал дядя Коля. Не все я про него знала, похоже. — Хоть одного да вернешь в правильную колею.

— Точно, ложись. Потом скажешь, что они отцы твоих детей, — кадр с Маринкой получился классным. После чего мы с дядей Колей вежливо покинули хижину.

Я уже и не возмущалась, что отдых в одиночестве закончился не начинаясь. Скучать мне не давали, а моя истинная цель потихоньку приближалась. Под ворчание дяди Коли я спустила флаг и пообещала защитить бедовую Маринку. Не стала ерничать, что защита понадобится Гиви и Ростику.