Да. Давненько я не ставил микрощиты от бластерных болтов. Я поймал болт ладонью и целую секунду не вдуплял, что вообще происходит.

Ну, в общем, что-то не получилось дипломатии у меня на этот раз. Стрелять начали и остальные двое, а из машин ещё трупаки ходячие повылезали, и пошли навстречу.

Что ж, потанцуем.

Началась типичная мексиканская дуэль, когда стреляли со всех сторон.

Я ловил болты микрощитами, принимал черепушки зомбяков на острие

Ну и, конечно, тут же из поместья вышла Даша, облачённая в гиацинтовую броню.

Хотя я просил же её не высовываться! Но кто же меня слушать будет! Это же, наверное, её бы ещё и оскорбило бы, если бы я тут начал о её безопасности говорить.

Пару раз я всё-таки попытался крикнуть что-то вроде: «Да остановитесь вы, идиоты!» и, возможно, даже, «стойте, во имя Империи!», но не действовало. Отстреливались до последнего, пока я уже не решил перейти с рукопашного на силовые техники.

Энергия большого взрыва, как и все прошлые разы на этой планете, работала ощутимо лучше, чем раньше. Или же это я просто стал настолько мощным после произошедшего в Лунном Дворце? Я пока не знал, да и некогда мне было об этом думать.

Ударные волны и силовые копья раскидывали архаичные паровые броневички. Плазмовики Даши прожигали мозги зомбякам, несмело пытающиеся отстреливаться из «сверхтехнологичных» (по местным меркам, конечно же), гвардейцы после такого мигом свалили со своих позиций. Кир тоже не сидел сложа руки — практиковал энергию, как мог, посылаю ударную волну одну за другой. Пусть и слабые они были, по сравнению с моими — всё равно, выкладывался парень на все сто процентов.

К моменту, когда наше сражение закончилось, мы с Дашей увидели, как наши немногочисленные соседи из местной знати, сидящие за массивными заборами, уже спешно собирали вещи и собирались уезжать в закат.

Спустя минут десять всё уже было решено. Пришельцы с планеты Горгона — по крайней мере, эти трое — были мертвы, а также и несколько гвардейцев. Видит небо — я не хотел их убивать. Всё начало колонны броневиков или медленно догорало, или покоилось в руинах за разрушенными каменными заборами соседних усадеб — далеко я докинул, сам не ожидал.

Часть гвардейцев, сопровождавших пришельцев, смогли сбежать на последнем броневике из колонны.

А вот предпоследний стоял практически целёхоньким. Так, одну из фар разворотило, и крыло помяло. Стоял, чадил в небо с заведённой паровой машинкой.

— Ну что, Дашенька. Ты же вещи собрала?

— Ага.

— Давайте, тащите с Киром чемоданы. Я пока разберусь с управлением.

За недели своей практики в лаборатории я уже пару раз успел сесть на сиденье водителя подобных агрегатов, да и внутри древних танков, что откопала на острове Даша, тоже уже бывал. Управление, что вполне ожидаемо, было простое, как на тракторе времён Пантеона. Разворачиваться, правда, пришлось целую вечность по меркам глайдеров — минуты две, наверное. За это время к аппарату неспешно приковылял броненосец Брюмер. Взглянул укоризненно так. Мол, ты чего меня на пиршество не позвал?

— Потом, Брюмер. Потом наешься вкусных наноботовых зомбячьих мозгов. Прыгай давай.

Ну, он и запрыгнул.

Когда всё уже было сложено и собрано, мы вчетвером — я, Даша, Кир и Брюмер погрузились и медленно выехали за пределы нашего поместья. Я заметил, как Даша оглянулась и взглянула в узкое заднее просмотровое окно, прощаясь с местом, служившим нам домом последние полтора месяца.

Понимаю, обидно. Только начала «гнездоваться», как тут — такое. Мне тоже немного обидно было.

— Ничего, Даша. Помнишь кустики тамариска у нас во дворе?

— У нас во дворе? А, там. Думаешь, мы вернёмся?

— Обязательно вернёмся. Интересно, Потёмкин их в наше отсутствие все сжевал, или нет?

Благо, наше сражение, похоже, повергло всех местных в такой первобытный ужас, что нас даже не пытались остановить. Мы выехали за границы коттеджного посёлка, выехали на трассу до столицы и неспешно поехали по магистрали. Броневик республиканской Гвардии никто, конечно, останавливать даже не пытался, грузовички и паровые автобусы нас с почтением пропускали. Раз едет броневик — значит, по делам едет.

В доцифровую эпоху все команды и разнарядки разносятся очень медленно. Телефонная линия тут, насколько я понимал, имелась, но вот с какой скоростью дойдёт команда — я мог себе представить. Запас времени у нас был.

Доехав до ближайшего из городских районов, мы первым делом выгрузились у придорожной пекарни, и Кир сбегал за пирожками. Закупились на всю дорогу. Приятно, знаете ли, кушать пирожки после того, как прикончил благословенной лопаткой целую толпу зомбяков.

— Ну, что теперь? На кораблик? — спросил я, не ожидая иного ответа, кроме как — да, конечно же, на кораблик.

Ехать до гавани в пригороде нам предстояло пару часов.

— Нет, — покачала головой Даша. — Есть ещё одно дело.

— Это какое? — не понял я.

— Саша, ты же слышал, что он говорил? Я всё слышала. Те двести тысяч человек, про которых говорил консул — они пойдут на убой! Пойдут чисто под создание новых шерданов!

И тут я кивнул. Да, выходило, что именно так и будет. И, возможно, их уже сейчас методично режут на убой и упаковывают в холодильники.

— Выходит, надо ехать? Разобраться, — констатировал я.

— Надо, Саша, — кивнула Даша. — Надо.

— Пирожков точно хватит на дорогу? — осведомился я.

— На обратной дороге тоже купим.

Ну, на том и порешили. Местную географию я знал не то, чтобы очень хорошо, но на помощь пошёл книжный магазин по-соседству, в котором нами была приобретена карта столицы с окрестностями.

Вспомнив примерное направление космодрома в горном плато, в которое меня возили, проследив направление железного пути, который упирался в неприметный тупик, никак не обозначенный на карте, я примерно понял, куда нам надо ехать.

Ну, мы и поехали. Броневик двигался от силы со скоростью километров сорок в час. Раза так вдвое медленнее, чем паровоз, на котором мы ехали туда с делегацией.

Ехали неспешно, за тягой следили, благо, уголёк в топку ехал сам, по конвейеру.

Мы выбрали до въезда не главные ворота, а путь со стороны одного небольшого пригорода, фермы, по которой, как я предположил, доставлялась провизия. Дорога скоро стала грунтовой. И вскоре нам повстречался первый патруль. Центурион уставил на нас зловещую — по местным меркам, конечно, — ружбайку.

— Назовитесь, воин! Ваша повозка не числится в табеле разрешённых ко въезду в этот час!

Мне не оставалось ничего, кроме как высунуться из люка. Центурион тут же опешил. Видимо, он был из тех, что не был на смене, когда я наведывался в гости на объект, и не видел меня до этого.

— Вопросы имеются? — спросил я.

— Нет… о сиятельный, — поклонился он, пропуская нас дальше.

Ещё один кордон, и ещё. И вот — стартовая площадка.

На объекте кипела работа, хотя над горами уже темнело. Десяток здоровенных перекладин над бетонным полем теперь были заняты — на них висели белые, странного по меркам развития Империи, цилиндры с заострённым носом. Я такие чертежи видел в Пантеоне, когда у нас разрабатывали многоразовые космические корабли для сверхтяжёлой ракеты-носителя.

Очень, очень древняя технология. Всё это не сильно далеко убежало от паровой повозки, на которой мы сюда припёрлись.

И, главное, ходят по стартовой площадке, как ни в чём не бывало. Хотя, зная технологии, это всё представляло собой пороховую бочку, готовую взлететь на воздух в любой момент.

Что ж, этих всех мне особо жалко не было. Сатрапы рабо-зомбиторговцев. Жалко было будущих рабов.

Ну и где же они? Куда все подевались?

Мы пока что припарковались рядом с такими же броневичками у въезда и не спешили выходить наружу. К нам уже шли. Сперва к нам подошоли несколько неспешных гвардейцев. Затем — забегали, всполошились. Видимо, пришла команда из города о том, что мы захватили броневик.

Вскоре вокруг нас, в полусотни метров, выросло окружение из бронещитов. И пушечку прикатили.

— Поезд! — сказала Даша, глядя во все то же просмотровое окно. — Смотри! Там, за оградой, на путях стоит поезд!

Я пригляделся. А там, за внешним контуром, не один состав стоял — а целый десяток. Длиннющие вагоны, битком набитые людьми. А ещё выстрелы раздавались.

Недолго думая, я принялся разворачивать танкетку в ту сторону.

В этот момент в нас выстрелили в первый раз. Из пушки. Ну, разумеется, толку это не возымело, потому что я заблаговременно поставил кокон вокруг аппарата. Только слегка ухудшилась видимость от дыма и плазмы, образовавшейся от испарившегося от удара о плёнку кокона ядра.

А потом ещё раз выстрелили. Из другого танка.

Тут уже я рассердился и швырнул силовое копьё прямо в дуло танку. Бабхнуло красиво, громко!

И после такого стрельба на миг прекратилась. Препятствовать моему движению не стали. Расступились. На космодроме началась форменная паника. Я ехал, снося одно ограждение за другим. Проехал около километра, прямо по лестнице, к железнодорожным путям — я встал, направив дуло пушки прямо на место казни, на котором всё ещё стояла длинная шеренга выгруженных из вагонов людей.

Они продолжали стоять, предположив, видимо, что я приехал, чтобы ускорить процесс. А вот солдаты, наставившие ружья на несчастных, сперва отстсупили в укрытия, а потом просто побежали — вдаль, между поездов.

— Ну, Даша. Как тут стрелять? — спросил я.

— Щ-щас. Кир, заряжай. Я пока навожу.

Когда дуло танка, громыхнув, отправило стальную болванку прямо в наставленный на нас пулемёт — пленные наконец-то поняли, что происходит.

И начался бунт, беспощадный, но на этот раз — не бессмысленный.

И я решил его поддержать. Никогда раньше не поддерживал бунты, надо же попрактиковаться в новом деле! Сказал Даше:

— Я прогуляюсь, ненадолго.

И пошёл прогуляться, оставив кокон вокруг броневичка, в котором сидели Даша, Кир и Брюмер. Поддержать, так сказать, народные массы, подогреть выступление. Я прогуливался вдоль первого ряда вагонов, срывая при помощи латной перчатки доспеха «Армагеддон» замки с решёток и расшвыривая солдат.

Вскоре люди в вагонах бежали на своих пленителей, отбирая у них оружие и устраивая самосуд. Они переходили пути и освобождали остальные поезда. Паровозы один за другим взрывались от выстрелов, повсюду слышались выстрелы, стоны и крики, перемежаемые боевыми, несомненно, тюремно-подпольными песнями.

На самом деле, я не был однозначным сторонником бунта и разного рода беспорядков, даже здесь. Худо-бедно работающее правительство сильно лучше, чем хаос и безвластие. Я даже готов был понять сейчас местных правителей, попавших в жестокую зависимость от «небесных людей».

Но было во всём происходящем что-то дикое и неправильное, подумалось мне. Наверное, так же чувствовали себя конкистадоры с огнестрелом, устраивавшие в одиночку расправу над многотысячной армией индейцев. Или, возможно, примерно так же чувствует себя тайный иностранный агент, зачинатель беспорядков, стоя в сердце беснующейся толпы жителей вражеского государства.

Признаться, я быстро устал от всего этого хаоса. Я уже направился обратно к броневику, когда услышал крик Даши:

— Саша! Они уходят! Уходят!

И вскоре понял, что она имеет в виду. Белоснежные «колбасины», висевшие на космодроме в километре от нас, врубили зажигание, и одна за другой медленно пошли на взлёт.

Убегали ребятки. Испугались. И, главное, я ни одного из пришельцев так и не увидел — прикрылись за спинами местных вояк, те, и то, оказались смелее.

Дуло танка поднялось вверх. Вертикального угла наводки хватило, чтобы поймать ближайшую из ракет.

— Можно? — спросила Даша.

— Не знаю, стрелял ли кто-то ещё в истории человечества из парового танка по стартующим жидкостным ракетам-носителям, — сказал я. — Мне кажется, даже в «Звёздных королях» такого не было. Но, предположим, пли!

И Даша выстрелила. Взрыв был смачным. Пороховые бочки начали детонировать одна за другой. Только самая дальняя, которая уже поднялась на три-четыре корпуса от бетона не была задета осколками.

Я заметил, что она отличалась по форме от остальных. С дополнительными иллюминаторами, лесенками и прочим. Возможно, в ней и находились прибывшие «пришельцы», а остальные были беспилотными холодильниками.

И она-то и ударила по нам из квадробластера. Похоже, только одно орудие у них и было, ближе к корме, на такой вот случай.

Луч вспахал землю с бетоном перед танком и упёрся в кокон. А затем ракету догнало моё силовое копьё, и она красиво жахнула на высоте в полкилометра.

А затем до нас долетела ударная волна вместе с дымом и газом. На расстоянии километра особого вреда бунтовщикам она не принесла. Скорее, они это всё как фейерверк восприняли.

Затем мы ехали обратно по выжженному стартовому полю к выезду. И навстречу нам выехал ещё один броневик, из числа уцелевших.

Оттуда высунулась голова в каске, в полумраке я не сразу распознал, что это один из консулов Республики. Ну, ожидаемо. Кто-то же должен из верхушки следить за столь важным актом межпланетной торговли.

— Что вы наделали! Что вы наделали! — едва ли не хныкал он.

— Ну, будем считать, что я попытался вас освободить.

— Кого⁈ Этих беглых преступников?

— Нет. Всю вашу цивилизацию, — ответил я и кивнул в сторону догорающего стартового стола. — От них.

Консул, похоже, не понял.

— Вы понимаете, что они с нами сделают? Они же… так просто не закончат на этом!

— О, я понимаю. Я очень хорошо понимаю. В первую очередь — они не закончат со мной. Попытаются сделать. Вашими руками. А вот что вы будете делать дальше — большой вопрос. Технологии я вам дал. Средства, как не дать себя в обиду — дал. Их сильно меньше, чем вас, и они сильно беднее. Так сражайтесь же, чёрт возьми!

С этими словами я уехал в ночь.

Нам никто не мешал. Видимо, власти решили оставить в тайне случившееся, к тому же, несколько десятков тысяч вышедших из-под контроля рабов — это была проблема куда существеннее, чем попытка обезвредить танк, который едет куда-то по своим делам. Я волновался за Дашу после всего произошедшего, но в дороге ей даже удалось уснуть.

Я же не спал. Я понимал, что мне теперь предстоит не спать минимум ещё сутки.

К утру мы доехали до арендованного нами корабля. Погрузились на него и неспешно поплыли обходным маршрутом на восток — в сторону уже знакомого нам острова Рыбачий.

Острова, на котором я через три недели принял свой последний бой на этой планете.

Как я и предпологал, к нам явилась, наверное, половина всего флота Ромейской Республики, а также пара десятков кораблей шерданов с Восточного материка, которых пригнали инопланетные кукловоды. Я так и не понял, как они управляют мертвяками — с того спутника, который мы видели на орбите, или как-то ещё, но теперь они двигались слаженно. Накатывались на берег волнами, бомбили город из основного калибра.

Были здесь и квадробластеры. Одно, или два орудия на параходах шерданов — видать, очень редкая технология, что-то вроде местного аналог ядерного оружия, до которого развиться инопланетянам так и не удалось.

Восточный материк, как я потом узнаю, представлял собой большой «беспилотный» завод, управляемый по заданным алгоритмам. На самом деле, достаточно гениальное произведение сумрачного инженерного гения.

Но вот квадробластеры там явно не собирали, скидывали с орбиты. Это нас и спасло, потому как одновременную атаку двух-трёх орудий я мог сдержать, но вот трёх и больше — уже с трудом.

Я швырял их корабли, как игрушки. Бил о скалы, сталкивал друг с другом. На берегу мертвые — и шерданы, и гвардейцы, лежали в несколько слоёв.

Но весь остров одновременно контролировать я не мог. В какой-то момент им почти удалось повторить манёвр прошлого сражения, захватить Большое Рыбачье и взять Малое Рыбачье в окружение. Но потом мы выходили снова и разрывали окружение.

Мы — это не только я с Дашей и Киром. Да, мы здесь были не одни. Я же говорил, что все прошлые недели искал союзников? Все, кто владел минимальными навыками Энергии Большого Взрыва и не был упрятан за решётку Закрытой Школы, все последние месяцы, ещё до нашего отбытия получали моё наставление, деньги и отправлялись сюда. Строили береговые укрепления, тренировали солдат и медитировали, осваивая Силу.

В какие-то моменты я уходил в глухую оборону, чтобы накопить силы, и меня прикрывали мои ученики.

Батарея доспеха «Армагеддон» сдохла в самый разгар битвы. Долго продержалась, надо будет потом выразить благодарность производителю. Вылез я из доспеха, и воевал дальше в коконе, голыми руками — и лопаткой.

Бой длился сутки. С полуразрушенного маяка я глядел на горящие корабли, которые, казалось, уходят до горизонта.

Через сутки, когда атака стихли, а среди нападавших осталось меньше пяти судов, стоящих на плаву, я увидел белый флаг.

К нам приплыл парламентёр — уже знакомый мне легат Марк. Он спросил, что я хочу.

И я ответил.

— Я хочу, чтобы отныне остров Рыбачий был объявлен колонией Второй Империи Человечества в этом уголке галактики. Я хочу, чтоб нас никто не беспокоил на этом острове. Хочу дожить свой остаток дней здесь со своей семьёй. Потому что где Империя — там и я.

И мне разрешили. Видимо, потому что увидели, что я действительно так думаю и планирую — планирую остаться здесь и доживать свои дни.

После мы даже утрясли некоторые вопросы, вроде курса местной валюты к Имперке, эмиссию почтовых марок и прочие прелести межгосударственного взаимодействия. Кажется, консулату в конце концов даже понравилась идея, что на планете будет филиал какой-то мощной галактической Империи.

И — да. Я действительно думал, что это финал. Полнейший и беспросветный хэппи-энд, и что Тёмная Богиня нас в очередной раз надурила. Я даже не стал больше пытаться «дозвониться» до неё при помощи бутылки тёмного пойла. Просто принял всё, как есть, а вернее — привёл ситуацию к некоторой стабильности, чтобы уже чуть позже думать, как дотащить местную цивилизацию в космическую эру, долететь до этой самой Горгоны, устроить переворот уже там и двигаться дальше — по пути создания двигателя Гейзенберга.

А ещё я похоронил мысли о том, что воспользуюсь гиперброском, чтобы отправить нас домой, даже если получу координаты. Потому что на подобных расстояниях погрешность будет такая, что подвергать риску Дашу и будущего ребёнка я попросту не мог.

Вот такой примерно план я себе нарисовал. На пару десятилетий вперёд.

Но Тёмная нас не обманула.

Потому что уже через неделю после битвы, когда догорели все пожары, и восстановление разрушенного города шло в самом разгаре, на заброшенную площадку челноков первой Империи с неба свалился космический челнок.

Я шёл туда с лопаткой наперевес. Я готов был защищать этот крохотный кусок Империи чем угодно, хоть голыми руками. Но защищать его не пришлось.

Потому что из открывшегося трапа неспешно под солнце Геспериды выглянула фигура в староватом ремонтном скафандре, со здоровенной пушкой в руках.

— О! Вот он! Быстро я тебя нашла, — услышал я знакомый, давно позабытый, но такой родной голос. — Просто-напросто посмотрела с орбиты следы самого кровопролитного сражения! Что, выходит, выпустили тебя из капсулки-то? Отрастили ножки-ручки обратно, да? И, говорят, уже новых правнучков мне наделал, а? Давай, Сашка, веди, показывай, что у вас тут за дела.

— Бабушка! — ответил я, широко улыбаясь в ответ.