— Я против, — решительно заявила Октавия. — Вы только вернулись после длительного отсутствия, и мы не можем потерять вас снова.

Да чтоб вас, дорогие сограждане…

— Я не собираюсь теряться. — терпеливо отозвался я. — Я только туда и обратно, два броска, всех дел на пару часов.

— Я точно уже где-то слышала эту фразу, — хладнокровно ответила Октавия.

Ну, конечно, она её слышала, и даже совершенно точно знает где, память-то у нее железная.

Жнец иронично скривив бровь наблюдал за нашей беседой.

— И что же ты предлагаешь? — саркастично спросил я у Октавии, и сам скривил бровь.

Потом глянул на Жнеца — и перестал, уж очень похоже получилось.

— Отправьте вместо себя кого-то другого, — логично предложила Октавия.

— Ага, щаз, — ответил я. — Теперь это дело личное, и касается моих близких, так что нет. Я решу эту проблему сам.

— Тогда я отправляюсь с вами, — отрезала Октавия.

— Добро пожаловать на борт. — пожал я плечами.

Потемкин, покачнувшись на аксельбанте, от этого пожимания недовольно фыркнул.

— Это ещё не всё, — строго добавила Октавия.

— Ну, что еще? — недовольно отозвался я.

— Мы должны скрыть, что вы покинули дворец, — произнесла Октавия. — Ради общественного спокойствия, Ваше Высокопревосходительство. И взять в прикрытие хотя бы три крейсера.

— Фига се, незаметно вышел погулять, — усмехнулся я. — Всего-то три крейсера. И даже без салюта и красной дорожки.

— В данном случае это лишнее, — ваше без тени иронии отозвалась Октавия. — Предлагаю использовать наши наемные силы Сирот Войны. Формально они не входят в флот Герберы, и их временное отсутствие привлечет меньше внимания.

— Хм, — задумчиво протянул я. — Да, пожалуй. Мне нравится.

Мысль-то здравая. А летят они на Первопрестольную, скажем, по условиям нового контракта. Да. У них там рандеву с новым нанимателем. Это с Сиротами сплошь и рядом происходит.

— Да, — заключил я. — Мне определенно нравится. Отдай приказ на корабли Сирот, чтобы готовились к вылету. И пусти слух в прессу, например, Орхидеи, о том, что у этих трёх кораблей истёк со мной контракт.

— Выполнено, Ваше Высокопревосходительство. — с превосходством безупречного исполнителя сообщила Октавия. — Но это ещё не все.

— Ну что ещё? — закатил я в раздражении глаза, от чего уже Жнец вздрогнул, опознав, видимо нечто от собственного отражения в зеркале.

— Необходимо обеспечить надежное инкогнито, — произнесла Октавия. — Необходимо замаскироваться.

— Да, это было бы кстати, — улыбнулся я, вспоминая с чего начались наши с Октавией мытарства в Войде. — Что ты предлагаешь?

— Госпожа Иоланта готова пожертвовать часть своей новой коллекции для ваших нужд, Ваше Высокопревосходительство, — тут же ответила Октавия.

— Серьезно? — удивился я. — Это когда она успела?

— Её высочество эрцгерцогиня уже три месяца работает по контракту с Сиротами Войны, — объяснила Октавия. — Контракт — «гламур в обмен на тоннаж». Их корабли продолжают нам служить за её проект их новой формы для всей корпорации.

— Тётушка Епифания посодействовала, — догадливо усмехнулся я.

— Вы совершенно правы, Ваше Высокопревосходительство, — поклонилась Октавия.

— Кстати, — заметил я. — С этого момента и до конца операции все называют меня по простому «господин рыцарь», прям как встарь. Тебя, внучек это тоже касается.

— Без проблем, дедуль, — усмехнулся Жнец. — В смысле, конечно, господин рыцарь.

— Ладно, — махнул я рукой. — Веди, Октавия. Где тут Иоланта всё это прячет?

— Прошу в вашу гардеробную, — Октавия приглашающе взмахнула рукой.

— Ух ты, у меня теперь гардеробная есть? — восхитился я.

— Госпожа эрцгерцогиня позаботилась, — объяснила Октавия. — Она ждала вашего возвращения. Для неё важно быть вашим эксклюзивным стилистом.

Жнец мрачно пробурчал мне в спину:

— Мы теряем время…

— Мы не теряем время, — бросил я в ответ. — А тщательно подготавливаем операцию. А не как кое-кто, не буду показывать пальцем, кидается в бой как есть, в одной капсуле.

И да, это жирный намек, на нашу первую встречу, на которую Жнец самонадеянно прибыл с одним серпом на перевес без всякой страховки, за что жестоко поплатился.

Жнец намек уловил. Ещё бы он его не уловил, жирно, как жидкий чернозем по морде. И недовольно пробурчал:

— А по моему кое-кто просто упарывается по богатеньким шмоткам и прочему гламуру.

Ути-пути, посмотрите на него! Да у нас в семье теперь собственный бессребреник! Тоже мне, нашёлся бунтовщик против упадка и разложения, идеалист юный.

— Это не просто шмотки, — покачала головой, Октавия. — Это воплощенный образ архитектоники просвещенного абсолютизма. Это настоящее искусство, а не какая-то там вымученная провинциальная Валенсигага или брутализм Сур.

— Ну, посмотрим, — буркнул я. — На невымученное.

И надо признать, «невымучила» Иоланта на все деньги.

Она сама-то в данный момент, как я и приказал, разыскивала кандидатов в Систему в глубокой пустыне, так что перебирали мы коллекцию без хозяйского присмотра и приоделись потому куда быстрее, чем обычно. Хоть, вероятно, и безвкуснее, чем Иоланта могла надеяться. Ну, да нам не на показ идти, у нас поиск по трущобам, сближение с враждебным объектом и, возможно, проникновение под прикрытием, и чем безвкуснее, тем реалистичнее.

Гардеробная моя оказалась просто неприличных размеров, скорее ангар челнока, чем шкаф с барахлом на все случаи жизни.

— Фигасе, — произнес я, когда Октавия откатила ворота скорее под стать корабельному ангару, чем шкафу. — Я смотрю, вы тут ни в чем себе не отказывали, пока я не видел.

— Госпожа Иоланта работала очень интенсивно, — нейтрально отозвалась Октавия.

Вкалывала за троих, и весь свой десятитысячный корпус швейного спецназа гоняла нещадно. Огни подсветки включились подсвечивая костюмы, одеяния и прикиды для разных невероятных жизненных обстоятельств. Краев у заветного помещения видно не было, терялись в таинственной полутьме.

Офицерский костюм Сироты Войны там тоже был. Непомерный, кричаше красочный, агрессивно-помпезный — резные рюши, подкладные плечи и прочие такие изыски кватроченто, для аутентичности изрубленные по краям настоящим двуручным мечом. Тут я не вру, сам лично видел эту, так сказать, швею с двуручником среди горничных Иоланты. Очень уважаемая специалистка, по отзывам весьма тонко работает.

Под слоями переливающегося бархата в одеянии обнаружился каркас легкой бронировки и слой огнеупорного тканекомпозита. Военная карьера Иоланты приучила её делать даже из развязно-упаднического прикида средство минимальной противобластерной защиты. А то — кто знает, как жизнь обернется. Вон в последнее время даже на коронациях стреляют в упор, и защитные решения для парадного костюма даже придворной дамы оказываются весьма кстати.

Но к телу костюмчик хорош, не отнять, вольно в нём, ничего не давит на шею или в груди и излишне не дисциплинирует, и о долге военного назойливо не напоминает.

Пуговицы скромно золотые с иттриевыми вставками, с гербами модного дома Иоланты. Калифорний для фурнитуры Иоланта с недавних пор недолюбливает. Неизыскано-богато, как она презрительно отзывается о таком простецко-лобовом способе поднять цену костюма.

— А вы чего ржете? — задумчиво глядя в зеркало произнес я, поправляя выдающийся гульфик. — Вы тоже давайте, наряжайтесь аутентичненько. Не одному же мне блистать и сиять.

— А кого ещё вы возьмете с собой, господин рыцарь? — поинтересовалась Октавия, пока я примерял невероятных размеров словно аэродром краповый бархатный берет с резными краями спускающимися на плечи — неотъемлемая историческая часть костюма Сирот.

А действительно, кого?

Иоланта далеко на грунте, и пусть занимается своим делом, пополнение для Системы — это важно. Макс муштрует первую когорту Четвертого легиона. Вот прям сейчас отрабатывают выброску с кораблей на планету из космоса в чем мать родила, в штурмовых скафандрах в смысле. Вова Крестовский со своим папой наперегонки роют котлован для фундамента Совета Регентов. Даша и дети, понятное дело, не в счёт — и ещё долго будут не в счёт. У Ильи с Галлахадом тоже маленькие дети, и, возможно, ещё намечаются.

Все, кого я мог взять уже тут. Ну, может кроме бабули. А я не уверен, что ей так уж это интересно.

— Развлекаетесь? — произнесла бабуля у меня за спиной.

И да, вот её только что тут не было — а теперь она там, стоит прислонившись к откатываемой двери, и наблюдает, как Октавия, встав на колено помогает Жнецу справиться с непривычным костюмом.

Ага. Бабулино сердце — оно такое. Чуткое.

— Присоединяйся, — усмехнулся я. — Я приглашаю тебя на маскарад под прикрытием для акции спасения на Первопрестольной. Если, конечно не нарушаю какие-то ваши планы с Василием Гавриловичем.

— Маскарад со спасением? — улыбнулась бабуля. — Всё, как я люблю. И Василию Гавриловичу небольшая пауза пойдет на пользу, а то у него сердце. И на Первопрестольной я давно не была. Я в деле.

— Тогда погнали! — довольно возвестил я, перевешивая мою саперную лопатку на пояс с прежнего костюма.

Я без средств оперативного окапывания из дома ни ногой, сколько раз уже убеждался в справедливости этого жизненного принципа.

Остальные как раз закончили наряжаться в роскошные сиротские лохмотья.

А бабулю переодевать — только портить.

И мы пошли из гардероба по подземному переходу прямо на космодром. Там поднялись по защищенному частному эскалатору в обзорную башню Семеныча, оттуда в ангар, где меня ждал мой скромный до стеснения, молчаливый челнок «Иолай», на котором мы и допрыгнули со всем старанием до сектора орбитального дрейфа трех систер-шипов проекта «Василиск», трех богинь судьбы — «Клото», «Лахезис» и «Атропос».

Вот к последней, на которой ходил контр-адмирал этой маленькой эскадры, Святослав сын Эдмунда, мы и пристыковались.

Святослав Эдмундович, старший среди наших Сирот и почти польностью седой, на пару с выстроенным под линейку экипажем встречал нас во всем великолепии на причальной палубе «Атропос».

— Ваше Высокопревосходительство, главнокомандующий, — со вкусом произнес Эдмундович. — Приветствую вас на борту «Атропос».

Козырнул бабуле:

— Мадам…

— Кажется, мы здесь впервые, — улыбнулся я, крепко пожимая ему руку.

— Так точно, — качнул Эдмундович огромным беретом на голове. — Сегодня вы в форме Сирот?

— Очень хороша для тела, — усмехнулся я. — Совершенно не стесняет.

— Это так, — согласился Эдмундович.

— Главнокомандующий на палубе, — вкрадчиво проговорил сверху приятный женский голос корабельного искусственного интеллекта. — Экипаж, отдать честь.

Ишь ты, честь отдают. Уважают значит.

— Кстати, называйте меня пока «господин рыцарь», — добавил я. — Это приказ.

— Так, точно, господин рыцарь, — кивнул Эдмундович.

Глухой клокочущий рык был ему ответом. Из бокового коридора выскочил и помчался к нам огромный двуногий зверь.

Я не стал стрелять или выхватывать лопатку, чтобы зарубить атакующее животное. А прищурился и мрачно уставился грозным взором навстречу и атакующий молодой птицераптор затормозил, проехал присев на задницу несколько метров, пока не замедлился совсем и очень сильно засмущался.

— Кайзер! К ноге! — прорычал Святослав Эдмундович.

Ага. Ну я так и знал. Домашний питомец. Корабельный, всмысле. Вон у него и ошейник есть.

— Кайзер? — приподнял я вопросительно бровь. — А он одному моему знакомому Цезарю случайно не родственник?

— Случайно, родственник, — ответил Святослав Эдмундович щекоча Кайзеру шею под клювомордием, а раптус пёрся, глухо клокоча горлом. — Первенец из первой кладки.

— Понятно, — усмехнулся я.

Похоже, Эдмундович затаил недоброе за тот памятный завтрак в беседке, когда Иоланта с Вовой стращали бравых капитанов моими раптусами Юлием и Цезарем, и хотел провернуть праведную месть за прошлый раз, да как-то не задалось.

Но Иоланта, выходит, таки-убедила непоколебимого капитана обзавестись собственным питомцем!

Какой, однако, ты у нас злопамятный, Эдмундович. Или просто память хорошая?

— Прошу на мостик, — смущенно пригласил нас Эдмундович, взяв раптуса на поводок. — Курс на Первопрестольную?

— Заходите в бросковую зону, — усмехнулся я проходя вслед за ним на мостик и усаживаясь в одно из кресел для дублирующей навигационной команды, сейчас свободное, так как не боевая готовность же. — Немного срежем.

— О, я слышал, вы стали весьма хороши в этом, — заметил Эдмундович.

Жнец и бабуля уселись в кресла рядом со мной.

— Много тренировался в последнее время, — улыбнулся я. — Кстати, если спросят, вы прибыли на Первопрестольную в поисках нового контракта.

— Это операция под прикрытием? — догадался Эдмундович.

— Вроде того, — улыбнулся я.

— Это добром не кончится, — внезапно печально вздохнула Атропос над нашими головами.

— Спокойно, дорогая, — хладнокровно отозвался Эдмундович. — Всё будет хорошо.

Ха! А вот этого я не знал! Корабль-пессимист! То ещё испытание для нервов. Тут, пожалуй, поседеешь!

— Всё будет хорошо, Атропос, — подтвердил я. — У нас все всегда идет хорошо…

Если, конечно, не идет наперекосяк сразу же.

Атропос печально вздохнула и вырулила на нужную орбиту. Подружки-богини следовали за нею как привязанные.

У нас тут на высокой орбите уже разметили орбитальными буями бросковую зону, всё как положено, как у больших. И то ли ещё будет. Гербера еще станет важнейшим логистическим узлом Империи!

Корабли Сирот заняли предписанные стартовые позиции. Я хрустнул суставами, разминая пальцы, а, на самом деле, успокаивая дух.

Давненько я флоты так далеко не забрасывал…

— Ну, погнали, — пробормотал я, вытягивая руки и нащупывая у себя в уме отдаленную звезду Первопрестольной и планету, летящую по орбите вокруг неё.

А здесь — три корабля, и я в одном из них. Масса вполне посильная. Даже и не сложно. Движение там и здесь синхронизировано, область выхода свободна.

А между нами бездна кипящего мироздания.

Бросок!

Словно гладкий голыш по воде, сфера, выдернутая из одной части вселенной, поскакала по поверхности подпространства, тёмной материи на изнанке мира, к своей цели.

Выброс!

Иные звезды перед нами и, несмотря на компенсацию искусственной гравитации, близкие космические тела своей внезапно появившейся массой перенаправляют спины электронов в молекулах моего тела. Неприятное ощущение, всё-таки…

Огромное полушарие Первопрестольной на обзорных экранах.

Мы там!

Блин, все еще не привыкну, к тому, что я это действительно умею.

— Ну, вот, — произнес я. — Не так уж это было и страшно.

Я четко услышал, как Атропос наконец выдохнула.

А к нам на прием уже стучались сообщения навигационной и транспортной служб Первопрестольной, усердно понукающие нас, поторопиться и освободить сектор для бросковых выбросов.

Мы поспешили убраться на указанную нам орбиту. А там для нас подготовили челнок, чтобы спуститься на верхнюю станцию подходящего нам орбитального лифта.

— Я хотел бы сопровождать вас, господин рыцарь, — произнес Святослав Эдмундович. — Я и мои коллеги по эскадре, тоже. Вам не помешает прикрытие настоящих Сирот Войны, чем бы вы не замышляли заняться на поверхности этой планеты.

— Ага, — улыбнулся я. — Не помешает. Но, вероятнее всего, придется стрелять в кого-то из местных. И провести допрос средствами не терпящими отлагательств.

— Здесь вы командир, — ответил Эдмундович. — Вы приказываете, мы выполняем.

— Что ж, — улыбнулся я. — Добро пожаловать на наш маскарад!

Через полчаса мы шумною цветастою толпою вывалились из челнока на причал верхней, негосударственной станции левого лифта Восьмиугольного Острова.

С нашей дороги немедленно убирались все встречные. Репутация у Сирот заслуженная не только в многочисленных военных кампаниях по всей галактике, но и в кабацких драках отсюда и до сектора Армагеддон. Сирот уважали и старались не переходить им дорогу.

— Цель прибытия? — спросил нас сдавленным голосом таможенный чиновник.

— Длительный, разнообразный и активный отдых, — под громкий хохот остальных порадовал я чиновника. И тот нас быстренько пропустил от греха. На грунте мы уже будем не его проблемой.

Трепещи, Первопрестольная! Сироты Войны гуляют!