Значит, граф Хольмдом занял место Жнеца своим человеком, скотина такая.

Вот так вот. Без предупреждения и объявления войны.

Впрочем, а чего от него еще можно было ждать? Вот если серьезно? Правда верил, что у нас с ним все будет гладко? Вот не верил же. И правильно делал.

И как же ты провернул такой номер без согласия остальных админов? Нас с Ирисовым, то есть? Жнец пока не в счет. Ну-ка, ну-ка, что там Система пишет в подсказках по этому поводу?

Ах, вот оно что! Рекомендация! Рекомендация админа, занимавшего это место последним, может быть принята без одобрения общего собрания. То есть, если я захочу поставить Жнеца на мое прежнее место над девятой и десятой сотнями — у меня будет приоритет.

И что-то мне подсказывает, что мне стоит сделать это немедленно. Просто чтобы не потерять и эту позицию. Хотя, с этого места я непрошенного админа смогу скинуть на общем собрании. Или не смогу?

В общем, я предпочел не рисковать. Наша суперадминская договоренность уже пошла к чёрту, и нужно занимать те позиции, которые мы ещё можем занять.

Я открыл окно администрирования системы и перевел Жнеца, вполне себе принц-кадета, кстати, из статуса «кандидат» в статус «суперадминистратор».

Позиция, конечно, не та, что я ему пообещал, сильно ниже, но придется понять и простить, брать, что дают, и рожу мелко татуированную не морщить.

Забавно, что два внука у меня, и у обоих рожи татуированные. Это у них такой бунт против родителей? Или демонстрация независимости? Я вот в себе подобных побуждений и близко не нахожу. Но Череп с Жнецом явно родственники, одним путем пошли.

А наш приснопамятный граф Хольмдом, кстати, на этом резвиться не закончил. Не-не! Не в этой жизни.

В Системе вдруг один за другим начали появляться новые профили новых членов. В десятой сотне Инфантов, как новоприбывшим и положено. И каждый новый возникающий профиль сдвигал предыдущий на позицию выше.

Я сначала с недоумением следил за происходящим, а на двадцатой регистрации осознал, что происходит.

Ах ты ж падла! Ты уже занимаешь более высокие ранги относительно моих будущих кандидатов! Кого бы я сейчас не привел, они будут рангами ниже креатур графа Хольмдома, просто потому, что пришли позже!

И Хольмдом не этом останавливался, работал на износ, видимо осознавая, что второго такого случая ему уже никогда не предоставится.

Когда обновления, наконец, прекратились я мог только зубами скрипеть.

Хольмдом ввел в Систему разом больше семидесяти новичков! Без всякого согласования со мной и вообще, с кем бы то ни было. Ввел бы и больше, но, видать, кончились доступные кандидаты-энергопрактики.

А мне вообще нечем ему ответить. Я ж так никого и не собрал. Вот же блин!

Ну, всё. Ну, вот ты и привлек к себе мое пристальное внимание, граф Хольмдом. И ты это зря…

Теперь мне придется тебя прикончить.

Я много чего могу понять. И алчность, и отстаивание своих личных интересов. Но такие действия, в разрыв договоренностей, заключенных, вообще-то, во имя общих высших приоритетов — я не принимаю. Мы так точно не сработаемся, и я даже пытаться не стану.

Извещаю всех заинтересованных, что на этом наша совместная деятельность с графом Хольмдомом заканчивается. Я найду ему замену, и даже барон Ирисов может не беспокоиться в своей Каверне. И с креатурами Хольмдома я разберусь, только время дайте.

Мы теперь открытые враги. И это хорошо.

Враг не предаст.

Мне просто нужно немного времени, на маневр, на перераспределение сил. На план ответных действий.

Но времени мне никто давать не собирался. Из своих покоев мне уже звонил Жнец. Конечно, он заметил, что все прошло не так, как мы договаривались.

— Что-то пошло не так? — спросил Жнец. — Я снова суперадминистратор Инфантов и Дебютантов.

— Да, — отозвался я. — Пошло. Один забавный персонаж решил, что он теперь бессмертный и отжал у нас предназначенное тебе место. И нам надо придумать, как это исправить.

— Да не вопрос, — хладнокровно отозвался Жнец. — Легко.

Ути-пути какие мы дерзкие!

— Ну, удиви меня, — прищурился я весь в сомнении.

— Я её убью, — просто ответил Жнец. — Ранговый поединок. Все как обычно. Вызываю, побеждаю, занимаю свободное место.

Ну, конечно, кто о чем, а Жнец о поединках. Это у него профессиональное искажение. Видимо, когда в руках серп во всем видишь зрелые колосья для жатвы.

— А ты не слишком оптимистичен? — с сомнением отозвался я. — Так, стоп. Что значит «её»?

Я же так и не посмотрел. Быстро открыл Систему и посмотрел профиль враждебного свеженазначеного суперадмина.

Вот это номер! Это же не просто какой-то незнакомый нам человек! Вот это исключительно внезапное нихрена себе!

Там была Лидия Винтер.

В голове у меня с неприятным воображаемым щелчком иконка с лицом Лидии переместилась на другую, враждебную нам позицию, и ситуация последнего времени приобрела совершенно другой вид и иные мотивации участников. Совсем в ином свете все предстало передо мной.

— Вот дерьмо, — пробормотал я, созерцая радикально изменившуюся мысленную схему.

— Знаете её? — очень знакомо прищурился Жнец.

Я такой прищур порой в зеркале замечаю.

Лидию-то? Видимо, недостаточно хорошо знаю. На данный момент у нас главный вопрос — когда именно она перешла на сторону Хольмдома. До резни во Дворце или после. И мне стоит выяснить это как можно быстрее. От этого очень многое зависит.

— Хуже, что она знает нас, — проговорил я, вспоминая, что в последний раз я Лидию видел уходящей с Эрнандес, женой Жнеца с поля для сервобола во Дворце.

Капец. Мне это очень и очень не нравится.

Жнец не слышал, потому что я молча отдал приказ Октавии спустить всех имеющихся на поводках ищеек на поиски Лидии и Эрнандес. Октавия уже ранее сделала официальный запрос на Куру от имени моей администрации, но ответа мы еще не получили.

И что-то мне теперь подсказывает, что если и получим, то мне он мне понравится. Что до системы Куру они не долетели…

Тут важно понять, когда Лидия перешла на сторону Хольмдома: с самого начала, или когда искала на кого опереться, после разгрома Дворца.

Самое стремное, если Лидия была действительно в плотном контакте с Хольмдомом уже до отлета из Дворца. Тогда с семьей Жнеца могло произойти просто что угодно. Потому, что тогда это — не совпадение, а осознанный план. Лидия такая. Она может, умеет, практикует.

Поэтому Жнец её и не убьет никогда. Граф Хольмдом страховочку предусмотрел. Предусмотрел, очень заранее, всё точно. Не стоит мне обманываться. Семья Жнеца у графа или в пределах его досягаемости. Надо их искать где-то недалеко от него.

Всё-таки, какой умный у нас этот граф. Падла. Слишком умный. Стоит уже ему этот умище укоротить минимум на голову. Хватит уже. Наумничался. Будем с ним заканчивать. Только сначала семью Жнеца надо вытащить.

— Нда, не просто получается, — произнес я, сильно преуменьшая. — Тут надо хорошенько всё обдумать.

— Вы сейчас у себя? — уточнил Жнец. — Я могу прийти к вам. Поговорим лицом к лицу.

Я наконец обратил внимание, что он не употребляет никаких формальных обращений. Никаких «графов» или «их превосходительств». Говорим с ним как бы по-родственному, без чинов, хе-хе. Ну и пусть.

— Давай, — согласился я. — Нам тут кофейку пока сообразят.

Жнец едва заметно содрогнулся. Наш герберский кофе сильно не пришелся ему по нутру. Изнеженная дворцовая молодежь.

Через десять минут Жнец вошел в мой кабинет. Я ждал его у небольшого стола перед бесконечным окном с видом на бескрайние пески. На столе уже доставленный лично Октавией чеканный бронзовый поднос с затейливым пустынгерским медным кофейником, расписанные Великом Оком чашки, сладкая саранча в кактусной патоке, вяленые брыли кисубака и прочие десертные яства Великой Герберской Пустыни. Собрано лично Стальной Кукушкой, всё, как положено, чтобы подавать такой кофе в палатке верховного вождя.

Жнец останвился на пороге моего кабинета, отвел глазами его бескрайние пространства. Задержался взглядом на Серпе, совсем недолго, уделил внимание Молоту, а на панорамные картины самого Гипермалевича даже внимания не обратил, стервец, мол, эка невидаль — мы дворцовые, нас таким не удивишь.

Я усмехнулся, указал Жнецу на кресло напротив. Посидим по-простому, на коротке, а то всё как не родные.

Потемкин на моем плече открыл глаза, поднял голову, покосился на приблизившегося Жнеца недобрым взглядом. Герберские броненосцы ничего не забывают.

— Ну, — произнес я, пододвигая чашку с кофе к Жнецу, когда он устроился в кресле. — Ты убедился, что мы родственники?

Жнец мрачно посмотрел в глаза Потемкина на моем плече, и то, что он там увидел, ему не понравилось.

— Я проверил ваши документы, — слегка поморщившись, произнес наконец Жнец. — Видимо, это действительно так.

А чего так безрадостно-то? Словно кто-то в семье умер, а не нашелся.

— Ну? И что ты об этом думаешь? — поднял я вопросительно брови. — Как оцениваешь теперь минувшие события?

— Если вы о первой нашей встрече, — медленно произнес Жнец. — Если бы я знал — я бы не прилетел. Нашёл способ решить вопрос по-другому. Но извиняться я не могу, это было то, что я обязан делать.

— Ну-ну, — усмехнулся я. — Я тебе верю. И кто же тебя сюда послал?

— Герцог Сур, — нехотя ответил Жнец.

Надо же, как давно я герцогу не понравился.

— Герцог способствовал моему возвышению до суперадминистратора, — произнес Жнец. — Он администрировал мою сотню Кадетов.

— Понятно, — произнес я.

Мне действительно понятно. Неведомо откуда выскочивший наглец, начинает наводить суету в одной из контролируемых сотен. Мутить свои дела, нарушать с таким трудом достигнутый баланс. Конечно, с ним надо было разобраться.

Ну, вот, старший по положению приказал, а ты выполнил, ведь всем ему обязан.

Но вот статус Юнкера твоей жене он так и не дал, кстати. И, видимо, и не собирался никогда. И я даже понимаю, почему. Это была такая морковка для тебя. Отдаленная, почти недостижимая награда за безупречную службу. Вот ты и тянулся, выслуживался.

Но Юнкера она получила всё-таки. От меня. И ты это знаешь. Система всё помнит. Отрицать ты этого не можешь. Придется принять.

Ну и семейное сходство прямо-таки бросается в глаза, если татухи эти текстурные свести и скрыть моменты генной модификации лица. Даже без надежных генеалогических и генетических доказательств.

— Эта Винтер, — произнес Жнец. — Сейчас её продвигает в Системе граф Хольмдом.

— Ага, — согласился с очевидным я.

— Сегодня граф также ввел в первую сотню больше семидесяти человек, — добавил Жнец.

— Да, — кивнул я и осторожно отпил горячего кофе. — Это наша следующая проблема.

— Мы никого не можем извергнуть из Системы, раз уж он в неё попал, — произнес Жнец. — Без санкции императора.

Он кофе даже не пытался пить. Брезгует типа.

И да, не можем. Без санкции императора. А нет императора, нет и санкции. Похоже именно эту тему пытался прощупать Холтмдом на нашем общем созвоне. Понятно.

— Но как администратор десятой сотни, — произнес Жнец. — Я имею право наложить на всех назначенных некоторый гандикап.

Ага. Я знаю. Замедлить рост их раз в пять. Я это на себе пробовал, да. Как интересно, что ты сам это предложил.

Но нам пригодится гандикап на креатуры Хольмдома в десятой сотне, а может и в девятой, если мы там таких найдем. Так мы хотя бы замедлим их развитие в Системе. Потом я буду вводить своих людей, мы будем их выращивать, содействовать и помогать, и мы этот возникший перекос как-то постепенно сбалансируем. А потом всё равно придется разбираться с креатурами Хольмдома по одному, индивидуально. Но это не сейчас. Сильно не сейчас. После победы, наверное.

— Я буду весьма признателен тебе, если ты это сделаешь, — произнес я.

— Сделано, — немедленно ответил Жнец.

Точно. В базе Системы напротив новых строчек появились соответствующие пометки. Снять их можно только общим голосованием администрации. Ну или если суперадминистратор нижних сотен в очередной раз драматически сменится и снимет гандикап своей властью.

— Хольмдом запихал в Систему всех, кого смог собрать и это будет предметом нашего дальнейшего торга с ним, — произнес я. — На ряду с некоторыми другими пунктами.

— Мы можем быстро сравнять счет, — ответил Жнец. — Я уже говорил. Я уберу Винтер. Я займу нужное нам положение. А на моё место назначим кого-то еще из своих.

Знать бы кого только…

— Всё немного сложнее, — произнес я, и Жнец недовольно поморщился, мол, ну конечно, всё у вас сложно, когда всё предельно просто. Ага. Значит, ты у нас любитель простых быстрых и неверных решений.

Впрочем, я и так в курсе…

В этот момент Октавия сообщила мне, что вычислила, где Лидия. Винтер особо и не пряталась. Она на Первопрестольной, держит офис своего извращеноскго театра на Восмиугольном острове, в секторе ответственности Второго Легиона, дерзкая девица. Чувствует себя в полной безопасности.

Ну, мы это ещё посмотрим.

Я осторожно поставил чашку, звякнув донышком по блюдцу, и Жнец напрягся.

— Мы выяснили, — произнес я. — Что твоя семья не добралась до Куру. Но мы знаем, где они высадились в последний раз, после отлета из Лунного Дворца.

— Где? — напряженно произнес Жнец.

— В столичном космопорту Первопрестольной, — ответил я. — И планету они уже не покидали. Винтер сейчас тоже там. И я не думаю, что это совпадение.

— Хольмдом, — сквозь стиснутые зубы, проговорил Жнец.

— Точно, — кивнул я. — Это его грязных лапок дело.

— Что теперь? — спросил он.

Сцепленные в замок пальцы Жнеца прямо побелели от напряжения. Держись, парень. Держись!

— Идём, — сказал я, вставая из кресла.

Я пошел момо бесконечной панорамы «Обороны 'Прозерпины» к дальней стене на которой на фоне черного мрамора висел в воздухе Серп, подсвеченный снизу неоновыми фонариками. Я слышал, как Жнец следует за мной.

Я снял Серп с его силовых креплений на стене, повернулся к Жнецу.

Впервые я увидел какого цвета у него глаза. Так они расширились. Серые. В каждом отражается серебряный изгиб Серпа.

Я протянул ему руку с Серпом. Жнец внимательно посмотрел на меня. Потом протянул руку мне на встречу, но оружие не взял, замер с раскрытой вверх ладонью под рукоятью в моей руке.

Энергия Серпа, мерно пульсируя, окружила наши руки, и я отпустил Серп. Медленно, словно не подчиняясь гравитации он опустился в ладонь Жнеца и тот один за другим сжал пальцы на его резной рукояти.

Серп, скосивший не один десяток принцев.

— Это оружие семьи моей матери, — произнес Жнец. — Двуручный шотель. Боевой артефакт рода Мехабау.

Вон оно чего. Так вот он как называется! А мы тут изгадались просто все, что это за тип оружия экзотический такой.

— Это, — Жнец указал пальцем на сплошные татуировки на своем лице, — Тоже её. Родовой узор.

— Понятно, — произнес я.

Значит, всё-таки, социальное приспособление, всё, как у Черепа.

Жнец посмотрел на свой серп, приподнял его в руке, а потом, серп просто истаял в его ладони, оставив только горстку быстро угасших искр. Ну, да спрятал в личное небольшое искривление пространства, побочная техника, происходящая от того же Кокона, кстати.

— Послушай, — произнес я, глядя на Жнеца. — Я пойму, если ты сейчас выйдешь отсюда и никогда уже не вернёшься. Я пойму. Семья важнее. Но помни, что катаклизм такого масштаба, что происходит сейчас, достигнет вас, где бы вы не спрятались, даже если ты их в одиночку сумеешь вытащить. Вы все, ты, и твоя жена, и моя правнучка, мне не чужие. И вместе мы их вернем, это совершенно точно.

Жнец молчал. Блин, ну сейчас он в сердцах отмочит…

— Мы нуждаемся в тебе, — без особой надежды добавил я.

— Я с вами, — мрачно ответил Жнец. — Это моя работа.

Ну, да, а работа для мужчины — это всё…

— Тогда за мной, — произнес я. — У нас накопилось много дел в Академии Флота. Нас ждет длинный бросок.

Лидия сейчас на Первопрестольной. Она знает, где семья Жнеца.

Значит, нам туда дорога!

Но беда нагрянула откуда не ждали.

— Я категорически против! — заявила Октавия, встречая меня на выходе из кабинета.