Гуляли мы так, что все портовые забегаловки содрогались от ужаса от одного только нашего приближения! Мы сорили деньгами, громко орали хульные песни и приставали к прохожим. Я солировал, вёл свою разнузданную основную партию, а троица капитанов образцово меня оттеняла на подтанцовке. Октавия, что логично, делала вид, что она не с нами.

— Всем безалкогольного тоника за мой счет! — орал я, вламываясь в очередной оздоровительный салон, всем видом выражая осуждение употреблению алкоголя. — Пить, так пить, пока не начали топить!

Потемкин дремал у меня на плече, иногда приоткрывая глаз, и надзирая все ли идет по плану, не сбились ли мы с пути истинного.

На этом пути мы обросли множеством случайных попутчиков, любителей заглотить целебного пойла на халяву, промочить трубы газировочкой после тяжелого рабочего дня. Толпа собралась впечатляющая.

Эдмундович вел на поводке своего Кайзера, хищно брызгающего слюной на слишком близко подбиравшихся профурсеток. От Жнеца даже в сиротском образе народ шарахался, как от чумы. Бабуля была душой компании, а я платил за всех, пока не кончились наличные.

И тогда в кабаках мы стали расплачиваться, срезая золотые пуговицы с наших камзолов, в лучшем сиротском стиле. Пуговицы мы резали, не жалея, не зря они у нас нашиты на каждом клочке в два ряда! Иоланта, конечно, если узнает, нас проклянёт за такое надругательство над её шедевром, но зато хватит на достаточно длинную прогулку.

Короче, погуляли аутентичненько. Ни одна собака нас не заподозрила в нехорошем. Только в хорошем.

Тем временем наш человек на Первопрестольной корректировал наш маршрут в правильном направлении, к «Техническому Приватному театру Чудес и Диковин для личного удовольствия леди Винтер», который Лидия основала тут, перебравшись со своей серво-труппой с Лунного Дворца, сюда, поближе к центру. Места более приличные, чем те, из которых мы стартовал наш беспримерный оздоровительный марафон. Но нас совершенно никто ни в чем не заподозрил. Сироты гуляют! Присоединяйтесь — или сваливайте!

Наш человек на Первопрестольной оказался старым участником моего Отряда Безумие — Александр «Легавый», бывшая ищейка Олдриных. Его ещё до моего возвращения заслали на Первопрестольную инкогнито. Нет, конечно, и среди Олдриных, и среди Ганзоригов и ранее имелась у меня какая-никакая агентурная сеть, которой заведовал Пётр Скорый. Но с Адмиралтейским островом было всё несколько сложнее, а «Легавый» тут все входы-выходы знает и с каждой собакой знаком, идеальный резидент под прикрытием, чтобы присматривать лично за важным транспортным узлом Империи и заодно за нашими союзниками, на нем обитающими.

Сейчас Легавый вёл скрытое наблюдение за театром Лидии, и ждал нашего прибытия на позиции перед атакой. И когда мы привели собранную толпу, он был наготове и исчерпывающе, хотя и дистанционно информировал меня о ситуации.

— Парадный вход под постоянным наблюдением, — сообщил Легавый. — Внутри три десятка сервов, десяток посетителей. Цель номер один в здании, сопровождает важных клиентов.

Это он о Лидии, ага.

— Анализ косвенных данных не подтверждает наличия в здании нужных нам людей, — продолжил Легавый. — Никаких секретных ходов, тайных комнат или скрытых этажей, не выявлено. Всё достаточно прозрачно. Парадный вход тут и технический вход с другой стороны. Тоже под наблюдением, ничего значимого.

Никого похожего на Эрнандес он не заметил ни в здании, ни на подходах к нему. Никаких детей тоже. Понятно.

— Ладно, — буркнул я. — Вломимся с парадного входа. Чем мы не знатные посетители для сего злачного местечка? Следи за тылами. Мало ли кто нагрянет. А мы пошли.

И я направил наше массовое гуляние в нужном направлении:

— А не посетить ли благородным донам театр? — задался я жизненным вопросом вслух. — По-моему — очень даже можно! Там нам удовольствие обещают! Я не прочь получить малость удовольствия! Вы как?

Сопровождающие меня лица изъявили желание сопровождать меня хоть к черту на рога лишь бы скоропостижно не просохнуть.

— Господа? Чего желаете? — обратился к нам серв-привратник, когда мы нагрянули всем табором на порог театра.

— Мы желаем странного, — вальяжно отозвался я.

— Тогда вы нашли нужное место, господа! — воодушевился серв. — Странное — это наша работа!

— Смотри, не подведи меня, — немного развязно пригрозил я услужливому серву пальцем. — Меня не легко удивить.

— Приложим все старания, — отважно отозвался серв. — Проходите, господа!

И мы всей толпой завалились в атриум театра. Здание тут же загудело множеством возбужденных голосов, какой уж там приват и индивидуальное обслуживание, как раз как я и планировал.

Внутри было все как я и ожидал, во вкусе Лидии, сдержанно-упаднически. Это когда средств морально разложиться по полной чуть-чуть не хватает и приходится саму малость экономить. Древний транзисторный блюзмен-гитарист на барном стуле в углу исполнял душераздирающе слезоточивый тектоник-джаз, а длинноногие серв-стервы имитировали на сцене достаточно невинный разогревающий кордебалет.

Мы быстро обыскали публичную часть сего приватного заведения и нацелились на закрытую для общего посещения часть.

— Приватная зона доступна только по именным приглашениям, — проговорил серв, вставая непреодолимым барьером на нашем пути в недра этого дома безграничной терпимости.

Ну блин. Препятствие. Растоптать его что ли? Но тут Октавия сделала свой ход.

— Ну, так пригласи нас, — вкрадчиво прошептала Октавия наклоняясь к отважному серву. — Внутрь.

— Что, всех? — пролепетал парализованный её неотразимым обаянием серв.

— Конечно, всех, — проворковала Октавия. — Все эти люди нам очень пригодятся. Мы очень затейливые клиенты. Уверяю тебя, никто не уйдет обиженным.

— Прошу, проходите, господа, — потрясенный масштабом и размахом небывалого клиентского запроса серв, безоговорочно сдался.

Не удивлюсь, если даже прав суперадмина применять не пришлось.

И мы вошли в пурпурные чертоги небывалого разврата, где даже мягкая мебель изображала чувственный изгиб алых, чуть приоткрытых губ.

Некоторое время мы бродили там по коридорам, как в лабиринте, теряя наших случайных попутчиков в ловушках приватных комнат с обворожительными сервами, пока не оказались практически в стартовом составе перед тяжелой, винного цвета портьерой, преграждающий путь в самый дальний, заветный зал

Эдмундович, было, с ходу заглянул туда первым, замер, отпрянул. Затряс головой, видимо, пытаясь развидеть необратимо увиденное.

— Ну нихрена себе, — сдавленно произнес он. — Я даже не знал, что так можно.

Октавия заглянула второй, замерла и кивнув с одобрением произнесла:

— Креативненько.

Да что там может быть такое?

Я сам отодвинул портьеру и заглянул в приватный зал и пораженно покачал головой.

Нда. Я всякое повидал за две свои жизни, но это было нечто. Это можно было бы назвать женским боем в грязи. Если бы это уже не было боем сервов в розовом солидоле. Выглядело это странно, да. Странно, на все деньги, тут они нам вообще не соврали.

Самое удивительное, что у сего развратного действа нашлись верные поклонники. Мало, но они были. И такие, каких я вот точно никак не ожидал тут увидеть. Нда. Глубоко простирает руки свои Лидия Винтер в высшее имперское общество.

А вот и она сама, кстати! Сидит на белом диванчике, словно так и надо.

— Значит так, — произнес я глядя на это непотребство. — Лидия здесь. Действовать будем тонко, не спеша, не в лоб, исподволь. Просачиваемся, Выясняем обстановку и тогда… вот какого черта ты делаешь? Ну вот куда тебя понесло⁈

Это я уже в спину Жнецу говорил, когда он выдернув свой серп из пространственного кармана, отбросил портьеру и бросился внутрь.

Не утерпел муж и отец. Помчался выкорчевывать сад удовольствий лично.

— Ну, вот как работать с такими людьми? — я выдернул верную саперную лопатку из петли на поясе. — Ладно, пошли! Все за мной! С ноги — так с ноги, чего уж теперь…

Мы ворвались в зал. Забавно, но похоже зрители приняли нас за очередной развлекательный акт и азартно зааплодировали! Ну, мы как бы и выглядели достаточно органично для этого экспрессивного местечка.

Я козырнул зрителям от крапового берета. Шоу будет продолжаться!

Сервы в бассейне с солидом замерли и уставились на нас, как и все остальные.

— Лидия Винтер? — мрачно произнес Жнец.

Видимо, это профессиональное-киллерское. Удостовериться, так сказать, что не ошибся с жертвой.

— Ого, сколько вас! — хладнокровно ответила Лидия не меняя расслабленной позы. — Вы все ко мне, мальчики?

Вот так, значит. Лидия в вызывающем вечернем платье на белом диване и нас — пятеро здоровенных лохматых мужиков вокруг неё. Где-то я такое уже видел. Бабуля с Октавией не в счет, они в стороне стояли.

Остро прищурившись, Лидия следила за серпом в руке Жнеца. И, похоже, только поэтому она меня в упор и не признала в этом карнавальном костюме!

И, конечно, я ни на мгновение не обманывался, что наше вооруженное появление произведёт на неё сокрушительное впечатление. Ага, щаз. Я достаточно давно её знаю.

— Смотри на меня, — произнес Жнец, проводя изогнутым лезвием серпа в воздухе, и сталкивающиеся с сияющим лезвием атомы кислорода вспыхивали, оставляя запах озона. — С тобой говорю я.

Лидия перевела взгляд с серпа на Жнеца.

— Я вижу, вы хотите со мною станцевать? — прищурившись, Лидия игриво наклонила голову к плечу.

— Я не танцую, — процедил Жнец.

— Это мы сейчас проверим, — произнесла Лидия, медленно поднимаясь с диванчика, и белой рукой откидывая длинную белую юбку с бедра. Ага, у неё там всё, как обычно, серебряные ножны на ослепительно-снежной коже. И кинжал всё тот же, в руку длиной, обоюдоострый, с серебряным узором на клинке.

— Поединок? — произнес Жнец, отступая назад, когда Лидия подняла руку с кинжалом вверх.

— Желание клиента — для нас закон, — улыбнулась Лидия.

— Хорошо, — отозвался Жнец. — Ранговый поединок начинается.

Воздух вокруг них задрожал, оборачиваясь в изолирующую сферу.

Ну, понеслась.

— Ты кто такой? — нахмурилась Лидия, когда силовая сфера с началом рангового поединка окружила их. — Что это за имя такое — «Жнец»?

Он под инкогнито заявился, под фейковой личностью, значит. Что ж, знакомо. Я в тот раз его настоящей фамилии тоже не видел. Как и он — моей.

— Ты заняла моё место, — ответил Жнец. — Но это всё фигня. Ты украла мою семью. И поэтому живой отсюда ты выйдешь только после того, как расскажешь мне об этом всё.

Система мне ничего не прислала, но она точно прислала своё извещение Лидии. И на этот раз, видимо, имя там было настоящее. Лидия, прищурилась, видимо, читая невидимое остальным системное сообщение на своем внутреннем экране.

Зрители, как завороженные, следили за разворачивающейся драмой. Ну ничего, я сейчас им малость подпорчу погружение.

— Легат, значит… — вкрадчиво произнес я над ухом одного из восторженных наблюдателей, средних лет капитана первого ранга — их во втором Легионе по старой столичной традиции зовут «легатами».

Того как подбросило.

— Главнокомандующий? — ошарашенно прошептал легат, опознав меня по голосу, знакомому ему, конечно, по оперативным совещаниям и закрытым видеозаписям с обсуждениями тактического командования.

— Сидите, сидите, — я покровительственно похлопал его по плечу. — Мы скоро уходим. Вот только закончим так и сразу. Продолжайте, гм… свой отдых. Не часто увидите такое зрелище.

Повидавши, какими средствами подпалубные матросы сбрасывают пар из личной эндокринной системы после длительных походов, я приобрел некоторую устойчивость к пограничным проявлениям человеческой натуры. Главное, чтобы в строю по тревоге стоял, а что он тут делал в театре с солидольными серв-девицами — не моё дело.

А вот судя по лицу Лидии, она тут была не рада оказаться. В сфере ранговых поединков. Не факт, что она в принципе когда-то до этого там оказывалась — её же туда по блату определили.

— Ты же мёртв? — произнесла она.

— Тебя немного обманули, — ответил Жнец. — Впрочем, Хольмдом всегда так поступает с расходным материалом.

Лицо Лидии исказилось оскалом. Лезвие кинжала блеснуло бликом от софита над бассейном.

— Я, наверное, тебя немного расстрою, — произнесла Лидия. — Но израсходуют здесь только тебя.

Они сошлись в стремительной и скоротечной схватке. Кинжал отскочил от щелкнувшего молнией серпа. Лидия уклонилась от смертельного удара, отскочив назад.

Жнец был хорош. Кого другого он уже бы скосил, но Лидия была другой породы, закаленная годами в области «плаща и кинжала», замысловатых интриг, яда в перстнях и бесчестных ударов в спину. Жнецу с ней сразу стало нелегко. Длинным кинжалом Лидия владела виртуозно. И наверняка он был ещё и отравлен — для надежности.

Жнец махал серпом, Лидия колола кинжалом. Иногда эти две техники пересекались, вышибая искры из столкнувшихся лезвий.

Поединок стремительно продолжался. И происходил он ровно так, как Лидии хотелось, до жути напоминая чувственное смертоносное танго.

Сервы-актеры тем временем выбрались из бассейна и, роняя капли розового солидола на мраморный пол, сбежали за кулисы. Зрители предпочли тоже под шумок смыться с показа, а то стало как-то слишком реалистично. Ну, кроме нескольких, особенно смелым.

Тут видимо системы защиты тетра наконец опомнились и попытались удалить из здания проникшие внутрь опасные элементы.

Я пришиб лопаткой по башке, ровно между гляделок первого робота-охранника, ворвавшегося в зал. А там и остальные капитаны присоединились к избиению. Довольно быстро охранники кончились, сложившись изломанным металлом в кучку на входе.

Сфера рангового поединка не позволяла участникам разбежаться до его окончания, раз уж они его затеяли. И у Жнеца опыта в переделках, обставленных таким образом, было куда больше, и он гонял Лидию по всей сфере. Только гимнастические таланты и хладнокровный артистизм сохраняли ей жизнь.

Тем временем все присутствующие молча наблюдали за происходящим. Зрелище впечатляло. Такое ни за какие деньги не увидишь. Такое случается только по-настоящему.

Лидии никто не сочувствовал. Жнецу тоже. Сейчас это было только их дело.

И Лидия первой достала Жнеца. Прямым длинным выпадом, на вытянутой руке, с выпадом на согнутое колено, вытянувшись всем телом, острием кинжала по лицу. Жнец отшатнулся, на серебрянном лезвии осталась кровь.

— А я думала, у тебя и кровь синяя, — усмехнулась Лидия, и провела алым языком по ложбинке в середине лезвия. Нет, она не слизнула его кровь с клинка, я это хорошо видел, и не настолько же она с ума сошла. Но Жнецу это было не видно. Её целью было вывести его из равновесия. Ей это удалось.

— Так ты из этих, — прошипел Жнец, разворачиваясь к Лидии левым боком, отводя правую руку с серпом назад. — Из людоедов.

— Немного крови тебя расстроило? — усмехнулась Лидия, переворачивая жесто кинжал пребором длинных хрупких пальцев лезвием к себе, защищая этим лезвием свое предплечье, как наручем.

— Да подавись ты ею, — искренне пожелал ей Жнец, нанося свой длинный с размаху удар.

Это был первый из серии длинных сокрушительных ударов, каждый из которых просто по длине рычага сворачивал лезвие кинжала Лидии в сторону.

Жнец последним ударом отбросил руку Лидии с кинжалом в сторону, но та, изящно уклонившись, пропустила сияющее лезвие серпа над собой. Но пропустила режущий удар на обратном проходе.

Серп Жнеца зацепил молочно-белую кожу на бедре Лидии, взметнулась алая, как ягоды клубники, кровь. Осыпалась на прозрачные стенки сферы изнутри и потекла вниз.

Лидия захромала.

— Если убьешь меня, — произнесла Лидия, — ничего никогда не узнаешь.

— Вот ты уже и торгуешься, — произнес Жнец, отводя серп для удара. — Здесь только ты и только я. И скоро ты расскажешь мне всё-всё-всё…

— Пора это заканчивать, — негромко произнесла бабуля рядом со мной.

— Дадим им ещё немного времени, — произнес я, наблюдая за поединком. — Возможно, она действительно всё скажет сама.

Жнец, вероятно, тоже так думал. Пока не получил рукояткой кинжала прямо по лицу. Лидия ловким выпадом внезапно ударила его прямо в губы. Металл острого полированного навершия на рукоятке кинжала заскрипел по зубам Жнеца, разворотив верхнюю десну.

Жнец отшатнулся, отброшенный этим ударом в лицо.

Что ж, нужно признать, что Лидия умеет организовать, при необходимости, подходящий несчастный случай.

— А ты не такой уж и неуязвимый, — процедила Лидия, осторожно приближаясь к Жнецу на дистанцию нанесения длинного укола. — Я слышала про тебя, Жнец принцев. Но я тебе не сладкая спелая ягодка с генеалогического дерева. Ты мной подавишься.

Жнец плюнул кровью Лидии в лицо.

Попал прямо в глаза.

— Вот чёрт! — прошипела Лидия, размахивая кинжалом вслепую. Сложно прочистить глаза от крови пальцами с длинным острым маникюром…

— Ну, как? — спросил Жнец. — Как теперь тебе моя кровь? По вкусу? Достаточно ли она синяя?

— Падла, — прошипела ослепленная Лидия.

Жнец опустил серп изогнутым лезвием к низу, взял обеими руками за длинную рукоять и тут же без предупреждения и вопросов нанес последний, смертельный удар снизу вверх словно клюшкой.

Прямо Лидии в голову!

Вот же тупой идиот!