Нет, с сыновьями было всё в порядке. И Даша была в порядке.

Первый, Ромул, весил четыре тысячи четыреста сорок четыре грамма и пятьдесят четыре сантиметра. Второй, Рэм — чуть крупнее. Четыре тысячи четыреста пятдесят грамм и пятьдесят пять сантиметров.

Что меня заставило насторожиться почти сразу — это чёрные, бездонные зрачки Ромула. Разве такие тёмно-карие глаза бывают у новорожденных нашей с Дашей расы? У Рэма вон глаза синие…

А затем у меня мурашки пробежали по спине. Вглядываясь в глаза Ромула, первого из двух близнецов, мне буквально на миг, на долю секунды померещилось, что его черты лица немного напоминают черты лица Тёмной Богини.

Я даже помотал головой, чтобы это прошло. И, вроде бы, прошло. Нос, рот и подбородок — точно мои. Брови, глаза и уши, насколько в таком возрасте можно судить — Дашины.

Тогда откуда? Что это? Наверное, недосып — ведь я по итогу уже сутки не спал.

После дни наполнились приятными хлопотами, в соответствие с древними традициями ухаживать за младенцами взялись мы трое по очереди — я, Даша и бабушка.

Через четыре дня, когда мы всё-таки решили, что прыжок делать безопасно, и когда отремонтировали союзнические остатки флотилии Жибера, мы снялись «с якоря». Разделились с ним через две с половиной недели, пройдя через сектор Армагеддон. Жибер торжественно сопровождал нас через окраины сектора, на каждом всплытии стыкуясь на своём «Помещике Фрунзе» с «Сансарой», проводя совещания. В итоге откланялся, получив ценные указания и небольшой запас провизии и медикаментов. Гостинцы от бабушки, в общем.

А ядерных материалов мы им давать не стали. Равно как и сообщать о том, что где-то совсем рядом на корабле у меня находилось двое наследников и кормящая жена.

И вообще, мы прошли по окраине Войда, сохраняя режим радиомолчания, с выключенными статусами имплантов внутреннего экрана. И для безопасности, чтобы не пришлось тратить на неприятеля ценный боезаряд. И для того, чтобы по нашему прибытию получился нормальный такой сюрприз.

И вот, спустя полтора месяца после родов, спустя семь месяцев после отбытия из Геспериды, спустя триста сорок дней после гибели Императора и того злосчастного Гиперброска мы наконец-то прибыли домой, в родную систему!

Гербера становилась все больше и прорисовывалась все четче на обзорных экранах гравитационных телескопов.

— Наконец-то, — произнес я жадно окидывая окрестности моей любимой планеты жадным взором. — Бабуля, мы дома!

Я очень переживал. Я мог увидеть руины, застеклённую поверхность от ядерной бомбардировки Орды. Но когда мы вынырнули и провели сканирование, то я вздохнул с облегчение. На первый взгляд — всё цело, ничего не сломали, пока я отсутствовал. И даже что-то построить успели.

— Давненько тут не была, — вздохнула бабуля.

Бабулина «Сансара» надвигалась на Герберу во всем своем великолепии! И, конечно, появление столь впечатляющего корытца не осталось незамеченным.

— Эй, вы там! На «Сансаре»! Я к вам обращаюсь! Вы кто такие? Куда прете? Вам тут чего надо?

Ого. А служба наблюдения за дальними орбитами, основанная мной не так давно, незадолго до отлета на Лунный Дворец — уже вовсю бдит! Хвалю!

— Свои, — усмехнулся я в ответ на входящий запрос.

— Свои из внешнего космоса внезапно не выпрыгивают, — довольно обоснованно возразили с поста дальнего наблюдения. — Я же вас ещё у орбиты Гиацинта засек датчиками! Это что за корабль у вас такой?

Ха! Красавчики! Два увольнительных вне очереди этой смене! Радуют, ревностным несением службы, не скрою, радуют. И Сироты Войны, я смотрю, на двух кораблях в охранном ордене над лифтом зависли, бдят.

— Сейчас сами во всем убедитесь, — усмехнулся я, выходя на связь через защищенный канал, сразу с Октавией на Гербере, минуя все остальные уровни иерархии моих вооруженных сил.

Главнее её на Гербере, пока я в отлучке, всё равно никого нет. Даже временный адмирал флота ей, я уверен, подчинялся.

От моего внезапного запроса Октавию, кажется даже немного коротнуло. Она повисла на мгновение прежде чем дать мне ответ, видать от прилива чувств.

— Господин, рыцарь, — произнесла она. — Вы целы? Каков ваш личный статус? Есть повреждения? Нужна медицинская помощь?

Ха, приятно, когда в тебя верят!

— Привет, Октавия, — усмехнулся я. — Это я, цел, невредим, и даже с некоторым пополнением! Дай мне свежие коды на опознание, а то наша служба внешнего наблюдения тут нервничает.

И немедленно переслал полученные коды высшего приоритета бдительным наблюдателям:

— Получите и распишитесь, капитан, усмехнулся я, примерно представляю звание остроглазого сторожевого.

— Я не капитан, я лейтенант, — озадаченно отозвался командир бдительных, подтверждая, что со званием я угадал.

— Теперь капитан, — усмехнулся я. — Можешь обмывать повышение, раз главнокомандующий обещает.

— Добро пожаловать домой, Ваше Высокопревосходительство, — в легком афиге ответили мне. А потом на заднем плане, прежде чем они успели отключится кто-то в полном восторге заорал во всю мочь:

— Александр вернулся! Живой!

Кажется я успел услышать как они там кричат ура и бьют на радостях посуду.

Ух ты. А меня тут ждали. Приятно.

«Сансара», осторожно маневрируя, пробиралась сквозь околопланетарную инфраструктуру.

— Ого, сколько ты тут понастроил, — поразилась бабуля когда мы вышли в зону орбитальных крепостей. — Тут раньше такого небыло!

— Ну дэкть, — довольно отозвался я. — При прежнем режиме тут такого не было. Руки дойдут, мы и мусорное кольцо вычистим!

— А кораблей-то нагнал! — бабуля покачала головой, глядя на натуральное третье орбитальное кольцо из вымпелов герберского флота изрядно набравшего в тоннаже и численности. — Боишься, что на Орду не хватит?

— Надо, чтобы хватило, — поморщился я. — С гарантией. Но, пока недостаточно.

— Понятно, — задумалась бабуля.

А потом мой флот заговорил с нами.

Низкий почти инфразвуковой рык «Песца» прокатился по всем доступным информационным каналам:

— Внимание всем, салаги! Главнокомандующий на орбите! Равнение на флагман!

Корабли из орбитального строя начали веерами сигнальных лазеров один за другим демонстрировать предельный респектос и уважуху новоприбышей «Сансаре».

— Да не стоит так, старик, — снисходительно пророкотала Сансара в ответ на приветственный фейерверк. — Я, вообще-то, невоенный корабль, и в должности флагмана временно. Чисто по пути.

— Раз я сказал, значит — так и следует, — с непримиримо хамским очарованием, как он это умеет, выдал брутальный Песецъ. — И это не обсуждается, старушка моя.

Это «Песецъ» то добровольно знаки почтения кому-то оказывает? Точно последние дни наступают. Или это он настолько неровно дышит к апгрейжкным кораблям поколений сильно старше его по возрасту? А может, они и знакомы уже давно?

Ха! Вот так номер! Да, наш заскорузлый маньяк млеет от дам постарше! Даже и не знаю, как мне на это теперь и реагировать. Придется как-то привыкать и дальше жить с этим неожиданным знанием.

— Ура главнокомандующему! — рявкнул Песецъ.

— Ура! — несколько нестройно из-за релятивистского разброса вернулся ревущий отзыв моего флота.

Эти корабли любят меня. Есть от чего потерять голову даже опытному соискателю на должность императора вселенной.

А потом мы все перешли на прибывший на борт «Сансары» мой парадный челнок «Иолай» и отправились на посадку на главной площадке имперского космодрома Королёв.

Там, внизу, прямо на бетонке меня встретили все остальные. Вот реально — все! Вова Крестовский перед сияющим рядом Гиацинтовой роты, Иоланта во главе черного строя безукоризненного спецназа своих горничных. Галлахад, с отрядом отборных пустынгерских Светокопейщиков, Макс с золотым флагом с неоновой цифрой IV, во главе свеженабраной первой когорты восстановленного Четвертого Счастливого Легиона в полной десантной броне, объединённый отряд Килла-Манджаро и многие, многие другие!

Перед строем флотских стоял Питер Блейз. Я уже знал, что он исполнял обязанности нашего герберского адмирала в моё отсутствие.

Я ступил из челнока на бетон моего космодрома, пропустив бабулю вперед.

— Главнокомандующий на грунте! — поорал Макс.

Все присутствующие подразделения все как одно взяли «под ружье». Тренировались, что ли, все время, пока я этого не видел?

— Здрасьте, — усмехнулась бабуля всей этой бравой милитаристской толпе и рукой помахала. — Мир вам.

Надо было видеть эти ошарашенные лица, рядами уходящие к горизонту. Не этот разноцветный божий одуванчик с дредами ожидали увидеть тут мои матерые бойцы.

Ндя. Неудобненько получилось.

— А это Ксения Павловна Иванова, моя бабуля, — постарался я разрядить ситуевину выходя следующим со сладко прикемарившим Ромулом на руках. И, вспомнив о давней легенде моей персоны, исправился: — Пра-прабабуля. И это, народ, потише тут. Ребенок спит.

Бойцы все моментально осознали, мои же, бойцы, собственные, я тупых не держу. Солдат ребенка не обидит. И вся эта мощь, затаив дыхание, не шелохнувшись, ждала, как мы с Дашей, с детьми на руках проплываем мимо к глайдеру и уезжаем домой во дворец.

По дороге я выхватил из рук Питера Блейза торжественно протянутый мне символический ключ от города Королёв. Молодец, неплохо обязанности выполнял. И даже успел погонять разведчиков Орды на окраинах системы.

— Я дома, — произнес я переступая порог родимого дворца. — Встречайте повелителя. Заждались небось?

А вот и мой скромное прибежище в сдержанно-роскошном мавританском стиле.

Возвращение домой! Как много в этом слове! А нам тут во дворце, однозначно, нужна детская. Или, точнее, даже две, каждому наследнику по одной. Надо озаботить Октавию перепроектированием подходящих покоев.

А вот и она сама — и ряд дворцовых сервов!

— Поздравляю с пополнением семейства, Ваше Высокопревосходительство Главнокомандующий, — тут же обозначила свое понимание вопроса Октавия, встречая нас в атриуме. — Ваша светлость, графиня.

Это она бабуле! Ну, да, она по деду моему как бы натурально графиня Герберская, вот такой внезапный династический вывих.

— Госпожа баронесса.

Это она Даше.

— Их высочества.

Это она сынкам моим, спящим у нас с Дашей на руках Ну да. Дети принца. Тоже принцы, хотя и потенциально.

— Разрешите поприветствовать вас всех радостными объятиями? — уточнила Октавия.

— Разрешаю, — кивнул я.

И ведь обняла же! И даже Дашу, и даже бабулю.

— Ваши покои ожидают вас, — добавила Октавия.

А вот это просто отлично! Вот на кого я всегда могу положиться!

— Через полчаса — общий сбор у меня в кабинете, — бросил я, уходя с детьми в личную приватную зону.

— Всех? — уточнила Октавия.

— Ага, всех, — подтвердил я.

— Будет сделано, Ваше Высокопревосходительство.

И уж я могу быть уверен, что она это сделает.

Оба моих сына, оба молодца, одинаковые с лица, не дрогнув, проспали все перипетии приземления богатырским сном. Хоть бы кто ухом повел. Ну или нос пласкливо наморщил. Пофиг. Сон-час, есть сон-час и весь мир подождет. Настоящие космонавты растут.

Не успели мы расположить детей, как вслед за нами в покои на цыпочках ворвалась Иоланта.

— Вы теперь муж и жена⁈ — с горящим взглядом поинтересовалась она. — У вас теперь есть дети?

Вот что-то этот её заинтересованный тон мне не нравится.

— Теперь есть, — негромко усиехнулся я

— Я хочу себе такого же, — заявила Иоланта, разглядывая Ромула в его серв-колыбели.

— Вырастешь, заведешь, — засмеялась Даша.

— Ну, это ещё когда будет, — протянула Иоланта.

— Не так уж долго ждать. — произнесла бабуля с умилением глядя на сопящие носики правнучков. — Время так пролетает.

Иоланта надменно покосилась на бабулю, но вот так с ходу с порога хамить старшим не стала, затаила на потом.

А потом в наши покои из своего родового вольера на космодроме пожаловал сам Светлейший князь Потемкин самолично.

То что у меня в семье появилось пополнение никак черствого броненосца не взволновало. Дети? Ну и отлично, значит, уже достаточно большой, можешь себе позволить. Потемкин одобряет. Мол, я-то раньше обзавёлся, а вам-то уже давно пора было.

Изрядно располневшего на бабулиных харчах Брюмера, радностно обнюхавшего своего родителя, он тоже проигнорировал.

Светлейший в ногах у меня проворчал что-то нечленораздельное. Мол, вот стоило всего раз дать слабину, отпустить сиротинушку одного на улицу к взрослым мальчикам — так вон оно чего, едва не потерялся насовсем. А затем взобрался по рукаву мне на плечо, где тщательно, всеми своими адамантовыми когтями оттоптался по аксельбанту, готовя себе капитальное долговременное лежбище, в котором и устроился привычно замаскировавшись под форменное золотое шитье моего адмиральского мундира.

И всем видом показывал: всё, теперь я сижу тут. Хрен вы меня стряхнете. Никогда — значит никогда.

Ладно-ладно, не переломлюсь, это вес привычный, родной. Потаскаю. Потешу старика Потемкина.

— Все собрались в вашей приемной, Ваше Высокопревосходительство, — передала мне Октавия в звуковом канале.

— Ну, вот, — вздохнул я. — Пора идти. Дела.

Вот так, оставив детей с их сладко поцелованной на прощание мамой, я отправился разбираться со всем накопившимся и накипевшим.

— Я с тобой, если позволишь, — внезапно, хотя вообще-то не очень внезапно, произнесла бабуля.

Ну, а как иначе то? Бабуле интересн, как внучек семейное хозяйство ведет. Будем показывать.

Иоланта, естественно увязалась с нами, куда же без неё? Большая политика её привлекает куда сильнее, чем маленькие дети.

Пока мы шли по коридорам мавританского дворца из семейной половины к моему кабинету в публичной половине, Октавия прислала мне нарезку последних новостных сообщений. Как и следовало ожидать мое возвращение к Гербере на древнем корабле поколений произвело невероятный фурор и уже было главной темой во всех новостях системы Сефирота, а через пару часов, прогнозировала Октавия, долетит до каналов общеимперских новостей. И тогда уже вся галактика вздрогнет.

— Внимание-внимание! — в экзальтации кричал диктор всепланетных новостей «Говорит Сефирот». — На данный момент у меня новость для всех и каждого! Слушайте, и не говорите что не слышали! Александр Иванов, командир Отряда Безумие, граф Герберский, избранный Великий Князь Помпеи и Помпады вернулся! Слава Двоим! Главнокомандующий снова во главе нашей армии! Теперь Империя вздохнет свободно! Теперь, вы можете быть уверены, что Империя всё-таки существует!

Вон как народ в новостях излагает. Переживают стало быть. Это хорошо. А Империя существует, конечно. Как же иначе?

Где мы — там Империя.

Так, а в приемной перед моим кабинетом, похоже собрались действительно все! Иоланта, Вова, Макс, Галахад, капитаны, командиры других подразделений. Так, а это у нас что за новое лицо? Точнее, чья-то тут черепушка нарисовалась, хе-хе. Потому как это и был Череп, самолично, во всей красе! Живенький, вызывающе дерзкий, ну как всегда. Хорошо, что я уже знал, что он с нами, а то может и пристрелил бы его на радостях еще разок.

— Ух ты! — почти искренне удивился я. — Это кто у нас там такой красивый? Ну-ка, покажись! Давай-давай, не стесняйся! Выходи вперед. Вы только посмотрите на него, капитан-командер уже! И когда дослужиться успел? А герберская форма ему к лицу!

— Главнокомандующий, — кисло отсалютовал в ответ от своей неизменной черной банданы Череп.

Ха! Не так уж и давно мы стреляли друг в друга. Только я оказался быстрее. Ну, да кто старое помянет, среди старых друзей, тому в глаз дробиной, как суетливой надоедливой белке, не так ли? Ладно. Я готов его потерпеть ради блага человечества.

Ради человечества я и не на такое готов…

— Рад видеть, что ты теперь на правильной стороне, — усмехнулся я таким тоном, что всем стало ясно — может я и рад тебе, но и присматривать за тобой буду в оба глаза.

— Да, главнокомандующий, — отозвался Череп.

— И если кто-то думает, что я не в курсе, кто расстреливал мои корабли на орбите Войпеля? — негромко произнес я, наклонившись вперед, так, чтобы только он меня и слышал. — То этот кто-то ой как драматично обманывается.

Я его, поганца, давно вычислил. Он там был, и практически единственный, кто смог смыться с орбиты планеты живым. Оторовался от преследования Запсного Ганзорига и ушел в прыжок. А больше некому было. У Мастеров Никто больше некому так ловко с кораблями управляться. Он это был, паскудник мелкий.

Так-что пусть знает, что мы счетец ещё не сравняли. За ним должок и немалый.

— Да, главнокомандующий, — ответил Череп вставая смирно.

Аж с лица, в смысле с черепа, своего нарисованного, сбледнул.

Ты гляди, проняло паршивца. Вот тот же. Знай, кто дома хозяин. А то ишь, в руководство он метит. Метил уже, такой, да не попал ни разу. Запомни и не забывай.

Знать бы еще точно где сердце Черепа. И есть ли вообще у Черепа сердце. Ничо, мозги в желудок не спрячешь. только дай мне повод, мигом их тебе из черепа выбью.

И, кажется, мы друг друга вполне поняли. Точно поняли? Вижу, что поняли. Вот и славно.

— Ну, что ж, — произнес я, поворачиваясь к остальным присутствующим. — В ногах правды нет, прошу всех проходите в мой кабинет, посидим подумаем, чайку испьем. Копченого, по Западно-Геребрски. Октавия, голубушка, завари нам чайку покрепче, да побольше. Мы тут, похоже надолго засядем.

Двери в мой кабинет с трехглавым имперским орлом, прям как в Лунном Дворце, распахнулись, и все потянулись внутрь.

Бабуля вошла в мой кабинет и застыв окинула раскинувшиеся перед ней бесконечные просторы. С непривычки оно конечно может впечатлить безмерно. Бессмертные глобал-полотна — «Имперский правофланговый голыми руками разрывает ордынскую ротоморду» слева, во всей своей могучей экспрессии, справа феерический апокалипсис «Взрыв Хтони» с оредноносным крейсером «Принц Евгений», а прямо во всю ширь, монументальный шедевр внесенный целиком в историческое наследие Империи еще при живом авторе Гипермалевиче — «Оборона 'Прозерпины» на всю его тысячу с гаком реальных исторических лиц участвовавших в том нелёгком дельце. Там если поискать и найдутся и Илоната с Батыем и король Руперт и много кто еще кроме меня любимого, хотя и скромного, но центрального персонажа.

А дальше за огромным широченным окном окаймляют все это безудержное великолепие красные пески вечной и неизменной Великой Герберской пустыни.

Знай наших!

— Широко живет атаман Герберский, — практически ошарашенно прокомментировала бабуля. — Ни в чем себе не отказываешь, внучек, как я погляжу.

— Да зачем, если могу, — я со вздохом сдержанного удовольствия опустился в свое любимое кресло перед необъятным столом из лунного янтаря. Как давно я тут не сиживал. Лепота, можно сказать. Полный шарман. Вот тут, во главе этого стола, моё место, мой боевой стратегический пост. Так бы и сидел тут, лишь иногда вылезая на абордаж поинтереснее, чисто под настроение…

Бабуля косо взглянула на Чёрный Молот, покоившийся на своем месте, на Серп Жнеца напротив, непонятно хмыкнула и ничего не добавила. Видимо, условия хранения апокалиптических инструментов соблюдаются более-менее верные.

— Прошу всех, занимайте места, — любезно произнесла Октавия, указывая на уже отодвинутые сервами кресла у стола.

А парочка сервов уже заносила в кабинет пышущий жаром пустынгерский самовар, больше напоминающий длинногорлый медный кувшин. Весь в чеканных «очах» с тремя бронзовыми краниками, торчащими в разные стороны. И стаканы на всех, как положено, прозрачные, гранёные, в скромных, но начищенных до блеска палладиевых подстаканниках с резным узором из листьев герберы, всё, как предками завещано для славного чаепития.

Я дождался, пока все рассядутся, вздохнул, выпрямился в кресле.

Приступим, пожалуй:

— Ну, и чего у нас ещё плохого приключилось?